Омеги — стайные животные

В пустом классе курят двое. Выпускают дым в потолок и думают каждый о своём. Они перебрасываются короткими фразами до тех пор, пока одна из них не обнажает суть. — Я расстроен, — говорит Стервятник, глядя, как этот дым растворяется. — Я прошу там, где просить не стоит. Я ношу на руке то, что моё не по праву. Я размяк. Проявил слабость. Так можно всё потерять. — Так можно всё обрести, — отвечает Слепой вдруг. Это на него не похоже. — Не всё можно поставить на карту. — Не всё и не всех. — И чего этим альфам вечно не хватает? — Всем альфам? — Абсолютно. Они замолкают. Стервятнику кажется, что он ощущает на себе взгляд, хотя это совершенно невозможно. Кроме него и Слепого здесь никого. Разве что сами стены. Стервятник прислушивается к тишине, которая для Слепого, конечно, наверняка и не тишина никакая. И думает, что сболтнул лишнего. — Альфа — вожак это всегда дурной знак. А дурные знаки нужно уважать. — Любые знаки нужно уважать. — И что знаки сулят тебе? — Ничего не сулят, потому что у меня нет вопроса, на который я искал бы ответ. — А я ищу. Но уже не знаю, где искать. Я в темноте. — Темнота не страшна. Но если тебе нужен проводник в ней, я попрошу моего друга. Только ты должен знать, чего хочешь. — Я знаю. — Убедись в этом сперва. Ты сам знаешь: ты оставляешь свои слова там, где их нельзя взять назад. — Благодарю. Пойду, проверю Слона, — Стервятник поднимается. Шарит впереди себя тростью, будто проверяя, на месте ли пол. Слепой молчит. — Насчёт Альф... — Я не хотел сказать ничего подобного. Вырвалось. — Это хорошо. Иди, правда. Его шаги удаляются по коридору. Слепой ждёт, пока они окажутся где-то далеко, прежде, чем он выйдет и пойдет дальше. Интересно, в самом ли деле альфам вечно чего-то не хватает?

***

Чёрный валится на меня. Всем своим немалым весом. Придавливает меня к матрасу. Мне жарко и невозможно дышать. Мои легкие забиты его запахом. Но мне это нравится. Мне нравится, что его спина мокрая от выступившего пота, что у него горячее и тяжелое дыхание. Нравится так сильно, что я цепляюсь за его шею одной рукой, не давая ему приподняться. Меня дергает по матрасу, вперед и назад. Обнаженная кожа неприятно трется о него, но мне на это наплевать. Мне кажется, что я задохнусь, и на это наплевать тоже. Перед глазами рябь, не знаю, от чего скорее: от ощущений или от нехватки кислорода. Меня выгибает грудью вверх, я скулю, дергаю свободной рукой так, будто у меня припадок. И кончаю. Рябь уходит. Видение рассеивается. Я лежу и таращусь в темноту невидимого потолка. Я не вижу его, но знаю, что он там есть. С Чёрным секунду назад было наоборот — я его видел, но знал, что его здесь нет. Теперь мне стыдно. Раскаяние во мне — горячая послеоргазменная волна. Мне хочется перевернуться и попробовать удавиться подушкой, но смущает то, сколько на ней чужих следов. В том числе неудачников вроде меня. Поэтому я делаю то единственное, что мне доступно — принимаюсь, насколько это возможно, приводить себя в порядок. Я чувствую себя лучше, чем полчаса назад, но морально я абсолютно раздавлен. Хочется обвинить в этом хоть кого-то, кроме себя, поэтому мысленно я возвращаюсь к началу этого дня. *** В эту ночь мне снова не дали выспаться. На этот раз проснуться пришлось от того, что кто-то встряхивал меня за плечи. - Таблетки есть? - Что? Это было настолько нереально, что мне пришлось сесть и потереть лицо, чтобы понять - я уже не сплю. Лорд сидел надо мной, фактически на мне. Лицо у него было белое, а глаза шальные. - Таблетки твои есть у тебя? - спросил он медленно, словно пытался поговорить с Толстым, а не со мной. - Подавители. - Есть, а что? - Не советую, - это сказал Черный. Я обернулся на него, и только теперь заметил, что в Стае какое-то беспокойство. К горящему свету среди ночи я уже почти привык, как и к тому, что никто и никогда, кажется, не спит. Но сейчас оживление было особенным. Ложе Слепого было перерыто. Македонский возился с чаем. Даже Табаки выглядел более напряженным, чем обычно. И хотя он делал