Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Гермиона Чужой голос в голове Гермионы начал нашептывать указания. Опусти руку опусти руку опусти руку опусти руку Гермиона тщетно пыталась выкинуть его из головы. Голос становился все настойчивее и настойчивее. Гермиона постаралась выстроить ментальные стены, которые кому-то удалось сломать и проникнуть в ее разум. Голос стал громче. Он словно пытался взорвать мозги Гермионы. Ее ноги подкосились, и девушка упала на колени, хватаясь за голову. Очертания оборотней размывались, Гермиона чувствовала, как теряет сознание. Она приказывала себе держаться, но тело не хотело слушаться. Гермиона сокрушенно опустила руки, закрывая глаза. Она услышала лязг металла. Только не это В один миг все прекратилось. Боль от проникновения в сознание ушла, и Гермиона смогла вдохнуть полной грудью. Она почувствовала себя свободной, ровно до того момента, пока не увидела кандалы на своих запястьях. Гермиона дернула руками. Железная цепь, что соединяла кандалы, неприятно заскрипела. Гермиона потянулась к шее. На нее надели ошейник, подавляющий магию, прямо как на девушек и парней в тех борделях, которые она уничтожила. Гермиона тяжело дышала и пыталась понять, как Пожирателям удалось проникнуть в ее сознание, ведь она научилась надежно запирать его на миллион замков. Девушка подняла взгляд с грязи, на которой она стояла коленями. Пожиратели и оборотни расступились, образовывая коридор посередине. Гермионе не нужно было быть умнейшей ведьмой за последнее столетие, чтобы понять, кто направляется прямиком к ней. Платиновые волосы Драко растрепались на сильном ветру, черная мантия обволакивала его тело, словно дымка. Глаза Темного Лорда светились ликованием и победоносным огнем. Они были устремлены прямо на Гермиону. По обеим сторонам от Малфоя шли Рабастан и Дерек. Гермиона поймала себя на мысли, что искала в толпе Блейза, хоть и понимала, что он был сейчас бессилен. Чье-то теплое дыхание обожгло Гермионе ухо, и тот шепот, который приказывал ей опустить руку, повторился. Но на этот раз Грейнджер поняла, кто ее предатель, и злость моментально разлилась по венам девушки. — Ты говорила, что тебе нечего предложить Малфою. Зато у меня есть, — Аберфорт выдохнул и почти что с сожалением добавил. — Прости, Грейнджер, но такова цена за нашу свободу. Гермиона не могла поверить своим ушам. Аберфорт нагло предал ее. Бросил ее в пасть Пожирателей, словно кость для отвлечения собаки. Гермиона могла вывести их всех без явных последствий, могла помочь каждому из них устроить новую жизнь, но вместо этого Орден решил сдать ее, как ненужный мусор. После всего, что она сделала. Гермиона не хотела говорить или угрожать Аберфорту. Маловероятно, что в этот раз у нее получиться сбежать. Как только Драко снимет маску, без раздумий задушит ее на месте. Гермиона слегка повернула голову к Аберфорту и прошептала бесцветным голосом: — Позаботьтесь о Гарри. Хотя бы его не бросайте. Аберфорт какой-то миг молча смотрел на нее, а затем легко кивнул головой: — Не думай, что мне не жаль, Грейнджер. Но ты и сама знаешь, что Пожиратели просто так не отстали бы от нас. Ты — наш ключ к свободной жизни. Гермиона не стала отвечать и отвернулась к подошедшему Драко и его свите. Чувства, которые захлестнули ее, были настолько неправильные, что хотелось истерически рассмеяться. Гермиона с восхищением смотрела на своего ангела смерти и готова была даже на самую жестокую погибель, лишь бы только быть рядом с ним. Она с удовольствием отдалась бы в его руки, если это означало, что она сможет прикоснуться к нему. — Мы договорились, Малфой? — подал голос Аберфорт позади Гермионы. Драко нехотя медленно поднял взгляд с