The Give and the Take

Чонгук никогда не знал, что такое быть зависимым. Мать часто говорила ему, что он пристрастился к этим «боксёрским играм, или как они там называются», когда он проводил часы и иногда даже дни, глядя на пиксельные анимации на экране своей консоли. Он знал, что та просто слишком драматизирует, о чём поспешил сказать. Чонгук не из тех, кто легко обзаводится зависимостью и жаждет чего-то. Поцелуи Тэхёна вызывают привыкание. Вернее, целовать его. Чонгуку нравится думать, что у него достаточно самообладания, чтобы всплыть наверх, прежде чем окажется слишком глубоко, но в этот раз... в этот раз уже слишком поздно. Он зависим. Это единственный способ описать ту потребность и то желание встать с дивана, когда Тэхён входит в общежитие после пар, этот движущийся голод внутри Чонгука, который заставляет его подойти, схватить старшего за щёки и прижаться губами к чужим. В первый раз он, наверное, сделал это слишком неожиданно, хоть и обдумывал весь день, потому что Тэхён не отвечает, только стоит, застыв в дверном проёме с выражением лица, которое кричит: «я сплю?» вперемешку с «какого хрена только что произошло?». Чонгук, охваченный смущением, только рассмеялся с него и ушёл, всё время твердя себе, что никогда, абсолютно никогда больше не сделает чего-то подобного снова. Но затем появляется своеобразная ломка, ненасытный зуд, толкающий Чонгука сделать то же самое на следующий день. Тэхён всё так же удивлён, но не настолько безразличен в этот раз: бросает свои вещи на пол, чтобы притянуть к себе парня. Ким целует его так глубоко, что Чонгук прогибается в талии, и Тэхён следует за ним; поцелуй чувствуется вышедшим прямо из диких фантазий Николаса Спаркса*, но, вероятно, со стороны выглядит просто как извивающееся, стонущее месиво конечностей и языков. Что-то в этом поцелуе заставляет Чонгука чувствовать себя словно под кайфом, делает его голову лёгкой там, где она обычно обзаводится характерной тяжестью. Его кожа покалывает в местах, где задерживаются ладони Тэхёна, а пальцы подрагивают, если они не зарыты в чужие мягкие пряди волос. Чонгук упал на колени и отсосал старшему прямо у двери, до сих пор приоткрытой с момента, как Тэхён вошёл, и был просто не в силах сдержаться. Проходит не так много времени, прежде чем Чонгук решает, что у него могут быть проблемы. Привыкание, слабость, зависимость. Проблема. Это не одна из тех, которую он спешит решить, ведь никаких серьёзных последствий пока не возникало, или он так думает. Очередное утро, ещё одно пробуждение из-за сомнительного аромата в воздухе. Чонгук просыпается с улыбкой, и ему приходится бороться с собой, чтобы сохранить лицо беспристрастным, когда выходит из комнаты. — Что на этот раз? — спрашивает он сквозь зевок, подходя ближе и протирая глаза. — Пикелетс. Ну, знаешь, мини-панкейки. Не знаю, правда, чем они отличаются от обычных, но смотри, — Тэхён оборачивается, поднимая миску. — Я сделал взбитые сливки. Очень много. — Это... — Чонгук не может сказать ни слова, потому что смех побеждает, стоит ему увидеть Тэхёна. — Как- как ты умудряешься- о боже! Ким смотрит вниз на свою одежду — он весь в пятнах взбитых сливок, и Чонгук может легко представить его с миксером, визжащим, когда те разлетаются повсюду в разные стороны, но с беззаботной улыбкой на лице. — Кулинария — это искусство, Чонгук-и. Иногда ты немного пачкаешься в процессе, но результат того стоит, — старший дёргает себя за рубашку, и в воздухе появляется облако муки, когда она слетает с ткани. — Ты- ты потрясающий, — Чонгук сокращает расстояние между ними, наблюдая, как мягкая улыбка Тэхёна пропадает, когда он наклоняется и оставляет смазанный поцелуй на щеке, говоря себе, что он просто дразнит хёна, и со стороны всё это не выглядит ужасно по-домашнему. — Правда, — говорит он, обнимая Кима. — Я не знаю никого, похожего на тебя. Тэхён бросает на него странный взгляд. Чонгук по-совиному моргает в ответ. Ким выключает плиту, и младший прекрасно знает, что это значит. — К слову, — голос Тэхёна стал глубже, и по коже пробегает предвкушающая дрожь, — я приготовил дополнительную порцию взбитых сливок не просто так. — Секс с едой? Серьёзно? — Чонгук смеётся, но он звучит чуть нервничающим, он знает. — Ты настолько придерживаешься этих клише? — Ложись на диван, засранец. — Это будет слишком грязно, Тэ, — надулся Чонгук, не двигаясь с места. — Ты знаешь, как плохо пахнут сливки после трёх недель, когда впитаются в диванную подушку? Можем мы без этого обойтись? — Ты осмелел, — замечает Тэхён. Он крепко хватает Чонгука за челюсть. — Мне не нравится это. Тебе напомнить о твоём месте? Чонгук ухмыляется с пылающими щёками в хватке Кима. Он дёргает головой, скидывая со своего подбородка чужие пальцы: — Может, тебе стоит. — Засранец, — ухмыляется Тэхён. — Я всегда знал, что ты один из них. Это видно по твоему взгляду. — Ужасно. Почему ты говоришь так, будто мы на съёмках плохого порно? — Чонгук хихикает, когда Ким подходит к нему. Он выглядит нелепо с высокомерной улыбкой на лице, испачканный тестом для панкейков и мукой в волосах. Тем не менее, Чон отступает, когда Тэхён приближается к нему. Он знает, что хён не даёт пустых угроз, и из-за этого внутренности скручиваются в нетерпении. — Чонгук, — рычит Ким, ставя миску со взбитыми сливками на диван. — Сядь. Сейчас же. Чонгук