Сиреневые Глаза

Сколько Така себя помнит — ему всегда говорили о том, что у него никогда не будет друзей. Так оно и было — даже в детском саду, в возрасте в котором не разбираются, что значит фамилия «Ишимару», будущему дежрному все равно приходилось не сладко. В школе стало еще хуже — дети уже не стеснялись ударить его, кинуть в мальчика во время урока ластик, клочок бумаги или прочий мусор, один мальчишка на постоянной основе отбирал его завтраки, кучка друзей портила вещи Таки — тушили спички об рюкзак и куртку, забрасывали пакет с обувью так высоко, как только могли. Учителя молча смотрели на большинство выходок, приняв роль «наблюдателей». В средней школе травля не прекращалась, наоборот, стала еще более изощренной и жестокой, теперь издевки били по-больному месту. Стоит заметить, в средней школе его изнасиловал любимый учитель. Казалось, он не ненавидит Киетаку, казалось, он видит в нем человека, способного добиться многого. Мужчина покупал Таке еду в школьной столовой или другие небольшие подарки, выделял среди остального класса. Ишимару часто оставался после уроков в его кабинете. Первое время, прикосновения там были редкими и быстрыми, их можно было списать на случайность, но вскоре контакты стали более напористыми и продолжительными. Это доставляло дискомфорт старосте. Но ему было страшно рассказать кому-нибудь об этом — ему не поверят и обвинят во лжи. Но однажды, эти прикосновения уже перестали быть ими. Учитель лишил Таку девственности в столь раннем возрасте. Слезы, боль, чувство вины… Пендант боялся рассказать об этом отцу или дедушке. Он сам виноват! По крайней мере, Киетака так думал. Мужчина остался работать в школе, но Ишимару панически боялся находиться с ним даже во время учебы, из-за этого биология стала невыносима — при виде когда-то любимого учителя в глазах появлялись слезы, живот болел от страха, колени тряслись, а руки дрожали, не давая нормально работать на уроке. Спустя пару месяцев детская наивность Таки сыграла с ним злую шутку — Ишимару пришел после занятий к нему. На уроке мужчина сказал, это за то, что невнимательно слушал. Может, Киетака действительно отвлекся? Было страшно. Боль в животе усилилась, и он казалось, от дрожи в ногах не мог стоять, не оперившись на стену. Все повторилось. Снова боль, снова слезы, снова чувство вины. Ему было страшно… Его телом просто воспользовались. Ему было всего 12 лет… Быстро прибежав домой, он умолял перевести его в другую школу… Из глаз текли слезы, язык заплетался, а Киетака не мог отвечать на вопросы, — он же сам виноват… Конечно, ему позволили учиться в другой школе, но поговорить с их сыном и внуком не удалось. Переходом решилась только часть проблем — конечно, теперь у Ишимару больше не было такого риска быть изнасилованным, но ментальная травма никуда не делась, а новые одноклассники оказались теми еще уродами. Однажды, холодной зимой, когда шел жесткий, колючий снег, а дороги были покрыты льдом, Киетака пришел в раздевалку и не обнаружив там ни зимний обуви, ни куртки, простоял в школьном коридоре около раздевалки. Прошло около часа, за это время, он обошел все места в которых могла бы быть одежда, но безуспешно. В итоге, староста пошел домой в чем был, то есть, в одной школьной форме, было действительно холодно… До дома ему было далеко, ведь район в котором Киетака жил был не очень хорошим, тут была всего одна школа, поэтому ему приходилось ездить в другой. После этого, Ишимару болел на протяжении нескольких недель.       Еще, было, когда его спортивную форму изрезали ножницами прямо на глазах мальчика… Были случаи, когда его тетради и учебники портили клеем, а после требовали дать списать домашнюю работу… Правда, Киетака никогда не соглашался — это было против правил, но он всегда был готов объяснить тему, доходчиво проговаривая любое правило. Стоит сказать, что учителя теперь относились к нему действительно хорошо, — преподаватели видели в нем талантливого, умного ученика, который много сможет добиться и с радостью бы хотели Таке помочь… Но староста боялся, боялся, что все повторится… У Киетаки ничего не складывалось с социализацией, рано или поздно он должен был среагировать на это, — Ишимару поставил учебу на первое место, закрывшись