Новое Чужеземье

      Прошло три дня с тех пор как Джанджа и Джазири пришли на Древо Жизни. Им было хорошо вдвоëм и в компании правителей этих земель. Этим утром Джанджу стал будить Кайон. — Джанджа, вставай! — тихо сказал лев. — Что такое? — Пойдëм, поговорим.       Они вышли из дерева и пошли к реке. — Ну и о чëм ты хотел поговорить пока все спят? — Да так, хотел узнать тебя получше как друга. — Ну знаешь, Кайон, ты не обижайся, но я не силëн в секретах дружбы. Да, у меня есть друзья, но мы знали друг друга ещё детьми. — Ничего страшного, мы все с чего-то начинали. — Ну ладно, о себе ничего нового рассказать не могу, так как своë детство я помню плохо, а то, что хорошо, ты и сам знаешь. — Ну всë же мне интересно как ты живëшь сейчас. — Ну как, теперь я заместитель правителя Чужеземья. Джазири, конечно, сама поставила на это место, но я видел, как ей было неловко... — Ты о чëм? — Да просто она слышала, как еë подружки шептались и хихикали у неë за спиной. После этого она знала, что я тоже слышал эти сплетни и ей было в двойне неудобно. Я даже предлагал уволить меня, после этого она стала поникшей и не улыбалась весь день. А мне на еë лицо без улыбки смотреть больно. Ведь когда она улыбается, подобно утреннему лучу света, то есть тёплому, у меня на душе становится легко и ясно. И решил остаться. — Оу! - поразился Кайон, он и представить не мог, что Джанджа понравился Джазири ещё в самом начале соединения их кланов и это даже было взаимно (ведь как иначе можно объяснить, почему улыбка Джазири так много для него значила?). И тут его посетили мысли: «А что, если эта увлечённость была ещё раньше? А что, если они лгали друзьям, друг другу и самим себе, что они просто несовместимы, даже когда расстояние между ними одной мили? Что если они рушили в себе то, что зовëтся любовью? Что если они влюбились в ту самую секунду когда увидели друг друга?» — Знаешь, а я и не думал, что она так много значит для тебя. — Ну и я не знал до того дня, когда присоединился к вам. — Ладно, на первый раз неплохо. Да, и кстати, сегодня прилетала Уллу и сказала, что в горах случился обвал и вам придëтся идти в обход, рядом с океаном. — Отлично, всегда хотел поплавать в океане. — сказал Джанджа, а про себя подумал: «Отлично, идеальное место что бы сказать...»       Он дождался, пока Джазири проснётся и они сразу отправились в путь. *** (А теперь начинается романтика и я решил написать эту сцену от лица Джанджи)       Уже начинает темнеть и мы с Джазири подходим к океану. Я немного нервничаю, боясь к концу ночи выглядеть снова для неё полным дураком. Ну что у нас может получиться? Она самая красивая и добрая гиена, которая когда-либо жила на земле, а я обычная гиена, при этом ещё и неуклюжий и вспыльчивый. Нет, конечно красотой не обделён. Единственное, что я могу дать ей из того, что ей никто не даст, это то искреннее и прекрасное чувство под названием любовь, ведь я люблю её не из-за красивой и пышной гривы, тонкой фигуры и тёмных как летняя ночь глаз. Я люблю её за то, что в то время, когда я совершил серьёзную ошибку, она одна не отвернулась от меня. Что подумают окружающие, меня не волнует, ведь если они будут меня дразнить, я знаю, что им просто завидно. Теперь главное правильно подобрать слова, собрать всё своё мужество и сказать ей три слова. — Джанджа, мы пришли, — сказала мне Джазири и я увидел самую прекрасную картину. На меня светила огромная луна, которая отражалась в воде. Кроме неё пляж освещали светлячки. — Всегда хотела поплавать в море. Жаль, что я не умею плавать, может научишь? — Да, конечно — ответил я. — Спасибо — сказала она и лизнула мне нос. Я был смущён, но это придало мне уверенности в будущем плане.       Мы плавали несколько часов, а затем легли на огромный камень посередине пляжа и смотрели на Луну, которая уже ровно посередине освещала землю. — Знаешь, — начала разговор Джазири — Как же я рада, что мы отправились в это путешествие. — Согласен, — ответил я. — Слушай, всегда хотел тебя спросить, а что для тебя значит любовь? — Ну знаешь, я всегда считала, что это когда двое животных нравятся друг другу не только оболочкой но и душой. Меня из мальчиков никто не любил. Они все видели лишь мою оболочку и им было плевать на чистоту моей души. — А самой они тебе нравились? — сказал я, немного приуныв, прекрасно зная, что в душе я не до конца очистил грязь, а это значит, что шансы на взаимные чувства упали. — Нет, — ответила она. — Ладно, давай ложиться спать, а то мы потеряем ещё один день. — Подожди, — сказал я. — Сейчас или никогда. Джазири, я хочу тебе что-то сказать. — И что же? — она посмотрела на меня тем же взглядом, что и в тот раз, когда я пришёл к ней за помощью.       Отступать некуда! Я зажмурил глаза и сказал: — Я люблю тебя! — Правда? — спросила она, приблизившись ко мне и начиная нервно дышать. — Да. — она весело рассмеялась и повалила на землю. — Джанджа, что же ты раньше молчал? Я тоже тебя люблю. — И даже несмотря на то, что я неуклюж и вспыльчив? — Знаешь, для меня это даже не недостатки, а прикольные особенности любимой души, ведь я знаю, что тебя всегда можно приободрить и успокоить добрым и нежным словом. Ладно, давай спать, чтобы поскорее войти в нашу новую, долгую и счастливую совместную жизнь. Спокойной ночи, моя любовь. — И тебе, милашка — ответил я.       Через шесть минут она заснула, прижимаясь головой к моему сердцу и тихонько посапывая. И я почувствовал себя самой счастливой гиеной в мире.