ухмыляется, скрещивает ноги и закидывает руки за голову — самоуверенная аура всегда хорошо срабатывает. Тэхён проводит языком по зубам, издавая смеющийся вздох, прежде чем развернуться и уйти. Чонгук дуется: — Куда ты собрался? — Тише, малыш, — отвечает Тэхён, исчезая в своей комнате. Чонгук беспокойно ёрзает на месте. Он оборачивается и выглядывает через спинку дивана, наблюдая за передвигающейся фигурой старшего в комнате, прежде чем тот всё-таки возвращается. — Что это? — спрашивает Чонгук напряжённым голосом, прекрасно зная, что держит Тэхён в руках, когда идёт обратно в гостиную и медленно размахивает стеком в воздухе. — Ты же сказал, что тебе нужно напомнить о твоём месте, разве нет? — у Чонгука сжимается горло, когда он смотрит, как пальцы Тэхёна скользят по чёрной коже от толстой ручки до кончика, не сводя с него глаз. — Я- я не это имел в виду... — О, конечно же это, Гук-и, — голос Тэхёна полон сардонического сарказма, он прищурился, когда продолжил: — Ты знаешь лучше меня, что тебе нужно, да? Держись за спинку дивана и прогнись. Чонгук опускает голову, уже чувствуя себя перегруженным, хотя ничего ещё не произошло. Теперь он сожалеет, что дразнил Кима, и не предпринимает попытку съязвить снова, потому что знает, что Тэхён позаботится о нём, даст ему только то, что, как он знает, понравится Чонгуку. Парень знает своего хёна, поэтому вздрагивает и делает так, как ему сказали. — Хороший мальчик, — рука Тэхёна скользит вниз по его заднице, поглаживая её поверх спортивных штанов и сжимая ягодицу в ладони. Чонгук продолжает неподвижно стоять. Он учится и вместе с тем узнаёт, что нравится старшему. — Ты накажешь меня? — Чон оглядывается через плечо, хлопая ресницами. Он пытается скрыть свою ухмылку, видя напряжённое выражение лица Тэхёна. Чонгук вертит задницей, снова осмелев, на что Ким цокает языком. — Ты действительно испытываешь моё терпение, детка, — он тянется к резинке чужих штанов и стягивает их до колен. — Ты пожалеешь об этом через секунду. — Да? — выдыхает Чонгук, когда чувствует, что его нижнее бельё тоже скользит вниз. Обнажённая кожа покалывает там, где Тэхён проводит своими пальцами. — Да, — старший легонько шлёпает Чонгука по заднице, почти как собаку. — Ты знаешь, то, что я собираюсь сказать, является лишь частью сессии? Я также ударю тебя стеком. Ты будешь говорить свои цвета, если станет чересчур больно, не так ли, малыш? — Боже, Тэ, — Чонгук прижимает свою задницу к ожидающей ладони Тэхёна. — Просто сделай это. Стек опускается на кожу, сильно и безжалостно. Чонгук вскрикивает так громко, что почти не слышит, как он соприкасается с его ягодицей, и пропускает мимо ушей шипение Тэхёна, наблюдающего за красной линией, образующейся сразу на месте удара. — Блять, — бормочет Чонгук, жалящее ощущение на коже заставляет его прикусить губу. — Это больно, малыш? — Тэхён прижимает стек, проводя им по заднице и дразня младшего. Чонгук задерживает дыхание, ведь упрямая гордость не позволяет дать слабину, сдаться Тэхёну без боя. На этот раз он ожидает удара стека и слышит, как этот звук разносится по общежитию, кожа соприкасается с его плотью. Он дёргается вперёд с криком, сорвавшимся с его губ. — Я тебя не слышу, Гук. — Да, — хнычет Чонгук. — Это пиздецки больно, Тэ, чего ты ожидал? — Дерзкий мальчишка, — хихикает Тэхён, и Чонгук оглядывается назад как раз в тот момент, чтобы увидеть стек, поднятый над его плечом, прежде чем он опускается на его ягодицы: с большей силой, чем оба предыдущих раза, и знает, что Ким больше не собирается быть с ним нежным. — Интересно, сколько, — Тэхён снова замахивается и шлёпает стеком по другой ягодице, — потребуется ударов, — стек опускается на то же самое место, и Чонгук хнычет, напрягая мышцы, — чтобы ты прекратил своё маленькое представление. Упрямство толкает Чонгука оглянуться назад и пошевелить задницей в дразнящем жесте, говоря еле слышимо: — По крайней мере, ещё немного. Тэхён с горящими глазами хватает Чонгука за волосы и дёргает назад, пока младший не прижимается своим телом к его. Чон вскрикивает от тянущей боли в голове. Это, вкупе с затяжной болью на ягодицах, заставляет его задуматься, не откусил ли он больше, чем может прожевать. — Вижу, ты стал увереннее в своей роли, Гук-и. Должен сказать, я очень горд, — кулак Тэхёна сжимается в чужих вороньих локонах, толкая голову Чонгука назад, ближе к плечу Кима, пока его губы двигаются около уха, говоря: — Но я был достаточно мягок с тобой, малыш. Думаю, ты готов к большему. Чонгуку хочется застонать, сказать: «наконец-то, блять», но у него нет такой возможности. Тэхён отталкивает его от себя, ещё несколько раз опускает стек на задницу, а затем оставляет извиваться от боли. — Подожди здесь. Чонгук наблюдает сквозь полуприкрытые веки, как Ким возвращается с двумя комплектами наручников. — Знаешь, это должно было быть таким хорошим времяпровождением, — Тэхён кладёт стек на стол возле забытой миски со взбитыми сливками, которые тают, когда достигают комнатной температуры. — Я собирался обмазать тебя ими, а после всё слизать, чтобы тебе было невероятно хорошо, — Чонгук задерживает дыхание, когда Тэ опускается перед ним на колени, хватает его лодыжки и яростно раздвигает ноги в стороны. — Я хотел покрыть сливками твой член, а после отсосать тебе, — бормочет он, стягивая с парня штаны и нижнее