Куда душа тянется

      Гавриил буквально не знает, куда себя деть. Ощущения нахлынули разом, захлестнули, словно волна, которую до этого старательно сдерживали. Таблетки явно не были решением всех проблем, и это стало ясно только сейчас, когда каждое прикосновение к голой коже отдавалось сотнями искр под веками. Гейб искренне пытался взять все на себя, перенять инициативу, но вот у Сэма явно были иные планы. Он не дает Гейбу ускользать и увиливать, не дает играть и оттягивать неизбежное. Может, при обычных обстоятельствах он бы и подыграл, но не сегодня и не сейчас.       Гейб упирается спиной в стену, чувствуя, как чуть задевает бедром острый край комода. Сэм чувствует тупую боль и извиняется сбивчиво, ибо на связанную речь сейчас нет никаких сил. Он мажет неловко по губам, спускается ниже — к шее, и на эмоциях прикусывает ощутимо, чувствуя, как Гавриил под его ладонями вздрагивает, но не отстраняется, наоборот — льнет ближе и откидывает голову назад, отбрасывая со лба волосы. Для Сэма это буквально зеленый свет. Он прекрасно знает, что все следы отразятся и на его коже тут же, но это ему не мешает оставлять яркие засосы то тут, то там. Габриэль первое время пытается мыслить здраво и вспомнить про свой главный принцип — никаких следов, — но сейчас на него стало плевать с высокой колокольни, Сэму можно.       Сэм толкается нетерпеливо в чужие бедра, скидывает халат с Гейба, а тот в свою очередь очень быстро справляется с пиджаком, галстуком и рубашкой, и Сэмюэлю отчасти завидует тому, на ком тот «набивал руку». Он так задумывается, что теряет как-то момент, когда позиции меняются, и теперь уже он сам прижат к стене, а Гавриил, улыбнувшись хитро уголком губ, опускается на колени. У Винчестера замерло дыхание, а в паху снова приятно заныло в предвкушении. Гейб действовал умело и быстро, хотя и скрыть не мог того, как потряхивает от волнения руки. Не время сейчас было умиляться, но Сэм едва сдержал теплую улыбку, почти тут же переключившись на действия Новака.       Тут-то Гейб как нельзя некстати сбавил темп, решив, что помучить сейчас Сэма — это то, что надо. Он целует жарко над пахом, спускается ниже, проводя с нажимом ощутимым по стояку языком сквозь ткань боксеров, заставляя Сэма едва ли не скулить. Что, что, а это было стопроцентной пыткой. Наконец, Гейбу надоедает играть, и он оттягивает все же резинку трусов зубами, дальше уже дотягивая их руками и обводя влажную от предэякулятора головку языком, поднимая взгляд хитрых глаз на Сэма, у которого буквально огнем горели уши и щеки. Пропустив краткий смешок, Гавриил возвращается к своему нехитрому занятию, и теперь уже пропускает член в рот, придерживая Сэма за бедро и не давая толкаться.       А Сэму от этого на месте провалиться хочется. Кто же знал, что Гавриил может быть настолько сильным, чтобы сдерживать его нетерпеливые порывы, особенно сейчас. Но тот упрямо стоял на своем, не давал действовать и все делал сам, искренне наслаждаясь чужой беспомощностью. Единственное, что он позволяет — это запустить себе в волосы руку, пропуская сквозь пальцы пряди, оттягивая их иногда и царапая время от времени кожу. Теперь уже Сэм, не знал, куда себя деть. Гейб медлил, то ли намеренно, то ли привыкая, но сейчас было откровенно плевать, и Гавриил это сам прекрасно знает, так что берет все же, приноровившись, до основания, пропуская в горло и замирая.       Сэм стонет только протяжно и, как только позволяют, толкается как может аккуратно, хотя и получается с горем пополам. Гейб выдыхает шумно через нос, смаргивает выступившую от недостатка кислорода сырость на глазах и сам начинает двигаться, вскоре подбирая удобный темп и двигаясь в нем, иногда лишь отстраняясь, дабы провести влажно языком по всей длине, наблюдая внимательно за реакцией Сэма и оставаясь ею довольным. Винчестер каждый раз стонет, сжимает пальцы в волосах, толкается, сбивая время от времени ритм, и запрокидывает голову. Зрелище, прямо сказать, сексуальное до того, что только от него, будь Гейб младше и не имей столько опыта, кончил бы позорно в штаны уже сейчас. Когда Сэм чувствует, что близок к разрядке, он отстраняет от себя нехотя Новака, заставляя подняться и притягивая к себе. Гавриил не теряется ни на секунду и, поцеловав в очередной раз Сэма, тянет его в сторону комнаты за собой, стараясь лишний раз не сталкиваться с косяками.       