The Give and the Take

Сидя на диване и подперев одной рукой подбородок, а другой держась за пустую банку из-под пива, Чонгук тяжело вздыхает в третий раз за пять минут. Он смотрит на настенные часы и наблюдает, как секундная стрелка насмехается над ним, приближая его всё ближе и ближе к «свиданию». Чонгук не против напиться в общежитии. Он не решался сделать это на вечеринке, но здесь он в безопасности. Никто никогда не заходит к ним, кроме Тэхёна, и старший уж точно не причинит ему вреда. Тэхён. Чонгук выдавливает из себя сухой, сардонический смешок, роняя банку пива на пол и смотря, как она с грохотом откатывается. Теперь своей свободной рукой он трёт глаза, простонав. — Что, чёрт возьми, со мной не так? — спрашивает он у пустой комнаты. Чонгук вспоминает старшую школу, когда у него были только Чимин и Юнги. Помнит, как они дразнили его, когда он в первый раз влюбился, и говорили ему, насколько это было очевидным: ему нравится Намджун, и чувства были взаимны. Раньше Чонгук ненавидел это, почти ненавидел и самих парней какое-то время. В то время ему было 17 лет - вполне взрослый мужчина по собственному мнению. Он не был слепым, он знал, что чувствует. Чонгук ошибся, и Чимин с Юнги назвали его идиотом. Кажется, что даже пять лет спустя мало что изменилось. Как он мог не замечать собственных чувств? Как он мог не заметить, насколько Тэхён особенный для него? Когда эта линия размылась? В какой момент Чонгук перестал думать о Тэхёне только как о своем соседе по комнате? Это было, когда Ким впервые прижал его к стене? Или когда Тэхён заставил его кончить в первый раз? Или, возможно, это было, когда Чонгук проснулся от того, что хён впервые приготовил ему завтрак. Или, может быть, это было, когда его широкая улыбка осветила комнату, стоило Чону сказать, что впервые хорошо покушал. Может, это было, когда они поцеловались в первый раз. Возможно, конкретного момента и не было вовсе. Может быть, просто может быть, это были все те моменты вместе, которые постепенно заставили Чонгука упасть с края. Это не имеет значения. Возможно, он никогда не узнает, когда это произошло; когда он начал чувствовать что-то большее к своему другу. Всё, что Чонгук знает — это то, что ему потребовалось увидеть Тэхёна в объятиях другого, чтобы понять, насколько глубоко и по-настоящему он проебался. Ещё один взгляд на часы, сопровождающийся вздохом. Он даже не знает, что делает. Возможно, в своей извращенной попытке заставить Тэхёна ревновать, Чонгук проводит эксперимент. Тест, чтобы увидеть, действительно ли Ким перестал чувствовать что-то к Чонгуку, как и утверждает. Сначала младший не был убеждён, зная, насколько чувствительным может быть хён и как будет притворяться, что решил двигаться дальше ради Чонгука. Но после того, как сам Чонгук увидел Тэхёна на той вечеринке, после того, как старший обнял этого незнакомого парня, неуверенность Чонгука завладела им. Может быть, Тэхён и правда решил двигаться дальше. Не помогает и то, что в данный момент он, кажется, совершенно равнодушен к Чонгуку. Последние несколько дней Ким был отстранённым, незаинтересованным, как будто действительно всё равно, занимаются ли они друг с другом сексом или нет. Это привело к недавнему унизительному моменту, когда Чонгук чувствовал себя наглым и более дерзким, чем обычно. В кои-то веки он проснулся раньше Тэхёна, поэтому разделся догола и стал ждать на диване, когда проснется его сосед по комнате. Чонгук лениво поглаживал свой член, и лишь лёгкий румянец коснулся его щёк, когда Тэхён, спотыкаясь, вышел из своей комнаты. — Чт- — Доброе утро, — пробормотал Чонгук, сжимая головку члена, наблюдая, как предэякулят выступает из уретры ещё в тот момент, когда Ким только переступил порог. Ох, все эти вещи, которые Тэ делает с ним, даже не подозревая об этом. — Что ты делаешь? — На что это похоже? — используя свободную руку, Чонгук проводит пальцами по головке, собирая липкий предэякулят и устанавливая прямой зрительный контакт с Тэхёном, когда засовывает пальцы в рот, кружа языком вокруг них и со стоном пробуя себя. Ким только удивленно посмотрел на него, к большому замешательству Чонгука, и, взглянув на часы на стене, ответил: — Похоже, ты очень опоздаешь на пару. Чонгук, взгляд которого проследовал за взглядом соседа, спрыгнул с дивана с громким «блять!», прежде чем побежал в свою комнату. Возбуждение быстро спало, когда он запаниковал, и смех Тэхёна был слышен позади. Чон отказался выходить из своей комнаты, как только вернулся домой, не желая встречаться со старшим после этого. Он до сих пор делает всё возможное, чтобы не видеть соседа. К счастью, настала очередь Тэхёна посещать утренние пары, и поэтому Чонгук может спокойно войти в гостиную, не беспокоясь о том, что его будут дразнить или придётся затевать какую-то неловкую светскую беседу. Вот так он и сидел на диване, уставившись на часы, пока время шло вперёд, пил пиво и притворялся, что тишина общежития не сводит с ума. К четырем часам Чонгук думает, что, вероятно, следует встать и начать вести себя как нормальный человек, а не как студент колледжа, который вызывает у своей матери приступы тревоги каждый раз, когда она звонит, чтобы узнать, понял ли он, что хочет делать со своей жизнью. Он сильно надулся, когда не нашёл еды, оставленной для него этим утром, но там была записка. Чонгук берёт её и перечитывает, пока роется в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного, что не испортилось за несколько недель. Он довольствуется бананом, который ещё не почернел, когда снова бросает взгляд на почерк Тэхёна. Я буду дома в 4:30. Надеюсь, ты будешь лежать на моей кровати, одетый только в то, что я оставил для тебя. Чонгук, чей желудок делает кувырок от возбуждения, смотрит на часы, быстро доедает банан и бежит в ванную, чтобы почистить зубы. Сейчас пять минут пятого, и он знает, что это значит. Они наконец-то что-то сделают, наконец-то займутся сексом, что это бы в себя не включало. Они не делали этого после вечеринки, всегда есть что-то, что мешает, и Чонгук скучает по этому, скучает по дерзости Тэхёна и тому, как он, кажется, точно знает, чего хочет младший, прежде чем сам Чонгук это осознает. Он врывается в комнату Тэхёна и видит- — Какого хуя? — бормочет Чонгук себе под нос, приближаясь к кровати. Рядом нет никого, но он всё равно краснеет, глядя на белое кружевное бельё, расстеленное на покрывале. Тэхён ведь всерьёз не ожидает, что младший сможет в это влезть. Но именно об этом и говорится в записке, и Чонгук думает о том парне с вечеринки. Спасибо, что был таким послушным, детка. Чонгук хмурится и хватает бельё. Нахуй этого парня. И нахуй Тэхёна. Он может быть послушным. Он будет самым послушным малышом, который когда-либо был у Кима. Чонгук заставит пожалеть, что он когда-то был с кем-то, кроме него. Нахуй. Тэхёна. Он снимает одежду, отбрасывает её в сторону и смотрит на мягкую ткань. На самом деле это не совсем его, нет никакого пунктика на кружево, но он знает, что у Тэхёна есть какой-то кинк на унижения, и Чонгук правда не хочет признавать факт, что у него, очевидно, он тоже присутствует, когда берёт мягкий материал в руки. Он не самый образованный парень, когда дело доходит до нижнего белья. Парень думает, что верх называется камисолем: длинный, прозрачный, струящийся материал, падающий с бюста и заканчивающийся какими-то оборками по подолу. В неё вшит цветочный узор, что делает некоторые участки материала более прозрачными, чем другие. Сам бюст из чего-то более плотного, но всё ещё мягкого и кружевного. Есть два тонких ремешка, чтобы закрепить её, а также несколько более свободных ремешков, которые падают вокруг плеч и не имеют никакой другой цели, кроме как красивого украшения, предполагает Чонгук. Он надевает это через голову, удивляясь, насколько идеально оно сидит на нём. Чон немного напуган; Тэхён снимал с него мерки, пока он спал, или что-то в этом роде? Он не может сказать, женский это размер или нет, но, судя по отсутствию чашечек, догадывается, что предназначено для мужчин. Где, блять, Тэхён взял это, — ещё один вопрос, который приходит в голову Чонгуку, но он заталкивает его обратно. Нижнее бельё очень похоже на верх: маленькое, из прозрачного материала, который, похоже, едва вместит его член, как только он встанет — Чонгук предполагает, что это случится, потому что ему вовсе не нравится- ох, блять, кого он обманывает? Он уже твёрдый, уже возбуждён, и, возможно, ему нравится это нижнее бельё сильнее, чем думал изначально. Он оттягивает резинку белья вниз, а после снова возвращает на прежнее место; кажется, что оно идеально подходит, даже когда ноющий член прячется под тканью. Чонгук подходит к зеркалу Тэхёна и поджимает губы, чтобы сдержать стон. Его соски отчётливо видны сквозь белое кружево, затвердевшие бусинки торчат сквозь мягкий материал. Его пресс дразняще просвечивается сквозь полупрозрачный камисоль, и он легко различает очертания своего члена, тяжелого и возбуждённого под тонким нижним бельём. Это безумно неприлично. Неприлично, но всё же он чувствует себя очень прелестным. Чонгук не может сказать, что когда-либо чувствовал себя привлекательным раньше, но сейчас — точно. Белое заставляет его тёмные волосы выделяться, как и тёмные круги под глазами; когда он смотрит на себя, его член заметно вздрагивает сквозь бельё. Это нарциссизм? Парень предполагает, что да. Он выглядит хорошо, и тут же решает, что поставит Тэхёна на колени, заставит пожалеть о том, что когда-либо купил это для него. Он достаёт телефон из кармана своих сброшенных джинсов и ахает, когда понимает, что сейчас 4:31. Тэ вернётся в любой момент, и трепет, который пронзает тело, заставляет его течь: предэякулят выступает через уретру и впитывается в ткань, оставляя мокрое пятнышко спереди. Он быстро прыгает на кровать Тэхёна и, испытывая стеснение, скользит под одеяло. Чонгук хорошо выглядит и знает об этом, знает и о том, что Тэхён никогда не причинит ему вреда. Но всё