бельё, оборачивая наручник вокруг одной лодыжки, а затем прикрепляя к нижней ножке дивана. — И я хотел вылизать тебя, — его голос становится почти отчаянным, когда он заканчивает пристёгивать вторую ногу, глядя в глаза Чонгуку и договаривая: — Я с нетерпением ждал, когда твоя маленькая дырочка сожмётся вокруг моего языка, знаешь. Чонгук стонет и дёргает бёдрами, когда Тэхён затягивает наручники посильнее. Он остаётся сидеть с широко раздвинутыми ногами, а после с него снимают рубашку, а руки фиксируют на спине, обездвиживая и их. — Тэ... Пожалуйста, — Чонгук даже не знает, о чём просит в этот момент, не знает, хочет ли он, чтобы Тэхён сделал то, о чём только что сказал, или всё-таки приступил к задуманному наказанию. Он хочет оба варианта, хочет всего, что Тэхён готов и желает ему дать. — Нет, — Ким снова берёт стек, вставая рядом. — Можешь умолять меня сколько хочешь, но мой ответ — нет. Мне нужно, чтобы до тебя дошло: я больше не буду терпеть твою дерзость. — Но я- — Больше никаких разговоров, — шипит Тэхён, поднося кончик стека к губам Чонгука, эффективно заставляя того закрыть рот. Он пристально смотрит на младшего, а потом спрашивает: — Цвет? — Чон уставился на него, тяжело выдыхая, когда старший опускает игрушку. Тэхён мягко улыбается, шепча: — Боже, ты так прекрасен, — наклоняется ещё ниже и удивляет Чонгука поцелуем. Это только ещё больше затуманивает рассудок парня, заставляет забыть, что он не должен хотеть своего друга. Тэ шепчет ему в губы: — Чонгук-и, какой у тебя цвет? — Я- ах... Зелёный. Это зелёный. — Хороший мальчик. Стек опускается на грудь, точно по левому соску с шокирующей точностью. Чонгук может только выгнуть спину, крича от боли, когда след образуется на чувствительной коже. Улыбка Тэхёна исчезла в одно мгновение, а мягкий тон пропал, когда прищурился: — Ты такой громкий, малыш, — раздаётся ещё один удар, когда кожа стека соприкасается с другим соском. Чонгук шипит и дёргает наручники. — Ты хочешь, чтобы все знали, что здесь происходит? — очередной удар, опускающийся на левый сосок, который до сих пор краснеет от предыдущего. — Держу пари, что так оно и есть, да? Ты бы сошёл с ума, если бы знал, что люди слышат твои рыдания, — стек снова проходится по левой горошине, и он почти онемел от боли. — Тебе бы наверняка понравилось, если бы они услышали, какая ты шлюха, — рычащий голос Тэхёна отдаётся прямо в члене Чонгука, возбуждённо лежащим на животе и капающим предэякулятом. Младший хнычет и напрягает пресс, когда кожаный стек скользит по его кубикам и направляется прямо к члену. Его голова может быть немного затуманена, но он всё равно понимает, что должно произойти с ошеломляющей ясностью. — Нет, нет, Тэ! — он корчится, как только может, имея наручники на руках и ногах, удерживающие его. Он приподнимает бёдра, и член шлёпается о его кожу, когда он изо всех сил пытается уйти от дразнящего прикосновения стека. — Пожалуйста. — Пожалуйста? Ты хочешь, чтобы я ударил тебя здесь? — Тэхён улыбается ему, сверкая глазами. — Боже, а ты мазохист, Гук-и. — Нет, — Чонгук тянет гласную, застонав от отчаяния. — Пожалуйста, нет, Тэ. — Ах, но я думал, ты хочешь, чтобы я наказал тебя, — Тэхён притворно надувается, а слова полны сарказма. — Ты ведь поэтому капризничал, да? Хотел, чтобы я преподнес тебе урок? — он проводит кончиком стека вверх и вниз по члену Чонгука, по чувствительной головке, скользкой от выступившей смазки; по стволу, который дёргается от лёгкого, как пёрышко, прикосновения, а затем вниз, к его мошонке. — Я всё понял, клянусь! — голос Чонгука, должно быть, поднялся на две октавы, когда Тэхён слабо шлёпнул кончиком стека по чувствительной коже. — Обещаю, я буду вести себя хорошо, не буду пререкаться. Я клянусь, Тэ, пожалуйста! — Хм, но как я могу доверять тебе? Ты не доказал мне, что чему-то научился. Мне нужно, чтобы ты доказал это. — Я- я могу. Я сделаю всё, что угодно, пожалуйста! — Хм, — Тэхён отводит игрушку назад, смотрит в потолок, как будто раздумывает дважды. Желудок Чонгука сжимается, но: — Слишком поздно! — Блять! — слёзы тут же подступают к глазам Чона, когда стек опускается ему на мошонку. Звук удара не разносится по комнате, как от предыдущих, вероятно, Тэхён не прилагает такой же силы, и всё равно это больнее, чем всё вместе взятое. Чонгук извивается, отчаянно желая, чтобы это закончилось прямо сейчас. Боль слишком сильна, и раздражать Тэхёна своим нытьём того не стоило.— Пожалуйста! — Цвет, малыш? И несмотря на всё: — З-зелёный. Стек снова опускается на кожу, снова заставляет его корчиться, и Чонгук всхлипывает, зажмурив глаза, когда дрожь распространяется по всему телу. — Посмотри, насколько твой член твёрдый, — Тэхён использует кончик стека, чтобы приподнять его член, наблюдая, как предэякулят капает на живот. — Представь, если бы все увидели тебя таким? Насколько покорен большой и сильный плэйбой Чонгук в действительности. Чонгук даже не может заставить свой рот произнести имя Тэхёна, только издавать жалобные стоны, когда плачет. Раздаётся ещё один удар, на этот раз по стволу члена. Боль разливается по всем конечностям, как рябь на тихом пруду, как прилив и отлив, вызывая головокружение. Тэхён тянет руку вниз, обхватывая пульсирующий член Чонгука, и с силой слабо ударяет чёрным язычком стека по головке, а затем использует самую тонкую его