вид, что листает что-то, я заметил, как он косится на меня. - Дашь? - Лорд тоже смотрел на меня, только он смотрел прямо и очень внимательно. И, судя по всему, дела его были совсем плохи. Потому что он выдавил из себя: - Пожалуйста. - Ладно... Мне пришлось нырнуть к своим вещам. И копаясь в них я буквально ощущал на себе два взгляда: Лорда и Черного. Но это можно было выдержать. Хуже стало, когда они обратили внимание друг на друга. - Ты точно хочешь в этом участвовать, Курильщик? - Заткнись. - Может, тебе стоит рисковать только своим здоровьем, не втягивая в это других? - Я сказал - заткнись. Лорд шипел змеёй. Мне казалось, если бы он не был так заинтересован в том, что я пытался нашарить в своей сумке, он уже кинулся бы и вцепился зубами в шею Черного. Я постарался ускориться, и действительно, мне в руку скоро попался блистер с таблетками. Осталось две. Я сразу вспомнил, что на уже успевшее наступить сегодня назначен медосмотр. В Первой таблетки всегда подгадывали именно к нему. Я пил по две в день, так что у меня оставалось как раз на утро и на обед, а вечером должны были выдать новую порцию. Я протянул остатки Лорду. Тот кивнул. - Спасибо. Прежде, чем я успел что-то на это ответить, он проглотил их, одну за другой, даже не запивая. Я смотрел на это разинув рот. Не знаю, что удивило меня больше. Спокойствие Лорда в этот момент или то, что ему вообще понадобились подавители. С его-то капсулой. Я даже хотел поинтересоваться, зачем, но Лорд, немного, видимо, успокоившись, решил продолжить свою беседу с Чёрным. - Тебе повезло, что Курильщик угощает, - заявил он, перебираясь обратно к себе, прямо через Табаки. Который продолжал молчать. - Тебе повезло, что я не бью омег. Кажется, Чёрному не стоило говорить эту фразу. Ни за что. Лицо Лорда мгновенно побелело. Он развернулся и одним совершенно невероятным прыжком прыгнул на Черного, повисая у него на шее и вцепляясь в него. Они рухнули на кровать и покатились по ней. Меня посетила странная мысль - стало любопытно, действительно ли Чёрный не бьёт омег. И, насколько я успел заметить, Лорда он действительно не бил, просто пытался отшвырнуть от себя. Впрочем, наблюдать мне было особо некогда. Они прокатились по Табаки, который тут же разразился верещанием, и оказались в опасной близости от меня. Мне показалось, что сейчас меня накроет ими, и в лучшем случае я уйду в матрас и начну в нём задыхаться, а в худшем мне переломают добрую половину костей. Но этого не случилось. В сантиметре от меня Черный вдруг убрал одну руку с Лорда и опустил её вниз, вцепляясь в ножку кровати. Странный жест, которого Лорду хватило, чтобы ударить его в лицо с такой силой, что Черный сплюнул на покрывало кровью, вероятно из рассеченной губы. Лорд, удовлетворившись этим, свалился вниз и быстро, насколько это было вообще возможно для колясника, убрался из комнаты. Табаки сел. Чёрный сел следом. Только теперь я понял, что не выстави он руку, они неминуемо навалились бы на меня. Получилось, что, пытаясь меня не раздавить, Черный подставился. Мне следовало сказать ему "спасибо", но я так растерялся, что просто молчал, пока он поднимался с кровати, а потом он тоже быстро вышел. - Характеры, - сказал Табаки тихо. - Спасибо, Курильщик. Оказалось, Слепой опять куда-то смылся, и таблетки его при нём. Сфинкс, конечно, пошёл искать, но он так может бродить до завтра. А других омег у нас нет. - А зачем Лорду таблетки? У него же... - Разные ситуации в жизни бывают, Курильщик. Привыкай. Привыкать к таким ситуациям как это мне почему-то не хотелось. Я покосился на Табаки. На секунду меня успокоил тот факт, что Шакал даже не попытался защитить Лорда, который, между прочим, его браслет носил. Но потом до меня дошло, что если он вдруг попытался это сделать, Лорд, скорее всего, отвесил бы и ему. Поэтому я постарался об этом не думать. Просто лег, надеясь доспать столько, сколько там ещё осталось. Я ещё не успел провалиться в сон, когда услышал возвращение Сфинкса. Кажется, он сказал, что у Слепого ничего не осталось. Горбач