Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Гермиона Комнатка, которую выделила Гермионе миссис Маккалоу, была размером с ее кабинет. Выцветшие желтые обои не добавляли комнате жизни. Коврик был покрыт слоем пыли, а плотные занавески коричневого цвета не пропускали солнечных лучей в те нечастые моменты, когда они пробивались сквозь тучи. Из мебели в комнате стояла односпальная кровать из темного дерева и платяной шкаф, который занимал большую часть пространства. В нем Гермиона нашла всего два простеньких, но, тем не менее, новых платья, пять комплектов льняного нижнего белья, туфельки с закрытым носком, сапоги на шнуровке и пару лент для волос. Немного, но для жизни вполне достаточно. Миссис Макклоу пообещала Гермионе выплачивать шесть фунтов стерлингов в месяц. А если она будет выполнять сверхурочные задания, то получить прибавку до восьми фунтов стерлингов. Гермиона была этим вполне довольна. Через пару месяцев она накопит достаточно денег, чтобы отправиться на поиски Ордена. Гермиона все чаще думала о сове, которая прилетела за секунду до того, как они с Лоуи вышли из кабинета его крестной. Маргарет не узнала Гермиону, а значит, не была волшебницей, но почему тогда к ней прилетает филин? Или же Гермиона уже не в себе, и ей только мерещится опасность на каждом шагу. Она обязательно узнает, кто такая Маргарет Макклоу, а пока ей остается только наблюдать за этой странной холодной женщиной. С тех пор, как Гермиона получила ключ от своей комнаты, прошло две недели. Дети с радостью приняли новую учительницу и успели полюбить некоторые до этого ненавистные предметы благодаря ей. Гермиона же в свою очередь относилась к ним наилучшим образом. Да, иногда дети были непослушны, а порой и психовали, но девушка постаралась к каждому найти индивидуальный подход. В приюте были, как и совсем крохи, так и подростки возрастом до четырнадцати лет. Потом, по словам миссис Макклоу, молодых девушек и юношей отправляли в колледж. Их учебу спонсировала страна и благодетельный фонд для сирот. Гермиона порой думала, есть ли среди этих детей те, кого отправлять нужно далеко не в маггловский колледж? Возможно, кто-то из них, подобно Тому Реддлу, сидит сейчас в своей комнате и не знает, куда ему деть проявляющиеся странные способности. Часы на стене пробили ровно семь часов утра. Гермиона кое-как встала с кровати и, протерев сонные глаза, направилась в общую ванную комнату для девочек. В такое время дети еще спали, поэтому Гермиона могла спокойно делать все банные процедуры. Закончив умываться, она вернулась в комнату и собрала волосы в легкую причёску. В Хогвартсе Гермиона никогда не задумывалась, как выглядят ее волосы и не уделяла им должного внимания, а в Малфой-мэноре ими занималась Тинки, каждое утро собирая непослушные прядки в замысловатые конструкции. Так что сейчас, не имея должного опыта работы со своими кудрями, Гермиона просто заплела две косички по бокам и перевязала их сзади лентой, оставляя часть волос распущенной. Девушка сняла длинную ночную сорочку и надела простое синее платье с квадратным вырезом из плотной материи. Оно доставало ей до икр и имело длинный рукав. Взяв все необходимое для занятий, Гермиона спустилась в свой класс. Она оставила там книги и направилась на кухню, где заправляла уже знакомая ей миссис Агнес. Женщина, которая с первого взгляда не полюбила Гермиону, теперь относилась к ней, как к родной дочери. — Доброе утро, милая! — просияла она, увидев девушку в дверном проеме. — А я уже приготовила тебе блинчики со сгущенкой и чай из мелиссы. Миссис Агнес поспешно обняла Гермиону и, показав на стол, где стоял завтрак девушки, вернулась к помешиванию каши на плите. — Спасибо большое, миссис Агнес, — с улыбкой ответила Гермиона, принимаясь за еду. — Пустяки! — отмахнулась женщина. — Ты работаешь больше всех из нас. Вон, и на рынок за продуктами бегаешь, и за детьми смотришь, и даже в доме убираешься, когда я не успеваю. — Это не проблема, — пожала плечами Гермиона. Когда ее руки были заняты хоть чем-то, то она не думала о плохих вещах, которые могут с ней случиться. И худшее из них могло произойти только в том случае, если ее найдет Драко. Как бы она не скучала за ним, за его прикосновениями, за глубокими, жадными, а порой совсем невесомыми поцелуями, за