We on

В здании Агентства, в отличие от дневной суеты, не было слышно ни звука. Только на первом этаже печально сидел охранник, и смотрел что-то в телефоне. То, что некоторые работники здесь оставались на ночь, не было новостью, всякое случалось. Тем более, в ночь перед отлетом на конкурс. А в студии, что очевидно, окон не было. Значит и понять снаружи, есть ли кто там, или нет… пока не посмотришь — не узнаешь. Поэтому парни, тихо переговариваясь, поднимались по лестнице, шагая сразу через две ступеньки, подсвечивая себе фонариком телефона. Свет на всех этажах включать не было никакого желания. Так, спустя меньше чем минуту, они уже стучались в дверь бедной, ни в чем не повинной студии. Но… свет не горел, никто не отвечал, а когда парни сами набрали код для входа, внутри никого не оказалось. До этого они сомневались, а точнее, надеялись, Юнги мог быть и в наушниках, и в темноте. Но никого не было. Значит этот…хен ушел куда-то далеко и надолго. — Либо он внизу сидит. — Ага, или мы с ним разминулись, — слегка саркастично ответил Хосок, но мысль не отмел. Все может быть. В комнате отдыха на втором этаже, где обычно сидели работницы красоты и, иногда секретариат, свет все еще горел. Именно его увидели парни, приближаясь к зданию Агентства. И сейчас отсвет видно было из щели под дверью. Проскочила мысль, что может кто-то забыл просто свет выключить. Но, проверять так проверять. И парни подошли ближе. Намджун аккуратно постучался и тут же открыл дверь, извиняясь за вторжение. Свет мгновенно выключился, погружая все в темноту. Только на пороге стоял в свете телефонного фонарика чей-то силуэт и, смотрел красными и огромными глазами на пришедших. Хосок, держащий фонарик от неожиданности вскрикнул и отпрыгнул. Намджун дернулся и зажмурил глаза, пока подсознание наконец не узнало лицо напротив. — Мейчи? — аккуратно позвал парень, не до конца уверенный. Девушка выглядела как-то не так. Да и зачем ей быть в это время? А свет выключать? …черт, Мейчи же так и не написала, что она приехала домой. Девушка поджала губы все еще продолжая не моргая смотреть на пришедших. И не впускать в комнату. — Почему ты…? Практикантка громко вдыхает воздух через нос и продолжает смотреть исподлобья. Намджун переглядывается с Хосоком. Тот кивает. — Прости, мы ищем Юнги…ты его не видела? — Нет, — голос какой-то…странная интонация, Намджун не может избавиться от чувства, что что-то тут не так. Проскакивает абсолютно глупая мысль что все это продолжение его сна. Или, что это Призрак Агентства. Красивая девушка с испуганным и злым лицом, которая работает по ночам. Но нет. У Хосока же появляются немного иные мысли. Практикантка будто специально удерживает дверь, чтобы не впустить парней внутрь. Почему? А вдруг там Юнги прячется? Почему? Да черт его знает! От него всякое можно ожидать, верно? Поэтому взгляд Намджуна танцор воспринимает как сигнал к действию. — Прости, можно проверить? Практикантка что-то пытается сказать, но после неоднозначного ответа в виде «ааа, ммм, мгм» отступает от двери. Хосок пропускает Намджуна вперед, передавая ему фонарик. Идти в темноту, где парня только что напугали, танцор не собирался. Чисто из самосохранения. Которое, кстати, очень хорошо работало. Намджун тянется к выключателю и комнату снова заливает светом. Но тут никого нет. Обычная комната отдыха. Столик в углу с чайником и разными пакетиками, чашками и всем прочим. Напротив — старый, явно перенесенный из комнаты визажистов, столик с зеркалом, за которым парней раньше красили. Рядом с ним большой диван, такой же, как и у бантан в комнате отдыха. Но вот что…интересно. На кофейном столике, напротив дивана, стоит наполовину выпитая бутылка коньяка. И пустой стакан. Наталкивает на мысль. Точнее буквально пинает! Мейчи стоит у двери, опустив глаза и сгорбившись. Сама хмурится, губы кусает. Мейчи не пошла домой. Намеренно осталась тут. И, видимо, сейчас ее застали за интересным занятием. — Что-то случилось? — Намджун нарушает тишину, стараясь смотреть на девушку как можно мягче. Если он что-то понимает, сейчас, после такого количества алкоголя ее должно эмоционально нести. А раз она не пошла домой, для этого должна быть причина. Глупый выбор, конечно. Но…попробовать Мейчи имела право. Практикантка только открывает рот, что-то сказать, как ее обрывает пришедшее на телефон Намджуна сообщение. Девушка, нахмурившись, быстро закрывает рот и проглатывает слова. Намджун тут же меняется в лице, когда достает телефон и читает сообщение. Юнги у Бинх-хена нет. Но он нашел, где Юнги есть. А именно — в районе, где живет Шинлин. Что ж, это надо быстро решить. Нуна ждет сообщений. А час почти на исходе. Чем Намджун