девушки на него. — Сделка есть сделка, — ровно ответил Малфой и махнул рукой Пожирателям, давая приказ взять Гермиону. Драко больше не стал говорить с Аберфортом. Как только Рабастан и Дерек подняли Гермиону с колен, схватив за цепь на наручниках, он развернулся и пошел прочь. — Шагай! — рявкнул Рабастан, дергая Гермиону вперед. Девушка невозмутимо шла за Пожирателями, сосредоточив взгляд на широкой спине Драко. История постоянно повторяется. Уже третий раз Гермиона выскальзывает из его рук, но все равно не может окончательно скрыться. Малфой поймал ее во время Битвы за Хогвартс, нашел в Америке и нашел способ пленить ее сейчас. Гермиона владела огромной силой, но не заметила нож в своей спине. — Аппарируйте в Лестрейндж-мэнор. Я скоро прибуду к вам, — скомандовал Драко и исчез в черном дыму. Малфой-мэнор пугал Гермиону. Как только она прибыла туда вместе с Драко много лет назад, то ее внутренности смешались в одно сплошное месиво при воспоминаниях о пытках Беллатрисы. Перед глазами Гермионы пронеслись безумный смех Пожирательницы, собственные крики и кровь, стекающая по руке. Но Лестрейндж-мэнор был куда хуже. С ним Гермиону ничего не связывало, но даже вид этого особняка вызывал у нее подсознательную панику. Человеческие останки тут валялись на заднем дворе, как разбросанные игрушки детей, а полы каждый день вымывались от луж крови, мочи и гноя. Исследуя территорию, Гермиона своими глазами видела, в каком состоянии из мэнора выносили пленников. И даже содержимое ее желудка готово было вывернуться наружу от таких картин. Стражники открыли громоздкие двери мэнора, пропуская Рабастана, Дерека и красного ангела. Их встретили невыносимые крики пленников и отвратительный запах, доносящийся со всех уголков особняка. — Я помню, как ты пыталась силой пробиться в мой мэнор, — сказал Рабастан, натягивая самодовольную ухмылку. — Что ж, добро пожаловать, дорогуша! Гермиона пропустила сквозь уши его сарказм и сосредоточилась на изучении дороги, по которой вели ее Пожиратели, чтобы в случае чего знать, куда бежать. С Орденом они уже чертили приблизительный план Лестрейндж-мэнора, так что ориентироваться в местности Гермионе было значительно легче. Судя по ее расчетам, Пожиратели направлялись в обеденный зал, где обычно принимали особо важных пленников. Драко Она была очень близко. Настолько, что Драко мог почувствовать ее запах. Или ему показалось. Ее насильно поставили на колени, и Малфою это напомнило тот день много лет назад, когда он поймал Грейнджер в Америке. Тогда ее красивое платье ореолом легло на кафельный пол в ресторане, а пышные шоколадные локоны разлетелись по хрупким плечам. Карие глаза взирали на Драко со страхом, а он откровенно наслаждался этим. Сейчас красный ангел стояла в грязи, черные, как воронье крыло, волосы туго заколоты в косу, а на бедрах зияли острые ядовитые клинки, закреплённые в ножнах. Черные дыры, вместо глаз, в маске всадника апокалипсиса без тени страха смотрели вперед. Почему-то Драко был уверен, что под ними скрываются карамельные радужки. Дни, проведенные в кровати, дали Драко много времени на раздумья. Он перебирал все факты, которые он знал, о красном ангеле. Ее нежелание бороться с ним — слова Грейнджер в последнем письме: «Я не пожалею ни одного Пожирателя, но в жизни не пойду против тебя, даже если ты обрушишь на мою голову всю силу». Ангел убрала Орден, не пожалела своих же, когда они пытались убить Малфоя — «Я буду бороться на светлой стороне до последнего вздоха, но знай, я никогда и никому не позволю причинить тебе боль». Здравый смысл кричал о том, что Грейнджер давно мертва, и Драко своими глазами видел ее мертвое тело, но подсознание настойчиво подкидывало