в себе, теперь, его лучшие друзья — учебники и тетради… Такааки был достаточно доволен таким рассклалом событий, — сын учится даже без напоминаний, но напрягал тот факт, что Киетака на полном серьезе хотел восстановить честь фамилии, учился часами напролет, забывая про сон и еду. И вот, затравленный, неуверенный в своих силах, в семье которого твердили, что он никому не нужен, что его никто не полюбит, где не хватало денег даже на новую, непоношенную одежду, а в школе избивали, Киетака получил приглашение в академию «Пик Надежды», в качестве Абсолютного Старосты. Киетака тщательно готовился к предстоящему обучению в старшей школе, — собирал всевозможные тетрадки и учебники, зазубривал дополнительные темы, которые в теории могли бы пригодоиться, вклеивал правила в специально отведенную для этого тетрадь и наконец, думал о том, какими будут его новые одноклассники. Определенно, каждый из них будет лучший в своем деле, и, очевидно, всяким Киотака может восхищаться… Да, в академии все были намного добрее, почти никто не издевался над Такой открыто… Правда, был Бьякуя Тогами, Абсолютный Наследник, окинувший пенданта холодным, полным презрения взглядом, и отчетливо сказал:  — О, внук проигравшего… Это было оскорбительно, внутри все рассыпалось, но Киетака продолжил изначально не задавшийся разговор. Остальные же к нему отнеслись вполне хорошо, и похоже, кое-кто даже желал видеть в нем своего одноклассника и товарища. Например, Абсолютный Солдат, которая представилась Мукуро Икусабой, спустя несколько минут разговора поинтересовалось у Ишимару, чем он увлекается… Действительно жаль, что у пенданта нет хобби, — он полностью посвятил себя учебе… Какой же он все-таки скучный! Киетака весело продолжил разговор, думая о том, какого мнения Мукуро о нем… Или же, Плавчиха, Аой Асахина, она добрая и дружелюбная… Такую сложно представить в роли хулигана, который будет издеваться над ним. А Макото Наэги даже сразу линейки завел с ним разговор… Так, как это делуют друзья… Правда, беседа получилось максимально неловкой и короткой, но тот факт, что с ним заговорили, радовал Старосту, — раньше к нему никогда не относились как к равному. Все остальные отнеслись к Киетаке без особого дружелюбия, но и без предвзятости или вражды. Если не брать в расчет двух людей… Мондо Овада, Абсолютный Байкер показал себя как грубого, немного неуравновешенного в эмоциях юношу, который к тому же отличается безответственностью, совсем не думая о своем будущем и о том, что все его правонарушения рано или поздно сыграют против него же. Овада с самого начала беседы дал понять, что настроен по отношению Ишимару враждебно. — Все, отвали! — Грубо пресек разговор Байкер. — Да, но мы же даже не узнали ничего о друг друге кроме талан… — Попытался возразить Киетака, но не успел договорить, так как его перебил Мондо:  — А ты мне знаешь ли, не интересен! Допирает? — Овада теперь звучал еще более угражающе. Пендант инстинктивно отошел назад, Киетака опасался людей, которые говорят с ним в таком тоне. Ишимару также не очень хорошо поладил с Леоном Куватой… Вернее, первый разговор прошел вполне нормально, но дальнейшее общение совершенно не задалось. Единственное раздражение, которое вызвал Така у Бейсболиста в начале это:  — Блин, чувак, а ты не можешь говорить тише?! — Сказанное было произнесенно вызывающе, но Киетаке часто говорили об этом, поэтому фраза Куваты не была слишком оскорбительной. Да, Ишимару говорит чересчур громко и этим сильно раздражает большинство людей… Это типо что-то вроде вредной привычки? Но в течении первой учебной недели Кувата сдружился с Байкером… Ну как, «сдружился», это было похоже на заведомо обреченную на провал дружбу. В этой ситуации не было бы ничего особенного для Киетаки, если бы они не начали своеобразно издеваться над Ишимару. Пенданту приходилось терпеть и не такое, но все же обидно, что тебя ненавидят за то, в чем твоей вины нет… К Таке предвзято относятся из-за фамилии, ему это твердили с самого детства, он это прекрасно помнит, как помнит и тот момент, когда осознал смысл этих слов и понял всю горечь ситуации… Даже сейчас, он здесь, в этой академии для того, чтобы доказать миру, что он может добиться всего, чего