ощущением защищенности, когда его руки сжимают ее талию, но она признавала, что Малфой не простит ей побега в этот раз. И все же Гермиона не могла вернуться обратно в клетку, когда наконец-то вырвалась из нее. У нее появился шанс изменить ход событий в войне с Пожирателями, и она намерена этим воспользоваться. Но, несмотря на это, закрывая глаза, она видит лишь разрушительную злость, исходящую от Малфоя. Гермиона засыпает, а снится ей разрушенный мир, трупы всех волшебников, трупы Гарри и Рона, а в центре всего этого стоит он. Идеальный, как и всегда. Он облачен во все черное, на груди зияет герб Малфоев. Гермиона смотрит на него снизу вверх, стоя на коленях, замечая ореол луны за его головой. Драко держит ее за подбородок черной кожаной перчаткой, и один лишь его взгляд насмешливо говорит: «Смотри, это все из-за тебя». Каждую ночь Гермиона просыпается в слезах, а ее губы продолжают неразборчиво шептать: «Прошу, Драко, не нужно! Я не виновата» или проговаривать без остановки имена Гарри и Рона. Она подрывается с кровати и мечется по комнатушке, ища в темных углах фигуру в черном одеянии и с серыми, как сталь, глазами. Истерика заканчивается, и Гермиона опускается на кровать в немом рыдании, закрывая лицо руками. А потом идет бродить в саду, словно призрак, пока сонливость снова не накроет ее. Гермиона потупила взгляд, выныривая из неприятных мыслей. Она быстро доела свой завтрак и, пожелав хорошего дня миссис Агнес, пошла готовиться к уроку. Заперев вечером кабинет, Гермиона запрятала ключ в кармане платья и направилась на кухню. Она предпочитала не ужинать, но иногда брала с корзинки для фруктов одно яблоко или грушу. Время было позднее, поэтому кроме нее по коридорам никто не ходил. Дети отправились спать, как и остальной персонал. Гермиона шла по темному проходу. Увидев, что из залы доносится тусклый желтый свет, она направилась туда. Сначала Гермиона подумала, что это непослушные дети затеяли ночную вылазку, и намеривалась отправить их по комнатам, но, подойдя ближе, Гермиона увидела прямую до невозможности спину Маргарет Макклоу. Женщина стояла возле распахнутого окна и передавала маленький сверточек в клюв черной сове. Сердце Гермионы бешено билось, словно намеревалось пробить грудную клетку. Ей больше всего хотелось сейчас побежать вверх по лестнице и закрыться в своей комнате. Гермиона даже могла бы внушить себе, что произошедшее только что, — просто очередной ночной кошмар. Но ноги упрямо не хотели двигаться с места, а глаза наблюдали, как руки в черных рукавичках гладят сову по спинке. Если миссис Макклоу волшебница, то Гермиона должна срочно убегать отсюда. Женщина могла узнать ее и специально держать в приюте под своим присмотром до возвращения Малфоя. Эта мысль почти заставила Гермиону задохнуться на месте. Гермиона ступила шаг назад, но половица под ее ногой заскрипела, и через мгновение зеленые глаза миссис Макклоу были сосредоточены на ней. Сова улетела в ночное небо. Гермиона поджала губы. Ей оставалось только стоять на месте и не шевелиться, делая вид, что ничего не произошло. — Миссис Макклоу, доброй вам ночи, — сказала Гермиона напускным равнодушным тоном. — Я как раз шла на кухню за яблоком. Женщина закрыла окно и повернулась к Гермионе, перекрестив руки на груди. Ее острый подбородок взлетел вверх, когда она обвела девушку недоверчивым, слегка насмешливым взглядом. — Долго вы будете тянуть с вопросом, который так мучит вас, мисс Грейнджер? — спросила она, и кулаки Гермиона сжались сами по себе. Все-таки Маргарет знала ее. Женщина хмыкнула и, элегантно смахнув с плеча невидимую пыль, резко отрезала. — Что ж, тогда доброй ночи. Она пошла в сторону лестниц. — Погодите! — крикнула ей вслед Гермиона, заходя в зал. Маргарет остановилась и повернулась к девушке. Ее выражение лица было скучающим, но в глазах можно было увидеть искорки интереса, когда она смотрела на Гермиону. — Вы волшебница? — напрямую спросила Гермиона, решив не идти окольными путями. Маргарет снисходительно улыбнулась. — Я сквиб, мисс Грейнджер, — ответила она без малейшего намека на обиду и опустилась на кушетку, стоящую возле окна. — Я была обузой для своих чистокровных родителей, которым общество тыкало в мое существование. Впрочем, вам итак известно, что бывает с такими, как я. Миссис Макклоу