поинтересовался, точно ли нужно ещё. Последнее, что я услышал - Табаки отправлял Лэри в Третью. У Птиц, по его заверениям, было всё. Убедиться в этом я смог уже утром. Мы одевались, каждый в меру своих сил. Лорд был мрачен и напряжен. Я видел, как он ерзает на своём месте. Слепой тоже вернулся, пока я спал, а вот Черного видно не было, и это меня беспокоило. Беспокоило настолько, что я вообще не вслушивался в то, что там говорит Табаки. И в реальность удалось вернуться только тогда, когда Чёрный всё-таки появился. Он прошел прямо к своей кровати и, стянув одну футболку, полез за другой. Мой взгляд остановился на нём, и я не сразу понял, что в комнату постучали. - Заходи, - предложил Слепой. Я обернулся, ожидая увидеть кого-нибудь из Логов, но в наших дверях стоял Стервятник. Собственной персоной. - Доброго утра, - пожелал он всем и никому, а потом протянул в сторону Лорда раскрытую ладонь. На которой лежала упаковка таблеток. - Спасибо, - сказал Лорд, забирая её целиком. Он выдавил одну таблетку на свою ладонь и снова проглотил, даже не поморщившись. А потом повернулся ко мне. - Будешь? У тебя же кончились. Он протянул упаковку мне, и я взглянул на неё повнимательнее. Мериолакатин. Сильная штука. Чертовски сильная, если уж быть откровенным. Я сразу понял, что лучше уж пропущу неделю приема, чем опрокину в свой организм нечто подобное. - Нет, спасибо, - вежливо отказался я. - Ну как знаешь. - Раз уж ты здесь... - протянул Табаки. Только сейчас я понял, что Стервятник действительно всё ещё тут. И это удивляло. Вообще удивляло то, что вместо того, чтобы отправить кого-нибудь из своих, он сам пришёл сюда с этими таблетками. И Табаки, видимо, почуял то же самое. - Раз я здесь, хотел узнать, чего стоит ожидать, - Стервятник словно только и ждал приглашения. - Вот оно как... - Табаки кивнул и указал ему на место на нашей кровати. Стервятник тут же сел, при этом сделал это до того деликатно, что я невольно задумался: что он боится испачкать? Нашу кровать или свои брюки? - Только ты ведь знаешь: то, что известно, уже не изменить. - Я сомневаюсь, что что-либо вообще подлежит изменениям. - Что-то ты совсем загрустил, дорогой Птичий Папа, не хорошо, - сообщил Табаки, принимаясь выуживать на одеяло всякий хлам. Смотреть на это стало странно, и я отвернулся. И только когда мимо протиснулись Сфинкс со Слепым, я понял, что все удаляются в столовую. А я как раз упустил свой шанс, потому что всего за секунды оказался намертво обложен добром Табаки, и выбраться, не пороняв всё это, шанса у меня не было. Оставалось надеяться только на то, что всё это не надолго. Табаки погремел какими-то коробочками, что-то куда-то вылил, высыпал и приклеил. Потом полистал какие-то записи. Потом ещё несколько раз тряхнул чем-то шуршащим возле головы Стервятника, а потом задумчиво уставился в нечто, что я сперва принял за магический шар. На проверку это оказалось игрушкой, той, которую встряхиваешь и смотришь, как падает внутри искусственный снег. Но Табаки видел (или делал вид, что видит) там что-то другое. - Близнецы, - сказал он наконец. - Вот как... - тон у Стервятника стал какой-то уставший. Он нахмурился, но всего только на секунду. - Благодарю тебя. - Хорошо, что ты заглянул, - улыбнулся ему в ответ Табаки. Стервятник простучал тростью на выход. - Эй, Курильщик, а тебе предсказать судьбу? В качестве благодарности. - А это опять будет одно слово? — спросил я несколько разочарованно. - Одно слово - уже много, - заявил Табаки, дотрагиваясь до лежащего возле меня большого камушка. - Так что, хочешь или нет? - Соглашайся, Курильщик! - неожиданно заявил Лэри, который рылся в своих вещах. Я вздрогнул. Странно было, что Лэри заговорил со мной. И тем более странно было то, каким будничным тоном он это сделал. - Табаки никогда не ошибается. - Тогда ладно. Хочу, - пожал плечами я. Пусть это одно слово, но для Стервятника оно что-то будто бы значило, так что я тоже решил попробовать. Следующие минуты три Табаки проделывал со мной какие-то магические ритуалы, и я даже