захочет, чтобы доказать то, что самый простой человек, желающий трудиться на благо мира и общественности, может подняться очень высоко в карьере. И он докажет! Вернее, доказал бы, если бы не был так слаб… Сейчас, Таке действительно хочется спать, — ресницы накрывают ярко-алые глаза и движения рук стали намного более неточными, но он обязан закончить делать домашнее задание… Староста смотрит в учебник алгебры. Тема достаточно сложная даже для такого прилежного ученика как он, однако, в голове Ишимару была только одна идея и это — во чтобы то ни стало понять предмет, других вариантов даже не предусмотрено. В его комнате общежития не было ничего такого, что как-то могло бросаться в глаза… Только идеальная, чистота повсюду — от отсутствия пыли, до одежды, которая либо находилась на вешалках в идеальном состоянии, либо была аккуратно сложена в шкафу. На стене висел сенай, не сказать, что Киетака увлекался оружием, но теми, кто владел мечом, Староста искренне восхищался. Помимо сеная, одежды и учебников Ишимару не привез с собой ничего, из-за этого комната выглядела настолько пустой, что казалось, будто там никто не живет… Когда другие вешали в комнате плакаты с любимыми музыкальными группами или с любыми другими кумирами среди молодежи, заставляли статуэтками и фигурками полки, заставляли шкафы различными книгами, — это все оживляло общежитие, где им предстоит находиться еще два года. Но комната Киетаки кардинально отличалась тем, что там было пусто… Почему-то это зрелище было… Грустным? Да, наверное это потому, что внутри Таки ничего не было, и общежитие хорошо отображало это... Письменный стол был самым заполненным место в этой комнате. Во всяком случае, сейчас, когда во время вечерних занятий Ишимару устроил здесь незначительный беспорядок. Обычно место для занятий выглядело так: трое больших держателей забиты учебниками и тетрадями разных цветов и форм, все обернуты в новые обложки. Также рядом стоит стаканчик с текстовыделителями, красными, синими и зелеными ручками, простыми карандашами, линейками и ластиками. Настольной лампы у Таки не было, и сейчас, ночью, когда на улице окончательно потемнело, света от люстры явно не хватало — он распространялся не везде, оставляя углы комнат плохо освещёнными. Киетака потянулся за линейкой. Он начинал мягко, почти не давя, чертить схему на полях чернвика… Пример за примером, задача за задачей, и Ишимару наконец может позволить себе лечь спать, правда, уже поздней ночью. Пендант убрал учебники с тетрадью на место, оставляя за собой безупречный порядок и начал расстегивать верхние пуговицы парадной рубашки, обнажая худую, хрупкую грудь, от которой плавными линиями обозначалась талия… Сбосив с себя белые, под цвет рубашки брюки и нижнее белье, Киетака не смог удержаться чтобы не посмотреть в зеркало, которое стояло в комнате. Такие же плавные изгибы ног, тело, худобу которого он скрывает за своим костюмом, какой позволяет Старосте выглядеть более мужественно, делая незаметными ярко выделенные ключицы, плоский живот и худые руки. Ишимару быстро натянул на себя нижнюю часть пижамы, — он не любил, когда на него смотрят в таком виде, даже если это был он сам. Уже медленнее одев все остальное, повесив рубашку и убрав брюки в шкаф, Киетака наконец, выключил свет и буквально «упал» в кровать. Было слишком жарко, но дежурный все равно натянул одеяло по-уши, немного поворочавшись, Така принял положение, которое для него было максимально удобно, а именно, — согнул ноги в коленях и поджал их к груди, не прошло и десяти минут, как он заснул… Прошел месяц учебы: на улице уже не было так тепло, некоторые листья начали темнеть, а преподаватели разошлись по полной, с каждым днем задавая все больше и больше заданий на дом. Правда, к сожалению для Таки, все уже сформировались в парочки, а он один упустил тот момент, когда все обзавелись друзьями и теперь снова один. Правда, есть Чихиро, она все время вертится около спортивных парней, вроде него самого, Мондо или Леона, да и вообще, в компании девушек ее видели редко, за исключением Аой и Сакуры, конечно же. Но не смотря на это, для Таки все изменилось в лучшую сторону, — теперь он ходил в хорошую школу, где ему могли дать столько знаний, сколько