Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Гермиона Прядь волос, которая оказалась слишком короткой для того, чтобы заплести ее в косу, выбилась из незатейливой прически. Гермиона раздраженно заправила ее за ухо и прислушалась к шагам. Заметив вдалеке две высокие фигуры, девушка насторожилась и сильнее сжала в руке клинок с отравленным лезвием. Она притаилась в роще кустов на брошенном кладбище неподалеку резиденции Лестрейнджей. Использовать магию Гермиона не могла, ведь тогда она полностью выдала бы свое местонахождение. Вряд ли Пожиратели не заметят ярких вспышек заклинаний рядом с одним из самых охраняемых мест в Англии. Находясь в Финляндии, Гермиона искренне не понимала занятий по близкому бою. Сколько ее тело познало ранений во время долгих и изнурительных тренировок. Но зато теперь Гермиона чувствует себя с клинком в руке также уверенно, как с волшебной палочкой. Перед тем, как приступать к практической части боя на ножах, наставник провел Гермионе целый курс человеческой и не только анатомии. Она знала, куда нужно наносить удар, чтобы заставить противника корчиться от боли, а куда — чтобы полностью обезвредить или убить. Самым уязвимым местом является бедренная артерия, шея и плечевая область. Повреждения, нанесенные на них, обеспечивают раненному чрезмерное кровотечение, в последствии чего его жизнь обрывается за считанные минуты. Гермиона отогнала воспоминания и положила свободную руку на клинок, закрепленный на поясе ее штанов. Еще пара клинков была припрятана в ножнах на нижней части бедра, и по одному на каждой голени. Фигуры приближались. Ночью было практически невозможно разглядеть их лица, поэтому Гермиона до последнего стояла в боевой позиции, пока они не подошли достаточно близко. Первое, что бросилось в глаза — рыжие волосы мужчин. Гермиона облегченно выдохнула и вышла из укрытия. Двое мужчин сразу заметили ее и подошли, с отстраненным выражением лица обходя разбитые и поросшие плющом надгробия. — Вы долго, — заметила Гермиона, поправляя кожаные перчатки. — До последнего ждали Аберфорта, но он так и не появился, — пожал плечами Рон, поглядывая на нож в руках подруги, острие которого окутывала темная дымка. — Только не говорите, что он не проконтролировал собрание армии, — нахмурилась Гермиона. Перед выходом она должна была провести собрание, где еще раз утвердила бы составы армии, но Аберфорт заверил ее, что сам сделает это, когда вернется с двумя агентами из Министерства. Гермиона не стала возражать и отправилась на разведку к Лестрейндж-мэнору. Рон и Джордж должны были дождаться возвращения Аберфорта, провести вместе с ним собрание, а затем отправится к Гермионе на проверку. — Он не вернулся из Министерства, — сказал Джордж. — Говорят, там сегодня проходит благотворительный вечер Нарциссы Малфой. Пожирателей битком набито. Аберфорта вполне могли схватить. Гермиона поджала губы. Она не могла исключать то, что сказал Джордж. Но единственное, что ее утешало, — Аберфорт никогда не расколется Пожирателям даже под пытками. Как бы ужасно он не относился к ней, но он стоит за Орден горой. Не зря же Аберфорт сражается за него уже на протяжении стольких лет. — Во всяком случае, — сказала Гермиона после недолгих раздумий, — мы не можем допустить, чтобы наш план сорвался. Ромильда готова? Джордж посмотрел на наручные часы. — Да. Она должна была быть готова к десяти, а сейчас уже без двадцати одиннадцать. Гермиона нервно прокручивала кинжал в руке. План был действительно неплох, но существовали некоторые пробелы, которые, увы, ничем заткнуть нельзя. Так было со всеми миссиями Ордена. Им не всегда хватало ресурсов, подготовки или армии, чтобы идеально провернуть дело. В большинстве случаев приходилось импровизировать. — Ладно, — вздохнула девушка, — я провела разведку мэнора и проверила округ. Антиаппарационное заклятие установлено в радиусе трех километров от особняка. Отправляйтесь в штаб и сообщите, что действуем по старому плану. Нет времени ждать Аберфорта. Рон и Джордж кивнули и скрылись в лесной роще. Им приходилось пешком преодолевать три километра, а затем вести обратно армию. Рон сначала предлагал полететь на метлах — они тихие и незаметные, но операция происходила ночью, и без дополнительного освещения шнырять между деревьями было бы сложно. Гермиона не имела при себе часы, поэтому не знала, сколько прошло времени, когда Рон с Джорджем снова показались на кладбище. Она нахмурилась, потому что никого за их спинами не было, а парни еле передвигали ногами и тяжело дышали. Остановившись возле Гермионы, они упали на землю, переводя дыхание. На их высоких лбах блестели капли пота. Гермиона переждала ровно тридцать секунд, прежде чем потребовать объяснений. — Что случилось? — спросила девушка, переводя взгляд с Рона на Джорджа и наоборот. — Где все? На вас напали? — Нет, — Рон отрицательно мотнул головой и залил себе в глотку воду из фляги на шее. — Штаб был пуст. Никого не было. — Как это — пуст? — Грейнджер чувствовала, как остатки самообладания покидали ее. — Пожиратели нашли штаб? Он разрушен? — Нет, — повторил Рон. — Гермиона, штаб цел, но там абсолютно никого нет. Пазл в голове Гермионы начал складываться в единую картинку происходящего. Зря она бросила все на Аберфорта, зря доверилась ему, зря думала, что он послушает ее! Он изначально не планировал нападать на Лестрейндж-мэнор, а все собрания, которые