говорила обо всем беспечно, словно рассказывала о нормах поведения в своем доме для сирот. Казалось, ее совсем не заботило ее положение. — И вы ушли из семьи, — подытожила Гермиона. Маргарет кивнула. — Тогда кому вы отправляли письмо? Теперь женщина помолчала, нахмурив брови, словно раздумывая, стоит ли Гермионе это рассказывать. — Своей сестре, — наконец ответила она. — Она единственная оплакивала мой уход из волшебного мира. Ну, а вы, мисс Грейнджер? Что же заставило вас бежать в мир магглов? — Маргарет вопросительно подняла бровь и, не дождавшись ответа, продолжила. — Помнится мне, вы всегда были в хорошем положении в Магической Англии. Сначала вы были Героиней войны, подругой самого Гарри Поттера, а после смены власти стали любовницей Лорда Малфоя. Гермиона сцепила челюсти. Ей не нравилось то, что про нее ходила такая слава. Но это было правдой, и отрицать этого она не могла. Гермионе только оставалось смиренно слушать о своем предательстве. — Вы намерены меня сдать властям? — спросила девушка, сделав глубокий вдох. Маргарет подперла подбородок кулаком и прищурила свои проницательные глаза. — Мне нет дела до происходящего в Магическом Мире. Я давно перестала быть его частью. Вы для меня — сотрудник и коллега. До тех пор, пока вы не представляете опасность для моего приюта, можете оставаться. Сквозняк потревожил пламя свечи на столе. Огонек потянуло в сторону, а затем он вернулся в прежнее положение. Гермиона кивнула, медленно прокручивая в голове всю услышанную информацию. Маргарет ошибалась. Пока Гермиона здесь, дети приюта не будут в безопасности. Когда Малфой вернется в Англию и не застанет ее в мэноре, он перевернет весь мир в ее поисках. А, найдя беженку в приюте, Драко уничтожит ее укрытие и всех, кто ее покрывал. Гермиона не могла рисковать этими людьми и ни в чем не повинными сиротами. Ей нужно было скорее убираться отсюда. Как только она насобирает нужную сумму для того, чтобы оплатить билет в другой уголок мира, Гермиона покинет приют. — Я могу отправить письмо? — робко спросила Гермиона, не отводя взгляда от свечи. Миссис Макклоу молчала. Она внимательно изучала девушку, а затем вздохнула. В глазах женщины промелькнуло сочувствие, вечно напряженные плечи расслабились, а на гордое лицо опустилась пелена усталости, которую Гермиона до этого никогда не видела у этой статной женщины. — Ты поступила глупо, — сказала Маргарет поникшим голосом. — Но свобода стоит того. Люди не убегают от хорошей жизни. Нельзя посадить львицу в клетку и ждать, что она не найдет способа выбраться. Миссис Макклоу поднялась на ноги. Минутная слабость прошла, и женщина снова приобрела холодный и статный вид. Она кивнула на стол, где лежали чернильница и пергамент, дав молчаливое согласие на написание письма, а затем вышла из комнаты. Драко Спустя 9 месяцев. Прохладный ночной ветер трепал платиновые пряди и раздувал черную мантию. Лето в Исландии не сильно отличалось от лета в Англии. Температура не превышала двадцати пяти градусов по Цельсию, а дожди шли с невероятной частотой. Драко стоял на открытом полукруглом балконе, сложив руки в замок за спиной, и вглядывался в свои новые владения под покровом ночи. Как он и предполагал, Исландия долго не сопротивлялась. И хоть Пожирателям пришлось пролить немного крови, но Министерство страны решило не доводить до войны с Англией, поэтому быстро согласилось на условия нового Темного Лорда. Пару часов назад Драко провел собрание, где назначил новых генералов для каждого региона. Они присягнули на верность своему Лорду, дав Непреложный обет. Малфой до сих пор видит свечение полупрозрачной нити вокруг предплечий генералов. Они выказывали почтение и безоговорочную преданность, но Драко заметил, как дрожали от напряжения их руки во время заключения Непреложного обета. И как округлялись их глаза, когда на гладкой коже появлялась метка Пожирателей. Генералы были взрослыми мужчинами и женщинами, но, глядя на них, Драко вспомнил свои юные годы, ту абсолютную растерянность и незнание, что делать дальше. Драко помнит, как пустота завладела его сердцем, когда он встал со стула и приблизился к Волдеморту. Отец гордился своим сыном, ведь его походка была тверда и уверенна. Драко знал, что ему делать. Он присягнул на верность Волдеморту, стал перед красноглазым