равно нервничает, особенно когда слышит, как открывается входная дверь. Он затаил дыхание, прислушиваясь к шагам Кима, улавливая, как тот сбрасывает ботинки, а затем мягкие шаги, когда он идёт через гостиную. Чонгук ёрзает под простыней, когда включается кран на кухне и звенит посуда. Звук открывающегося холодильника, жужжание их старого включенного чайника. Тэхён дразнит его, понимает Чонгук. Он заставляет его ждать. Нахуй Ким Тэхёна, думается ему, и вцепляется в простыни. Нахуй этого тупого ублюдка в его тупом блядском- — Привет, Чонгук-и, — Тэхён просовывает голову в дверь, карие глаза ласковые, улыбка растягивает губы, когда он видит его в своей постели, и Чонгук тает на простынях. — Привет, — шепчет он в ответ, высовывая язык, чтобы облизать свои потрескавшиеся губы. — Что ты делаешь в моей постели, а? — Тэхён подходит, садится рядом с младшим и тыкает в его бедро сквозь одеяло. — Ты знаешь почему, — шипит Чонгук, но потом думает о том незнакомом парне и о том, каким послушным он был. Чон проглатывает своё смущение, закрывает глаза и говорит: —Пожалуйста, не дразни меня. Тэхён проводит рукой по бедру и ниже, к коленке, протискиваясь сквозь барьер в виде одеяла. — Кажется, я просил тебя ждать на моей кровати, Гук, а не в ней. Чонгук откатывается в сторону, с горящим от стыда лицом к другой стене. — Ты будешь смеяться надо мной. Тэхён цокает, склонившись над ним. — Конечно, не буду, милый. Вылезай. Чонгук смотрит на него, ловит пристальный взгляд и хочет, чтобы Ким сократил расстояние между ними. — Ты обещаешь? Тэхён улыбается, протягивая руку, чтобы провести пальцами по пушистым тёмным волосам Чонгука. — Обещаю, малыш. Поэтому Чон садится, опустив глаза, стягивает с себя простыни и садится поверх них. Он слышит прерывистое дыхание хёна и рискует взглянуть на него. Его глаза, прежде светлые и нежные, теперь потемнели, в них виден водоворот от едва сдерживаемого желания, нижняя губа прикушена зубами, пальцы впиваются в матрас. Чонгук сразу же чувствует себя довольным. Он счастлив, что действительно оказывает такое влияние на Тэхёна, заставляет чувствовать себя возбуждённым и нуждающимся, как и Ким — Чонгука. — Вау, — выдыхает старший. — Ты прекрасно выглядишь. — Правда? — спрашивает Чонгук, у которого тоже сбилось дыхание. — Да. Блять, — Тэхён протягивает руку, дёргая за запястье. — Иди сюда, малыш. Чонгук подползает к нему и садится поверх крепких бёдер хёна, располагая ноги с обеих сторон от них. Тэхён обхватывает его талию руками поверх прозрачного материала и вдыхает воздух сквозь сжатые зубы. — Блять. Твоя тонкая талия... чёрт. — Тэ, — скулит Чонгук, потираясь промежностью. Он может чувствовать возбуждённый член Тэхёна даже через джинсы, прямо под своей задницей, и он никогда раньше не хотел чего-то так сильно. — Тэ, пожалуйста. Трахни меня. В данный момент он отчаянно нуждается в этом. Ким никогда даже не прикасался к его ягодицам, только чтобы отшлёпать. Чонгуку плевать, кем это делает его в данный момент — боттомом или сабмиссивом, это не имеет значения. Чон просто хочет, чтобы Тэхён был внутри него, хочет, чтобы он заставил его чувствовать себя хорошо, как будто уверен, что только Ким на такое способен. Чонгук уже готов проглотить свою гордость и умолять об этом, когда Тэхён игриво шлепает его по заднице. — Встань на четвереньки. Чонгук, послушный Чонгук, мгновенно делает то, что ему говорят, и старший одобрительно хмыкает. Когда он ползёт вперёд, чувствуя, как кружево натягивается на его теле, как лифчик обволакивает кожу, то чувствует тепло и потребность, от которой у него кружится голова. — Боже, — рычит Тэхён, когда его руки пробегают по задней части бедер и по ягодицам, сжимая их и заставляя Чонгука хныкать. — Ты такой невероятно сексуальный, Гук, даже не представляешь. Чонгук толкается назад, и хватка Тэхёна усиливается, и он дрожит от звука собственного стона, когда старший забирается пальцами под эластичный подол. Прохладный воздух комнаты приветствует раскрасневшуюся кожу Чона, когда Тэхён снимает нижнее бельё, и Чонгук хнычет. Это первый раз, когда Тэ смотрит на него так, на его самую интимную часть тела, и он чувствует волну возбуждения, а противоположно этому — смущение. Его желание к Тэхёну намного сильнее, чем неловкость, которую он чувствует. — Посмотри на себя, — бормочет Ким хриплым и низким голосом. — У тебя такая милая маленькая дырочка, — он проводит по ней пальцами, лёгкие прикосновения, которые заставляют Чонгука вздрагивать от щекотки. — Скажи мне, Чонгук-а, — произносит его имя так, что тот вздрагивает, — сколько членов в тебе уже побывало? — Только- только один, — Чонгук опускает потяжелевшую голову, пока его руки дрожат. — Блять, — снова стонет Тэхён, и младший оглядывается как раз вовремя, видя, как хён смотрит в потолок. — Блять, ты будешь таким узким. Чонгук стонет от счастья. Это значит, что Тэхён хочет трахнуть его, верно? Наконец-то, думает он, покачивая задницей. — Тэ- боже, Тэ, просто прикоснись ко мне, пожалуйста. — Прелестный малыш, — бормочет Ким, потирая большим пальцем его дырочку, заставляя Чонгука задыхаться и сжиматься вокруг ничего. — Будь терпеливым. — Х-хорошо, — выдавливает из себя парень. — Такой хороший мальчик сегодня, — замечает Тэхён. — Ты не собираешься дерзить мне? — Когда Чонгук только хнычет в ответ, Ким рычит, почти по-звериному, и кладёт руку между лопатками младшего, мягко надавливая. — Ляг. Подними свою задницу. Чонгук падает на кровать, прижимается щекой к подушке, пока Тэхён сжимает его задницу в своих ладонях. — Дай мне свои руки, — требует Ким, хватая запястья парня. Он фиксирует их за спиной Чона так, чтобы тот положил их на свои ягодицы. — Раздвинь их для меня. Чонгук извивается, когда делает это, смущение затапливает его, когда он повинуется просьбе, полностью открывая себя Тэхёну. Старший не скрывает своего возбуждения, прижимается своей выпуклостью к задней части бёдер Чонгука. — Такой прелестный. Держи свои ягодицы раздвинутыми для меня, хорошо? Не смей убирать руки, или я остановлюсь. Чонгук кивает в покрывало, но Тэхён не может этого видеть, когда наклоняется и прижимает свой язык к чужому сфинктеру. Младший тут же вскрикивает, вздрагивая от прикосновения. — Эй, — Тэхён шлёпает его ладонью и бормочет, — не двигайся. Разве ты не хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие? — Ммф- блять, Тэ. Хочу этого, — Чонгук задыхается в одеяло, чувствуя, как Тэхён целует его сфинктер. — Скажи мне, малыш, — его губы двигаются по коже, когда он говорит. — Скажи мне, чего ты хочешь, и я это сделаю. — Ах- Тэ- хочу тебя, — Чонгук снова толкается назад, навстречу старшему. — Хочу твой язык- ах, внутри меня. Пожалуйста, — Тэхён немедленно даёт ему это, языком скользит по сжатому сфинктеру и чувствительной коже. Это может быть клише, но Чонгук клянется, что чувствует страсть хёна, чувствует, как она проходит через его тело, когда Ким вылизывает его, толкается кончиком языка с достаточной силой, чтобы войти в него. — Боже, Тэ. Ах- ах, хён, это так- так хорошо... Чонгук поворачивает голову, чуть не задыхаясь в простынях, когда скулит в них. Он чувствует ещё один шлепок по заднице, но Тэхён не отстраняется. Он знает, что Чонгук понимает, что он пытается сказать. Чон слышит его голос у себя в голове: «не прячь от меня свои стоны, малыш». Он прижимается щекой к подушке, на этот раз другой, и толкается назад, за большим, когда его член пульсирует, касаясь мягкой ткани припущенного нижнего белья. Тэхён стонет в его промежность, толкает язык вперёд, и колечко мышц расслабляется, позволяя войти. Чонгук стонет в ответ, вибрации голоса Кима на его коже сотрясают до глубины души. Язык внутри начинает толкаться, трахая его, и Чон находится в раю, не в силах помешать непрерывным звукам, которые вырываются из его рта. Он выгибает спину, когда чувствует, как палец упирается в сфинктер, растягивая и проскальзывая внутрь. Наверное, в какой-то момент Тэхён выдавил немного смазки, потому что фаланга легко скользит по тёплым стенкам и заставляет Чонгука толкаться назад, отчаянно желая большего, потому что старший, наконец, собирается трахнуть его. Тэхён отстраняется, его язык больше не прикасается к влажному сфинктеру, и он опускается на колени, возвышается над Чонгуком, прижимая другой палец к расслабленным мышцам. — Ты так хорошо справляешься, Гук, — бормочет он, и Чонгук видит, как слюна стекает по подбородку. — Черт, Тэ. Мне так хорошо. — Да, малыш? — М-м, блять. — Такой хороший мальчик, — говорит Ким, двигая пальцами, и младший всхлипывает, толкаясь вперёд, в пустоту. — Ты так хорошо берёшь мои пальцы, детка. — Тэхён, хочу твой член, — Чонгук встречается с ним взглядом, наблюдая, как они искрятся от его слов. — Пожалуйста, трахни меня. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, детка? — Тэхён раздвигает пальцы, ещё больше растягивая Чона. — Хочешь, чтобы мой член был внутри тебя? — Да, Тэ, да, да, — Чонгук метается в чужой хватке , закрыв глаза, когда пальцы снова сгибаются, прижимаясь к его простате и заставляя предэякулят выступить на головке члена. — Пожалуйста, Тэ, трахни меня. — Это нехорошо, — отвечает тот, и его голос становится холодным, как ведро ледяной воды, вылитое на голову. Это заставляет глаза Чонгука, которые раньше остекленели, широко раскрыться в панике и, резко обернувшись, парень встречается с жёстким взглядом Тэхёна. — Потому что я трахаю только своего сабмиссива. У тебя нет такой привилегии. Чонгук скулит, когда пальцы в нём всё ещё продолжают двигаться, слёзы подступают к глазам, и он даже не пытается сдержать их. Тэхён уже знает, что сейчас он — плачущее нечто. — Пожалуйста, Тэ! Блять, пожалуйста! — Прости, Чонгук-и, — Тэхён, похоже, не очень сожалеет, когда вынимает пальцы. Чонгук корчится на простынях, в двух секундах от того, чтобы закатить истерику. Блять, он был так близок к тому, чтобы член Тэ оказался внутри него, и он не понимает, что пошло не так. Он слышит щелчок крышки, а затем чувствует, как что-то прижимается к его дрожащей дырочке. — Тебе придётся привыкнуть к этому. — К чему- блять! — Он крепче сжимает простыни, оглядываясь назад, но не видит, что именно Тэхён толкает в него. Должно быть, это какая-то игрушка, пластик недостаточно тёплый, чтобы быть комфортным, когда легко скользит внутрь, наполняя Чонгука и заставляя его издать стон удовольствия. Это не член Тэ, но всё равно приятно быть наполненным. — Тебе это нравится, детка? — Тэхен нажимает на основание игрушки, а затем опускает руку на его задницу, оставляя шлепок на ягодицах, из-за чего и младший толкается вперёд, стоит пластику коснуться его простаты. — Тебе нравится быть заполненным? — Ах-хн... Тэхён. Ким ещё раз шлёпает его, наблюдая, как ягодица вздрагивает от удара. А после он отстраняется, натягивает нижнее белье Чонгука обратно, пряча вставший член тканью. — Сядь, — приказывает он. Чонгук так растерян и смущён, что стонет, когда игрушка двигается внутри него, стоит ему принять сидячее положение. — Возьми меня за руку. Тэхён тянет его вверх, по-видимому, готовый к шаткой походке парня, когда Чонгук падает на старшего, хныча от удовольствия, волной накатывающего на него. — Черт, Тэ. Что ты делаешь? — Пойдём со мной. Чонгук ковыляет вместе с ним, едва не падая всего в нескольких пройденных метров, и в конечном итоге его почти что несут на себе через всю комнату. Он с трясущимися ногами в замешательстве наблюдает, как Тэхён достает из шкафа рубашку на пуговицах и пару хороших джинс. — Надень это, — говорит он, и тон его голоса не допускает лишних препирательств, поэтому Чонгук делает так, как просят. Он возится с пуговицами рубашки, Тэхён преувеличенно вздыхает, прежде чем подойти, чтобы помочь ему. — Что происходит, Тэ? Тэхён с озорством улыбается, его глаза блестят, когда он поправляет воротник. — Мы идем на свидание, Чонгук-и. — Чт- свидание? — Глаза Чонгука расширяются, а рот открывается. — Ты имеешь в виду- нас двоих? — Конечно, глупый. Ты и я, — он делает шаг назад. — И Богом с Алеком. Чонгук чуть не падает по нескольким причинам. «Что? Богом?». Он смотрит на часы и с паникой осознаёт, что совершенно забыл о сегодняшнем свидании. С того момента, как он увидел это бельё на кровати, Тэхён был единственным человеком в его сознании, единственным человеком во всём мире. — Надеюсь, ты не возражаешь, — говорит Ким, почти напевая слова. — Я пригласил Алека с собой. Я спросил Богома, не возражает ли он против двойного свидания. Он сказал, что всё в порядке. Готов идти? — Что? Я- я- кто такой Алекс? — Алек, - поправляет Тэхён. — Ну, знаешь, с вечеринки? Милый, послушный сабмиссив. Внезапно до Чонгука доходит. Тэхён просто дразнил его. Он знал об этом заранее, знал, что у Чонгука было свидание. Он играет с ним, обводит вокруг пальца, поднимает только для того, чтобы позволить ему упасть с края, в одиночестве. Это почти доводит его до слёз, когда он вспоминает, что только что сказал ему Тэхён. Я трахаю только своего сабмиссива. И всё же он трахнул Алека на днях на вечеринке. Чонгук в двух секундах от того, чтобы разрыдаться, готовый признать, что его сердце разбито, потому что нет другого слова для этого чувства, ноющей боли в груди, когда понимает, что Тэхён не хочет его, не любит его так, как Чонгук теперь, осознав, что влюблён в Кима. Он для старшего просто игрушка, просто человек на стороне, с кем можно потрахаться. Именно это осознание заставляет его проглотить слёзы и посмотреть на Тэ с пламенным взглядом, сказав: — Круто. Тогда пойдём. Тэхён ухмыляется, и его глаза полны понимания, как будто точно знает, что делает Чонгук. Нахуй его, думает Чон. Пошёл Тэхён к чёрту, если думает, что может использовать его подобным образом. Он пойдёт на это двойное свидание с этой игрушкой в своей заднице. Чонгук не собирается доставлять Тэ удовольствие и давать понять, что он испытывает из-за него наслаждение. Он проходит мимо старшего, игнорируя всплеск тепла, который чувствует, когда игрушка касается нужного места при ходьбе. Это всё ещё заставляет его немного спотыкаться, но не обращает внимания на смех позади себя, открывает дверь и с серьёзным лицом говорит: — Ну, ты собираешься уже кончать шутить, и мы пойдём? — Нет, не собираюсь — Тэхён шлёпает Чонгука по заднице, проходя мимо, легко заметив, как тот закрывает глаза и прикусывает губу, — но у меня такое чувство, что ты — да. Ещё раз хихикнув, он выходит из общежития, и Чонгук следует за ним, шепча: — Ублюдок. -- Тэхён настаивает, что они могут дойти до закусочной, в которой должны встретиться. «Одно из многих преимуществ кампуса в центре города — всё находится в нескольких минутах ходьбы», — говорит он, когда они не спеша прогуливаются. Рядом с ним Чонгук сохраняет невозмутимое выражение лица, сосредоточившись на том, чтобы поставить одну ногу вперёд другой. Всю дорогу Тэхён разговаривает с ним, говорит о погоде, спрашивает о его танцевальном кружке, как будто он не знает о секс-игрушке в заднице Чонгука, которую сам же вставил. Чонгук готов сдаться, когда они подходят к месту встречи. Три квартала пешком, и он уже полностью измотан, хотя почти уверен, что хорошо скрывает это. Когда Тэхён оглядывается и спрашивает, почему он такой тихий (как мудак, которым и является), Чонгук одаривает его такой широкой улыбкой, что она может соперничать с улыбкой самого Тэхёна, говоря ему, что он в полном порядке. Ким только улыбается и подмигивает со словами «Отлично, Гук!». Богом ждёт их снаружи, и Чонгука охватывает робость, когда понимает, что технически находится на свидании, каким бы фальшивым оно ни было. Он никогда раньше не был на них, даже не был уверен, как должен себя вести, не говоря уже о том, что в настоящее время его мучает друг и сосед по комнате. К счастью, Алек приходит через несколько минут. Чонгук чувствует, как его бросает в пот, когда давление на его простату начинает становиться слишком сильным, так как каждый раз, когда он двигается, то чувствует, что ткань нижнего белья сжимает его истекающий член. Они заходят в закусочную. Это ретро-закусочная в американском стиле, с жирной едой и ещё более приторной эстетикой. Тэхён говорит, что их гамбургеры восхитительны, поэтому все они осторожно размещаются в кабинку из красной кожи, с искусно разорванными сиденьями или чем-то подобным. Чонгук почти уверен, что видит, как какой-то жук заползает в одно из отверстий под сидушку прямо перед тем, как Тэхён садится на это же место. Чонгук опускается на сиденье напротив. Кабинка сконструирована дугой, так что он может повернуться лицом к Богому, который садится на выходе из кабинки с правой стороны от него. Алек садится рядом с Тэхёном, на его щеках появляется румянец, когда Тэ одаривает ослепительной улыбкой, и Чонгук не уверен, кого из них он ненавидит больше. Чонгук медленно расслабляется, глаза закрываются сами собой, когда он опускает свой вес на игрушку внутри, заставляя её двигаться и касаться внутренних стенок. Он всё время чувствует на себе взгляд Тэхёна, без сомнения, с ухмылкой на его глупом лице, поэтому Чон поворачивается так, чтобы смотреть на Богома. Он дышит через нос и задаётся вопросом, заметил ли кто-нибудь выпуклость на его джинсах. Он тянул рубашку вниз, чтобы прикрыться, но это всё ещё было довольно заметно, и Чонгук просто рад, что теперь стояк спрятан под потрёпанной скатертью. Когда они заказывают еду, становится довольно тихо. Женщина лет сорока, одетая в ужасно обтягивающую униформу официантки в стиле ретро, выглядящая так, словно хочет, чтобы один из них наставил на нее пистолет и положил конец её страданиям, спрашивает, хотят ли они молочные коктейли с гамбургерами, а затем уходит. — Это место… — Клянусь, хен, их гамбургеры великолепны. — Если ты так говоришь! — Богом быстро улыбнулся Тэхёну, прежде чем наклониться вперёд и повернуться к Чонгуку. — Итак, Чон Чонгук, верно? Прости, я не могу сказать, что знаю о тебе так уж много. — Я первокурсник, так что, — Чонгук пожимает плечами, протягивая руку, чтобы выпить стакан воды, дабы чем-то занять руки. Теперь, когда он сидит и неподвижен, давление в его заднице можно игнорировать. Приятно быть растянутым и наполненным, но это ощущение не накатывает волнами, а чувствуется постоянно, и Чонгук может попытаться абстрагироваться от этого. Ему почти хочется в ответ дерзко ухмыльнуться Тэхёну, показать, что он вовсе не проигрывает в их своеобразной игре, но передумывает, особенно когда слышит, как Тэхён наклоняется и заводит разговор со своим спутником. Богом продолжает пытаться узнать его поближе, поэтому Чонгук делает всё возможное, чтобы игнорировать двух других. — Что ты изучаешь, Чонгук? — Степень бакалавра искусств, — отвечает он. Богом одаривает его дружелюбной, но понимающей улыбкой: — Другими словами, ты еще не знаешь, чем хочешь заняться? — Да, вроде того. — Не волнуйся, Чонгук-ши. Ты разберёшься с этим. Просто потребуется время. — Ты знаешь, чем хочешь заняться, Богом-ши? — Можешь звать меня хён, — предлагает он. — Я хочу быть актёром. — Как Тэхён, — Чонгук улыбается, переводя взгляд на вышеупомянутого, который наклоняет голову при упоминании его имени. Он вопросительно поднимает бровь, прежде чем вернуться к оживленному разговору с Алеком. — Так я и познакомился с ним, — отвечает Богом, но Чонгук не может оторвать глаз от двух других, теперь, когда обратил на них внимание. Он замечает, что они, кажется, очень хорошо ладят, и Чонгук вспоминает, что этот парень, должно быть, согласился быть сабом Тэхёна, согласился принадлежать ему в этом смысле. Алек, должно быть, понравился Тэхёну настолько, что одной ночи вместе было достаточно, чтобы Ким задал вопрос, который сам Чонгук услышал лишь через несколько месяцев после их развлечений в постели. Чонгук вспоминает, что отказался, потому что они просто друзья. Или, возможно, Алек всё это время был сабом Тэхёна. Может быть, у Тэхена много сабмиссивов, может быть, он трахал людей всё время, пока параллельно