проводила Гермиона, были не больше, чем пустой фарс. Именно Аберфорт назначил Рона и Джорджа проверяющими. Гермиона с самого начала хотела, чтобы они возглавляли две армии, но Аберфорт настоял, чтобы Рон и Джордж отправились к ней на разведку, аргументируя тем, что они вернуться позже и поведут орденовцев к ней, как и задумывалось изначально. Аберфорт знал, что Рон и Джордж могут помешать ему совершить задуманное. — Скорее, — кинула Гермиона, на ходу надевая маску и накидывая красный капюшон мантии на голову. — Нужно спешить. Все еще уставшие после бега парни измученно застонали, но бросились за подругой. — Гермиона, — крикнул Джордж, — ты объяснишь нам, что происходит? — Никакого деления на армии и не было, — ответила девушка. Она хотела злиться, но в голове крутилась лишь одна тревожная мысль: «успеть». — Аберфорт повел всех в Министерство. Прибыв в точку, где заканчивался антиаппарационный барьер, Гермиона с Роном и Джорджем аппарировали в Министерство Магии. Надо было отдать Аберфорту должное — барьер вокруг здания он все же уничтожил. Гермиона возвела глаза на пылающее Министерство Магии. Со всех выходов выбегали работники, которые работали в ночную смену, и простые люди, приглашенные на благотворительный бал миссис Малфой. Орденовцы бились отчаянно, но это не помогает, когда по ту сторону противник с армией в несколько раз больше твоей. — Разделимся, — кинула Гермиона парням. — Выведите всех наших отсюда. — Гермиона… — попытался возразить Джордж, но Грейнджер одним резким взмахом головы дала понять, что любые слова против ее сейчас бесполезны. Джордж взял верхние этажи, Рон — средние, а Гермиона осталась на первом, где велась самая ожесточенная борьба. Как она и полагала, члены Ордена были в меньшинстве. Пожиратели пресекали их попытки противостоять за два счета. Она шныряла красным дымом вокруг, сбивая Пожирателей с ног. На большее пока не было времени и ресурсов. Ее главная задача — вывести тех, кто еще остался в живых. Гермиона подлетела на монумент в атриуме Министерства. Долго находиться здесь опасно, ведь к ней можно было подобраться с любой стороны, но девушка действовала быстро. Она проанализировала количество сражавшихся орденовцев и хотела полететь прямиком в толпу Пожирателей, но ее внимание привлекло кое-что еще. Ромильда Вейн в костюме красного ангела Гермионы, стояла в одном из закутков главной залы Министерства в окружении других орденовцев, среди которых был и Аберфорт. Все они держали руку с волшебной палочкой в ней вытянутой, направляя лучи проклятия в центр круга. Гермиона присмотрелась. Из-за света магии она не могла увидеть даже очертания человека, но когда он резко выгнулся от боли, девушка успела ухватиться взглядом за платиновую прядку волос. Гермиона рванула к ним. По договору с Аберфортом она не должна мешать поимке Малфоя, если на то пойдет. Но при заключении Непреложного обета четко было сказано слово «поймать». Не «убить». Одним мощным потоком магии Гермиона снесла орденовцев с ног. Они выпустили палочки из рук, и те откатились в стороны. Драко содрогался на полу в мелких судорогах. Его спина выгнулась, и он откашлял на пол сгустки крови. Гермиона бросилась к нему. Времени возиться с пуговицами не было, поэтому девушка трясущими руками разорвала черную мантию Драко и рубашку. Его грудь была исполосована кровоточащими ранами от проклятий, которые нанесли Малфою орденовцы. Гермиона заставила взять себя в руки. Она вспомнила те немногие уроки, которые наставник посвящал магическому исцелению. Мысли в голове путались от страха за жизнь Драко, и Гермиона стиснула зубы, чтобы не закричать от беспомощности. Она давно не чувствовала себя так, будто снова вернулась в то время, когда ей приходилось прятаться от Пожирателей в приютах. Какую безжалостную иронию выстроила для нее жизнь. До того бояться Пожирателей, чтобы практически пойти на сделку с дьяволом, и одновременно с этим неуместная любовь к их Лорду и неспособность причинить ему боль. Все это смахивало на дешевую маггловскую мелодраму, разве что с ноткой триллера. Гермиона остановила кровотечение. К сожалению, большего для Драко она сделать не могла, но зато она теперь точно знала, что он не умрет. А с силой Малфоя раны затянуться быстро. Гермиона отлеветировала Драко к стене, чтобы его ненароком не зацепило какое-либо заклятие. Он все так же прекрасен. Порой Гермиона задумывалась, может ли человек быть настолько красив после совершенных зверств? Не должно ли внутреннее состояние отображаться снаружи? Гермиона провела ладонью по щеке Драко. Она была идеально выбрита, как и всегда перед важными мероприятиями. Девушка стерла большим пальцем капли крови на лице Малфоя. Ей так хотелось поцеловать его. На один короткий миг прикоснуться губами к его губам, чтобы хоть на мгновение забыть о том, кем она является. Но Гермиона слышит, как приближающийся женский голос зовет Малфоя по имени, и отскакивает от него на несколько шагов. Ей потребовалась пару секунд, чтобы переправить пораженных ею бессознательных орденовцев обратно в штаб. Гермиона вернулась на то место, где она оставила Драко. Рядом с ним сидела девушка с длинными золотыми волосами и в черном платье в пол. Она громко плакала и пыталась что-то колдовать над ранами парня. Гермиона почувствовала неприятную желчь, когда увидела, что Малфой позволял этой девушке касаться его. Златовласая