ублюдком на колени и послушно склонил голову. Слова давались ему на удивление легко, и Драко спокойно, без единой эмоции на лице, наблюдал, как от прикосновения волшебной палочки Волдеморта, на его предплечье появляется уродливая змея, выползающая из черепа. Чернота поглощала его кожу на руке и пробиралась к самому сердцу. Волдеморт был доволен Драко. По окончанию собрания Нарцисса предлагала сыну остаться дома на пару дней, но Драко заверил ее, что будет лучше, если он вернется в Хогвартс. В свою комнату в Башне Старост. Вернется к Грейнджер. Как только портрет за Драко закрылся, его деланная маска спала. Словно все это время Драко провел во сне, а сейчас проснулся, столкнувшись с последствиями. Беспомощность и паника охватила его с ног до головы. Драко хотел закричать, но крик застыл в горле. Он закатал рукав черной водолазки, смотрел на метку и слышал лишь свое учащенное дыхание. Драко видел, что сделала эта метка с Люциусом, и не хотел, чтобы его ждала та же судьба. Он не хотел быть псом Волдеморта, но его никто не спросил. Он хотел другой жизни, но даже заикнуться не посмел об этом. Он не хотел быть убийцей, но теперь все решено за него. Драко пытался выровнять дыхание и сосредоточиться на том, что его окружает. Но как только капля с его глаз коснулась кожи руки, как только горячая слеза опалила метку, Драко сорвался. Он выплеснул всю боль и отчаяние, что было в нем и затаилось на дне его души во время собрания. Драко не позволил себе проявить слабость или страх перед стервятниками-Пожирателями, отцом и Волдемортом, но эмоции подкрались внезапно. И Драко даже не заметил, как сидит на коленях, а осколки разбитой вазы впиваются в его кожу, и как с губ слетают обрывочные фразы: «Я не хочу, не хочу… я не убийца, отец… не убийца…». Он не заметил и того, что раненная ладонь окрашивает его белые пряди в красный цвет, пока посторонний звук не привлек его внимания. Первым делом он заметил изящные маленькие ступни, подступающие к нему. Драко не нужно было долго времени, чтобы понять, кто перед ним. Он не хотел, чтобы Грейнджер видела его таким, и поэтому слишком грубо ей сказал: — Не подходи, Грейнджер! — она застыла на месте, испуганно глядя на Драко. Малфоя поразило, что этот испуг был никак не связан с его грубостью. Его лицо покрывали пятна крови, а глаза приобрели безумный блеск. Малышка переживала за него. Драко смягчился. Единственная, кого он желал видеть каждую секунду своей жизни, испугалась за него, хоть и должна радоваться, как жалко сейчас выглядит ее враг. Малфой задышал ровней, глядя на ее бездонные глаза. В тот момент он не обратил внимания на ее тело, так ненадежно укутанное коротким полотенцем. Драко нуждался только в ее глазах. Ради одного твоего взгляда я переверну мир, если понадобится. Тебе всего лишь нужно быть моей, Грейнджер. — Тут стекло, — мягко сказал он. Потом Грейнджер попыталась узнать, что произошло. Драко снова ответил ей грубо, но разрешил залечить его раны на руках. Он с упоением наблюдал за сосредоточенностью Грейнджер, отмечал легкую морщинку на лбу, когда она хмурила брови, и наслаждался легкими прикосновениями ее пальчиков к своим ладоням. Взгляд Малфоя перемесился на вздымающуюся грудь Грейнджер. Она вечно отдергивала край полотенца, которое задиралось по ее стройным ногам. Драко снова почувствовал пустоту, которая зародилась в его душе с приобретением метки. Только теперь он знал, как можно ее заполнить. И Грейнджер помогла бы Драко отвлечься. Ее маленькое тело под ним вытеснило бы все мысли о Волдеморте и о метке. — Колени, — Драко поднял глаза, когда ее тихий голос рассек молчание. — Я сам, — он выдернул руки из ее пальчиков и поднялся на ноги. Грейнджер что-то говорила про экстракт бадьяна, но Драко слушал ее в пол-уха. Она протянула ему баночку с мазью, и тогда Малфой схватил ее тонкое запястье. На нем наверняка остались синие следы. Сейчас Драко было жаль, что он так грубо обходился с Грейнджер, но тогда это не имело значения. Ему было плевать на синяк, оставшийся после его хватки и плевать на ее взвизги. Драко схватил белое полотенце и намотал его на кулак, притягивая Грейнджер ближе к себе. Он жадно вдыхал ее сладкий аромат карамели, вкушал, словно наркоман желанную дозу, и представлял, как прекрасно она будет смотреться в его