часть, чтобы грубо потереть им об уретру; голова Чона резко откидывается назад. Он пропускает момент, когда Тэхён убирает игрушку, потому что его глаза так крепко зажмурены, что начинает видеть цветные пятна за закрытыми веками. — Ты хочешь, чтобы я остановился, Гук? — Тэхён проводит кончиком стека вниз по дрожащему бедру. — Пожалуйста, — выдыхает Чон. — Это- это больно. — Хорошо, — кивает Тэхён и откладывает игрушку, — но ты поможешь мне избавиться от проблемы, которая появилась из-за тебя. Чонгук только кивает и открывает рот, когда Тэхён тянет его голову вперёд, расстегивая собственные штаны. Его твёрдый член появляется перед глазами Чона, и от желания, которое он чувствует, у него кружится голова, а взгляд мутнеет. Чонгук наклоняется, высунув язык, чтобы лизнуть уретру, но свободная рука Тэхёна останавливает его. — А, а, ты думаешь, я позволю тебе получить хоть каплю удовольствия после всего этого? — он проводит руками по волосам Чонгука и откидывает свою голову назад, точно так же, как держал младшего ранее. Боль — ничто по сравнению с тем, что испытывает Чон по всему телу, лишь стиснув зубы в ответ. — Открой рот и дыши через нос. Я трахну твоё горло, маленький Гук. Чонгук был бы смущён булькающим звуком, который издаёт, когда подчиняется чужим словам, но он слишком далеко зашёл, что не может сосредоточиться ни на чём, кроме члена Тэхёна, когда тот скользит по его языку и заполняет рот. Чонгук слышит тэхёнов стон удовольствия, и это делает его счастливым, заставляет думать, что вся боль того стоила, если это означает, что Тэхён доволен. Волосы Чонгука крепко сжимают в кулаке, голова удерживается на месте, пока Тэхён быстро толкается в жар чужого рта, двигая бёдрами. Чонгук много практиковался в минете, но до сих пор не может справиться со своим рвотным рефлексом, поэтому он давится, когда головка члена ударяется о его язычок. Ким не останавливается, игнорирует эту заминку и начинает вбиваться сильнее. К счастью, Тэхёну не требуется много времени, чтобы кончить, и после минуты равномерных толчков он отстраняется и доводит себя до края рукой, пачкая грудь и лицо Чонгука. Парень откидывается назад, натягивая ремни наручников, с поднимающейся и опускающейся грудью, пытаясь восстановить дыхание. Чон слышит шарканье и щёлканье, руки и ноги больше не скованы наручниками, а Тэхён тянет его наверх. — Ты так хорошо справился, малыш. Просто замечательно, — Ким вытирает немного спермы со рта Чонгука, а затем целует его. Это возвращает часть энергии младшему, достаточно, чтобы он последовал за губами Тэ, когда тот собирается отстраниться, и поднять руку, пытаясь удержать голову друга на месте. Он проводит языком по нижней губе Тэхёна, прося приоткрыть их, на что старший хихикает и с сожалением отодвигается. — Я знаю, что ты усвоил урок, да, детка? — Чонгук может только кивнуть, надув губы и глядя на рот Кима, не понимая, почему он до сих пор не накрывает его собственный. — Хочешь кончить, прелесть? Как только захочешь. — Неважно, — хрипит Чонгук, не потрудившись прокашляться. — Пожалуйста, просто поцелуй меня. Тэхён улыбается так широко, что Чонгук чувствует, как внутри него что-то загорается, и он приподнимается, чтобы потянуть Кима вниз, снова соединяя их губы. Язык Тэхёна скользит по его языку как раз в тот момент, когда Чонгук ощущает чужую руку, скользящую по его груди. Старший собирает пальцами собственную сперму, прикасается к коже Чонгука, а после обхватывает его член. Чон стонет в поцелуй, в голове случается маленький взрыв от сочетания удовольствия и боли. Удовольствие от приятного скольжения пальцев от головки его члена по всей длине, и боль, когда чувствительную, покрытую синяками кожу сжимают с некоторой силой. Всё это вместе с огоньками под зажмуренными веками, когда губы Тэхёна прижимаются к губам Чонгука, достаточно, чтобы последний кончил через несколько секунд, издав хныканье в рот старшему. Чон прикусывает его губу, нуждаясь в какой-то отдушине в момент, когда его тело сотрясает дрожь. Чонгук позволяет своей голове откинуться назад после того, как оргазм проходит, слишком уставший, чтобы продолжать, как бы сильно ему не хотелось. Тэхён уходит через несколько мгновений, но младший знает, что тот вернётся. Тэхён всегда возвращается и заботится о нём. — Ты сделал всё восхитительно. Такой молодец, — нежное поглаживание мочалкой по Чонгуку прерывает мягкий голос Тэхёна. — Я так горжусь тобой, Гук. — Я- я хорошо справился? Раздаётся щелчок, а затем Тэхён втирает что-то прохладное и смягчающее в кожу Чона, распределяя по всему телу и каждой красной отметине. Он просит Чонгука перевернуться, а затем отвечает: — Да, Гук, просто прекрасно, — и втирает мазь в нежную кожу на его ягодицах. — Я не был плохим? Тэхён хихикает, толкает Чонгука, чтобы тот откатился на спинку дивана, и оставляет поцелуй на его плечах: — Ты был совсем немного плохим, — Чонгук надувается, но Тэхён только улыбается на это, протягивая руку, чтобы погладить его по волосам. — Я просто шучу, малыш. Ты был идеален. Чонгук выходит из своего свободного пространства, как это бывает после сессий, когда они сидят вот так: Тэхён обнимает его, прижимаясь близко к Чону. Младший чувствует себя изнурённым, как будто проснулся от сильного похмелья, но, будучи каким-то телепатом, Тэхён массирует его виски и целует волосы на