игрался с Чонгуком. — Мы вместе в драматическом кружке. — О, — Чонгук качает головой, отрывает взгляд от Тэхёна и снова смотрит на Богома. — Это круто. Почему ты выбрал именно этот кружок? Как только Богом начинает говорить, он оглядывается на Тэ, наблюдает, как загораются его глаза, как его губы изгибаются в лёгкой улыбке. Алек говорит, Тэ кивает вместе со своим мягким голосом, поощряя его продолжать рассказывать что-то. Так он выглядит, когда смотрит на Чонгука? Он обычно выглядит таким счастливым, таким заинтересованным? Или это из-за Алека? — Знаешь, — Тэхён подпирает голову рукой, кокетливо наклоняясь к Алеку, — я думал о той ночи на вечеринке. Алек краснеет, сильнее, чем Чонгук. Он раздражающе милый, думает Чонгук. Вполне понимаемо, почему этот парень нравится Тэ. Он невысокий, в отличие от Чонгука. Тэхён, вероятно, любит, чтобы его саб был меньше его, а не такой мускулистый, как Чонгук. Кого-то, кого он может поднять, а не того, кто может поднять его. — Я ... правда? — пищит Алек. Чонгук смотрит в свой стакан с водой и делает ещё один глоток. — Мм, — тихо напевает Тэхён. — Не могу перестать думать о твоих стонах. Как хорошо было, когда ты сжимался на моём члене. Чонгук чуть не захлёбывается водой, когда слышит этот голос, этот глубокий, распутный тон, который, как он по глупости думал, был предназначен только для него. О, как он ошибался. — Тэхён, — шипит Алек, всё ещё краснея. — Боже, — смеётся он, качая головой. — Ты действительно животное. — Чонгук, — зовёт его Богом. Чонгук резко поворачивает голову, кончики его ушей краснеют, когда понимает, что полностью игнорировал своё, так называемое, свидание. — Блять, — бормочет он. — Извини, Богом-хён, я отключился. — Я вижу, — соглашается мужчина, не потрудившись скрыть своё очевидное веселье. Он наклоняется к Чонгуку, жестом приглашая его тоже пододвинуться поближе. Он шепчет на ухо: — Я не думаю, что ты хорош в том, чтобы заставить Тэхёна ревновать, глядя на него, понимаешь? Чонгук, покраснев, отстраняется: — Я- эм... что нам делать? — Я же говорил, что актёр. Смотри, — он ухмыляется, отстраняется и повышает голос до обычной громкости. — Знаешь, я был удивлён, когда ты подошёл ко мне на той вечеринке. Я заметил тебя чуть раньше, чем ты меня. Чонгук моргает: — Я- ах- правда? — Да, — Богом кивает. — Ты был таким милым. Как я мог не обратить на тебя внимание с другого конца комнаты? Чонгук бросает взгляд на Тэхёна и приятно удивляется, увидев, что тот наблюдает за ними обоими, и быстро оглядывается на Богома. — Я- вот почему, я подошёл к тебе. Я имею в виду, потому что ты тоже симпатичный. Или горячий, знаешь. Мгм. Чонгук, очевидно, не актёр. Богом смеётся, сверкая глазами. — Ты очарователен. Я опредёленно хочу увидеть тебя после этого, если захочешь, Чонгук. Чонгук открывает рот, чтобы ответить, но прежде чем успевает это сделать, дёргается вперёд: шок пронзает его позвоночник и заставляет схватиться за стол в качестве поддержки, когда игрушка внутри него заработала, сильно вибрируя. — Ты в порядке, Чонгук? — Богом хмурится, наблюдая, как лицо младшего розовеет. — Да, Чонгук-и, — глубокий голос Тэхёна звучит близко-близко к его уху, и Чонгуку приходится закрыть глаза, сделать глубокий вдох. — Ты выглядишь немного раскрасневшимся. — Разве ты не ненавидишь, когда это происходит? — Тэхён ухмыляется через стол от него, Чонгук слышит это в его голосе. Вибрация становится сильнее, и парень сильно прикусывает губу, когда игрушка толкается в его простату. Его член стал мягким после длительного времени без какой-либо стимуляции, но он снова быстро возбуждается, материал нижнего белья пропитывается спереди предяэкулятом, оставляя на ткани мокрое пятно, там же, где и раньше. Именно в этот момент им приносят еду. Чонгук, который привык пялиться на столешницу, подпрыгивает, когда перед ним появляется гамбургер. Он большой и сочится жиром, и как, блять, Чонгук должен есть, пока его простата подвергается такому насилию? Он сосредотачивается на своём дыхании, в то время как другие наслаждаются едой, и старается не слишком привлекать внимание. Он мог бы кончить вот так, если бы позволил себе, проскальзывает в голове. Ощущение сводит его с ума, слишком сильное, но недостаточно для него. Если он просто... прижмётся к... — Чонгук-и? — он поднимает глаза, приоткрыв рот, и видит, что Тэхён смотрит на него с невинным выражением лица. — Ты не собираешься есть? Чонгук не может говорить. Он близко, смотрит на губы Тэхёна, когда тот обхватывает их соломинкой, и клянется, что видит, как его язык на секунду высовывается, чтобы прижаться к кончику трубочки. Он с улыбкой наблюдает, как Чонгук медленно начинает раскачиваться взад и вперёд на своём месте, движения короткие, но их достаточно, чтобы получить более сильное давление на свою простату, и этого достаточно, чтобы начать подталкивать его к оргазму. — Ты в порядке, Чонгук? — Алек склонился над столом, выглядя обеспокоенным. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. Если Чонгук откроет рот, он, несомненно, издаст стон. Особенно когда чувствует, как что-то давит ему между ног, раздвигая их и оказывая давление на член. Он хнычет в глубине горла, голова опускается, когда Тэхён прижимает подошву ботинка к эрекции. — Ах, Чонгук, наверное, просто нервничает, что у него первое свидание, — говорит Тэхён, привлекая к себе взгляды Богома и Алека. — С ним всё будет в порядке, просто дайте ему успокоиться. Голоса рядом с ним сливаются в ничто, мир вокруг исчезает. Он собирается кончить, понимает Чонгук, вот-вот кончит, когда Тэхен быстро трётся ногой о его член, и почти- Он наклоняет голову вперёд, сжимает челюсть и прикусывает губу так сильно, что чувствует вкус крови. Его член пульсирует там, где прижат к его коже, а руки опускаются вниз, чтобы схватить ботинок Тэхёна, которым он продолжает двигать; Чонгук не хочет начать кричать прямо посреди закусочной от сверхстимуляции. Он портит своё нижнее бельё, покрывает его спермой, и это позор, потому что они ему действительно понравились. Его оргазмы прекращаются, ботинок Тэхёна исчезает, но вибрация пробки — нет. На самом деле, они становятся сильнее и громче, и Чонгук с новым толчком осознаёт, что они слышны: игрушка шумно жужжит внутри него. Он поднимает глаза с горящими щеками в тот момент, как Тэхён пододвигается к нему. — Малыш, — бормочет он, скользя рукой к пуговице джинсов Чонгука. — Тебе хорошо, детка? — Тэ, — выдыхает парень, отбрасывая его руку. — Остановись, мы- — Мы одни, детка, — успокаивает Ким, поднимая голову Чонгука, и тот удостоверяется, что Алек и Богом действительно ушли. Когда это случилось? Что, блять, происходит? — Тэ, пожалуйста, — он снова прижимается к игрушке, задыхаясь и тихо постанывая. Вокруг всё ещё есть люди, хотя поблизости никого нет, что хорошо, потому что Тэхен расстёгивает джинсы и вытаскивает его мокрый член из белья. — Что ты- ох, блять, Тэ. — Ты будешь хорошим мальчиком и кончишь для меня ещё раз, Гук? — Тэхён размазывает сперму по чужому члену, с давлением поглаживая его. — Собираешься кончить на виду у всех, как маленькая шлюха? Чонгук поворачивает голову, прячет её в изгиб шеи Тэхёна, когда скулит, снова толкаясь бёдрами. — Собираюсь- собираюсь... Тэ. — Я знаю, прелесть, — голос Тэхёна над ним заставляет внутренности трепетать. — Ты так хорошо справляешься. Ты выглядел так сексуально, что мне пришлось попросить парней уйти. Никто другой не заслуживает того, чтобы видеть тебя таким. Никому, кроме меня. Ты такой хороший мальчик. — Тэхён, — стонет Чонгук в его шею, и хватка Тэхёна на его члене усиливается, когда сосредотачивается на стимуляции под головкой. — Кончи для меня, Гук-и, — шепчет Ким. Он прижимается поцелуем ко лбу, и Чонгук взрывается, зажмурив глаза и видя цветные пятна под веками, когда его бёдра дрожат и подрагивают, а чувствительный член толкается в руку Тэхёна; вибрации пробки продлевают его второй оргазм, заставляя дрожать всем телом. В ладони Тэхёна член выплёскивает белую жидкость, хотя, по общему признанию, это происходит не так скоро после его первого оргазма. Его глаза всё ещё закрыты, поэтому не видит, как Ким подносит руку ко рту и вылизывает её дочиста. Удовольствие проходит, как и всё остальное, и в этот раз вибратор выключен. У Чонгука есть время, чтобы перевести дыхание. Тэхён отстраняется от него после того, как застёгивает его джинсы, отодвигается на сантиметров тридцать, позволяя Чонгуку всё обдумать. Его сердцебиение замедляется. Дыхание выравнивается. Чонгук встаёт и поспешно бочком выходит из кабинки, прежде чем направиться прямиком к выходу. — Чонгук? — Тэхён тоже встаёт. — Чонгук, подожди! Блять! Чонгук начинает бежать, бежать изо всех сил с чёртовой секс-игрушкой в заднице. Он слышит шаги Тэхёна позади себя, слышит, как официантка кричит, что нужно заплатить, когда Чонгук выходит на улицу. Он пробегает пару кварталов, прежде чем ощущение становится слишком неприятным, и он замедляется до неловкой хромоты, игнорируя всех вокруг. Он, должно быть, выглядит ужасно, обезумевший студент колледжа, хромающий, с раскрасневшимся лицом и слезящимися глазами. Он не замедляется, пока не добирается до общежития, пока не добирается до своей комнаты и не оказывается внутри, прислонившись к двери. Вскоре Тэхён тоже врывается в комнату, выглядя очень довольным, увидев Чонгука. — Боже, о чем ты думал, убегая вот так? — Иди нахуй, — выплёвывает Чонгук, зло срывая с себя рубашку, пуговицы разлетаются. Его это не волнует, ему даже плевать, была ли это его лучшая рубашка, которая есть в его гардеробе. Он хочет избавиться от нее, избавиться от всего этого, хочет забыть всё, что когда-либо происходило. — Чонгук, что ты делаешь? — Тэхён поднимает руки ладонями вверх, как будто успокаивает бешеное животное, которое пытается приручить. — Отъебись, — Чонгук стягивает штаны и стоит теперь только в нижнем белье, игнорируя широко раскрытые глаза Тэ. — Что, блять, с тобой не так? Зачем ты это