требовалось, теперь у него была собственная комната и теперь, издевки не были столь обидными. Коридоры почти полностью пустые, Киетака видел только одного охраника, который прошел мимо него. На этом все… Конечно! Кому бы пришло в голову бегать по коридорам за час до начала уроков? Ишимару достал ключи, которые доверила ему классная руководительница и вставил их взамочную скважину. Через мгновение Староста оказался в абсолютно пустом классе. Открыв шторы, опустив стулья и поправив парты, Киетака сел за учительский стол и принялся составлять некоторые таблицы и списки, а именно: перечень дежурных и кому какие предметы надо было подтянуть. Это занимало много времени, благо, Така подготовился прошлым вечером, составив наброски. Включив компьютер, Ишимару пролистывал электронный дневник, чтобы видеть оценки всех своих одноклассников. Спустя сорок минут в класс зашла помощник старосты, Мукуро. -Приветсвую, Икусаба! — Громко поздоровался дежурный, подносся руку ко лбу на «солдатский» манер. — Здраствуй, Ишимару-кун. — Солдатка села на свое место и повесила на крючок сумку с защитной формой, которая до этого висела у нее на плече. — Я бы хотел согласовать с тобой некоторые моменты. — Сразу перешел к делу Така. –Мне кажется, что ты бы прекрасно справился сам, но хорошо, я выслушую тебя… — С улыбкой ответила Икусаба, она прекрасно понимала, что помощник старосты тут нужен только для формальности. — Спасибо, за то, что веришь в меня — Киетака нахмурил густые брови, но все еще продолжал улыбаться. — Ты будешь в порядке я поставлю Эношиму в паре для дежурства с кем-нибудь другим? Понимаешь, она попросту спихнет на тебя всю работу! — А что в этом плохого? — Если дело касалось ее сестры, Мукуро проявляла поразительную слепоту.– Я рада помочь ей! — Но это же не честно! — Указав на Икусабу пальцем, вскрикнул Така. Солдатка пожала плечами, — во время отстаивания своих моральных принципов Ишимару переубедить было абсолютно невозможно. — Да, я поняла тебя… — ответила Мукуро, покачиваясь на стуле. Староста поставил напротив отделения «Джунко» имя «Мондо», закончив этим работу. Киетака прикрепил два тетрадных листа в клеточку, полностью исписанных калиграфичным, но мелким почерком на магниты к доске и встал, разминая тело и массажировуя пальцы заставляя хрустеть их. Киетака пошел патрулировать коридоры, где сейчас было достаточно много учеников. Увидев драку, около другого класса, Ишимару достаточно быстрым шагом, но так чтобы не срываться на бег, подошел к сражающимся. Ему вечно приходилось разнимать драки, а после, вести пострадавших в медпункт, и если до этого доходило, то к директору. Правда, его резко воспринимали всерьез и зачастую, Така сам получал синяки за то, что влез «не в свое дело». Конечно, никто из его обидчиков даже не задумывался над тем, сколько времени и сил уходит у Таки для того, чтобы быть настолько прилежным старостой — Почему я в паре с этой накрашенной дурой? — Закричал Овада. — Потому что, иначе она свалит работу на кого-либо другого… Не мог же я ее поставить с Наэги, Фуджисаки или Икусабой! А Кувата был уже занят… — Терпеливо объяснял Ишимару — Да мне как-то поебать… — Раздраженно ответил Байкер. — И кстати, в четверг, то есть, послезавтра, прошу тебя прийти после уроков, мне надо заняться тобой химией, Овада-кун. — Тихо, еле слышно прошептал Така. Мондо только кивнул и специально толкнув его пошел на свое место, на третью парту второго ряда. Черт! Как же Ишимару надоело слушать и терпеть постоянные оскорбления Байкера! Надоело, когда он проходя мимо дежурного, когда обязателно заворачивает в сторону Старосты, чтобы толкнуть! Надоело, то, что если он нарушит какое-либо правило, то будет лишь нахально улыбаться Таке, который будет его отчитывать! Надоел постоянный риск получить от него удары! Надоело, надоело, надоело, надоело, надоело! Последний урок сегодня — Литература, и Така, как послушный мальчик отправился на урок. Держа осанку такой ровной, словно сзади него находится стена, которая не дает ему нагнуться хотя бы чуть-чуть, Ишимару чувствовал как его сверлят взглядом, если бы не его моральные устои, то Староста обязательно бы оглядел весь класс и возможно бы, понял, кто на него смотрит. Така