затылке. — Тэ, — Чонгук хватает его за руку, сжимая. — Спасибо. Тэхён хихикает, сжимая ладонь парня в ответ: — Что это такое? Такой доминант, как ты, благодарит меня, что я его отшлёпал? — Заткнись, — в отместку отвечает Чонгук, и голос начинает обретать свою обычную интонацию. Он делает паузу, а после: — Может быть, я ошибался насчёт этого. — Ошибался в чём, Гук-и? — Заткнись, — снова рычит Чонгук, лениво ударяя Тэхёна по руке. — Ты знаешь, о чём я. — Я хочу услышать, как ты сам это скажешь, — улыбается Ким, в его выражении лица нет ни злобы, ни поддразнивания, поэтому Чонгук вздыхает и говорит: — Я был не прав. По поводу того, что я доминант. Я не думаю... полагаю, я не являюсь им. Он ждёт насмешки или смеха, может, по крайней мере, дразнящей ухмылки, но вместо этого в глазах Тэхёна появляется печальный блеск, небольшая хмурость, заставляющая его брови свестись в переносице: — Знаешь, — начинает Тэхён тихим голосом. — Тебе действительно не нужно беспокоиться о ярлыках. Я никогда не пытался заставить тебя увидеть в себе сабмиссива или свою сабмиссивную сторону, — он обхватывает лицо Чонгука ладонями, проводит большими пальцами по щеке и улыбается, глядя в большие неморгающие глаза. — Ты можешь быть, кем захочешь. И всё ещё можешь быть доминантом. Тебе просто нужно быть с правильным человеком. Чонгук чувствует себя так, словно его только что ударили по лицу: с шипением и кружащейся головой он в замешательстве отталкивает Тэхёна от своего лица: — Что- я- тогда почему ты продолжал всё время твердить, что я сабмиссив? Что я ошибался? — Наверное, я был немного эгоистичен, — задумчиво напевает в ответ Тэхён. — Я просто знал, что из тебя получился бы прекрасный сабмиссив. В тайне я надеялся, что оказался прав, — он смотрит в сторону, хмурясь. — Я просто знал, что ты новичок во всём этом. У тебя, вероятно, было неправильное представление о том, что такое доминант и сабмиссив. Я не хотел, чтобы всё обернулось таким образом, но грех жаловаться. Чонгук улыбается, пожимая плечами: — И всё же ты оказался прав. Мне правда очень сильно нравится это, — он жестикулирует руками между ними. — Мне нравится это чувство, когда кто-то заботится обо мне. Это приятно. Тэхён наклоняет голову к плечу: — Тогда... — он делает глубокий вдох. — Почему бы тебе не стать моим сабом? Официально? — Ха? — Чонгук повторяет наклон головы, и растерянность отражается на его лице. — Что ты имеешь в виду? Ты про- — Про постоянные отношения доминанта и сабмиссива, — глаза Тэхёна приобрели серьёзный блеск, возможно, даже немного надежды, сияющей на глубине. Но Чонгук качает головой. — Это ведь не что-то серьёзное, да? С чего бы нам... — он наблюдает, как Тэхён поникает с каждый его словом, и паникует. — Я имею в виду- Мы не- Тэ, я не- — Это не то же самое, что я прошу тебя стать моим парнем, — защищается Тэхён, откидываясь назад и поджимая губы. — Это не об этом. Чонгук краснеет, его желудок делает кувырок: — Нет, нет, я знаю это, я просто- я думал, ты просто учишь меня. Типа, чтобы я мог однажды применить всё это в жизни. Стать лучше в сексе, помнишь? — Да, что-то такое было однажды, — Тэхён усмехается, вспоминая. — Всё прошло не очень хорошо, если ты не помнишь. Чонгук хмурится: — Я прекрасно это помню. Всё закончилось тем, что на меня напали, — Тэхён отшатывается, но выражение лица быстро сменяется на более спокойное. Чонгук всё равно замечает это и поспешно говорит: — Я не- я не хотел сказать, что это твоя вина. Боже, Тэ, я неправильно выразился. — Расслабься, я знаю, о чём ты, — тон Тэхёна остаётся слегка мрачным. — Да, всё этим и закончилось, Чонгук. И всё же мы здесь. Я больше не вижу, чтобы ты куда-то выходил и применял на практике полученные знания. Ты правда всё ещё считаешь это уроками? Серьёзно? Или это что-то другое? Чонгук косится на него: — На что ты намекаешь? — Я просто говорю, Чонгук. Подумай об этом. Сначала это было похоже на друзей с привилегиями, но сейчас... — Тэ, не пойми меня неправильно, — Чонгук сглатывает, пытаясь подобрать слова, чтобы не причинить боль другу. — У меня нет к тебе чувств. Тэхён пристально смотрит на него: — Ты в этом уверен, шеф? — Конечно, — Чонгук начинает раздражаться. — Я абсолютно уверен, что знаю, что чувствую. — Ты думал, что являлся доминантом целых шесть месяцев, приятель. Без обид, но ты не самая умная печенька, которую я встречал. Чонгук фыркает, когда встаёт с дивана, внезапно осознав свою наготу со вспышкой сильного смущения, которое заставляет его бегать мимо Тэхёна, чтобы найти свою одежду. — Мне всё равно. Я знаю, чего хочу, Тэхён. Не позволяй своему крашу на меня заставить тебя думать, что есть что-то, чего не может быть и в помине. Ты мой сосед по комнате и друг. Ничего больше, — Чонгук натягивает одежду резкими движениями, не видя выражение лица раненного этими словами Тэхёна. — Я не применял то, чему научился, потому что не было такой возможности. Реальность такова, что однажды я кого-нибудь встречу. И когда это произойдёт, я должен знать, что ты тоже к этому готов. Я не хочу причинять тебе боль. Тэхён пристально смотрит на Чонгука, когда тот натягивает футболку через голову. Ким вздыхает, отводя взгляд. Чонгук обеспокоенно наблюдает, как старший поворачивается к нему с широкой улыбкой, внезапно украшающей его черты лица. — Конечно, Гук. Я знаю, что ты уже большой