ее образ, при мыслях о красном ангеле. Драко зарылся руками в пряди волос. Он чувствовал нервозность и злость. Готов ли он столкнуться с ней после всего, что случилось? Где-то в глубине души Драко знал, что скрывается под маской всадника апокалипсиса. И это только усложняло ситуацию. Было проще убить ее, чем снова переживать все то, через что Грейнджер заставила его пройти. Зеркало полетело на пол, разбиваясь вдребезги. Драко закричал, и его крик переплелся со звуком битого стекла. Еще не время. Раньше боггартом Драко был недовольный отец, но Малфой был уверен — поставь кто-то боггарта перед ним сейчас, он принял бы облик Грейнджер. Она была единственным страхом Драко, ведь только Грейнджер могла причинить ему боль. Он должен был взять себя в руки. Нужно было покончить с Грейнджер раз и навсегда. Если потребуется, Драко даже убьет ее. А затем себя. Так для них обоих будет лучше. Дверь в кабинет глухо отворилась. Алисия подкралась незаметно, осторожно положив ладонь на плечо Драко. — Что здесь произошло? — пораженно спросила она, рассматривая осколки зеркала на полу. — Ты ранен? Малфой тяжело выдохнул, обернулся лицом к Алисии и отодвинул ее от себя. — Алисия, займись сегодня своими делами, ладно? Я сейчас очень занят, чтобы что-то тебе объяснять. Девушка разочаровано опустила глаза, но тут же натянула улыбку и покорно кивнула. — Не жди меня сегодня ночью, — добавил Драко, и от этих слов девушка окончательно поникла. Ее плечи сгорбились, а на глазах выступила влага. Алисия мелко задрожала и подбежала к Малфою, хватаясь за его руку. — Пожалуйста, скажи, что ты идешь на службу, а не к другой женщине, — взмолилась девушка, не сдерживая слезы. Она с такой надеждой взглянула в глаза Драко, что на миг ему стало жаль Алисию. Она не заслуживала такого отношения к себе, но Малфой не держал ее подле себя. Алисия сама сделала свой выбор, решила смириться с характером Драко и его холодным отношением к ней. Все, что мог дать ей Малфой — статус и деньги, но не более. — Алисия! — Малфой выдернул свою руку из ее цепких пальчиков. — Заканчивай эту истерику. Не забывай, кто перед тобой. Я —Темный Лорд, и не обязан отчитываться за свои действия ни перед кем. Малфой вылетел из кабинета, оставляя девушку наедине со своими слезами. Он прибыл в резиденцию Лестрейнджей уже ближе к рассвету. Солнце поднималось над горизонтом, как и тревожность Малфоя. И только тогда, когда два стражника отворили перед ним двери в главный зал, он понял, что не готов встретиться с Грейнджер лицом к лицу. Драко застыл на пороге, не в силах больше передвигать ногами. Она стояла на коленях посредине зала. Ее руки в кожаных рукавичках были зажаты в тисках наручников, а шею обвивал ошейник, подавляющий магию. Красный капюшон слетел, и Драко мог видеть ее длинную черную косу. Красный ангел даже не дернулась, когда Малфой зашел в зал. Она не обернулась, чтобы посмотреть на него, не встрепенулась от неожиданности. Просто устремила взгляд перед собой, гордо подняв подбородок. Даже сейчас, находящаяся в оковах и стоящая на коленях, она выглядела, как олицетворение могущества. Малфой обошел ее и встал прямо перед ее глазами. Пожиратели, охраняющие красного ангела, почтенно склонили головы. — За все это время она не сказала ни слова, мой Господин, — поведал Дерек. — Не сопротивлялась и не пыталась сбежать. Мы обыскали ее и изъяли несколько клинков, палочки при ней не было. Драко покосил взгляд на четыре клинка в руках Дерека. Все они были как один — острые и смертоносные. И это поражало Малфоя еще больше. Когда Грейнджер успела стать такой жестокой? Кто ее сделал таковой? Но Драко и сам знал ответ на свой вопрос. Он. Он перекроил ее, словно плюшевую