сделал? На публике, на нашем свидании с ними? Что, блять- не так с тобой? — он стягивает камисоль, слыша, как она рвётся, поскольку он менее деликатен, когда снимает её через голову. — Чонгук, — Тэхён кладет руки ему на голые плечи. — Успокойся, малыш. — Не называй меня так, — огрызается Чонгук, скидывая чужие руки. — И перестань прикасаться ко мне, просто перестань, хорошо? Почему бы тебе не погнаться за Алексом или как там его, блять, зовут. — А, ты имеешь в виду парня Богома? Чонгук бледнеет, говоря: — Что? — Тэхён вздыхает и указывает на диван. — Мне нужно кое-что объяснить. Сядешь? Чонгук поджимает губы, не двигаясь. Тэхён хихикает. — Ты такой зануда. — Иди нахуй. — Уф, такой злой, Гук. Ты не собираешься быть послушным, как Алек? Это должно раздражать его, и это так; раздражает настолько, что вызывает боль в груди. Он смотрит в сторону, хмурясь. Тэхён вздыхает и подходит к нему: — Ну же, малыш, давай оденемся и приведём тебя в порядок, хорошо? — Перестань меня так называть, — шипит Чонгук. — Мне и так хорошо. — Значит, ты хочешь оставить вибратор внутри? — Тэхён наклоняет голову набок. Чонгук просто смотрит на него в ответ, упрямство заставляет его сесть на диван несмотря на то, что на нём нет ничего, кроме грязного нижнего белья в виде трусиков. Тэхён выглядит чрезвычайно удивлённым, когда присоединяется к нему. — Так какого хуя ты хочешь тогда? — Голос Чонгука напряжён и агрессивен, руки скрещены на груди в защитном жесте. Внезапно Тэхён, кажется, не так весел, стоит ему начать говорить. — Ты возненавидишь меня. — Сюрприз для тебя, но я уже тебя ненавижу. — Послушай, Чонгук, — Тэхён смотрит на него с искренностью во взгляде, которая заставляет Чонгука закрыть рот. Раздражение исчезает, когда его внутренности беспокойно сворачиваются. — Я не шутил ранее. Алек — парень Богома, — когда Чонгук только моргает в ответ, он продолжает: — Я знаю их обоих из-за драмкружка. Они оба отличные актёры, если ты не заметил. Я попросил Алека об одолжении, попросил его помочь мне заставить тебя ревновать. — Ты что? — Чонгук изумлённо смотрит на него. — Алек не саб, Чонгук. На самом деле он асексуал, — Ким поджимает губы, щёки начинают розоветь, а Чонгук так и остаётся растерянным. — Когда ты отверг меня на днях... это больно, Чонгук. Было невероятно больно, — младший морщится, особенно когда Тэхён прижимает руку к груди, как будто у него болит сердце. — Это было больно, но еще больнее было то, что я знал, что ты просто отрицаешь свои чувства. Я знал это. Чонгук открывает рот, снова закрывает его и отводит взгляд. Не похоже, что он может лгать об этом сейчас, поэтому вместо этого ничего не говорит. — Я чувствовал себя ужасно, поэтому решил немного подразнить тебя. Я попросил Алека проверить свои актёрские навыки со мной на той вечеринке. Я знаю, — говорит он, когда видит искажённое выражение лица Чонгука, — это было неправильно. Мне жаль. Я, вроде как, плохо соображал. Хотя я не ожидал, что ты пойдёшь и пригласишь Богома на свидание. Но подумал, что было бы забавно увидеть, как ты пытаешься убедить меня, что он тебе действительно нравится, поэтому я просто позволил этому разворачиваться дальше. Чонгук сглатывает, он чувствует тошноту, когда анализирует всё в своей голове: — Значит, ты просто манипулировал мной? Тэхен смотрит на свои колени, пыхтя: — Думаю, да. Мне очень жаль, я не хотел причинить тебе боль. — Значит, всё это время в закусочной они знали... об.. ты понимаешь? Тэхён поднимает глаза и быстро качает головой. — Если ты имеешь в виду вибратор, то нет. Это был мой маленький секрет. Но они оба знали, что ты мне нравишься, так что я не удивлюсь, если они поймут. — Как ты мог так унизить меня? — Чонгук отворачивается, не желая, чтобы Тэхён снова увидел, как он плачет. Ему надоело плакать и всё время выглядеть слабым. — Чонгук, мне очень жаль, — Тэхён, кажется, задыхается, когда говорит это. — Как я уже и сказал, я плохо соображал. В моём сознании всё должно было пойти немного по-другому. — Как, к примеру? Как это могло пойти по-другому? Ты унизил меня на моём свидании! — Да, на твоём фальшивом свидании! — говорит Тэхён, защищаясь. — Ну же, Гук, я знаю, что ты пригласил его только для того, чтобы заставить меня ревновать. — Я этого не делал, — хмурится Чонгук. — Богом сказал мне, что именно это ты сказал и ему, но неважно, — Тэхён машет рукой в воздухе. — Я не хочу ссориться с тобой, Чонгук, я хочу всё исправить для нас. — Для нас? Нет никаких нас! — Чонгук рычит, но слёзы свободно текут по его лицу, когда он наклоняет голову вперед. — Ты просто горячий доминант, который получает кого хочет, а я парень, с которым ты можешь трахаться на стороне. Не называй это «нами», потому что это ничего не значит. Большие руки обхватывают его бёдра, тянут на себя, борющегося, на колени Тэхёна. Чонгук широко раскрытыми глазами наблюдает, как Ким решительно обхватывает его затылок и соединяет их губы в яростном поцелуе, который шокирует младшего и заставляет замолчать. — Т-Тэ? — спрашивает он сквозь губы, дрожа, не желая продолжать, на случай, если он поймёт это неправильно. — Чонгук, ты самый слепой человек, которого я когда-либо знал. Разве ты не видишь, как я без ума от тебя? Я всегда смотрю на тебя, — шепчет Тэхён в губы, целуя их между словами. Чонгук дрожит, толкая его в плечи, пока между ними не остаётся расстояния, достаточного для дыхания. — Но- ты спал с Алеком. — Разве я только что не сказал, что он парень Богома? — Тэхён кривит губы. — Я ни с кем не спал в ту ночь, Гук. — Правда? — шепчет он с растущей надеждой, несмотря на его пессимистическую борьбу, чтобы подавить её. — Чонгук, я ни с кем не спал примерно с месяца после того, как ты переехал в это общежитие, — признаётся Ким, сверля парня взглядом. — Как я мог? Я живу с идеальным мужчиной. Мне больше никто не нужен. — З-заткнись, — Чонгук слегка толкает его обратно на диван с горящими щеками. — Ты не это имеешь в виду. — Видишь, о чём я? — Тэхён мягко улыбается, проводя большим пальцем по губам Чонгука. — Так и правда ничего не замечаешь. Я люблю тебя, Гук. Не могу поверить, что ты до сих пор этого не понял. Чонгук трясется, голова падает на грудь Тэхёна, и он всхлипывает. Ким воркует над ним, обнимая и сжимая сильнее. — Не плачь, детка. Всё в порядке. — Значит, я тебе действительно нравлюсь? — спрашивает Чонгук сквозь слезы: из носа течёт, глаза красные. Тэхён улыбается и смотрит на него так, словно он поместил солнце на него и украсил его звёздами. — Да. Ты мне правда нравишься. — Я- ты мне тоже очень нравишься, — говорит Чонгук, вытирая нос тыльной стороной руки и смеясь. Ким улыбается, но улыбка выходит слабой. Его собственные глаза блестят, и Чонгук хмурится, протягивая руку и вытирая щёку, когда слеза катится вниз. — Что такое, Тэ? — Я просто- я мечтал, что ты скажешь мне это так, так долго. Чонгук мгновенно хмурится. Он смотрит в глаза Тэхёна на мгновение, видя там месяцы боли, и его затапливает такая вина, что из собственных глаз льётся ещё больше слёз: — Тэ, — он хватается за его рубашку. — Тэ, мне так жаль. — Что? Почему? — Потому что я всё испортил, Тэ. Я не должен был делать всё это дерьмо с тобой, когда знал, что я тебе нравлюсь, — он шмыгает носом и вытирает глаза. — Боже, я такой дерьмовый друг. Я причинил тебе столько боли. — Ах, Гук-и, — Ким снова притягивает его к себе, прижимая к груди. — Всё в порядке. Я знал, что я тебе нравлюсь, даже если ты этого не знал. Ты такой очевидный. — З-заткнись. Высокомерный засранец. — Ты знаешь, что это правда, — Тэхён пожимает плечами. — Это просто отстой — ждать тебя. — Прости, — бормочет Чонгук. — Всё нормально. Мы оба облажались, но теперь мы здесь, вместе. Я так счастлив. — Я тоже, — Чонгук откидывается назад с цветущими щеками. — Я тоже счастлив. — Ты такой милый, Чонгук, — пальцы Тэхёна скользят вверх и вниз по его обнаженной спине, оставляя приятное покалывание. Чонгук вздыхает, обдумывая всё. — Тэ… могу я... — он замолкает, кусая губу. Старший нежно поглаживает кожу на его затылке большим пальцем. — В чём дело, прелесть? — Я- я могу быть твоим- или ты будешь моим домом? — Он смотрит вниз, сглатывая. — Пожалуйста? Тэхён хихикает, сразу же кладя пальцы под его подбородок и откидывая его голову назад. — При одном условии. — Всё, что угодно, — выдыхает Чонгук в ужасе от того, насколько он серьёзен, произнося это. — Ты будешь моим парнем, — Тэхён с нетерпением наблюдает за реакцией Чонгука. Младший может только улыбнуться, широко и счастливо, быстро кивая. Ким на мгновение закрывает глаза и шепчет: — Спасибо, чёрт возьми. Чонгук хихикает, наклоняясь вперёд и захватывая губы Тэхёна своими. Он не может поверить, что всё так сложилось, что после всей этой драмы он здесь, на их диване, целуется с Тэ, своим парнем. Не Тэхён, не его сосед по комнате, или его друг, и даже не его дом. Его парень. Тэхён внезапно переворачивает их, вжимаясь в диван. Это заставляет вибратор внутри Чонгука сдвинуться, и он хнычет: — Хорошо, теперь я хочу вытащить эту штуку из себя. — Ты мог бы сделать это минут десять назад, если бы не был таким упрямым, — ругает его Тэхён. — Отнеси меня в спальню. Чонгук побледнел, когда Ким обмяк у него на коленях: — Чт- серьёзно? — Я жду, — поддразнивает Тэхён. — Но... разве ты не должен- разве ты не хочешь, чтобы я был легче? — Что? — Тэхён откидывается назад, хмуро глядя на него. — Что, чёрт возьми, это значит? Чонгук ёрзает, чувствуя себя неловко. Он не может поверить, что поднимает эту тему, ему следует просто держать рот на замке и притворяться, что всё в порядке, но он провёл большую часть своей жизни таким образом, и это привело только к неприятностям. Поэтому он произносит: — Знаешь... разве саб не должен быть маленьким? Разве ты не хочешь кого-то... получше? Тэхён издаёт тихий звук в глубине горла, когда гладит волосы Чонгука: — Идиот, — он произносит это слово так нежно, что оно звучит как комплимент. — Во-первых, сабом может быть самый большой, здоровый