девушка склонилась над Драко, и Гермиона смогла увидеть его слегка открытые, но затуманенные глаза. Гермиона хотела остаться с Драко и проконтролировать, чтобы эта девушка сделала все правильно, и медики успели оказать парню помощь. Но вместо этого Грейнджер обращается на красный дым и вылетает в окно. В штаб Ордена вернулись от силы половина тех, кто пошел за Аберфортом в Министерство. Гермиона сняла маску и обвела взглядом выживших волшебников. Раны покрывали большую часть их тел, а их лица были перекошены от боли. Кэйталин выбежала из комнаты, которую они обустроили под больничное крыло. Гермиона помогала женщине перетаскивать тех членов Ордена, которые не могли самостоятельно передвигаться. Пока Кэйталин занималась более серьезными ранениями, Гермиона справлялась с мелкими ранами, переломами и останавливала кровотечение. Она подошла к Джорджу, у которого из повреждений был только ожог на правой части тела. Гермиона призвала баночку с экстрактом бадьяна — простой, но действенный способ против ожогов. — Джордж, где Рон? — спросила Гермиона, растирая двумя пальцами мазь по обожженной коже. — Я думал, он аппарировал раньше, — Уизли беспокойно посмотрел на Гермиону, слегка поморщившись от неприятных ощущений. Девушка кивнула, ничего не сказав. Она закончила обрабатывать ожог Джорджа и побежала к выходу. Гермиона не простит себе, если с Роном что-то случится. Гарри не простит ей, когда излечится. Не успела Гермиона дернуть дверную ручку, как на пороге показался Рон с Анджелиной на руках. На левой части его лица практически отсутствовала кожа, один глаз опух, а с головы текла струя крови, пачкая воротник кофты. Колени Рона подогнулись. Он начал падать вперед, отпуская бессознательную Анджелину. Гермиона быстро сообразила и бросила в Анджелину Вингардиум Левиоса, а Рона поймала руками, опасаясь, что заклинания могут сделать ему больно. — Кэйталин! — крикнула Гермиона. На ее крик сбежалось несколько людей. Они помогли Гермионе отнести Рона на больничную койку, и Кэйталин приступила к работе. Женщина хорошо держалась, не смотря на изувеченное тело брата своего мужа. Ее движения были профессионально точными, она орудовала палочкой мастерски, и Гермиону успокаивало лишь то, что жизнь Рона в надежных руках. Кэйталин закончила перевязывать лицо Рона плотными бинтами. Ее руки были испачканы в гное, крови и мази. — Я должна позаботиться о других, — сказала она, очищая руки магией. — Я сделала все, что могла на данном этапе. Теперь кто-то должен остаться рядом с Роном и менять ему повязку каждый час, пока весь яд не выйдет из ожога. — Я останусь, — решительно сказала Гермиона. — Уверена? — переспросила Кэйталин, отдавая девушке баночку с мазью для Рона. Гермиона одарила женщину многозначительным взглядом, и Кэйталин ушла, кивнув на прощание. В палату зашел бледный Джордж, глядя покрасневшими глазами на койку, где лежал Рон. — Это я виноват, — выдохнул он, складывая руки на груди, дабы унять дрожь. — Я должен был следить за ним. Мой младший братец… Голос Джоджа сорвался, и он опустил голову, поспешно вытирая скатившуюся слезу. Гермиона отвела взгляд. Рядом со страхом за жизнь Рона выросла злость на Аберфорта. Джордж был не виноват. Не он погубил десятки жизней членов Ордена, не из-за него Рон сейчас находится без сознания с обгорелым лицом. Гермиона выпустила руку Рона из своей и поднялась с края его кровати. — Побудь здесь, — сказала она Джорджу. — Я скоро вернусь. Аберфорт был одним из немногих, чья жизнь не висела на волоске. Но Гермиона была готова это исправить. Она прошествовала сквозь толпу, ожидающей своей очереди у лазарета, и просмотрела ее глазами. Аберфорта не было. Гермиона отправилась в его кабинет, бесцеремонно распахивая двери. Дамблдор стоял у открытого комода и перевязывал руку бинтом. Он даже не поднял глаза на вошедшую Гермиону. — Я знаю, что ты скажешь, — начал Аберфорт, — но можешь не утруждаться. Я признаю свою ошибку, и мне действительно жаль, что так вышло. — Тебе жаль? — Гермиона не могла поверить своим ушам. Она чувствовала, как темная магия клубилась на кончиках ее пальцев. — Тебе жаль?! — воскликнула девушка, делая шаг навстречу Аберфорту. Он, наконец, соизволил посмотреть на нее. — Ты хоть понимаешь, что натворил?! Из-за тебя погибла большая часть нашей армии! Из-за твоего эгоизма и нежелания меня слушать сотни людей лишились своих близких! Я просила всего лишь подождать более подходящего часа! Разве тебе было так сложно послушать меня хоть раз?! — Я думал, мы справимся! — крикнул Аберфорт, перерывая тираду Гермионы. Он спрятал лицо в ладони, устало выдохнув. — Думал, что у нас достаточно силы, чтобы отвоевать Министерство. Аберфорт искренне раскаивался, но это не умаляло его вины. Впервые Гермиона видела его таким растерянным, и это только сильнее раздражало ее. Он не вправе сейчас свалить всю ношу поражения на нее, не может просто закрыться в кабинете и оставить ее наедине с умирающим лучшим другом и остальными членами Ордена. Но Аберфорт это сделает. Он начнет пить и просиживаться целыми днями за закрытыми дверьми. Такое уже было, когда Гермиона только вернулась в Орден, и их первая вылазка закончилась большими утратами. Гермиона вздернула подбородок и, испепеляя Аберфорта взглядом, прошипела сквозь зубы: — Молитесь, чтобы Рон выжил. Иначе я обрушу ад на вашу голову. Девушка сбросила с плеч толстую чёрную