куклу. Это он вынул из нее вату, взамен наполнив иглами. Только себя Драко может винить в том, что с ней произошло, каким чудовищем она стала. Малфой снова вернул внимание красному ангелу. Стоило лишь протянуть руку и снять с нее маску. Одно легкое движение, а затем еще одно — и Грейнджер упадет замертво на этом холодном полу. Не ври себе, Драко, ты не сможешь убить ее. Она нужна тебе Наверное, колебания Драко стали слишком заметны, и красный ангел подняла голову, обращая черные клубки дыма на него. Она бросала ему вызов. Нагло. Дерзко. Бесстрашно. Так, как умеет только Грейнджер. Драко протянул руку и прикоснулся к маске. На ощупь она была, как обычный пластик. Малфой склонился над красным ангелом и прошептал ей прямо в лицо: — Мне не нужно снимать маску, чтобы понять, кто скрывается под ней. Сам Мерлин отдал твою жизнь в мои руки. И куда бы ты ни бежала, где бы ни пряталась — в конечном итоге ты всегда оказываешься здесь. Рядом со мной. Малфой одним резким движением снял маску. Но он явно не был готов к тому, что увидит. Ее холодные, безразличные глаза, не подающие никаких признаков жизни. Перед Драко сидела Грейнджер, но одновременно с этим — абсолютно другой человек. От Гермионы, которую знал Драко, осталась лишь оболочка. И даже она была не такая, какой он ее помнил. — Что такое, Драко? — приторно сладко пропела девушка, заметив растерянность на лице Малфоя. — Не рад меня видеть? Драко не стал отвечать. Он метнул взгляд на Дерека и Рабастана, стоящих сзади Гермионы. — Оставьте нас, — Пожиратели поспешно покинули зал. Гермиона проследила взглядом за закрывающейся дверью. Все ее тело, вплоть до пальцев, заледенело. Она знала, что здесь и сейчас решиться их судьба. Грейнджер и Малфой не могут существовать под одним небом. Кто-то из них должен сдаться. — Я похоронил тебя, Грейнджер, — бесцветным голосом сказал Драко, пристально глядя ей в глаза. У Гермионы сложилось ощущение, что он просто оттягивает неизбежное. — Но не в тот день, когда ты изменила внешность невинной девушки в Ковентри. Я похоронил тебя вместе с тем письмом, который ты прислала. Гермиона как можно безразличней пожала плечами. — Ты же не думал, что я смирюсь с ролью бесхребетной подстилки Темного Лорда? В том, что случилось, виноват только ты, Малфой. Я множество раз предупреждала, что никогда не буду твоей, но ты закрывал глаза на мои слова, никогда не воспринимал меня в серьез. Тебя все устраивало, когда я была рядом и послушно играла отведенную мне роль. Все, что существовало ранее, было уничтожено вместе с цветком наивности и невинности, что рос в Гермионе. Она — отображение того мира, который выстроил Драко своими собственными руками: незнающий тепла, бесчувственный, брошенный всеми и растерзанный до глубины души. То, что сделала с собой Грейнджер, ее древняя темная магия, острые слова и безразличие в глазах — пластырь, ненадежно скрывающий ее рану. — Мне жаль тебя, Грейнджер, — Малфой присел перед девушкой, осторожно проведя тыльной стороной ладони по ее скуле. — Никому не нужная, брошенная и преданная самыми близкими людьми. Ты стала той, кем боялась быть больше всего на свете, не так ли? Ты стала мной. Гермиона дернула головой, освобождаясь от прикосновения. Она никогда не сравнивала себя с Драко. Они были разными даже после того, как Гермиона обрела темную магию. Он сражался за полный тоталитаризм и выстраивал культ вокруг себя и Пожирателей, а она уничтожала зло. Они не одинаковые, и это давало Гермионе опору. Она повторяла себе это каждый раз перед тем, как разорвать очередного Пожирателя смерти на куски. Гермиона верила, что это — лишь маска, которую после войны она снимет и уберет на самую дальнюю полку своей