человек в мире. А доминант может быть маленькой тощей веточкой. Дело не в этом. Кроме того, разве ты меня не слышал? Я смотрю только на тебя. Мне всё равно, большой ты или маленький. В любом случае, мне нравится, когда ты меня носишь. Твои мышцы возбуждают. — Серьёзно? — Чонгук улыбается озорному выражению лица Тэхёна. — О, да. То, как ты сорвал с себя рубашку ранее? У меня моментальный стояк. Потрогай. — Тэхён! — Чонгук скулит, вырывая руку, когда Тэ пытается направить её к своей промежности, хихикая. — Ты такой странный, хён. — Только для тебя, малыш. А теперь отнеси меня в спальню, ну же. Чонгук пододвигается вперёд на диване, пока не переместит руки под Тэхёна, и встаёт, поднимая старшего. Тот издаёт восторженный звук, от которого у Чонгука сжимается сердце. — Эм, в какую из? — В мою, — не колеблясь, отвечает Тэхён, обхватив ногами талию Чонгука. — Я не планирую, что мы будем выходить какое-то время, и у меня там есть всё самое интересное. Чонгук игнорирует всплеск жара в животе и вместо этого сосредотачивается на первой части предложения Тэ: — И как долго это продлится? — Кто знает? Могут пройти дни. Как ты думаешь, мы могли бы выжить на диете только из спермы? — Отвратительно, — бормочет Чонгук, бесцеремонно бросая Тэхёна на кровать. — Ты отвратителен. Ким подпрыгивает, устраиваясь на кровати, и говорит: — Эй, это белок, верно? — Заткнись. — Не сердись на меня, засранец, — тон Тэхёна понижается. — Это милый, приторный момент, но теперь, когда ты официально мой саб, я больше не буду сдерживаться, — Чонгук сглатывает, чувствуя себя неловко. Он думал, что, возможно, Тэхён уже перестал сдерживаться, но, очевидно, нет. — А теперь, мой милый мальчик, ложись на живот. Чонгук делает, как ему говорят. — Мм, я так счастлив, что теперь эта задница принадлежит мне, — бормочет Ким, обхватывая ягодицы парня своими большими руками, раздвигая их и отпуская, наблюдает, как они трясутся. Вместе с этим слышно прерывистое дыхание Чонгука. Ему нравится, как это звучит, нравится мысль о принадлежности Тэхёну. Больше никто. Только он. Тэхён снимает его нижнее бельё и отбрасывает их в сторону. Чонгук смотрит, как трусики падают, с несчастным видом, и Ким смеётся: — Не волнуйся, Гук-и. Я куплю тебе другие. Чонгук краснеет: — Где ты вообще взял всё это дерьмо? — В секс-шопе. Где же ещё? — Ты имеешь в виду, что ты на самом деле... сходил туда? И купил всё это? Тэхен смеётся, беря вибратор за основание и осторожно поворачивая его: — Конечно. Мы не все такие застенчивые, как ты, — он начинает вытаскивать игрушку, вздыхая, когда Чонгук вздрагивает. — Блять, ты такой горячий. Ты сегодня так хорошо справился, малыш. Не могу поверить, как тебе удалось вести себя настолько тихо. — Т-тэ, пожалуйста, — скулит Чонгук, покачивая задницей. — Вытащи её. Это уже слишком. — Слишком много, Гук-и? — Тэхён тянет вибратор на себя, пока он не доходит до кончика, прежде чем вставить его обратно, игнорируя сдавленный стон Чонгука. — Как ты собираешься взять мой член, если это слишком много для тебя? Чонгук фыркает: — Ты не такой большой, хён. — Ох, Гук, я знаю, — ухмыляется Тэхён позади, Чонгук слышит это в его голосе. — Но и эта штучка тоже. Чонгук понимает, что на самом деле никогда не видел вибратор, и шипит, когда Тэхён полностью вытаскивает игрушку. Его сфинктер сжимается, когда прохладный воздух попадает в неё впервые за несколько часов. Чон оборачивается через плечо, чтобы посмотреть и- — Блять, — бормочет он, Тэ держит вибратор так, чтобы он мог видеть. Он совсем не большой, даже не такой широкий, как два пальца Тэхёна, только выпуклость на кончике пробки достигает такой ширины. — Но он казался таким большим. — Меня это не удивляет, — Ким бросает вибратор на кровать. Он использует одну руку, чтобы раздвинуть ягодицы Чонгука, и несколько раз шлёпает пальцами по его сфинктеру, заставляя его вздрагивать и стонать. — Ты почти девственник, Гук, — Чонгук полагает, что он прав, но всё равно дуется. — Я не девственник. — В любом случае, я собираюсь растянуть тебя ещё немного. Я хочу, чтобы тебе это понравилось. Чонгук хочет сказать ему, что ему понравится всё, что угодно, если это будет с ним, но вместо этого предпочитает сохранить свою гордость и молчать, пока Тэхён медленно вводит в него два смазанных пальца. Они довольно легко скользят внутрь после того, как Чонгук был растянут весь день, и Тэхён, не теряя времени, немедленно вставляет и вытаскивает их, растягивает его сильнее и помогает расслабиться. Чонгук извивается и корчится на кровати, так сильно, что Тэхён шлёпает его по заднице и говорит не шевелиться. — Блять- не могу, Тэ. Это слишком приятно. — Что? Хочешь, чтобы я тебя связал? — Мм-ф, хён. Тэхён хихикает и встаёт, снова оставляет его пустым, и Чон скулит: — Терпение, принцесса. Чонгук наблюдает за ним, морщась, так как смазка в его заднице начинает высыхать, а Тэхён в это время копается в своём шкафу, где держит свои «припасы». Он вытаскивает кусок верёвки, и Чонгук задаётся вопросом, что тот планирует делать вообще. — Гук-а, ты когда-нибудь слышал о шибари? Чонгук качает головой, дыхание прерывается только из-за того, как Ким произносит его прозвище; его глубокий голос вибрирует в голове и душе, доводя до отчаяния. — Это японский способ связывания верёвками. Это действительно эротично как для того, кто связывает, так и для того, кто связан. Однако это занимает много времени, иногда часы, — он подходит к Чонгуку, жестом предлагает ему встать на колени, а после хватает его за челюсть и тянет вперёд. — Не знаю, как ты, Чонгук, но я больше не могу ждать. Я должен заполучить тебя. — Я ... я тоже, — выдыхает парень, открыв рот, несмотря на чужую хватку на своей челюсти. — Я хочу твой член, хён. Тэхён закрывает глаза и делает глубокий вздох: — Я знаю, что хочешь. Вот почему я собираюсь сделать что-то простенькое. Но однажды я хочу провести с тобой полноценную сессию. Что думаешь насчёт этого? Говоря это, Ким переворачивает Чонгука так, чтобы он оказался к нему спиной и завёл руки. Младший вздрагивает, чувствуя, как верёвки обвиваются вокруг него, казалось бы, случайными движениями. — Откуда ты- откуда ты всё это знаешь? Тэхён посмеивается над его невинностью: — Как мы уже поняли, я занимаюсь всем этим довольно долго, Гук. Я довольно хреновый парень, если подумать, — в ответ на молчание Чонгука он делает паузу в связывании и наклоняется вперёд, мягко поворачивая чужое лицо к своему, чтобы установить зрительный контакт. — Я не могу стереть всех тех, с кем я был. Но с этого момента я хочу только тебя, понятно? Больше никого. Чонгук кивает и закрывает глаза, когда Тэхён целует его. Это эйфория — целовать его, и Чонгуку всё равно, если он зависим. Он счастлив, что подсел на Тэхёна. Проходит какое-то время. Чонгук понимает, почему хён сказал, что это может занять несколько часов. Он чувствует узлы и сами верёвки, когда Тэхён работает, прижимая её к его коже в определённых местах. Чонгук мог бы подумать, что за это время он потеряет своё возбуждение, но вместо этого чувствует, как его голова становится все тяжелее и тяжелее, когда верёвки начинают натягиваться. Это напряжённо — то, как его руки тянут за спину под давлением, а узлы впиваются в кожу, не слишком сильно и не причиняя дискомфорта. Это как-то умиротворяет, думается парню, сидя там, пока руки Тэхёна путешествуют по его телу. После того, что кажется часом, но, вероятно, прошло всего десять минут, Ким туго натягивает концы верёвки, и внезапно все свободные обмотки стягиваются вместе, и та заставляет руки Чонгука за спиной напрячься. Это чувство: натяжение, уязвимость, и он чувствует, как у него кружится голова, но Тэхён до сих пор не закончил. Он хватает ещё одну веревку, снова завязывает и продевает концы через петли, но на этот раз вокруг бедёр Чонгука. Материал обвивается вокруг его ног, прямо под ягодицами, обрамляя их. Старший тратит время на то, чтобы завязать узел, который сидит прямо над его мошонкой, таким способом дразня и прижимаясь к ней, если находится под правильным углом. Тэхён продолжает движение вверх, сплетая узор на боках бедёр так, чтобы три параллельные линии верёвки удерживали его член напротив живота. Старший снова туго дёргает за концы верёвки и ощущение, как она натягивается по всему телу, заставляет зрение Чонгука танцевать: пятна света мерцают по всей комнате, и его член болит в месте, где крепко прижимаются к коже. Это не так туго, чтобы причинять боль, но достаточно, чтобы он почти кончил, когда верёвка трётся об уздечку. Тэхён отступает назад, любуясь работой своих рук. Чонгук дрожит, стоя на коленях на кровати. Ким осторожно проводит пальцами по позвоночнику, отмечая, как младший возбуждён, явно получая от этого какой-то кайф, потому что не слишком мягко толкает Чонгука, наблюдая тёмными глазами, как тот теряет равновесие и падает на кровать. Его руки связаны за спиной, и он падает на грудь, с откинутой в сторону головой. — Блять, Тэ, — шепчет Чонгук, и член капает на простыни. — Блять, я... Тэ- — Тихо, малыш, — Тэхён обхватывает пальцами верёвку между руками Чонгука и тянет, эффективно поднимая верхнюю часть тела парня с кровати на мгновение, прежде чем позволить ему упасть обратно. — Блять, — выпаливает он. — Каково это, м? Теперь будешь послушным для меня? — Ах, Тэ, — Чонгук не уверен, что когда-либо чувствовал себя так раньше, настолько возбуждённым, почти полностью наполненный похотью. — Пожалуйста, трахни меня. — Мы доберёмся и до этого, прелесть, — Тэхён звучит отстранённо, когда снова потирает руками задницу Чонгука. Он хватает свою бутылочку со смазкой с кровати, выдавливает её на пальцы и разогревает. Пока он это делает, то щёлкает верёвкой, которая обернута вокруг члена Чонгука, всё это почти вибрирует, и Чонгук вздрагивает, скуля в глубине горла. Его мяуканье обрывается, как только пальцы Кима снова входят в него, ощущение наполненности теперь сочетается с ограничением верёвок, и это всё, что может сделать Чонгук, чтобы не развалиться прямо здесь и сейчас. Тэхён, должно быть, теряет собственное терпение, потому что быстро вставляет третий палец. Жжение от растяжки, когда его мышцы поддаются, заставляет Чонгука издать шипение, но он не просит Тэхёна замедлиться. Во всяком случае, он хочет, чтобы тот ускорился, отчаянно желая быть трахнутым после всего долгого времени ожидания. — Ты был таким хорошим мальчиком для меня, Чонгук-и. Ты всегда давал мне всё, о чем я просил, — Тэхён раздвигает пальцы, расслабляя чужие мышцы, подготавливая их. — Я собираюсь отплатить тебе, малыш. Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо сегодня вечером. Чонгук дрожит, ноги слабеют и вовсе не удерживают на месте: — Пожалуйста, хён. Пожалуйста. Тэхён рычит, вытаскивая пальцы и ругаясь, когда быстро идёт к своей тумбочке, гремя и стуча, доставая маленький квадратик. Чонгук наблюдает за этим, широко раскрыв глаза. — Хён, — зовёт он, и Тэхён теряется от его тона. — Что такое, Гук? — Хён, не надо, — он бросает взгляд на презерватив. — П-пожалуйста. Я хочу- боже, я хочу почувствовать тебя всего. Я- если ты не был ни с кем другим… я проверился после… ты знаешь. Я просто- хочу, чтобы ты был во мне. Пожалуйста. Пожалуйста, мне нужно почувствовать тебя внутри себя, всего тебя. Хочу, чтобы ты кончил в меня, хён. Чонгук невнятно произносит слова, что свидетельствует о том, насколько он не здесь. С таким же успехом он мог бы быть пьян, с отяжелевшим языком во рту, с расфокусированным взглядом, хотя это всё далеко от правды. Он никогда не говорил бы так в своём нормальном состоянии ума, так плаксиво и отчаянно, и это то, из-за чего Тэхён будет дразнить его позже, но это только потому, что Чонгук не замечает, как колени Тэ почти подкашиваются от его слов. Ким отбрасывает упаковку в сторону и сбрасывает свою одежду за считанные секунды. — Чонгук... — он нервно проводит руками по голой коже парня, — разве ты не хочешь, чтобы наш первый раз был более... нормальным? Разум Чонгука расплывчат, словно голова находится в тумане. Он полностью ушёл в сабспейс, и Тэхён должен знать это лучше, чем задавать такие серьёзные вопросы в данный промежуток времени. Тем не менее, Чонгук знает, что больше не может ждать. — Ради всего святого... — стонет он. Верёвка на его члене так долго сводила с ума, он весь напряжён и просто… Тэхён мог бы попросить трахнуть его в крошечном шкафу чужого дома на дерьмовой вечеринке, и Чонгук позволил бы это в тот же момент. — Просто трахни меня, Тэ, это всё, что мне нужно. Пожалуйста. Мы можем сделать это нормально- ах, в любое время. Блять. Я собираюсь кончить через секунду, и я хочу, чтобы ты был внутри меня, когда я это сделаю. Пожалуйста. Тэхён не нуждается в большем убеждении, рыча, когда прижимает головку своего члена к сфинктеру Чонгука. Он выдавливает немного смазки на свой член, даже не потрудившись разогреть её, и шипит, когда она касается разгорячённой кожи, а затем продвигается вперёд, входя в младшего в первый раз за всё время. Чонгук кончает, как только тот начинает входить внутрь, громко стеная и выгибая спину так, как только может со связанными руками. Его член выплёскивает густую белёсую сперму на простыни Тэхёна, и он уже дважды кончил за сегодня, да, но его тело как будто знает, что на этот раз это по-настоящему: это член Тэ, и теперь можно достичь настоящего оргазма. — Блять, Гук, — выдыхает Тэхён, — Блять, это так- боже, — он входит в Чонгука на всю длину тяжело дыша в ожидании, пока мышцы ритмично сжимаются вокруг него, когда Чон переживает свой оргазм. — Тэ- ах, хён. О, боже, блять, Тэ, — Чонгук практически вцепился в кровать, веревки сжимают его член достаточно, чтобы он крепко прижимался к животу. — О боже, Тэ. — Ты в порядке, малыш? — Тэхён дрожит, так сильно вцепившись в бёдра Чонгука, что, несомненно, оставит там синяки. — Я могу двигаться? — Пожалуйста, — выдыхает Чонгук, и это всё, что тому нужно. Он медленно выходит, пока мышцы сфинктера не сжимаются только вокруг головки, и удивляется тому, как задница Чонгука, кажется, хочет втянуть его обратно, что он и делает: медленно скользит внутрь. Чонгук снова морщится, и Ким бормочет утешительные слова, не переходя на бешеный темп, хоть именно этого младший и хочет. У них будет достаточно времени для нормального секса позже. Чонгук хочет Тэхёна, полностью. Ким, должно быть, чувствует это, потому что быстро отказывается от своей мягкости, работая в устойчивом темпе, который заставляет их обоих стонать в унисон. Его член — это всё, о чём думал Чонгук, и он доставляет ему именно такое умопомрачительное удовольствие, заставляющее удивляться, как он вообще мог думать о себе как об исключительном топе. Почему он когда-то останавливал себя от возможности испытывать это прекрасное ощущение наполненности? — Блять, Гук-и. Твоя задница такая идеальная. Такая тугая, — Тэхён задыхается, бёдра вздрагивают каждые несколько толчков. — Я долго не протяну, Гук, мне так хорошо. — Ах, Тэ-э, — стонет Чонгук его имя; голос срывается с каждым ударом о его бёдра. Узел на его мошонке и верёвка, которая натирает прямо под головкой члена, снова подводит его к краю. Член Тэхёна скользит по его простате, и в его голове взрывается фейерверк, и Чонгук знает, что это всё. Ему всего двадцать два года, но он знает, что никогда не найдет больше такого человека, как Тэхён: никто никогда не сможет заставить его чувствовать себя так хорошо, физически, ментально и духовно удовлетворённым. — Блять, Гук, я собираюсь кончить, — выдыхает Тэхён, заикаясь. — Сейчас кончу. Чонгук не может сформулировать слова, которые хочет произнести, и с губ срываются только стоны, когда снова насаживается на член Кима. Тэхён приостанавливает свои толчки, и Чонгук видит, как его голова опускается, слышит, как хён стонет, и чувствует, как его член пульсирует в заднице, прежде чем толчки продолжаются, вбиваясь в собственную сперму, мыча под нос. Чонгук скулит, когда Тэхён выходит из него. Он истощён и устал, и всё же не хочет, чтобы старший останавливался, не хочет снова чувствовать себя опустошённым. Тем не менее, он рад, что Тэ переворачивает его, помогает ему поднять потяжелевшие конечности. Чонгук принимает сидячее положение, прислонившись к изголовью кровати, до сих пор беспомощно держа руки за спиной. Тэхён наклоняется к нему и целует, глубоко и с любовью, и Чонгук чувствует это. Они целуются, пока их губы не останавливаются естественным образом, а языки лениво переплетаются, пока Ким не отстраняется. — Сиди здесь, прелесть. — Дашь мне больше? — стонет Чонгук. — Я не думаю, что могу выдержать ещё. — Разве я не говорил, что вознагражу тебя сегодня вечером, малыш? — Тэхён ухмыляется, возвращаясь к своему шкафу. Чон сглатывает, когда тот подходит и держит в руках странное продолговатое нечто с белым шариком на конце. — Что- что это? — он заикается, когда видит, как Тэхён подключает это к стене. Какой секс-игрушке действительно нужна розетка? — Ты не знаешь, что это? Разве ты не смотришь порно? — Тэхён смеётся про себя, наклоняясь, чтобы снова поцеловать смущённого Чонгука. — Ты действительно такой невинный, Гук-и. У Чонгука даже нет сил протестовать, вместо этого выпячивает нижнюю губу. — Ты должен перестать так дуться, Гук, — Тэхён встаёт на кровать и опускается на колени рядом с ним. — Я никогда не говорил тебе этого раньше, но каждый раз, когда ты это делаешь, мне хочется тебя уничтожить. Чонгук наклоняет голову набок и вздрагивает, когда Ким целует его в шею: — Тэ... — Это волшебная палочка Hitachi, — Тэхён похлопывает по большому устройству в своей руке. — Я думаю, что изначально он продавался как массажер для спины. Наверняка ты видел видео с девушками, использующими его? Чонгук изумлённо смотрит на него: — Неужели они… ты же не собираешься вставить это... внутрь меня, да? Тэхён хихикает, прищурив глаза: — Нет, я не собираюсь трахать тебя этим, Гук. Чонгук дуется, но потом передумывает и отворачивается. Старший целует его в щёку, а затем нажимает на кнопку. Игрушка начинает жужжать, и Чонгук поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тэхен прижимает этот белый шарик к головке его члена. — Ох, блять! — Чонгук отшатывается. Вибрации слишком сильны, особенно в его и без того перевозбужденном состоянии. — Нет, — стонет он, когда Тэхён двигает игрушку вниз, крепко прижимая к стволу. — Нет, Тэ. — Нет? — Голос Тэхёна вернулся к своему обычно властному тону, дерзкому и высокомерному. — Разве это не приятно? Будь честен, Гук-и. — Это- это хорошо, но слишком. — Но ты же сказал, что это хорошо, верно? Тогда зачем мне останавливаться? Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Чонгук. — Тэхён... — он извивается на месте, пытаясь отодвинуться, но ему некуда. Он прижат к изголовью кровати с руками за спиной, пока член зафиксирован на одном месте верёвкой. Он брыкает ногами, но Ким поднимается и садится на его бёдра, удерживая их прижатыми. Теперь, когда он прижимает вибратор к чувствительному члену, Чонгук действительно не может ничего сделать, и это настолько интенсивно, что он почти кричит, прося, чтобы хён остановился. — О, такой громкий, малыш? Это, должно быть, так хорошо, хм? Слёзы наполняют глаза младшего и текут по щёкам, пока он всхлипывает и стонет. Это хорошо, правда, но это настолько хорошо, что переходит грань дозволенного и начинает подавлять его. Тэхён безжалостен, его губы искривлены в садистской усмешке, когда наблюдает, как страдает Чонгук. — Собираешься кончить? — спрашивает он. Чонгук даже не успевает ответить ему. Он отключается, слыша собственные крики. Когда он приходит в себя, Тэхён переворачивает его и развязывает верёвки, а игрушка всё ещё подключена, располагаясь между ними. — Я снова возбуждён, Гук. Ты только что был таким сексуальным, был ли у меня вообще шанс? — Тэ, я больше не могу, — он выглядит разбитым, разрушенным. Может быть, ему следовало попросить Тэхёна сделать всё более ванильно сегодня вечером, думается ему, но он знает, что не променял бы всё это. Чонгук знает, что Тэхён будет делать только то, что заставляет его чувствовать себя хорошо. — Еще один раз, детка. Я знаю, что ты можешь это сделать. Я знаю, ты можешь заставить меня кончить. Ты хочешь, чтобы я кончил, верно? Чонгук может только стонать в ответ, слёзы до сих пор текут по его лицу, когда Тэхён, наконец, развязывает верёвки вокруг его рук, и они падают на кровать. Он чувствует, как кровь приливает к тем местам, которые были пережаты: странное покалывание, почти оргазмическое само по себе. Он снова чувствует член Тэхёна у своего сфинктера, головка входит в него, но не более того. Чонгук ждёт и ждёт, а затем поворачивает голову, чтобы увидеть, что Тэхён наблюдает за ним. — Почему-, — хрипит он почти неузнаваемым голосом. — Почему ты остановился? — Ты хочешь, чтобы я кончил, не так ли? Почему я должен делать всю работу? Поторопись и сделай так, чтобы мне было хорошо. Чонгук всхлипывает в простыни, вцепившись в них. У него тяжёлые руки, как и голова, но всё равно подаётся назад, постанывая, когда твёрдый член Тэхёна снова наполняет его. — Знаешь, что самое смешное? — Руки Кима лежат на его заднице, помогая ему двигаться вперёд и назад, но не толкаясь, просто стоит неподвижно. — Поскольку я уже кончил один раз, я, вероятно, продержусь намного дольше. Это хорошо, правда? — Чонгук хнычет, когда хён входит на всю длину и снова движется назад; член Тэхёна растягивает его, пока мышцы младшего привыкают к его размеру. — Блять, — бормочет старший. — Твоя задница выглядит хорошо, когда ты втягиваешь мой член. Как будто ты был создан, чтобы принимать его, Чонгук. Тэхён наблюдает, как младший делает всю работу, хотя и медленно. Он насаживается на член, отодвигается снова, и, повторяя данные фрикции, Ким протягивает руку и хватает игрушку. Чонгук немедленно начинает дёргаться. Он задавался вопросом, почему тот не снял верёвки с его члена, и теперь знает. Тэхён будет мучить его и дальше. Так и случается, когда Ким включает палочку и наклоняется, вытягивая руку и снова прижимая белый вибрирующий шарик к головке его члена. — Я ведь не просил тебя остановиться, не так ли? — рычит он, шлёпая Чонгука по заднице. — Тэ- Тэ, это уже слишком, — он всхлипывает в простыни, сжимая чужой член. Палочку на мгновение убирают. — Помни свои цвета, Гук-и, — голос Тэ мягкий, возвращается к своему обычному тону, и это слегка приводит Чонгука в сознание. Ему даже в голову не пришло серьёзно попросить остановиться, не говоря уже о том, чтобы использовать стоп-слово. В этом нет необходимости, думает он. Тэхён не причинит ему вреда. Он уверен, что проверяет возможные пределы, но Чонгук счастлив, зная, что Ким тоже. — Нет- ах, Тэ- Когда Тэхён понимает, что Чонгук не собирается произносить стоп-слово, он рычит, хватает за бёдра одной рукой и яростно входит в него, возвращая игрушку на прежнее место. — Боже, Гук, ты такой идеальный. Чонгук больше не кончает, потому что ощущения слишком ошеломляющие, а его член больше не способен выплеснуть хоть каплю спермы. Вместо этого он почти как будто находится в постоянном состоянии оргазма, постоянные волны удовольствия сотрясают всё тело, не давая ему времени отдохнуть. Он терпит это, стонет, пока его голос не срывается, дрожит и терпеливо ждёт, пока, наконец, Тэхён не рычит, роняя вибратор и толкаясь в него, снова наполняя своей спермой. Он выходит из Чонгука, и парень падает на кровать. Он вздрагивает, когда Ким раздвигает ягодицы и смотрит на покрасневший сфинктер, из которого вытекает белёсая жидкость, и слышит, как старший издаёт звук, очень похожий на всхлип, прежде чем начать развязывать верёвки вокруг бёдер. Чонгук пришел бы в ужас, если бы у него была хоть половина функционирующего мозга, но вместо этого просто наблюдает с полуприкрытыми глазами, как хён пачкает свои пальцы в его сперме, собирая с его напряжённого пресса, и помещает их в рот. — Ах, малыш, — Тэхён тянет его на середину кровати, прижимаясь. Чонгук обмяк, не в силах вжаться в объятия старшего так сильно, как ему хочется. — Ты так хорошо справился. Такой красивый. Такой хороший мальчик, Гук-и, — Чонгук просто мычит, его грудь вздымается, когда он приходит в себя. Всё это время Тэ гладит его кожу и что-то шепчет на ухо. — Ты знаешь, что я не имел этого в виду, когда был груб с тобой, мой маленький Гуки? Ты такой особенный для меня. Я бы никогда не сказал такого всерьёз. В конце концов голова Чонгука проясняется, и он поворачивается, обнимая Тэ за талию. — Чёрт, всё болит. — Блять, Чонгук, — выдыхает Тэхён. — Блять, это было- я чувствую, что переборщил. Это был твой первый раз- или, знаешь, твой первый раз за долгое время, и я не должен был быть таким грубым, — Тэхён нависает над ним, вытянув пальцы, как будто хочет коснуться его лица, но колеблется. Чонгук протягивает руку вперёд, хоть конечности и протестуют, но он борется с летаргией, чтобы схватить руку Тэхёна и поднести его пальцы к губам, целуя каждый. — Это было идеально, Тэ. Не волнуйся так сильно. Ким сглатывает, его пальцы дрожат, когда он нежно обхватывает лицо Чонгука. — Ты уверен? Я не слишком переусердствовал? — Да, это так, — хрипит Чонгук, так как в горле пересохло, и он смеётся, когда говорит. — Но это всё равно было прекрасно. — Ладно. Ладно, хорошо, — Тэхён садится. — Я просто очень люблю тебя и не хочу причинять тебе боль, Чонгук. Слабое сердце Чонгука трепещет, и он закрывает глаза. Старший проводит кончиками пальцев по его векам, напевая. — Ты прекрасен. Не засыпай на мне. Хорошо, малыш? Нам нужно привести себя в порядок. — Нет, Тэ, — Чонгук сонно хватает его за запястье, не давая уйти. — Мыться завтра. Хочу спать. — Чонгук, ты пожалеешь об этом, когда проснёшься, поверь мне. — Не волнуйся, — Чонгук настойчиво дёргает его за руку, пока тот не смягчается и не падает рядом. — Просто обнимашки сейчас. Кроме того, это предлог для секса в душе, верно? Тэхён смеётся, поглаживая его по волосам: — Ты такой идеальный. Что я сделал, чтобы заслужить тебя? — Ты что, шутишь? — Чонгук открывает один глаз и почти сразу же закрывает его. — Ты как бог, Тэ. Ты самый красивый человек, которого я когда-либо встречал. Ким издаёт забавный звук, и снова Чонгук открывает глаза, чтобы увидеть, как тот краснеет. Он хихикает, лениво проводя руками по щекам Тэхёна. — Милашка, Тэ. — Тихо ты, — когда рука Чонгука падает обратно на простыни, он смеётся. — Давай, малыш. По крайней мере, заберись со мной под простыни. — Хорошо, — бормочет он, когда хён поднимает одеяло, заставляя его нырнуть под него. — К завтрашнему дню здесь будет так плохо пахнуть. — Плевать. — Ты ненавидишь, когда у меня неприятный запах изо рта. Представь, каково будет завтра. — Тэ, спи. Тэхён наклоняется и целует его, пока он не засыпает. -- Чонгук просыпается от запаха гари. Он садится с болящими суставами и телом, усыпанным синяками. Но с улыбкой на лице. Он хромает в гостиную, натягивает одну из больших рубашек Тэхёна, и ткань прилипает ко внутренней части его бедра. Чонгук морщит нос, когда чувствует высохшую сперму вокруг своей задницы. Тэхён был прав, это отвратительно, и он немного сожалеет, что не принял душ, когда ему предложили. Он смущён, когда не видит Тэхёна, стоящего на кухне. Ещё больше смущается, когда не видит никаких признаков его стряпни, всё выглядит практически безупречно. Входная дверь распахивается. Тэхён входит, насвистывая, и резко останавливается, когда видит, что там стоит Чонгук. — Блять, — вздыхает он, опустив голову. — Я хотел- чёрт возьми. Почему ты больше не спишь так долго? Чонгук склоняет голову набок: — Я думаю, моё тело знает, что запах дыма означает, что ты тоже встал, — он ковыляет к Тэхёну, заглядывая в его пакеты.— Ты ходил по магазинам? — Да... — со вздохом смирения признает он. — Я собирался притвориться, что приготовил это, — Он поднимает пластиковый контейнер с купленными в магазине блинами. — Ты действительно думаешь, что я куплюсь на это? — Чонгук поднимает бровь, бросая блины обратно в пакет. — Нет. Но ты бы рассмеялся. Мне нравится видеть, как ты улыбаешься. Чонгук хмурится, отворачиваясь. — Не говори такого дерьма. Тэхён роняет пакеты и обнимает Чонгука за плечи. — Ничего не обещаю. А теперь дай мне утренний поцелуй. Чонгук, либо застенчивый, смущённый и упрямый, либо смесь всех трёх данных эмоций, отворачивает голову. — Детка, — скулит Тэхён, надув губы позади него. — Да ладно тебе. — Утреннее дыхание, Тэ. — Меня это не волнует. — Ты только вчера вечером жаловался на это! — Ну же. Гук-и? — Тэхён целует его в шею, медленно прижимая язык к коже. — Малыш? Чонгук рычит, поворачивается и хватает Тэхёна за голову, притягивая его к себе в быстром, крепком поцелуе, от которого их зубы сталкиваются. — Вот, счастлив? Тэхён хмурится. — Что это было? Ты называешь это добрым утренним поцелуем? Вот, позволь мне показать, как надо правильно. — Тэ-, — Ким захватывает его губы, сразу же высовывая язык, чтобы облизать их. Чонгук автоматически приоткрывает рот, не в силах сдержать стон, когда язык старшего скользит по его собственному. Он напирает, пока спина Чонгука не упирается в скамейку, и Тэхён поднимает его за бёдра, чтобы тот сел на неё, а после хватает Чона за лодыжки и обвивает ими вокруг своей талии. Тэхён вылизывает его рот, и Чонгук хнычет, когда начинает очевидными движениями тереться о промежность старшего. — Блять, — говорит Тэхён, как только они отстраняются друг от друга. Струйка слюны соединяется с их губами, прежде чем она тоже рвётся. — Вот это утренний поцелуй. Чонгук уже на полпути к сабспейсу, толкается бёдрами вперёд, на что Ким ухмыляется. — Ну же, детка, мы не можем заниматься сексом, не приведя тебя в порядок и не позавтракав. — Но Тэ- — Нет, — Тэхён щёлкает его по носу. — Душ. Завтрак. Чонгук фыркает, спрыгивает со скамейки и делает то, что ему говорят. — Хорошо. Тэхён хихикает, шлёпая его по заднице, когда тот проходит мимо него, направляясь в ванную. — Хороший мальчик.