косу, оставляя ее свободно струиться по спине, и вышла из кабинета. К тому времени, как Гермиона вернулась в палату к Рону, пора уже было менять повязки. Джордж остался с ней и подавал инструменты для перевязки. Ожог Рона начал выделять гной, и от этого выглядел еще ужасней, чем в начале. Кэйталин строго настрого запретила пользоваться магией, поэтому всю работу Гермиона выполняла собственноручно. — С ним ведь будет все хорошо? — дрожащим голосом спросил Джордж, когда Гермиона закончила перевязку. Девушка посмотрела на Рона. Он был бледен и истощен, а повязка на пол лица не добавляла ему здорового вида. Что она должна была сказать Джорджу? Соврать? — Кэйталин хорошая целительница. Она знает, что делает, — только и ответила Гермиона. Кажется, Джорджа этот ответ устроил, и он больше не задавал вопросов. Двое суток Гермиона просидела в палате Рона, меняя повязки ему каждый час, как и сказала Кэйталин, и следила за его самочувствием. Вечером приходил Джордж и ночью они дежурили посменно. Когда Рону заметно полегчало, Кэйталин отправила Гермиону к себе в комнату, чтобы она отдохнула и выспалась. От переутомления девушка проспала больше двенадцати часов. Когда Гермиона проснулась, была уже глубокая ночь. Она скинула пижаму, натянула черный комбинезон, плотно прилегающий к телу, и облачилась в черную мантию, подобную той, в которой всегда ходил профессор Снейп. Прокравшись на улицу через скрипящую лестницу, Гермиона аппарировала к озеру в лесу Дин. Ждать долго не пришлось. Блейз появился через несколько минут в такой же черной мантии, как и у Гермионы, разве что из более дорогих тканей. — Надеюсь, это что-то важное, раз мне пришлось врать лучшему другу, глядя в глаза, — недовольно пробурчал Блейз. — Ты был с Малфоем? — переспросила Гермиона, резко оборачиваясь к мулату. Блейз кивнул. — Как он? — В норме, но реабилитация заняла какое-то время, — ответил Забини, и Гермиона облегченно выдохнула. — Чем вы думали, Грейнджер, когда напали на Министерство Магии? Гермиона напряглась. Их поражение было очевидно всем, кроме Аберфорта. И девушка была уверена — подумай он здраво, без жажды идти ей наперекор, то он бы и сам понял, что их шансы захватить Министерство ничтожно малы. — Это все Аберфорт, — сказала Гермиона. — Ему удалось отвлечь меня, а самому повести Орден на верную смерть. — Малфой теряет терпение, — Блейз отвел взгляд к озеру. — Жители Великобритании недовольны такой продолжительной войной. Из-за нее падает экономика в стране, развивается много оппозиционных партий. Драко хочет раз и навсегда вывести Орден из игры, а после вашего поражения в Министерстве его шансы значительно увеличиваются. Гермиона сжала кулаки. Плохо. Она почти физически ощущала нарастающую панику, которая своими длинными пальцами обвивала ее горло. Сейчас она не представляет, как выбираться из этого болота, в котором погряз Орден из-за Аберфорта. Волшебников, которые сейчас могут сражаться, можно было сосчитать на пальцах, остальные находились либо в госпитале, либо были убиты. Если Пожиратели нападут сейчас, то они просто истребят всех. — Ты знаешь, что именно он собирается делать? — спросила Гермиона. Блейз покачал головой. — Могу лишь сказать, что у вас есть максимум неделя, пока Драко окончательно не встанет на ноги. Тео Тео опрокинул бутылку, заливая в глотку дорогой огневиски из запасов своего отца. Он уже не чувствовал обжигающий эффект, он не пьянел и не забывался, запивая свое горе. Огневиски перестало работать. Боль захлестывала Тео снова и снова. Словно лодка в сильный шторм, он утопал в своём горе, стоя на заднем дворе своего заброшенного особняка возле куска гранита с выгравированным именем Джинни. Наверное, Тео не должен был так поступать, он не в праве хоронить Джинни, но он не мог позволить, чтобы Пожиратели спалили ее тело вместе с другими, как ненужный мусор.

***

Раньше она проводила столько времени в библиотеке, что, казалось, скоро перечитает все книги, которые стояли на полках. Раньше она любила летать на поле просто так. Не тренируясь перед матчем, не оттачивая навыки охотника, а просто садилась на метлу и рассекала по полю, несмотря на погоду. Казалось, Тео знал каждую деталь, связанную с Джинни. Видел ее раздражение, когда в Хогвартс пришли Пожиратели и преградили ей путь в библиотеку и на поле. Вплоть до реформы особо опасным и непредсказуемым персонам не разрешалось посещать библиотеку и летать не метле. А после нее, когда Джинни определили на факультет Благородство, ей уже абсолютно не хотелось посвящать свое свободное время полетам. Как он и предполагал, Тео нашел Джинни в библиотеке, среди высоких стопок книг. Она внимательно что-то читала, хмуря брови, и теребила между пальцами локон перекрашенных русых волос. Тео подошел к девушке и опустился на стул, стоящий напротив нее. Джинни подняла на него синие глаза, цвета чистого моря. — Ты что-то хотел? — с ноткой раздражения спросила Джинни. — Кроме тебя, ничего, — Тео расплылся в довольной улыбке, глядя на покрасневшие щеки Уизли. — Ты невыносим, — девушка закатила глаза и принялась собирать разбросанные книги в одну стопку. — Знаю, — Тео хмыкнул и поспешил за Джинни к стеллажам, когда она пошла разносить книги на полки. — Мерлин, Нотт! — воскликнула девушка, но быстро себя отдернула. Посмотрев по сторонам, чтобы их никто не видел, она снизила голос до полушепота и гневно