памяти. — Закончим это сейчас, Малфой, — Гермиона почувствовала, как ее голос дрогнул. — Пока жив кто-то один из нас, другому не будет места в этом мире. Драко снисходительно усмехнулся, словно перед ним стоял маленький ребенок, сказав какую-то глупость. — Грейнджер, не очень умно говорить подобные вещи в твоем положении. Мы оба понимаем, кто сейчас умрет, если мы решим закончить все прямо сейчас. — Так сделай это, Малфой! — вздернула нос девушка, с вызовом глядя на Драко. — Ты ведь давно мечтаешь об этом. Давай! Отплати мне за все страдания и предательства, вынь все ножи со своей спины и вонзи их мне в сердце. Почувствуешь ли ты себя лучше? Почувствует ли он облегчение, убив Грейнджер? Однозначно нет. Малфой давно понял, что Грейнджер — его самая большая ошибка. Она делает его слабым и уязвимым, но одновременно с этим дарует силу, не подвластную ни одному живому существу. Драко мог применить к Грейнджер Обливиэйт, но тогда ему придется лишить памяти и себя. Вряд ли он сможет жить, помня поступки Грейнджер, чувствуя эту разрушающую злость. Малфой не видел выхода из ситуации, кроме как смерть одного из них, или сразу двоих. Его глаза налились кровью. Малфой достал палочку из внутреннего кармана дорогой мантии. Гермиона поняла, что ее жизнь оборвется здесь и сейчас. Так же она понимала — Драко не хотел убивать ее, но он, как и Гермиона, не видел другого выхода. Впрочем, жизнь Малфоя никогда не была богатой на право выбора. Острый конец древка надавил на висок девушки. Гермиона свыклась с мыслей о смерти. Она давно ходила по лезвию ножа, но никогда не была так близко к краю, как сейчас. Драко медленно опустился на колени, не убирая палочку от виска Гермионы. Его лоб покрылся испариной, а сердце пробивало грудную клетку. Думал ли он когда-то, что собственными руками убьет самое дорогое, что у него когда-либо было? Мог ли даже допустить такую мысль, когда не дал Гермионе пораниться осколками в Башне Старост? Одно успокаивало — после Грейнджер и его жизнь оборвется. Внимание Драко привлек блеск серебра на шее девушки. Свободной рукой он поддел цепочку и достал ее из-под кофты Гермионы. — Ты сохранила его? — пораженно прошептал Драко, глядя на семейный перстень Малфоев, который он подарил Гермионе перед своим отъездом в Исландию. — Конечно, — так же шепотом ответила девушка, закивав головой. — Я ни на секунду не расставалась с ним. Драко сжал перстень в кулаке и поднял взгляд на Гермиону. Сложно было смотреть ей в глаза сейчас, когда он видит в них отголоски той девушки, которую он знал раньше. Если бы только это все оказалось страшным сном, и Драко снова проснулся в Башне Старост, где за соседней стеной спала улыбчивая и наивная Грейнджер. Тогда Малфой ни за что не повторил бы своих ошибок. Он постарался бы сделать так, чтобы все было иначе. Но, увы, происходящее — это реальность, с которой нужно справляться. — Я тоже не хотела, чтобы все закончилось вот так, — словно прочитав мысли Малфоя, сказала Гермиона. — Наверное, мы не заслужили счастливый конец, Драко. Мы не герои. Гарри, Рон, Невилл, Луна — они все — да, но мы нет. Злодеи не заслуживают быть счастливыми. Драко положил ладонь на шею Гермионы и притянул ее к себе так, чтобы их лбы касались друг друга. У девушки на миг перехватило дыхание. При таких обстоятельствах было странно, что Малфой замечает такие мелочи. — Ты не злодейка, Грейнджер. Ты просто оказалась предметом внимания не того парня. Гермиона улыбнулась сквозь слезы. Сарказм — последняя вещь, которую она ожидала услышать сейчас от Драко. Она только открыла рот, чтобы ответить, как вмиг перестала чувствовать руку Малфоя на своем затылке, а острие волшебной палочки больше не давило на