Смазку пришлось поискать. За последние недели две-три у него не было особо партнеров, ибо работа заняла все свободное время, так что держать лубрикант под рукой не было смысла. Но главное, что он нашелся, а на остальное плевать. Когда Гейб передал Сэму всю инициативу, он подумал как-то вскользь, что того неловкого и, казалось бы, абсолютно неопытного в этом вопросе Винчестера он оставил где-то там, в коридоре, а сюда притащил кого-то другого. Этот Сэм действовал решительно, пускай и не всегда с непривычки правильно, вжимал настойчиво в кровать, двигал пальцами внутри грубо, но, черт, приятно от этого было невероятно. Гейб выгибается, пытается деть куда-то руки, сжимая то простынь, то плечо парня, и слышит только собственные стоны и тихий шепот Сэма куда-то в самое ухо, от которого возбуждение росло только сильнее.       — Черт, Сэм, — Гейб нетерпеливо ноет и сам уже насаживается на пальцы, стараясь принять глубже и почувствовать больше, а Сэм лишь довольно выдыхает.       — Сейчас, погоди… — Сэм хочет найти презервативы, но Гавриил недовольно стонет, притягивая того обратно, и парень не может удержаться и не поставить новый засос на его шее.       — Я думал, что ты девственник, — он смеется, целуя Сэма коротко и продолжая. — У тебя дай бог один партнер в три года, я уверен, зато врачей — батальон.       — Ты все еще подо мной, если ты забыл, — Сэм выдыхает шумно и прикусывает уже чужую ключицу, вместе с тем добавляя смазки и, наконец, входя.       Будь у Сэма фотоаппарат под рукой, он бы не удержался и сфотографировал лицо Гейба в этот момент. Тот выгибается опять, жмурясь, и обвивает талию парня ногами, притягивая только ближе. Сэм быстро понимает намек и толкается на пробу несколько раз, чувствуя, как Гавриил сжимает его изнутри. Винчестер глухо стонет, толкаясь грубее и попадая по простате. Царапин он определенно ожидал, но не таких глубоких, как получилось, а Гейб и сам их прекрасно чувствует, морщится, но все равно сделать ничего не может. Пытается руки убрать на спинку кровати, уж лучше пострадает дерево, чем спина Сэма, но парень упрямо возвращает его руки к себе и целует, целует, целует, везде, куда дотягивается. Гейб пытается отвечать на все поцелуи, но сознание безвозвратно плывет, оставляя силы лишь на стоны.       Первым сдается все же Сэм, еле находя в себе силы, чтобы в последний момент выйти и лишь запачкать им животы вместе с простынями, а после он же доводит и Гейба до оргазма. Тот, лишь отдышавшись немного, подталкивает обессиленного совершенно Сэма на кровать и без стыда и совести укладывается на него сам, втягивая в долгий ленивый поцелуй. Винчестер чувствует, как все тело приятно пульсирует, как накатывает разом усталость и как гудит в голове. Где-то между лопатками привычно чуть покалывает, и от этого чувства на душе совсем тепло, как и от мысли, что вот он, Гавриил, чертов бабник и язвительный мудак, лежит на нем разморенный совсем и удовлетворенно сопящий. Сэм не находит в себе сил, чтобы подняться и пойти в душ или хотя бы выключить везде свет и музыку, да и Гейб, обвивший его руками и ногами, вряд ли согласился бы сейчас отпустить его.       Утро в квартире началось отнюдь не с кофе, а с похмелья и настойчивого стука в дверь. Удивительно, но Гейб даже просыпается и идет открывать первым, напялив лишь трусы и накинув халат, совершенно забыв про «разукрашенную» шею и все, впрочем, остальное. Дин на пороге вызывает сначала недоумение, а после осознание: тот явно потерял своего брата.       — Твою… Налево. Веселая ночка выдалась? — старший Винчестер ну очень старается смотреть Гейбу в глаза, но шея его привлекает куда больше внимания.       — Ага. Ты и представить не можешь, насколько, — Гавриил хрипло смеется. Он более чем уверен, что слышали его все соседи даже при довольно неплохой звукоизоляции.       — И это Сэм такой же сейчас что ли? — Дин чуть нахмурился.       — Его же стараниями, — Гейб подмигнул и все же запахнул халат, делая шаг назад и пропуская в квартиру Дина. — А вообще, можешь сам пойти его проверить.       Дин непонимающе вскинул брови, а после и правда прошел в комнату, где уже сидел на кровати Сэм, накинув на себя лишь одеяло и сонно потирая глаза. Как и ожидалось, следы на нем были абсолютно идентичны тем, что были на Гаврииле, но он ничуть не жалел. Зато вот Дин стоял в ступоре долгие тридцать секунд, пока Гейб наблюдал за этой немой сценой из коридора. Он бы посмеялся, да только болящие голова и задница к этому не располагали. Оставив братьев наедине, Гавриил уходит в зал, выключает музыку, лишний свет, открывает шторы и распихивает хоть немного мусор, бутылки из-под вина и фантики от конфет. Из соседней комнаты слышится приглушенное переругивание, и Гейб, может, и вмешался бы, но был абсолютно не в том настроении, чтобы разнимать ссоры.       