мальчик и учишься всему этому. Не волнуйся, — он встаёт перед Чонгуком, положив руки ему на плечи. — Я просто шутил. Подумал, что тебе могут понравиться такие дом/саб отношения, вот и всё. Если ты собираешься встречаться с кем-то ещё, то это хорошо. Я горжусь тобой. Чонгук пялится на него с хмурым взглядом, в котором присутствует и подозрение: — Ты уверен, что тебя это устраивает? — Конечно! — Тэхён улыбается, и в этом жесте, кажется, нет ничего фальшивого, поэтому Чон расслабляется. — Хорошо. Ладно, великолепно. Чёрт, я даже забеспокоился на секунду. — Нет причин, Гук. У меня больше нет никакой влюблённости в тебя, если быть уж до конца честным. Чонгук наблюдает, как Тэхён пожимает плечами, и тут же надувает губы: — Почему? Тэхён смеётся, слегка толкая его в плечо: — Жадный, да? Я не знаю, она как-то поблекла. Думаю, как только ты займёшься с кем-то сексом, магия немного умирает. Хотя это неплохо, облегчает вещи. — Ох, я- Ладно, — Чонгук кивает, когда Тэхён начинает уходить. — Это ах- хорошо. — Мгм. В любом случае, я должен закончить этот завтрак, — он заглядывает в сковороду и вздыхает. — Мне и правда нужно научиться контролировать себя. Сколько раз мне приходилось портить отличную еду, чтобы отвлечься на тебя? Слишком много раз, клянусь! — Тэ, — Чонгук игнорирует возможность посмеяться над готовкой Кима и резкую смену темы. Тэхён слышит, как его голос дрожит, и тут же оборачивается. — Что? Ты в порядке? Это из-за следов после ударов? Тебе нужна ещё мазь? — Нет, нет, — Чонгук машет руками в воздухе, заставляя Тэхёна запнуться, когда он делает шаг к нему, чтобы удостовериться в порядке ли младший. — Нет, я в порядке. Я просто- мы собираемся... ты знаешь? — Что? — Наводить беспорядок, — Чонгук смотрит на свои пальцы, сжимая их вместе с пылающими щеками. — Я- я знаю, я сказал- но это не значит, что я ищу отношений, так что всё будет нормально, если мы всё ещё, знаешь, заниматься этим, да? Мы можем, я имею в виду, ты всё ещё можешь... если хочешь. Тэхён смеётся, когда подходит к нему. — Что за милый маленький мальчик. Просто скажи, что хочешь трахаться, Гук. Это намного быстрее. — З-заткнись, — Чонгук хватает Тэхёна за рубашку, притягивая к себе и прижимая своё лицо к ней. Ким воркует и гладит его по голове. — Милашка. А теперь перестань быть таким очаровательным. Я очень хочу приготовить эти пикелетсы. Они почти готовы, Гук, я чувствую это. — Хорошо, но просто... — Чонгук тянет Тэхёна вниз за рубашку, наклоняясь, чтобы соединить их губы. Тэхён отворачивает голову в сторону в последний момент, и губы Чонгука прижимаются к его щеке. С широко раскрытыми глазами, обиженный, Чонгук отшатывается и заикается: — Ты- что? — Ах, Гук,— Тэхён поворачивается к нему с застенчивым выражением лица. — Наверное, нам не стоит. — Чт- почему? — Чонгук дуется. — Мы делали это раньше! — Я знаю, но целоваться — это немного серьёзнее, ты так не думаешь? Теперь, когда мы знаем, чего оба хотим, будет лучше, вероятно, если мы воздержимся от этого. Давай сохраним всё так, как есть, ладно? — Тэхён снова гладит Чонгука по голове, не обращая внимания на то, как младший вздрагивает от этого, казалось бы, холодного жеста. Он улыбается и говорит: — Поцелуи — это интимно. Ты же не хочешь влюбляться в меня, правда? Что-то в его тоне, в его насмешливой, высокомерной ухмылке заставляет Чонгука ощетиниться. Он топает ногой, огрызаясь: — Это невозможно. — Конечно, — а затем Тэхён хватает парня за плечи и разворачивает. — А теперь, правда, отъебись. Я хочу приготовить эти пикелетсы, и я не могу позволить тебе отвлекать меня. Иди в душ, малыш, — он шлёпает Чонгука по заднице, отталкивая от себя и смеясь, когда тот шипит и прикрывает место удара ладонью. — Мудак, — бормочет Чонгук, направляясь в ванную. Оказавшись под тёплой водой, горячие капли соприкасаются с чувствительной кожей, на которой до сих пор есть следы, и он вздыхает. Чонгук, конечно, испытывает облегчение и радость, что они с Тэхёном наконец-то поговорили о том, что беспокоит младшего с первого дня, когда всё пошло по-другому сценарию: что они такое? Теперь у него есть ответ. Они друзья, не больше. Нет смысла усложнять это и дальше. Тем не менее, когда Чонгук смотрит на себя в зеркало, осматривая рубцы и синяки на своей коже, он задаётся вопросом, что это могло бы значить: его неспособность представить, что кто-то ещё оставляет на нём свои следы, кроме Тэхёна. -- Чонгук, конечно же, находится на вечеринке, когда становится очевидно, что он всё испортил. На самом деле, он понял это ещё в момент, стоило Тэхёну повернуться к нему с этой ухмылкой. Чон не настолько забывчив, как, кажется, считает старший. Он понимает, что причинил Тэхёну боль, и это только заставляет его ненавидеть себя, потому что ему никогда не стоило этого делать, никогда не должен был связываться с Кимом, прекрасно зная, что в этой игре есть безответные чувства. Он плохой друг и ещё более худший человек, потому что продолжает развлекаться с ним, хотя уверен, что Тэхён солгал о том, что он больше ему не нравится. Чонгук дуется, прячась за стаканчиком и размышляя об этом. У него налит лимонад, но ему хотелось бы чего-нибудь покрепче. Это первый раз, когда он присутствует на вечеринке после нападения, и, несмотря на желание забыть о своих проблемах в данный момент, просто не может выдержать мысль, чтобы