объятиях. Ни долбанного Крама, ни нищего Уизли, ни тупоголового Поттера. В его. Правильная до мозга костей гриффиндорка будет стонать имя слизеринского змея. — Мне нравится, как ты пахнешь. Так вкусно. Грейнджер, просто…просто дай мне это…мне так нужно тебя… …трахнуть. Прошу, просто дай мне свое тело, дай мне хотя бы пару минут насладиться взглядом твоих глаз. Дай мне забыть об ужасах моей жалкой жизни! Грейнджер, дай мне себя! Посвяти себя мне! Будь моей, и тогда мое существование приобретет смысл… Ладно, хочешь, мы поговорим об этом позже. Тогда, когда ты будешь готова. Я не настаиваю. Однажды ты будешь целиком и полностью принадлежать мне, но пока я прошу малого. Однажды, я стану твоим миром, душой и единственной надеждой, но сейчас… Сейчас просто прекрати сопротивляться и раздвинь свои прелестные ножки для меня Пока Драко, словно обезумевший пациент Святого Мунго, вел в своей голове монолог, Грейнджер сумела выкрутиться. Он был слишком слаб, чтобы угнаться за ней, и уж точно был не настроен выбивать дверь, ведущую в комнату старосты девочек. Но Драко знал, что это не конец, поэтому с довольной ухмылкой ушел в свою комнату и обработал раны на коленях. На следующее утро в Большом Зале Драко встретился глазами с Блейзом. Друг кивнул в немом вопросе и его взгляд переметнулся на предплечье, спрятанное под черной водолазкой и пиджаком. Драко лишь поджал губы и еще сильнее вскинул подбородок. Блейз все понял и больше не задавал вопросов. Драко вынырнул из воспоминаний только тогда, когда пришли его стражники. — Мой Лорд, мы собрали все, что вы велели, — сказал один из них. Малфой медленно обернулся и посмотрел на сундук, который принесли Пожиратели. Он кивнул, дав немой приказ, и один стражник поспешно открыл крышку сундука. Драко заглянул вовнутрь, проверяя качество выполненной работы. В первом отделении сундука лежали одежда из лучших тканей Исландии. Платья из дорогого атласа, гипюра и велюра были украшены драгоценными камнями и жемчугом, а кашемировые пальто расшитые серебряными нитями. В другом, более широком отсеке лежали стопки книг в прекрасных обложках. Драко собрал сборники с народными и авторскими сказками Исландии, повествования исландских писателей и много древних легенд Страны Льдов. Все эти издания были очень редкие, не продавались за границей, а некоторые остались в единственном экземпляре и стоили кругленькую сумму. Драко еще раз кивнул, и стражники закрыли сундук, надежно запечатав замок. — Камин готов? — спросил Малфой, надевая кожаные рукавички. — Да, мой Лорд! Министерство Магии Исландии и Министерство Магии Англии теперь соединены общей каминной сетью. — Хорошо, — Драко застегнул пуговицы на мантии. — Отправитесь со мной. Пожиратели кивнули и последовали за Малфоем в кабинет Министра Магии Исландии. — Мой Лорд! — с кресла встал высокий худой мужчина с квадратными очками. Большая часть его головы покрывала лысина, а сухие губы всегда были сжаты. Драко не нравился правящий Министр Магии, но он был кротким и послушным, так что Лорд решил оставить его в кресле Министра, приставив к нему Рабастана. — Вы уже уезжаете? Драко коротко кивнул, не желая давать ответ на столь очевидный вопрос. Министр Холлдон поспешил мелкими — несмотря на свой рост — шагами за Малфоем к камину. Драко набрал в ладонь летучий порох и пристально посмотрел на Министра. — Я надеюсь, Министр Холлдон, в мое отсутствие Исландия не сойдет с верного пути. Он красноречиво поднял бровь и, пока Министр Холлдон бездумно открывал рот, в попытке что-то ответить, бросил порох себе под ноги, произнеся: «Британское Министерство Магии». Яксли уже был готов к прибытию Темного Лорда, и когда Драко вышел из зеленого пламя, отвесил низкий поклон. На губах Министра Магии Британии играла очередная вежливая улыбка, а в глазах плескался страх, который Корбан всеми силами пытался унять. — Мой Лорд! Приветствуем дома. — Как дела в стране, Корбан? — холодно поинтересовался Драко. Яксли занимал этот пост чисто ради формальности и никогда не принимал важных решений без соглашения Малфоя. — Все прекрасно, мой Лорд. Я отправил вам сову с отчетами. — Я позже просмотрю их и дам тебе знать, если будут проблемы, — Корбан сглотнул, и приподнятые уголки его губ слегка дрогнули. — Как новый режим в Хогвартсе? — Ваши реформы