уставилась на парня. — Хватит меня преследовать. Или в тебе просыпаются нездоровые наклонности, присущие, как я вижу, многим слизеринцам? Тео отступил на шаг назад, давая Джинни больше свободного пространства. Он не хотел, чтобы она боялась его так, как Грейнджер боится Драко. Уизли выдохнула и повернулась к стеллажам, расставляя книги в руках по местам. Она не носила новую форму школы в не учебное время, отдавая предпочтение вещам нейтрального цвета. Джинни не нравились оттенки Слизерина, но Тео не мог не отметить, как они ей идут. Он часто представлял, как Джинни смотрелась бы в новой форме с длинными рыжими волосами. Она, несомненно, составила бы конкуренцию Дафне с ее белыми кудрями. Но Джинни не хотела выделяться. Она закалывала тусклые русые волосы на затылке гребешком, удлиняла форменную юбку до колена и не утруждала себя нанесением макияжа. Плевать. Тео обожал ее любой. С синяками под глазами и колючим взглядом, в монашеской юбке и с небрежным пучком на голове. Он знал, что в душе Джинни все та же боевая гриффиндорка с огненным темпераментом. Его Королева Львов. Джинни столько раз становилась жертвой издевательств Пожирателей, сколько ее кожа вынесла синяков и порезов, сколько ее глаза пролили тихих слез, когда никто не видел. Но ничего из этого не сломило ее. Для Тео Джинни была олицетворением храбрости и силы духа, того, чего у самого Нотта никогда не было. Тео в один широкий шаг преодолел расстояние между ними и обвил талию девушки, прижимая ее спину к своему торсу. От неожиданности Джинни выронила последнюю книгу, так и не поставив ее на полку. — Я просто так переживаю за тебя, — прошептал Тео, зарываясь носом в волосы девушки. Гребень мешал, поэтому парень свободной рукой вытащил его, давая кудрям Джинни рассыпаться по спине. — Я не могу тебя потерять, Джинни. Не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Джинни затаила дыхание. Ее глаза увлажнились. Она мелко задрожала и сильнее прижалась к парню спиной. Тео услышал ее тихий всхлип и аккуратно развернул Джинни за плечи лицом к себе. Нотт слегка согнул колени, приседая так, чтобы заглянуть в глаза девушки. — Я никому не дам тебя обидеть, Джинни, — сказал он, обхватывая ладонями ее лицо. — Больше никто не посмеет и пальцем тебя тронуть, слышишь? Джинни судорожно кивнула головой, закусывая губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу всхлипы. — Тео, я так устала, — еле слышно сказала она. — Я очень устала. — Так прими мое предложение. Давай сбежим от всего? — Тео большим пальцем стер слезинку, только что сорвавшуюся с мокрых ресниц. — Я сделаю для тебя все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. У моей семьи есть поместье в Монако. Первое время поживем там, а потом, если захочешь, переедем в другое место. Ты сможешь заниматься квиддичем, как и мечтала. Джинни сквозь слезы улыбнулась, и сердце Тео сделало кульбит в грудной клетке. Он готов платить миллионы, чтобы видеть хотя бы тень ее улыбки. — Тео, — Джинни опять поникла и опустила глаза, — ты же знаешь… — Да, — поспешил ее перебить Тео. Он взял ее за запястье, накрывая холодную ладошку своими руками. — Ты ни за что не бросишь друзей, но хотя бы подумай над этим. Умоляю, Джинни, просто подумай. Завтра я буду ждать твоего ответа на Астрономической Башне ровно в полночь. Но, знай, что бы ты ни решила, я всегда буду тебя поддерживать. Я всегда буду рядом. Тео поднес к губам тонкое девичье запястье и, поцеловав внутреннюю его часть, оставил Джинни. Он не предпринимал ничего, что могло бы заставить девушку чувствовать себя виноватой перед своим героическим парнем. Тео было достаточно просто видеть Джинни рядом. На следующий день Тео пришел на Астрономическую Башню ровно в полночь, как и обещал. Джинни не пришла. Он ждал ее до восхода солнца, но девушка так и не появилась. Позже Тео узнал от Пожирателей, охраняющих Хогвартс, что Джинни в ту ночь сбежала из школы.

***

Тео посмотрел на кусок холодного гранита перед собой. Безмолвный и пустой, как сердце парня. Он не знал, как ему существовать дальше. Как жить, зная, что твое сердце похоронено вместе с рыжеволосой девушкой? Дрожащими руками Тео достал волшебную палочку из заднего кармана не глаженых штанов. Древко в руке соблазнительно шептало к своему хозяину, требуя подставить свой кончик к виску. Тео не в силах был сопротивляться. Где-то внутри него все еще кричал мальчишеский голос, умоляя прекратить, но Нотт не слушал его. Никогда уже не будет так, как прежде. У него ничего не осталось, никто его не держит в этом мире. Тео закрыл глаза, прислушиваясь к порывам ветра. На душе пусто. Нет ни страха, ни чувства опасности либо сожаления. Тео настойчиво пытался вспомнить глаза матери, но они, как назло, стирались из его памяти, как грязь на фраке от Экскуро. Тео был слишком мал, когда умерла миссис Нотт, но у него стояла в комнате колдография, на которой беременную Тео мать обнимает сзади отец. Нотт никогда не видел, чтобы его отец улыбался. Эта колдография — единственное доказательство, что рот Нотта-старшего мог не просто кривиться от пренебрежения. — Я всегда буду рядом, — прошептал Тео, сильнее надавливая кончиком волшебной палочки на висок. Два слова — и ему больше не придется уживаться с пустотой внутри себя. — Авада Ке… Палочка вылетела из его руки. Тео открыл глаза и метнул взгляд в сторону, откуда прозвучало заклинание Экспелиармус. Пэнси