успел немного заскучать, но вот он наконец глянул в свой шар и торжественно объявил: - Пёс. Мои плечи опустились. Честно говоря, я ждал чего-нибудь более впечатляющего, пусть даже и заключенного в одно слово. Ну, например, "искусство" или "Поражение". Но пёс? Что это вообще могло означать? Что в будущем я заведу собаку? Серьёзное предсказание, сказать нечего. - Спасибо, - выдавил я из себя тем не менее. Но, видимо, выражение моего лица говорило за меня. - Ты, я смотрю, не доволен? - уточнил Табаки, сгребая вещи туда, откуда он их извлек. - Нет, просто нам надо торопиться, иначе пропустим завтрак, - и я постарался как можно скорее перебраться в коляску. Впрочем, есть не хотелось. Больше того, меня откровенно мутило. Это продолжалось до самого обеда. К обеду добавилась сонливость, и если бы не медосмотр, я, наверное, завалился бы спать. Но вместо этого пришлось умываться холодной водой и вместе с остальными направляться в Могильник. В этот раз я впервые проходил медосмотр с Четвертой, и сразу обратил внимание, что нас с Лордом и Слепым отделили от остальных, видимо потому, что мы были омегами. Я пропустил Слепого и Лорда вперед, и оказался последним. Всё в общем-то шло по стандартной схеме, ровно до того момента, как осматривавший меня Паук не сощурился как-то уж очень подозрительно. - Ты принимал подавители сегодня? - спросил он строго. Я растерялся. Врать Паукам ещё не успело войти в мою привычку, хотя я уже делал это пару раз. Но никогда о чём-то столь серьёзном. - Нет, - признался я тихо. - Почему? - Я... Потерял свои таблетки. - Очень плохо, молодой человек. Очень плохо. Вероятно, он действительно решил, что это очень плохо. Потому что из Могильника я выезжал с направлением на отправку в Клетку. Мысль о том, что меня там запрут, оптимизма мне не внушала, но не настолько, чтобы я всерьёз рассердился на Лорда. - Мы решили, что они тебя съели, - поприветствовал меня Табаки, когда я добрался до комнаты. - Практически, - я помахал перед ним направлением и тяжело вздохнул. Лорд, перехватив моё запястье, взглянул в листок. - Курильщик, а ты что, первый раз пропускаешь свои таблетки? - спросил он тихо. - Да, я... Я осекся. Точно. У меня ведь никогда не было течек. Мой второй пол определили заранее, и я сразу сел на таблетки. После отправки в Дом ничего не изменилось. И я, конечно, знал, что при отмене подавителей первая течка наступает сразу же, но почему-то не связал это с собой. Наверное потому, что в моей голове существовала разница между "отменой" и "пропуском приема". А вот в моём организме такой разницы не было. - А скоро меня заберут? - спросил я опасливо. Не знаю, было ли это самовнушением, но в тот момент мне показалось, что я начал ощущать первые симптомы. - Тебя - точно скоро, - успокоил меня Табаки. И принялся собирать меня в дорогу. В моём сборе участвовали вообще все, но роль у Табаки, конечно, была ведущая. Пытаясь запомнить, что и в каком кармане находится, я даже отвлекся от своего состояния. И вспомнил о нём только тогда, когда на выход как-то резко засобирался Черный. Следом за ним утопал Лэри. Сфинкс смотрел на меня спокойно, и меня это устроило. Зато Табаки засуетился сильнее обычного. - Да когда там они уже? - он ерзал на месте, и я придвинулся к нему по кровати. Стало спокойнее. - А от меня что, пахнет? - спросил я насторожено. - Пахнет. Да ты не нервничай. Сейчас уже заберут. И он натянул на меня куртку. Я вздохнул, потянул носом воздух и почувствовал себя лучше. Осознание того, что моим организмом Табаки рассматривается как Альфа-защитник было странным, но успокаивающим. Течки я боялся. Я знал, что многие переживают её легко, некоторые даже не замечают, но у некоторых крышу сносит совсем. И я понятия не имел, к какой категории я отношусь. Мне стало страшно, что мое сознание перестанет служить мне, а я этого не замечу. И натворю глупостей. Но если Табаки действительно мой прирожденный "защитник" он не должен был дать этому случиться. Мы подождали ещё. Сфинкс открыл окно, но из комнаты не убрался. Я жался