почувствовал, как в его спину прилетел какой-то мелкий мусор, а именно скомканный тетрадный лист с геометрическими фигурами, добрая половина из которых являлась ошибочной. Это было достаточно неприятно, тем более, сильно отвлекало от урока. Дальше, в Ишимару прилетел достаточно увесистый ластик, это было уже намного больнее, и Староста может поклясться, — когда он еле заметно оглянулся, чтобы посмотреть на отправителя этого мусора, он услышал приглушенный смех. Така снова повернулся к учителю, стараясь не отвлекаться, но в глазах легонько защипало, Ишимару чувствовал, что если он не постарается контролировать себя, то снова выйдет на эмоции. Скользкая плитка, на которую дежурный упал, ударившись грудью и головой. Это положение было через чур унизительно, да и за месяц практически без оскорблений, Така отвык от подобного... Сильный удар по бедрам вызвал крик, отдаленно напоминающий стон. Возможно, кто-то увидел в этом нечто эротическое, но только не Ишимару, сейчас ему было очень больно… Каждый второй удар оставлял синяки или царапины… Спустя минут десять, Киетака перестал сопротивляться, и молча ожидал, когда все это закончиться. Из его глаз вытекали слезы, что давало новый повод для насмешек… Удар по горлу, вот это было уже слишком, — дыхание стало прерывистым, мучительным и тяжелым, изо рта вытекла капелька крови, — это Така чересчур сильно прикусил свою губу, чтобы не закричать. Рубашка пропиталась ярко-розовой кровью в двух-трех местах, по-другому и не могла быть, когда бьют сразу шестеро человек, ненавидя Ишимару. При этом, ни одного из них Така не знал… Неужели, он заслужил всю эту неприязнь, только тем, что он староста? Или тем, что он Ишимару? Така все еще надеется, что кто-нибудь поможет ему, но — нет, вечером по школе ходит слишком мало людей… Разве что, несколько учеников направлялись в столовую, но никто из них не подошел к Ишимару, чтобы помочь ему, никто даже слова в защиту не сказал… Некоторые подростки собирались заснять часть избиения на телефон, но спустя пару минут бросали это дело… Еще, две девушки прошли мимо и он услышал обрывок разговора, отчего стало только больнее:  — А кто он вообще? — Показывая пальцем на Киетаку, спросила рыжеволосая девушка. — Он — дибил, реально! Постоянно орет что-то невнятное, а потом плачет… — Ответила ее подруга, и они обе скрылись за дверью. При разговоре не упомянули его фамилию? И тут Таку осенила мысль, которая внутренними страданиями отозвалась в его сердце… Дело не в том, что он Ишимару! Он просто сам абсолютно гадкий и отвратительный человек! Легкий, совершенно безболезненный удар ногой по бедру… Это уже было больше похозже на домогательство, но прежде, чем понять это, изо рта Таки вырвался непродолжительный стон:  — А-ах… — Староста произнес это тихо, но не настолько, чтобы скрыть полностью. — Посмотрите, ему вообще в кайф! — Засмеялся один из парней. Нет! Нет! Нет! Дежурному было настолько противно и страшно, что не хватит никаких, слов, чтобы передать это… Только не это… Только не снова… Сердце на несколько мгновений остановилось, а потом стало биться с удвоенной силой… Киетака резко встал на ноги, но он был очень слаб против шести людей, поэтому, Староста спустя пару мгновений снова оказался на холодной плитке, больно стукнувшись лбом и после этого, ложась на спину, закрывая живот и грудь, которые сегодня сильно пострадали. — П-прошу, прекратите… Пожалуйста! — Сначала Така заикался, но вскоре, быстро и резко перешел на крик полный отчаяния. — Не прикасайтесь ко мне там! Это вызвало разную реакцию, но похоже все сошлись на том, что он был смешен, жалок и беспомощен… Еще один удар там…Но уже рукой, и уже больнее… Сейчас было наплевать на то, как он унизительно выглядел! Хулиганы есть в любых школах, даже в этой… Ишимару был готов к этому, но его бесконечная вера в людей не давала ему задуматься над тем, будут ли травить его… Если бы Киетака подумал трезво, он бы сразу понял, что его просто запугивают и смеются над каждыми его стонами, что из-за черезмерной чувствительности часто вырывались при касании бедер. Еще один удар по шее… Если бы Така попытался сейчас говорить, то его голос был бы хриплым… Пинок под спину… Да когда же это все закончится? «Они ведут