стояла в паре шагов от него, держа в одной руке свою палочку, а в другой — древко Тео. Ее копна черных волос растрепалась на ветру. Пэнси подбежала к Тео и ударила его ладонью по лицу. — Чем ты думаешь, Нотт? — закричала девушка, толкая его назад. — Что ты, блять, собирался сделать? — Пэнси, — тихо выдохнул Теодор, измученно глядя на подругу, — хватит меня спасать. Я не хочу этого. — А мне плевать! — не унималась Паркинсон. Ее зеленые глаза излучали ярость, но иногда срывающийся голос выдавал ее тлеющее от страха нутро. — За всю свою жизнь я не послушала ни единого запрета, так что не думай, что твои слова как-то остановят меня! — И что ты сделаешь, Пэнси? Излечишь меня своей любовью и добротой? — ядовито выплюнул слова Тео. Он понимал, что обращается с Пэнси, как последняя сволочь, но может тогда она даст ему закончить начатое. — Но мне нахуй не нужно это, слышишь?! Я не хочу тебя видеть, не хочу твоей заботы, не хочу твоей любви! Я не могу заменить свое сердце уродской подделкой, как сделал это Драко, трахая очередную шлюху! Тео казалось, что желание убить себя не может быть больше, чем было тогда, когда он приставил волшебную палочку к своему виску. Но, глядя на поджатые губы Пэнси, он понял, что это не так. Тео захотелось всадить в себя несколько Круцио перед смертью за то, что он говорил девушке. Он поливал Пэнси дерьмом, а она молча стояла и слушала его. — Я знаю, что ты делаешь, Тео, — сказала Пэнси спокойно, без капли обиды в голосе. — Но у тебя не получится. Тебе нужна помощь. Реальная помощь медиков. В первую очередь ты мой друг с раннего детства, и я не допущу, чтобы ты страдал из-за той, которая тебя даже не любила. Тео дернулся от жестоких слов Паркинсон, но не мог их отрицать. Если Джинни что-то к нему и чувствовала, то только благодарность за помощь. Но это не мешало Тео всем сердцем любить ее. — Ты не понимаешь, Пэнси, — покачал головой Тео. — У меня никого не осталось. — У тебя есть я, — возразила она, делая маленький шаг к парню. — Есть Блейз, Драко в конце концов! Может, он и изгнал тебя, но сделал это как Темный Лорд, а как Драко Малфой он скучает по тебе. Я…я понимаю, что ты не чувствуешь ко мне того, чего я хотела бы, но прошу, не отталкивая хотя бы свою верную подругу Пэнси Паркинсон, — она подошла совсем близко и взяла Тео за холодные руки. — Ты научишься жить с этой болью, обещаю. Время не лечит, но оно помогает привыкнуть. Тео, ты не можешь так поступить с нами. Мы же команда, — Пэнси шмыгнула носом и улыбнулась сквозь выступившие слезы. — Команда невыносимых слизеринцев. Ты, я, Блейз и Драко. Серебряный квартет. Мы всегда вместе. Пожалуйста, Тео, не губи последнее, что у нас осталось. Тео смотрел в ее глаза. Пэнси была одной из лучших людей, которых он когда-либо знал. Снаружи жесткая и холодная, грубая и высокомерная для посторонних, но такая искренняя с теми, кто ей близок. Пэнси не относилась к тому типу друзей, к которым приходишь поплакаться, она была той, которая всегда знала, что делать в той или иной ситуации. Вынудить эмоции из Паркинсон было сложнее, чем поцеловать Волдеморта, но Тео, похоже, преуспел в этом. Пэнси слишком часто плакала из-за него. Тео притянул подругу в объятья, и она обвила его торс руками. Они простояли так слишком долго, обволакивающиеся порывами ветра, играющим с их волосами. Гермиона Это решение далось Гермионе непросто. Дня три она обдумывала правильность своих дальнейших действий. Тянуть больше нельзя было. Она должна поговорить с Аберфортом, пока не стало слишком поздно. Гермиона взглянула на себя в зеркало, медленно выдохнула, успокаиваясь мысленно. Она — Гермиона Грейнджер и со всеми трудностями справится, чего бы ей это не стоило. Девушка пошла к кабинету Аберфорта. Она была уверена, что встретит его там, ведь после той вылазки в Министерство, он больше не выходил за порог своего кабинета. Гермиона постучалась и отворила дверь после негромкого: «Войдите». Аберфорт сидел на кресле в углу комнаты и потягивал дешевое пойло мутно-коричневого цвета. Увидев Гермиону, Дамблдор отставил стакан и слегка опустил глаза. — Пришла опять обвинять меня? — устало спросил он. Гермиона прошла к нему и присела на рядом стоящий стул. — Если бы только мои обвинения могли исправить ситуацию, — она покачала головой. — Нет, мистер Дамблдор, я не буду тратить свои силы на столь бесполезное занятие. Я пришла поговорить с вами о другом. — Что-то случилось? — Аберфорт поерзал на кресле, внимательно глядя на Гермиону. — Можно и так сказать. Я считаю, Орден должен отступить. Вы совершили огромную ошибку, мистер Дамблдор, за которую теперь расплачиваемся все мы. Пожиратели знают, что наши ряды значительно поредели, а значит — попробуют напасть. Вы и сами понимаете, что ни я, ни вся наша сила не способна будет удержать их. В лучшем случае — они убьют каждого из нас, в худшем — мы станем их игрушками, которыми они будут хвастаться перед всем миром. — Исключено, Грейнджер! — рявкнул Аберфорт. — Орден никогда не сдастся! Мы не будем бежать, как шавки, от Пожирателей. Лучше уж умереть, чем пасть перед ними. — Послушайте же вы меня хоть раз! — повысила голос Гермиона. — Я видела, что происходит в темницах Пожирателей. Если вы думаете, что они просто убьют нас — вы очень заблуждаетесь. Пленников морят голодом, над ними издеваются, пытают и насилуют. Пожиратели доводят их до такого