к Табаки, чувствуя, что мне жарко и тяжело дышать. К счастью, в этот момент за мной наконец пришли. И покатили меня по коридорам прямиком в клетку. Дорогу я запомнил плохо. На входе меня поверхностно осмотрели, не снимая одежду, и отчитали привезшего меня ящика, за то, что он привез меня слишком поздно. Потому что состояние моё стало слегка спутанным. Наверное, поэтому Пауки трогать меня не стали, а просто отвезли меня в клетку, велели звать, если что, и оставили. Я сполз на пол. Без куртки стало немного легче, и я попробовал отвлечься. Покурил, просмотрел книги и вложенные в них фотографии. Последнее оказалось занятием весьма интересным. Я отыскивал знакомые лица, пытаясь предположить, какой была жизнь в те времена. И как так получилось, что эти мальчишки выросли в того, в кого выросли. Неожиданно я отыскал на фото Стервятника. Точнее, сразу двух, близнецов, похожих как две капли воды, и который из заходил сегодня к нам в спальню я сказать не мог. Зато вспомнились слова Табаки. Точнее слово. Близнецы. Только это ведь было не будущее, а прошлое. Я понял, что запутался. И отложил фотографию. А через полчаса меня накрыло. Сперва - приступом. Острый жар, боль внизу живота, ощущение дискомфорта. А потом Черным. Он был частью моего воображения, фантазией, с которой я просто не смог совладать. Я не хотел этого. Не то, чтобы я лежал и пытался представить себе его лицо, шею, тело. Какие на ощупь у него волосы. Теплая ли у него кожа. Я не старался. Я просто понял, что если напряжение не снять, оно будет расти внутри меня, пока я совсем не потеряю связь с реальностью. Я решил, что это наверняка абсолютно нормально, и все именно чем-то подобным в такой ситуации и занимаются. Но не все представляют себе своих состайников. Наверное, мне стоило просто сразу представить себе кого-то ещё. Известного актера или певца, или какого-нибудь вымышленного героя. Но вместо этого я решил положиться только на свой организм. Мне было стыдно. Не то, чтобы я никогда раньше не занимался мастурбацией, но в таком состоянии всё ощущалось иначе. И я решил, что мне не нужны никакие фантазии и ещё более грязные мысли. И ошибся. Когда лицо Черного возникло передо мной, нарисованное моим собственным воображением, я уже не мог его отменить. И честно говоря - даже не хотел. За это мне было особенно стыдно. Я поправлял свою одежду и доставал сигареты, думая о том, что в этом нет ничего ужасного. В конце концов, никто об этом не узнает, особенно Чёрный, и от того, что я немного о нём подумал, с ним ничего не случится. Подумаешь. Я даже попытался убедить себя, что кто-то мог бы думать подобным образом и обо мне. Но я ведь этого не знаю. И мне всё равно. Потом я отогнал эту мысль, слишком уж нелепой она была. Кто станет думать обо мне в таком ключе? Я подумал про Лорда. Наверняка многие Альфы сходят по нему с ума. И упираясь ладонями в душевой кафель представляю его себе так, как успели рассмотреть и запомнить. И что? Лорду от этого не горячо, не холодно. Лорд. Я вдруг вспомнил, с каким спокойствием он глотал те таблетки. Мне стало не по себе. У него ведь стояла капсула. Либо она не работала, или работала, но не помогала. От такой мысли прошибал холодный пот. Я не знаю, что бы я делал, если бы мне не помогали мои подавители. Смог бы я так же решительно глотать всё подряд? Стал бы. Это понимание накрыло меня вместе с очередной жаркой волной, которая отбросила моё сознание куда-то в дальнюю часть разума. Вместо него осталось моё тело, которое я чувствовал особенно отчетливо. Пока я ещё мог цепляться за остатки стыда, я попробовал представить себе какого-нибудь красавчика из клипов, которые иногда можно было увидеть по телевизору. И мне это удалось. Теперь надо мной будто бы склонялся он, заглядывая в моё лицо и касаясь кожи дыханием. Я опустил руки вниз и расслабился. И стоило мне расслабиться, как волосы у него стали светлее, спина шире, и надо мной снова оказался массивный, пожирающий всё вокруг себя образ Чёрного. Я всхлипнул, и в моём всхлипе были похоть и отчаяние.