Гейб искренне был рад, что все же сумел признать то, что так долго отрицал. Привязанность к Сэму, даже если вызвана она была лишь тем, что их души внезапно связали между собой, все же была, и сделать с ней ничего Гавриил не мог. Если бы Сэм вчера не пришел, черт знает, до чего бы дошел Габриэль в пьяном угаре и полной апатии. Сейчас было хорошо, как никогда до этого. И наконец-то не придется ему мучиться с этими чертовыми таблетками. Умываясь, Гейб разглядывает следы на своей коже. Сэм словно знал, где и как их ставить — повыше и поярче, чтобы нельзя было скрыть воротником или тональником. Гавриил смеется. Винчестеру младшему ведь теперь и самому с такими же ходить неделю, а то и дольше.       Когда Гейб выходит из ванной, в квартире Дина уже не наблюдается, а Сэм в одних только брюках хозяйничает на его кухне без стыда и совести. Гавриил подходит и обнимает парня со спины, ткнувшись носом ему между лопаток. Голая кожа моментально покрывается мурашками, а Новак только улыбается довольно, прикусывая чуть и смеясь следом, когда Сэм вздрагивает.       — Что, сказали не возвращаться домой? — Гейб опрометчиво упал на стул и тут же поморщился: задница протестующе заныла, что ощутил и Сэм, недовольно на него обернувшись.       — Нет, его Кас вызвонил. Сказал, что позже обсудим все вместе это, — он поставил перед Новаком чашку кофе. Сказать честно, ему до сих пор была непривычная мысль о том, что теперь у него есть соулмейт. Соулмейт, которого он и правда любит, как оказалось. А сейчас еще и плевать стало на то, судьба ли это решила или он сам: рядом с Гавриилом было уютно и хорошо.       Солнце заглядывало в окна небольшой кухни, Гейб не спеша потягивал кофе, строча СМСки кому-то по работе, а Сэм уже без всякого страха позволял себе наблюдать за Новаком. Когда Гейб работал, он казался даже более красивым, чем обычно — сосредоточенный взгляд, чуть поджатые губы, сведенные к переносице брови. Он отвлекался лишь на то, чтобы сделать глоток кофе, а после продолжал писать, читать и скидывать что-то кому-то. Гавриил и сам пока что не привык к Сэму. Да и в принципе он не привык к тому, что после секса кто-то остается еще и на завтрак, а потом этот кто-то еще и входит постепенно в его повседневную жизнь. За все время у Гавриила были серьезные отношения раза два, не более, и сейчас он понятия толком не имел, как себя вести и что делать. Но зато он был уверен, что у него будет достаточно времени, чтобы научиться.       Рождественские праздники пролетели совсем незаметно, и за это время Гавриил с Сэмом и забыли, что последнему между прочим надо было лететь доучиваться. Гейб не мог оставить кофейню, а Сэм — бросить учебу, как бы сильно не хотелось остаться. Прощались без слез, конечно, но с огромной неохотой. Гавриил пообещал, что будет приезжать, если появится возможность, а Сэм с Касом сказали, что на каникулах снова заявятся сюда.       Да, Сэма снова не было рядом, но зато теперь они с Гейбом поддерживали постоянную связь и больше не прибегали к таблеткам. Оба чувствовали себя гораздо лучше, чем до этого, даже несмотря на расстояние между Остином и Стэнфордом. дни превращались в недели, недели, в месяцы, месяцы — в годы, Сэм постепенно был все ближе и ближе к окончанию колледжа. Решив поддержать чрезмерно мнительного и иногда излишне нервного парня, Гейб отложил все свои дела, оставив кофейню на Самандриэля, и приехал в Стэнфорд, по возможности помогая и поддерживая Сэма. Джесс все также была рядом и радовалась за Сэма с Габриэлем. Бобби же, узнав о том, что Сэм и правда смирился, не смог сдержаться от «я же говорил», но в целом ворчать не стал, искренне радуясь за своего почти_сына. Дин первое время тоже был не особо рад Гавриилу на семейных ужинах, особенно когда тот начинал шутить, но со временем все же принял его, признав, что шутки его не так уж и плохи, да и вкус у него есть.       А когда Сэм с Касом закончили Стэнфорд, особо долго не стали думать о том, где обосноваться. Кас, у которого все же закрутился серьезный роман с Дином, решил рискнуть и познакомиться все же с Джоном Винчестером, несмотря на все волнения Дина на этот счет. Но, как бы то ни было, знакомство все равно прошло более менее гладко. Как шутил позже Бобби, никто хотя бы не взялся за ружье. Для Сэма же не составило никакого труда найти неплохую работу юриста в Остине, чтобы в итоге жить с Гейбом.       Жизнь текла своим чередом, но теперь рядом с Сэмом был человек, способный разбавить любую рутину одним своим присутствием.