выпить сегодня вечером. Глядя на красные стаканчики, его сердце бешено колотится, и Чонгук боится, что если что-то выпьет, то окажется снова в подобной ситуации. Всё в порядке, быть трезвым — это нормально. Отсутствие алкоголя в организме делает бас, разносящийся по комнате, вызывающим головную боль, нежели оказывающим какую-то стимуляцию на него, и это означает, что Чонгук должен вдыхать тошнотворно-сладкий запах в дыхании других людей, но это тоже нормально. Тэхён покинул его почти в тот же момент, что они вошли в дверь. В последнее время Ким часто это делает: исчезает. Это не похоже на то, что было раньше, когда он избегал Чонгука, но это скорее холодная отстранённость, которая заставляет младшего хотеть разбить свой череп о ближайшую стенку, ведь это его вина, что он так себя чувствует. Да, ему вообще не следовало спать с Тэхёном, но, что более важно, он никогда не должен был целовать его. И всё же Чонгук сделал это, попробовал его на вкус и теперь не хочет ничего, кроме как сделать это снова, потому что боится, что забудет это чувство, если лишится его на долгое время. Так же, как Чонгук никогда не знал, каково это — быть зависимым от чего-либо, он не знает, каково это — жаждать чего-то, когда ты пытаешься бросить. Парень думает, что понимает, как это работает, понимает, когда видит Тэхёна через туманную комнату, и не может не смотреть на его полные губы, растянутые в улыбке. Чонгук не может не хотеть пересечь расстояние между ними и снова прикоснуться к этим губам любым доступным ему способом. Он скучает по поцелуям с Тэхёном. Чонгук признаёт это. Но это ничего не значит, говорит себе. И это ничего не значит, когда Чон видит, как Тэхён разговаривает с симпатичным парнем; Чонгука тошнит, несмотря на то, что он ничего не пил. Это ничего не значит, когда он наблюдает, как Тэхён вытаскивает парня с танцпола, и ярость заставляет Чона топать ногой, раздражённый, которое точно нельзя расценить, как танцевальное движение. И это, конечно, ничего не значит потом, когда он подслушивает разговор, от которого у него болит сердце. — О боже, ты не поверишь, с кем я только что переспал. Чонгук, прислонившийся к стене и безумно скучающий, проигнорировал бы невнятные слова, позволив им смешаться с любым другим пьяным разговором вокруг него, но когда он оглядывается и видит парня, который ушёл с Тэхёном ранее, не может не подслушать. — С кем? — спрашивает знакомый этого паренька, звуча едва заинтересованно. — С Ким Тэхёном. — Что? Тэхён? Горячий доминант, которого буквально все хотят трахнуть, Тэхён? — парень быстро кивает. — Ни за что, блять. Чувак! Ты лжёшь! Я слышал, в последнее время он пропал с радаров. Ты же несерьёзно. — Я не вру. Смотри, — парень откидывает голову назад. Чонгук ловит себя на том, что тоже вытягивает шею, чтобы посмотреть, но тускло освещённая квартира заставляет его щуриться в попытке что-то подсмотреть без шанса на успех. — Чёрт. Он придушил тебя? Ебать, — другой парень делает глоток своего напитка и говорит: — Он что, животное? — Это было так горячо. Чувак, они не врали о нём. Он- блять! Чонгук с недоверием наблюдает, как упоминаемый мужчина появляется позади парня, обнимая его за плечи. — И что же там такое говорят про меня? — Я- я-, — пищит парень. Его друг сидит с открытым ртом. — Прикусил свой язычок? — Тэхён ухмыляется. Даже с этого расстояния это раздражает Чонгука. Заставляет его дёргаться, заставляет его пальцы чесаться, заставляет его хотеть подойти туда, схватить Тэхёна за руку и поцеловать его перед этим парнем, чтобы он знал, что… Ох. Блять. — Что ж, это было весело, — Тэхён убирает руку с парня, целует его в щёку, а затем смеётся над его выражением лица. — Спасибо, что был таким послушным, малыш. До скорого, — с этими словами Ким оставляет ошеломлённого парня позади со своим столь же потрясённым другом и уходит от них. Направляясь прямо к Чонгуку. Чонгук быстро опускает глаза, сердце бешено колотится, когда он ищет, на что бы отвлечься, на что-то, что заставит Тэхёна думать, будто он не просто наблюдал за всем этим разговором с другого конца комнаты. — Эй, Гук, — Тэхён наблюдает, как Чонгук выпрямляется около стены, как охранник, стоящий по стойке смирно. На его лице лёгкая, весёлая улыбка, которая исчезает, когда спрашивает: — Наслаждаешься вечеринкой? — Нет, — честно отвечает Чон. — Это дерьмо отстойное без алкоголя. — Я не мог не заметить, как ты подслушиваешь меня и тех парней позади, — Тэхён делает неопределённый жест через своё плечо. — Парни? Я не вижу никого, — Чонгук пытается выдавить из себя смешок. — В любом случае, я думаю, что пойду- — Ты ревнуешь, Гук? — Тэхён делает шаг к нему. Чонгук отступает назад и тут же упирается спиной в стену. Тэхён — оппортунист, и поэтому он подходит ближе, вторгаясь в личное пространство Чонгука, глядя ему в глаза, когда располагает одну руку рядом с его головой. Все шаги, которые необходимы, чтобы доминировать над кем-то, вспоминает Чонгук, прямо как его и учили. Кажется, это было так давно. — Ревную к чему? Единственное, чему я сейчас завидую — это всем, кто сейчас здесь пьян. Серьёзно, вечеринка дерьмовая. — Правда? Совсем не ревнуешь? — Тэхён наклоняется к нему, выдыхая на ухо: — Даже несмотря на то, что я только что трахнул этого парня? Чонгук сглатывает: — Ни чуточки. — Мм, хорошо. Потому что у тебя ведь