успешно повлияли на школу. Волшебники повышают свои навыки в нужных им сферах. Бунтов не наблюдалось ни среди учеников, ни среди преподавателей. Драко одобрительно кивнул и бросил взгляд на часы. — Моя карета готова? — Конечно, мой Лорд! Она ждет вас внизу. — Мы установили хорошие связи в Исландии, Корбан, — Малфой положил руку на дверную ручку. — Это дает нам множество новых возможностей. Как минимум, мы усилим нашу армию. Как максимум — укрепим свое положение на мировой арене. Ты должен доносить мне все, что присылает тебе Министр Холлдон. Поддерживай с ним связь и следи за каждым шагом Исландии. Ни одно решение Министра Холлдона не должно пройти мимо тебя. Понял? — Я сделаю все в наилучшем виде, — Яксли постарался придать голосу твердости, но от строгого тона Лорда по его позвоночнику побежали мурашки. По пути домой Драко мог думать только о Грейнджер. Он предвкушал, как обхватит ее за тонкую талию и закружит вокруг себя. Грейнджер будет звонко смеяться, а он — любоваться искрами в ее глазах. Драко приникнет к ее сладким губам, а затем разорвет ночную сорочку, в которой она спит, и весь мэнор услышит, как Грейнджер рада его видеть. Драко сжал кулаки. Нужно было взять себя в руки, чтобы не причинить боль Грейнджер. Он захватил Исландию, но его главным призом и завоеванием всегда останется Грейнджер. А затем Драко сделает то, о чем думал, когда выдавались свободные минутки в Исландии. Он научит Грейнджер всему, что умеет сам. Драко сравняет их силу, для того, чтобы ни единая душа на земле не смогла навредить Грейнджер. Он возведет ее на трон и сделает своей королевой. Грейнджер будет править вместе с Драко. Он будет завоевывать новые территории, чтобы потом класть их к ее ногам. Больше никто не посмеет упрекнуть Грейнджер в нечистоте ее крови, ведь она станет сильнее любого Пожирателя, а Драко всегда будет стоять за ее спиной, словно чудовище, чтобы в нужный момент вырвать сердца неугодных своей королеве. Приземлившись, Драко поспешил в дом, предварительно дав распоряжение занести все его вещи и сундук с подарками для Грейнджер. Малфой даже не подозревал, что следующие полчаса станут для него адом на земле. Он поднялся в их комнату, но, не обнаружив там Гермиону, поспешил в библиотеку. Драко приказал панике не распространяться, но его сердце бешено колотилось. Никого. Он пытался звать домовиков, но те не отзывались на зов хозяина. Наконец, забежав на кухню, Малфой застыл на пороге. Годы, проведенные в битвах, сделали его стойким к подобным картинам. Драко видел и похуже, но все равно в его душе что-то больно сжалось. На холодной плитке лежали десятки домовиков, служивших семье Драко многие годы. Их безжизненные тела распластались по полу, а большие глаза все еще смотрели вверх на белый потолок кухни. Что-то переключилось в сознании Драко, и он стрелой выбежал в холл. — Обыщите каждый уголок мэнора! — он на ходу он дал задание зашедшим за ним Пожирателям и, превратившись в черный дым, рассекал по этажам особняка. Больше всего на свете Драко боялся найти холодное тело Грейнджер в одной из комнат Малфой-мэнора. Злость, страх и липкая паника смешались в один флакон. Малфой почти не контролировал себя, выбивая двери с ноги и проверяя бесчисленные комнаты. Он выкрикивал ее имя, но Грейнджер не отзывалась. Ее не было. Драко поднялся на южную башню. Там была его личная совятня. Она имела отдельный адрес, на который могли отправлять письма только члены семьи Малфоев. В клетке лежало один сверток, обвернутый красной ленточкой. Нарцисса всегда запаковывала свои письма в конверты, так что это не от нее. Вряд ли Люциус восстал из мертвых. Но кое-кто, не принадлежавший семье Малфоев, с недавних пор тоже знал о личной совятне Драко. Малфой потянул за кончик грубой ленты и развернул письмо. Бумага пахла воском и чернилами. Драко не ошибся — письмо было от Грейнджер. Он на секунду остановился на первом слове, так и не дочитав его. Действительно ли Драко хотел прочесть письмо? Сможет ли он справиться с тем, что в нем может быть? Сможет ли смириться, что Грейнджер бросила его, несмотря на обещание. Готов ли Драко к этому? Он перевел дыхание, и серые глаза забегали по строчкам. Руки, облаченные в перчатки, с каждым словом все сильнее сжимали тонкую бумагу, а в голове звучал голос Грейнджер.