состояния, что единственное, о чем они могут думать, — как поскорее умереть! Но такая роскошь непозволительна. Пожиратели залечивают им раны, а затем все повторяется. Снова и снова. Не верите мне — спросите Джорджа. Да его за пару минут высекли так, что на спине живого места не оставалось. Если бы я не пришла вовремя, то Пожиратели сделали бы с ним такое, что и врагу не пожелаешь, — Гермиона отдышалась и спокойнее продолжила. — Я не хочу такой участи для остальных. Мне больше нечего предложить Малфою, так что помощи ждать неоткуда. Перестаньте все идеализировать, мистер Дамблдор. Мы живем в прогнившем мире, где каждый выживает, как может. Я понимаю ваше стремление к победе, но такова цена за вашу же ошибку. Мы должны уйти, пока не поздно. Возможно, нам удастся найти союзников, и тогда мы вернемся в Великобританию с новыми силами, но если мы не отступим сейчас, то нас просто перебьют Пожиратели. Аберфорт обреченно вздохнул и прикрыл глаза. — Возможно, ты права. Я и сам размышлял над этим, но не осмеливался произнести вслух. Я подумаю, когда и как мы это организуем. Гермиона не могла поверить своим ушам. Аберфорт впервые согласился с ней, более того — признал свою неправоту. Гермиона легко кивнула. — Хорошо, мистер Дамблдор. Это правильное решение. К удивлению Гермионы, Аберфорт не медлил, и уже через пару дней собрал Орден на собрание, где оповестил о своем решении отступить. Многие, конечно, были этим недовольны, но их быстро удалось убедить следовать приказу. Орденовцы и сами понимали, в каком положении они оказались, поэтому особо не протестовали, чему Гермиона была несказанно рада. Вряд ли она нашла бы в себе терпение объяснять, почему они должны так поступить. Приготовление не забрало много времени. Аберфорт дал ровно двадцать четыре часа, чтобы собрать все вещи, зелья, лекарства и отправится в путь. К счастью, все пациенты Кэйталин уже могли передвигаться самостоятельно. Гермиона отворила дверь в лечебницу, где копошилась Кэйталин, собирая все свои баночки, бинты и операционные принадлежности в одну сумку. Женщина хаотично бегала глазами по столу, бормоча что-то себе под нос. Гермиона прокашлялась, и только тогда Кэйталин обратила на нее внимание. — Ты меня напугала, — сказала женщина, встрепенувшись. — Я просто хотела узнать, нужна ли тебе помощь с больными? — Гермиона обвела глазами пустую палату, уже поздно решив, что ее вопрос был слегка неуместен. — Нет, спасибо. Я отправила их собираться и приставила Чарли с Энтони помогать в случае чего. — Ясно, — Гермиона кивнула и перевела взгляд на двери, ведущие в отдельную закрытую палату. — Я зайду за Гарри позже, когда сама соберусь. Я лично буду сопровождать его. — Конечно, Гермиона, — согласилась Кэйталин. — Как скажешь. Грейнджер какое-то время еще стояла в дверном проеме, глядя на целительницу. Кэйталин была высокой, утонченной, имела очень привлекательные черты лица и длинные густые волосы. Гермиона ничего о ней не знала, кроме того, что женщина была профессиональным медиком и женой Чарли Уизли. Обучаясь в Хогвартсе, Гермиона и сама думала, что в дальнейшем пойдет в университет, чтобы выучиться на целительницу. Конечно, все это было до войны. Раньше Гермиона хотела спасать людей, дарить им шанс на жизнь, но теперь в ее венах было слишком много жестокости, чтобы быть ангелом-спасителем. — Кэйталин, — позвала Гермиона. Женщина отвлеклась от своего занятия и внимательно посмотрела на Грейнджер, — почему ты решила стать медиком? Кэйталин поджала губы и на секунду отвела взгляд, словно ей был неприятен вопрос Гермионы. Она опустилась на свободную кровать и неловко пожевала нижнюю губу. — Ты не первая, кто меня об этом спрашивает, — сказала Кэйталин. — Я еще со школы определилась, кем хочу стать. И даже если бы я тогда знала, к чему приведет мое стремление, то все равно не отступилась бы. — Ты ведь говоришь не об Ордене? — Гермиона с интересом посмотрела на женщину. — Нет, — подтвердила Кэйталин. — Дело в том, что моя семья очень знатная в наших краях. Реджибальды — один из древнейших родов в Румынии. Вместе с всеобщим почтением, в моей семье были довольно застарелые патриархальные традиции и устои. После окончания школы я, как и все женщины из рода Реджибальдов, должна была отправиться в пансион для молодых дам, а затем следовать примеру матери и стать светской львицей. Но с каждым годом отвращение к балам, аукционам с кучей ненужного старого хлама, который аристократы называли произведением искусства, и прочей волокиты, которой занималась моя мать, только взрастало. Я не хотела этого. Не хотела быть, как все эти безликие женщины. Натягивать очередную вежливую улыбку, присутствовать на занудных вечерах, общаясь с лицемерными снобами, и мечтать о замужестве с сыном друзей моих родителей. В восемнадцать я набралась смелости воспротивиться своей семье. До сих пор помню пренебрежительный смех отца, когда я сказала, что хочу стать целительницей, — Кэйталин стиснула кулаки. — Он относился ко мне, как к тупенькой кукле, чье предназначение — украшать родительский дом, а затем — поместье мужа. Он напрямую мне сказал, что женщина должна следить за детьми и устраивать балы. Мой отец даже не стал меня слушать. Отправил в комнату, как он делал всегда, когда хотел отмахнуться от меня или матери. Я даже не знаю, любил ли он меня вообще. Все, что я видела в глазах отца — это вечное раздражение