висок. Драко отбросило к ближайшей стене. Грейнджер услышала его короткий вскрик. Он корчился от боли Круцио, и Гермиона перевела взгляд к дверному проему, выискивая источник магии. Ее дыхание замерло так же, как и минуту назад, когда Малфой приблизил их лица достаточно близко, что она могла уловить дрожь его уст. Нотт стоял у входа с вытянутой рукой, направляя свою палочку на Драко. Его глаза горели такой ненавистью, которую она не видела даже у Малфоя. Гермиона кинулась вперед, но цепи на ее руках и ногах не давали ей сойти с места. — Нотт! — она закричала, надеясь, что Тео услышит ее голос за своим гневом. — Нотт, перестань, прошу тебя! Тео, не опуская палочку, повернул голову к Гермионе. — Нет, Грейнджер, не в этот раз. Драко заплатит за содеянное. Девушка снова посмотрела на Малфоя. Через большие окна восходящее солнце отбрасывало блеклые лучи на пол, освещая корчившееся от боли тело. Гермиона не понимала, почему Драко не сопротивлялся. Он сильнее многих Пожирателей вместе взятых, тогда как Тео мог так воздействовать на него? Однако факт оставался таковым — Драко не противостоял Нотту. Девушка еще раз кинулась вперед, забывая о цепях, которые снова врезались в щиколотки и запястья, оставляя на них раны. — Нотт, почему ты это делаешь? Драко же твой друг! — говорила Гермиона, стараясь отвлечь Теодора. Тео отвращено скривился, словно его заставили съесть флоббер-червя. — Стоило вам остаться наедине на пару минут, как ты тут же простила ему все. Ты противна мне, Грейнджер. Гермиона почувствовала себя так, словно на нее вылили бочку ледяной воды. Тысячи оскорблений Аберфорта не задевали ее так сильно, как слова Тео. Ведь только в них была чистая ненависть лично к ней. Но Гермиона не могла долго думать над ответом, слыша тяжелое дыхание Драко. Он не кричал. Гермионе было даже страшно подумать, сколько он вынес Круцио, чтобы выработать к ним такой иммунитет.  — Конечно же, я не простила, Нотт. Никогда не прощу, но ты не можешь предать собственного друга. Это низко даже для Пожирателей. Тео истерично засмеялся, опрокидывая голову назад. — Он не друг мне! Не после того, как убил Джинни! — Драко не убивал ее, ты же знаешь! — напоминание о Джинни ударило по Гермионе, как молот. Она понимала, что Малфой напрямую связан с убийством ее лучшей подруги, но старалась выиграть время и уловить нить разговора Нотта. — Не смеши меня, Грейнджер, — резко оборвал девушку Тео. — При желании, Драко мог защитить ее от Пожирателей, но не стал, ведь Джинни была важной фигурой на поле боя. Малфой был только рад ее устранить. Гермиона чувствовала, как к горлу подступает паника. Она судорожно переводила взгляд с Нотта на Драко, все еще пытаясь понять, почему Малфой не сопротивляется. — А ты такая же, как он, Грейнджер, — продолжал Тео. — Вы буквально созданы друг для друга. У тебя было столько возможностей убить того, кто годами уничтожал невинных людей, среди которых были и твои друзья. Я помогал тебе, как мог. Передавал информацию Ордену, присылал свою армию из добровольцев, чтобы они помогали Поттеру, но ты не воспользовалась ни одним шансом. — Мне жаль, Тео, понятно! — сорвалась на крик Гермиона, чувствуя, как по щекам текут непрошеные слезы. — Но ты бы смог убить того, кого любишь? Тео какое-то время смотрел на Гермиону, немигающим взглядом. Безумие в его глазах было почти осязаемым. Нотт опустил палочку. Тяжелое дыхание Драко разнеслось эхом по залу. Гермиона боролась из последних сил, чтобы не перевести взгляд и не утратить связь с Тео. — Ты права. Я не смог бы, — сказал Нотт почти бесшумно. — Но это сделал он. Гермиона не помнит, кричала ли она на самом деле, либо же у себя в голове. Она не поняла, зеленая вспышка