и занимается. Застыв в центре комнаты, он погружается в переписку с нуной Шинлин. Пересылает сообщение Бингх-хена, скидывает лекцию, терпеливо ждет, пока пришлют сообщение, не дождавшись, принимает новое уточнение от уважаемогостаршего друга и учителя Юнги-хена… Вот почему у него самого со старшими друзьями все не так и даже наоборот? Тем временем Хосок, поняв, что этот транс по переписке надолго, аккуратно переносит бутылку подальше в угол, и перетаскивает, уже не особо сопротивляющуюся практикантку на диван. А то держалась она только благодаря стенке. Мейчи громко плюхается на диван и продолжает смотреть куда-то внутрь себя. Так. Пока Намджун тут разбирается с их проблемами, надо бы сделать так, чтобы практикантка завтра была хотя в какой-то относительной норме. То есть много воды, крепкий кофе, и таблетки от похмелья. С водой и кофе — решаемо. Но вот таблетки? На поиски хена Хосок отправился налегке, и любимую сумку со столь же любимой аптечкой оставил в общаге, однако… студия! Где парни временами не только днюют, но и ночуют. Так что, Хосок решает быстро сбегать обратно в студию. Обогнув лидера, который был явно не тут, что-то усердно печатая в телефоне, он снова отправился наверх, подсвечивая путь телефонным фонариком. Мейчи тем временем так и продолжала сидеть неподвижно, смотря на свои руки, сложенные на коленях. Намджун, который отправил наконец сообщение помощнице Ким и потерял надежду на ее ответ, предположил, что все под контролем и убрал, наконец, телефон в карман шорт. Заметив, что в комнате сидит одна практикантка, а одногодка куда-то свалил, Намджун наконец выдохнул. Говорить о проблемах девушки при посторонних для нее людях ему не хотелось. Да и просто начинать разговор… Он же не психолог! Да и как вообще разговаривать с девушками, если они не фанатки на фанмитинге… вот откуда ему знать, а? Намджун осторожно подтаскивает столик ближе к изголовью дивана. Чашка, стоящая на столике, угрожающе дребезжит и чуть не падает. Мейчи от этого наконец поднимает глаза и просто смотрит на парня. Чего-то ожидая. И кажется, не очень хорошего. — Прости, нужно было ответить на сообщение, — находит слова парень и слегка улыбается. Тем временем думает, как бы тут лучше все поставить. Сушнячок у девушки точно будет. Значит, нужна вода. Мейчи на его слова никак не отвечает и продолжает следить за его действиями. Намджун осматривает комнату, и потирает руки. Те выдают шершавый сухой звук трения кожи, который как-то даже и успокаивает. Практикантка вздыхает, и пересаживается ближе к парню. Аккуратно тянется рукой в его сторону. Намджун это видит, поэтому подходит сам. Блондинка берет ладонь парня в свои очень теплые и мягкие ручки и…кажется начинает их рассматривать. — У тебя такие тонкие пальцы, аккуратные, и ладонь красивая. А кисть помещается ко мне в руку, — Мейчи продолжает гладить и мять кожу на ладони, но взгляд у нее такой, будто она испытывает какую-то сильную боль, — как было бы круто иметь такие руки. Не то, что мои культяпки, которыми ничего нельзя сделать нормально. Всегда приходится переделывать. Для фортепиано я их растягивала, чтобы дотягиваться до клавиш, но не получалось даже так. Да и сами они…такие страшные… — Намджун молча слушал монолог мыслей девушки и старался не перебивать, не сейчас, — Даже если посмотреть издалека, — Мейчи рассматривает свою руку намеренно вытянув ее, — Рука большая, пухлая, не утонченная нисколько, а пальцы короткие, непропорциональные. Может, поэтому меня всегда заставляли делать длинные ногти. И ведь так со всем моим телом, — наступает тишина, практикантка никак не меняется в лице, но глаза такие…в них больно смотреть, и Намджун, правда, очень сдерживается чтобы хорошенько не тряхнуть девушку, чтобы та наконец поняла, что она красивая. Но так делать нельзя, агрессивные крики и убеждения никак не помогают в принятии себя, — Сколько бы я не старалась заниматься физкультурой, сколько бы не бегала, чуть не подыхая, сколько бы не качала пресс, у меня никогда не было даже намека на кубики. Намджун-а, у тебя они наверняка есть…с вашими тренировками и… И парень наконец не выдерживает этого унижения девушки и комплиментов себе на этом фоне. Это неправильно, некрасиво, неприятно нисколько. Да к тому же, и неправда: — Да нет их у меня! Вот, смотри! — Джун на эмоциях задирает футболку, показывая живот. И мышцы расслабляет. Вот. Там и правда никакого намека на пресс. Глаза Мейчи на секунду открываются шире, а потом она с интересом начинает рассматривать живот. Все еще держа руку Намджуна. И нисколько в глазах девушки нет разочарования, что пресса там нет. Именно в таком положении их застает вернувшийся Хосок.