«Дорогой мой Драко! Перед тем, как ты начнешь читать это письмо, я хочу тебя о кое-чем попросить. Обещай, что дочитаешь его до конца перед тем, как бросишься кого-нибудь убивать! Обещай, Малфой! В общем, меня похитили твои предатели. К сожалению, я знаю только одного, но не исключено, что их намного больше. Они готовили заговор против тебя и собирались использовать меня, как рычаг давления. Не сложно сложить пазл в голове и понять, что эти же предатели убили твоего отца. Мне действительно жаль, Драко. Это был Нотт-старший. Наверное, у него есть еще люди. Прошу, не дай им навредить тебе. Уничтожь предателей, пока они не добрались до тебя. Я сбежала, но вполне вероятно, что они найдут другой способ надавить на тебя. Мне не хочется выдвигать такие предположения, но, мне кажется, Нотт-старший попытается найти миссис Малфой. Я знаю, ты разберешься с этим. Как я и писала выше, мне удалось сбежать. Но…прошу, прости меня, Драко! Пожалуйста, прости! Я не вернусь к тебе. Не думай, что мне плевать и что мне легко далось это решение. Нет. Мне больно. Я долгое время не могла это признать, но больше всего на свете мне хотелось остаться с тобой. Я желаю, как и раньше, просыпаться по утрам намного раньше тебя и наблюдать, как восходящее солнце играет меж твоих волос, пока ты не проснешься. Я хочу гулять с тобой роскошными садами Малфой-мэнора и купаться в прохладных ручьях. Но, Драко, это неправильно. Мэнор сделал из меня жестокого и беспринципного человека, ту, которой я боялась стать. Мои поступки убивали меня каждый день, уничтожали изнутри, не давали спокойно дышать. Я предавала всех, кого любила: Гарри, Рона, Джинни, весь Орден… Я предала тебя, Драко. Я передавала информацию, которую узнавала от тебя, Ордену. Поэтому на твоих Пожирателей было совершенно так много нападений. Это я раз за разом отправляла тебя на верную смерть, а потом рвала на себе волосы и сутками сидела у окна, молясь лишь о том, чтобы еще хотя бы раз увидеть тебя живым. Моим поступкам нет оправдания. Но пойми меня, если сможешь, я думала, что поступаю правильно, помогая Ордену. Возникшие к тебе чувства утяжелили мое бремя. Я долгое время старалась не поддаваться им, но делать это становилось все тяжелее с каждым днем. Я больше не знала, кто я, кому мне помогать и за кого бороться. Больше не существует Гермионы Грейнджер. Я — всего лишь ее бледная тень. Мне нет места в твоем мире, не после того, что я сделала. Все должно стать на свои места, Драко. Я буду той, кто убивает твоих Пожирателей, так же, как и ты — членов Ордена Феникса. Я буду бороться на светлой стороне до последнего вздоха, но знай, я никогда и никому не позволю причинить тебе боль. Я не пожалею ни одного Пожирателя, но в жизни не пойду против тебя, даже если ты обрушишь на мою голову всю свою силу. Ты будешь меня убивать, а я даже не попытаюсь сопротивляться. До конца жизни я буду лелеять надежду, что, возможно, однажды ты сможешь меня простить. Я бы сказала намного больше, но не хочу усложнять все еще сильнее. Ты вырвал мое сердце Драко. Вырвал его грубо, ломая рёбра…. Но оно навсегда останется с тобой. Делай с ним, что пожелаешь, ведь ничего не сравнится с той болью, которую причинила тебе я. Прости.