была лишь сном или реальностью. Но она отчетливо помнила момент, когда грудь Драко перестала подниматься. Соленые дорожки слез затекали ей в рот, смешиваясь со слюной. Гермиона смотрела на обмякшее тело Малфоя, не в силах даже моргнуть. Она не могла дышать. Физически не могла. Казалось, что вдох застрял где-то в груди, не давая кислороду пройти в организм. Гермиона даже не содрогнулась, когда острие палочки Нотта соединилось с ее виском, прямо как пару минут назад древко Драко. — Ты настоящая сука, — шипел Тео, его рука дрожала, но Гермионе было плевать. Пускай убьет ее, если хочет. Она смирилась со смертью уже давно. — Грейнджер, я не совру, если скажу, что ненавижу тебя даже больше, чем Драко. Ты могла убить его в любой момент и остановить все это очень давно. Малфой был перед тобой беззащитен, как ребенок. Его обожание могло сыграть тебе на руку, но ты влюбилась в этого подонка. — Виновата любовь, — шепотом согласилась Гермиона. Уже который раз за день перед ее глазами вспыхивает зеленый свет. Гермиона словно была магнитом для смерти. Нотт упал на пол, выпуская из рук волшебную палочку. В дверном проеме стоял Забини. Он несколько секунд смотрел на тело Драко, а затем на Тео. Гермиона понимала его. За один день Блейз потерял двоих лучших друзей. Распрямив плечи, Забини подошел к Гермионе и без слов снял с нее цепи. Грейнджер встала на ноги и посмотрела в глаза Блейзу. Девушка легко кивнула в знак благодарности, понимая, что слова сейчас не нужны. Она медленно ступала к Драко, словно это оттягивало ее от осознания того, что он мертв. Будто Драко не будет мертв, пока Гермиона не увидит его лица. Блейз так и остался стоять на месте возле скинутых цепей бывшей пленницы. Колени Гермионы подогнулись, и она рухнула на пол рядом с Драко. Его серые глаза все еще были открыты. Что там говорил Дамблдор о силе любви? Гермиона ждала, когда Малфой очнется, спасённый ее любовью, но этого не происходило. Возможно, она не любила его достаточно сильно. А любила ли она его вообще? Этого уже Гермиона сказать не могла, но кое-что знала точно — любовь ядовита. Она пробирается по венам, вводит свой яд, подобно змее, а затем медленно убивает, наслаждаясь тем, как ее жертвы мучаются весь час в агонии. Гермиона склонилась и оставила легкий поцелуй на лбу Драко, отдавая мертвому телу остатки своей искорёженной души. Волдеморт не чувствовал любви, но он был не прав, говоря, что чувства — удел слабых. Гораздо легче жить без чувств, не нужно справляться с ними и сражаться с собой. Сильные люди, такие как Гарри или Рон, или Фред, или даже профессор Снейп умеют любить. Даже умирают они с любовью в сердце. Гермиона устала быть сильной. Пускай она умрет в одиночестве никому не нужной, но чувствовать что-то она не в силах. Гермиона не справится, если впустит скорбь в свое сердце. Она заморозит его. Слезы на щеках высохли, осознание реальности вернулось. — Я теперь — ты, — прошептала девушка, глядя на светлые ресницы Драко, и встала на ноги. Гермиона подошла к Блейзу. Еще никогда она не чувствовала себя так свободно. Взгляд Забини прошелся по ее одежде, остановившись на кровоточащих запястьях. — Скажи, чтобы их похоронили, как следует, в семейных склепах, — от ледяного голоса Грейнджер у Блейза пробежали мурашки по позвоночнику. — Пожиратели захотят нового лидера, — сказал Забини, оставив приказ Гермионы без внимания. — Ты подходишь на эту роль, как никто другой. — Вряд ли Пожирателям захочется подчиняться той, которая выпотрошила несколько сотен их людей, — фыркнула Гермиона.  — Однако они боятся тебя, а страх делает с людьми чудовищные вещи. — Блейз склонил голову в учтивом поклоне. — Вы поставите этот мир на колени, моя Леди.