или безразличие. Его единственной отрадой была зависть друзей, когда он представлял меня им, как будущую племенную кобылу, и проститутки, к которым он наведывался вместе с этими же друзьями по выходным. Та ситуация очень взбесила меня. Я не выдержала и сбежала из дома, с одним чемоданом и деньгами, которые завещала мне моя покойная бабушка. Сумма была огромной, так что мне с лихвой хватило на оплату университета. Я даже сняла комнатку в местном общежитии. Не буду лгать, — Кэйталин ностальгически улыбнулась, — мне было сложно привыкнуть к твердым матрацам и тыквенной каше по утрам, но возвращаться туда, где меня ни во что не ставят, я точно не собиралась. И потом, у меня появились настоящие друзья, с которыми я впервые узнала, что такое настоящее веселье. Со временем я очень погрузилась в учебу, несмотря на бедность, в которой я жила, я ни разу не пожалела, что сбежала из дома. Мне действительно нравилась медицина, нравилось то, чем я занимаюсь. Постепенно денег становилось все меньше, поэтому я начала работать в заповеднике драконов медсестрой — залечивала мелкие ранения драконоводам и прописывала таблетки от тошноты после полетов. Работа не сложная, но никто студентку-второкурсницу на более ответственную службу не взял бы. В заповеднике я познакомилась с Чарли, — Кэйталин покрутила на пальце обручальное кольцо, ее взгляд заметно потеплел. — Заметив мои успехи в университете, меня отправили в программу по обмену студентами. Так я обучалась медицине во многих странах мира. Я стала высококвалифицированной целительницей, получила много наград за исследования в данной области, но все равно вернулась в Румынию ради Чарли. Остальное ты знаешь. Гермиона внимательно слушала рассказ Кэйталин. Она не раз задумывалась о молодых аристократках, которым не дают выбора в жизненном пути, но, услышав рассказ от реальной жертвы данной системы, Гермиона еще сильнее убедилась, что многие традиции в их мире — пережиток прошлого, а консервативные взгляды Пожирателей вряд ли сдвинут прогресс с места. — Прости, если заставила вспомнить тебя неприятные моменты из жизни, — вежливо сказала Гермиона, заметив поникшие плечи Кэйталин. — Не извиняйся. Просто мне сложно осознавать, что приходится сдаваться. Я никогда не отступала и думала, что помогу Англии избавиться от удушающих лап Пожирателей, как я избавилась от своей семьи. Но, увы, не всегда в жизни случается так, как мы этого хотим, — женщина развела руками. Гермиона промолчала. — Ты выглядишь уставшей. Поспи перед выходом. Я пока соберу вещи Гарри, — Кэйталин достала из сумки флакон и протянула Грейнджер. — Вот, это поможет тебе спать спокойно. — Спасибо, — Гермиона коротко кивнула и удалилась в свою комнату.

***

Беспросветная тьма раскрыла свои объятия. Густые тучи заволокли небо, скрывая свет луны. Гермиона шла впереди, свеча волшебной палочкой. Гарри безвольно следовал за ней, молча устремив свой взгляд вперед. Остальные члены Ордена шли за своим красными ангелом. Армия несломленных, но пораженных. Орден аппарировал к северо-восточной границе Англии. Именно здесь была дыра в антиаппарационном барьере, где они с помощью порт-ключа могли перенестись в процветающую Финляндию. Гермиона не знала, что будет с ними дальше. Возможно, они станут еще сильнее, собрав подмогу в другой стране, а может — прервут любые связи с прошлым и начнут новую жизнь. В любом случае, Гермиона не будет осуждать их, если они выберут второе. Всем надоела война, утраты, увечья и смерть. Орденовцы слишком устали, чтобы бороться. Как сказала Кэйталин, не всегда мы получаем то, что хотим. — Что это было? — прошептал Энтони, оборачиваясь. Группа замерла. — Волчий вой? Звук повторился и каждый из присутствующих понял, что дело куда хуже. — Не просто волчий, — Гермиона напряглась. — Это оборотни. Бежим! Она повернулась и дала знак рукой бежать вперед, не останавливаясь. Позади них послышались громкие рычания и топот лап. Граница должна быть где-то совсем рядом, поэтому Гермиона усиленно выискивала глазами нужные проходы и повороты. Оборотни были совсем не к месту. Гермиона переоценила свою способность ориентироваться в темноте во время погони. Она сжала руку Гарри, который послушно бежал за ней. Сердце Гермионы обливалось кровью, когда ей пришлось секунду назад применить к нему невербальное Империо, но иначе нельзя было. Вдалеке девушка разглядела маленькую сосну, с насыщенно-зелеными иголками. Она и есть порт-ключ, осталось только добежать. — Рон, держи Гарри! Вон та сосна! — крикнула Гермиона, передавая другу руку Гарри. Рон кивнул и схватил Гарри за кисть. Гермиона объяснила Рону заранее, где находится порт-ключ и как он выглядит, так что друг быстро сообразил, что к чему. — За мной! — крикнул Уизли, ведя группу за собой. Убедившись, что Орден почти добежал до порт-ключа, Гермиона остановилась и обернулась к стае бегущих оборотней. К ним добавились несколько Пожирателей. Девушка приготовилась драться. В конце концов, ей недолго придется отвлекать их от Ордена. Оборотни остановились и зарычали, глядя на Гермиону обезумевшими волчьими глазами. Сложно представить, что за их личиной скрывается человек. Гермиона подняла руку, чтобы рассечь землю под ногами, но вмиг ее тело пронзила невыносимая боль, подобная той, которой тренировал ее выносливость наставник в Финляндии. Подсознательно Гермиона понимала, что это конец. Ее поймали.