себя не по-мужски… Почему я не может просто потерять сознание? Это было бы хорошо… Будте же смелее! Почему нельзя быть хоть немного более честными? А-ах… Больно!» — Мысли Старосты были практически бесвязными Наконец-то все закончилось… Вернее, осталось только двое парней, но они-то столько вреда не принесут, верно? Ишимару встал на колени, но чья-то рука не давала ему двигаться дальше. Киетака поднял глаза и с ужасом обнаружил второго юношу, чей пах находился прямо у его лица. — Ты же хотел этого, не так-ли? — Он знал, что это неправда. — Давай, поработай ротиком! — Приказным тоном, заявил парень, растегивая ширинку. Староста открыл рот, чтобы возрастить, а из глаз закапали слезы. Теперь, он знал, что никогда не будет ходить по этому коридору, где даже днем мало кто бывает… — П-пожалуйста, не надо! — Тихо закричал Така. Во всех комнатах идеальная звукоизоляция, это было бесполезно… Его легонько пинают на прощание о оставляют в таком виде, на последок пригрозив, что Таке не поздоровится если об этом кто-то узнает... Ишимару и не собирался говорить, он слишком сильно чувствует свою вину... Дежурный ударил кулаком плитку... Больно! Его руки и ноги непереставая трясутся... Дрожащими пальцами Киетака собирает в школьный рюкзак выпывшие оттуда вещи и во время этого, не перестает рыдать беззвучно, но в наздрыв... Когда с этим было поконченно, Ишимару нарушая собственное правило «не бегать по коридорам», несётся к ближайшему туалету, по-привычке запирается в последней кабинке, где его рыдания должны быть менее слышны,и обхватывая портфель, громко рыдает, выпуская эмоции... Староста не видит в своей фигуре какой-либо привлекательности… Так почему это с ним происходит? Ишимару смотрит на свои, когда-то белоснежные брюки, которые напоминают о пережитом унижении… Одна неприятная мысль снова напомнила о своем существование… Така всегда жил с тем, что о нем такого мнения из-за опозоренной фамилии, но так ли это? Конечно, это бесконечно удобное оправдание, — можно прощать себе множество косяков обосновываясь этим, но Ишимару-младший, действительно обосновывал неприязнь к себе именно таким способом, потому что ему об этом говорили дедушка и отец… Они не хотели травмировать его в дестве? Возможно. Но скорее всего, просто оправдывали этим свои ошибки, а потом, и промахи Таки. — Да кто тут, и что тут черт возьми происходит?! — Раздался громкий и раздраженный голос, который Староста узнал сразу же. — У-уходи!.. — Из-за слез, фраза дежурного звучало робко. — Ишимару? Это ты?! — Уже тише, но все еще с гневом, спросил парень за дверью. — Овада, что ты вообще делаешь в такое время здесь? — Теперь Мондо точно убедился. Дверь осторожно открывается, что совершенно непохоже на Байкера, Така видит его необычную прическу, а Овада — заплаконного Старосту, уткнувшегося в портфель. — Пиздец, Киетака, что с тобой случилось? — Байкер сделал это ради того, чтобы поиздеваться над дежурным, но увидев его в таком состоянии, Мондо понимает, что это будет не по-мужски. — Все в порядке! — Натянуто-бодро ответил Ишимару. Он не умел врать, и Байкер сразу же почувствовал фальш. — Пойдем ко мне в комнату. — Видно было, что Мондо не хочет приводить неприятеля к себе в общежитие, но моральный стержень внутри юноши заставил его предложить помощь. — Я же сказал, в-все хорошо… — Уже намного более робко ответил Така. — Заебал пиздеть! — Сердито закричал Мондо, но тут же смерил пыл. — И не бойся меня, я не буду делать ничего такого, что могло бы навредить тебе. — Из-за чересчур быстрой смены интонации Ишимару вздрогнул. Спустя минут десять несмелых отказов со стороны Старосты, одноклассники медленно шли по коридорам, Овада нес портфель Таки. С трудом выдержав долгие мгновения неловкого молчания, Ишимару неуверенно начал беседу… Если изначально разговор был максимально неловким, то с каждой минутой, что Староста, что Байкер чувствовали себя все более уверенно и естественно… Для дежурного это было необычно — редко, когда у него получается поговорить с кем-то по душам… Хотя для Ишимару общение было важно, и он очень сильно страдал от отсутвия социализации… Спустя очень непродолжительный, но такой необходимый для Киетаки разговор, ученики подходят к комнате Мондо.