Гермиона»

. Чернила на последнем абзаце были слегка смазаны. Драко провел большим пальцем по шершавой поверхности пергамента, словно стирал слезы с ее лица. Грейнджер снова предала его. Она сделала это однажды, и Драко был глупцом, если полагал, что она не сделает это еще раз. Грейнджер пойдет на все ради Поттера. А чего он ожидал? Драко прикрыл глаза. В сознании промчались все моменты, проведенные наедине с Грейнджер. Ее томное дыхание, тихие выдохи его имени, ее пальцы, которыми она обожала зарываться в его пряди. Было ли это все притворством? Ты пишешь про чувства, Грейнджер, но разве я могу верить твоим лживым словам? Грейнджер отдавалась ему на шелковых простынях, а затем, лежа на плече Драко, со всей внимательностью слушала о происходящем среди его армии, чтобы потом передать его слова Ордену. Что же ты наделала, Грейнджер? Ты так умело прибрала к рукам моих демонов, держала их в надежной клетке все это время, а сейчас решила выпустить в надежде, что они не разорвут тебя на части? Ты пишешь, что никому не позволишь причинить мне боль, но ты уже это сделала. Тысячи Круциатусов не сравнятся с этой болью Драко хотел бы простить ее. Какая-то светлая частичка его души кричала о том, что нужно отпустить Грейнджер. Ведь так будет правильно. Но Малфой провел слишком много времени с ней, чтобы теперь учиться жить без нее. С другой же стороны, Грейнджер всегда была его уязвимым местом, а власть не терпит слабости. Он найдет Грейнджер, где бы она ни была. Но теперь все будет иначе. Драко раздавит ее, как очередную грязнокровку. Продаст в бордель или выставит на аукцион. Такое унижение для нее будет лучшим наказанием за все, что она совершила. За очередное предательство. Надо было думать о последствиях, моя милая Грейнджер

***

— Где она? — его ледяное спокойствие граничило с безумством. Нотта-старшего поймали в течение следующего дня. Он не пытался скрываться, надеясь, что Малфой решит, что Гермиона просто сбежала. Дерек занес заколдованную плеть для следующего удара. Нотт дёрнулся, и цепи на его руках жалобно звякнули. Плеть разрезала воздух с характерным свистом и приземлилась тяжелым ударом на спину Нотта. Пожиратель закричал. Его спина была покрыта глубокими ранами, с них вытекала кровь, и испарялся черный дым от проклятого яда. — Я не знаю! — зарычал Нотт, тяжело дыша через стиснутые зубы. Драко подошел впритык к мужчине и схватил его за мокрые от пота волосы, запрокидывая его голову наверх. — Я даровал бы тебе быструю смерть, Нотт, — сказал Малфой. — Но ты не заслужил ее. А дальше мужчина закричал, задергавшись в конвульсиях. Драко без предупреждения проник в его сознание, напором ломая ментальные стены. К этому способу Малфой прибегал нечасто. Он болезненный и очень заметный. Такое проникновение в разум пленников было любимой пыткой Беллатрисы, хотя многие считали, что его безумная тетка отдавала предпочтение Круциатусу. Драко просматривал воспоминания Нотта-старшего, ураганом круша все на своем пути. Он увидел и собрание предателей в убогой таверне на окраине города, и разговор Нотта с Грейнджер перед ее похищением и убийство всех эльфов и служанок Малфой-мэнора. Нотт вез Грейнджер в хижину в Станхопе, а обмен должен был произойти на водопаде Хай-Форс. Грейнджер в обмен на власть Малфоя. День назад Драко согласился бы на это без лишних раздумий. Малфой вышел из головы Нотта так же резко, как и проник. Он отпустил его волосы, и Пожиратель распластался на полу в луже собственной крови. Драко смерил его холодным взглядом. Нотт-старший выглядел убого. — Предатели не заслуживают быстрой смерти. Отрезал Драко и, кивнув Дереку, вышел из подземелий. Пожиратель снова истошно закричал. Эти слова относились не только к Нотту-старшему и его компании.