нет причин для этого, верно? Чонгук не может встретиться взглядом с Тэхёном, вместо этого смотря на напиток в своей руке: — Верно. — И всё же, всё в порядке? Ты выглядишь немного напряжённым. — Я в порядке, — огрызается Чонгук, чрезмерно защищаясь, и он это понимает. — На самом деле, я как раз собирался познакомиться с кем-нибудь, так что, прошу меня извинить. — О? — Тэхён ухмыляется. — И кого же себе заприметил маленький Чонгук? — Тот парень, — Чонгук указывает на первого попавшегося чувака. Незнакомец молод и достаточно хорош собой, чтобы Чон был рад притвориться, будто знал о его существовании десять секунд назад. Глаза Тэхёна мерцают, когда он следит за пальцем Чонгука: — Я его знаю, — произносит он. — Это Богом-хён. Тебе повезло, он хороший парень, — Ким делает паузу, облизывает губы, а затем говорит: — Он тоже доминант. — Откуда знаешь? — Однажды мы пытались заняться сексом, — признаётся Тэхён, посмеиваясь про себя. — Ничего не вышло, когда мы начали спорить о том, кто будет сабмиссивом. — Я собираюсь пойти и пригласить его на свидание. Тэхён разражается довольно громким смехом, от которого Чонгук мгновенно закипает: — Прости, — выдыхает Ким, прикрывая рот, когда собственный восхитительный смех заставляет его плечи дрожать. Чонгуку приходится прилагать усилия, чтобы продолжать хмуриться. — Я просто ... ты? Пригласишь кого-нибудь на свидание? Это то, чего я никогда бы не мог себе представить. Ты такой… — Нахуй тебя, — Чонгук кладёт руку на грудь Тэхёна, отталкивая его в сторону со словами: — Наблюдай за мной. Он шагает к Богому, и упрямство помогает ему игнорировать внезапное чувство щекочущихся нервов. Может быть, Тэхён начнёт ревновать? Оттолкнёт парня в сторону, прижмёт Чонгука к ближайшей стене и ... Нет, нет, Чонгук этого не хочет. Наверное, стоит перестать представлять это прямо сейчас, чтобы у него внезапно не встало. — Хэй, — он похлопывает парня по плечу, наблюдая, как тот оборачивается. Он высокий, смотрит на Чонгука сверху вниз, приподняв бровь. — Привет, — незнакомец слегка улыбается ему. Вблизи он ещё привлекательнее. Чонгук оглядывается через плечо, чтобы увидеть до сих пор наблюдающего Тэхёна, приподнимающего стаканчик в шутливом салюте, который заставляет его быстро отвернуться, моргая, прежде чем полностью сосредоточиться на Богоме. Он мог бы быть более нервным, если бы этот парень перед ним волновал его. Но это не так, и поэтому голос Чонгука даже не дрогнул, когда он представился. — Меня зовут Чонгук. Я сосед Ким Тэхёна по комнате. — Ах, — Богом пожимает протянутую руку. — Приятно познакомиться, Чонгук-ши. — Мне нужно одолжение. Это может показаться очень странным, извини меня за это, но не мог бы ты помочь мне заставить кое-кого ревновать? — Он наклоняется очень близко, стараясь прошептать последнюю часть. Богом несколько раз моргает, прежде чем на его лице появляется весёлая ухмылка. — Кого? — Никого! — Чонгук быстро хватает его за руку и начинает обводить взглядом комнату в поисках человека, о котором идёт речь. — Не волнуйся, я просто- мы можем пойти на свидание? Я знаю, что это очень странно. Но только один раз? Просто что-то несерьёзное. — Только если ты скажешь мне, за кем пытаешься приударить, — заключает пари мужчина. Чонгук колеблется. — Хорошо, — смягчается он. — Но ты должен пообещать не смотреть на него. Это Тэхён. — Ох, — глаза Богома загораются. Он сразу же начинает смотреть в сторону Тэ. — Не смотри! — Чонгук вскрикивает, тянется вперед, чтобы схватить старшего за плечи, крепко держа и удерживая на месте. — Прости, — ухмыляется Богом, отмахиваясь от Чонгука. — Я довольно хорошо знаком с Тэ. Хотя не знал, что у него что-то было с соседом по комнате. Я думаю, что могу помочь тебе, если это для его блага. Вот, давай я запишу тебе мой номер телефона. Несколько мгновений спустя Чонгук возвращается к Тэхёну с гордой улыбкой. — Ну и ну. Похоже, маленький мальчик добился успеха. — Ты можешь не называть меня так на людях? — Чонгук съеживается, когда останавливается перед Тэ. — Почему? Боишься, что возбудишься? — Заткнись, — Чонгук поднимает телефон, чтобы сменить тему. — Смотри. Номер Богома. — Знаешь, ты мог бы просто попросить меня об этом. Я хороший сахарный папочка. Я дам своему ребенку всё, что он захочет. Чонгук фыркает, молниеносно прикрывая рот ладонью: — Что, блять, с тобой не так? Не говори такого дерьма, когда я буквально показываю тебе номер того, с кем пойду на свидание. — Ничего не могу с собой поделать, — Тэхён усмехается. — Ты просто такой милый, Чонгук. По какой-то причине это замечание заставляет младшего покраснеть, и он качает головой. — Неважно. Дело в том, что у меня будет свидание. — Это хорошо, Чонгук. Ты хорошо справился. Чонгук медленно закрывает глаза, мягкий голос Тэхёна омывает его со всех сторон. В последний раз он произнёс это, когда развязывал веревки, стягивающие тело Чона, растирал руками покрасневшую кожу убеждался, всё ли с Чонгуком в порядке после того, как отсосал ему, даря оргазм за оргазмом, пока парень не заплакал от перевозбуждения. — Эм. С-спасибо. — Что ж, думаю, я повеселюсь оставшуюся часть вечеринки. С нетерпением жду твоего свидания. Чон вздыхает и прислоняется к стене, как только Тэхён уходит. — Хоть кто-то из нас двоих, — бормочет Чонгук, задаваясь вопросом, как долго он любил Тэхёна больше, чем друга.