***

Сегодня студия его порадовала. Нижний ящик рабочего стола хранил не только минимальный аптечный набор, но и, время от времени, продуктовые запасы, прикрытые от строгого менеджерского взгляда переплетёнными в причудливом порядке кабелями, проводками и убитыми мышками. И, приподняв осторожно это змеиное сплетение, рэпер-лекарь обнаружил не только жизненно-необходимые лекарства, но и непочатую пачку шоколадных печенек, столь любимых Шинлин, и в последнее время покупаемых Юнги-хеном при каждом удобном случае. — Ага, — сказал себе Хосок, припоминая кое-что с исчезновением точно таких же из его тумбочки, и присовокупил к таблеточному блистеру. Закрывая дверь, Хосок размышлял о том, что любовь с людьми творит чудеса, и превращает их в безответственных идиотов, кстати. Вот и хрен знает где бродивший Юнги-хен, Суровый Рэпер и Одинокий Волк, после всех своих приключений и загулов, на одних рефлексах и инстинктах побрел в сторону своей Лин-Лин, и никакой контракт ему не помешал… А теперь и Ким Намджун, расчётливый и иногда пугающий своей эмоциональной отстраненностью, Ким Намджун, которому пришлось учиться улыбаться у зеркала, то немеет, то заливается румянцем по самые уши, и обращается с этой темной мажорской лошадкой Чой Мейчи как с мелким пушистым котеночком. И тоже… никакой контракт ему не помеха. Еще один… безответственный. …Стоп! Я же их там одних оставил!

***

…Если смотреть от двери, то можно увидеть сидящую на диване Мейчи. И Намджуна, стоящего перед ней. В задранной на пузе футболке. — Да бля! Когда успели? — танцор подлетает к этим двоим со скоростью света и намеренно заглядывает в сторону шорт. Но нет, все закрыто, слава богу. Мейчи тут же убирает руку, приходя в себя. Девушка опускает взгляд и снова поджимает виновато губы. Намджун сердито смотрит на пришедшего друга, будто тот какое-то злодейство совершил. И дело не в том, что у них могло что-то намечаться. Намджун бы это прекратил, как только начало бы заходить за рамки. Но Мейчи начала наконец ГОВОРИТЬ. Хосок же ответил тем же взглядом, видя свою правду. И может быть, даже они бы друг на друга огрызнулись, но телефон Намджуна просигналил, и тот вернулся в режим лидера БТС. Хосок же, переменившись в лице, чтобы не пугать бедную девочку, и положил на столик таблетки и пачку печенья, прихваченную с собой. — Нашла его, — радостно отзывается лидер и настроение парней тут же поднимается. — Ну слава богам! Где он? — У нее дома. Сказала, завтра вместе приедут, — Намджун ловит налетевшего на него с обнимашками танцора и они оба радостно качаются. Мейчи надувает губы и пытается встать. Лицо у нее снова хмурое, чуть ли не обиженное. Будто говорит «пойду я, а то вам мешаю». Но, как только она встает, Намджун тут же хватает ее одной рукой в охапку и теперь получаются тройные обнимашки, которые, впрочем, довольно быстро кончаются, когда они втроем облегченно плюхаются на диван, а слегка протрезвевшая Мей все же пытается узнать, кто, где, зачем и у кого, и откуда и кто завтра приедет. — Воровато покосившись, Хосок пытается съехать с темы, мол в общагу пора, там младшие ждут, но… Но Мейчи… Но оставлять ее одну здесь было бы слишком… Намджун смотрит на Хосока, тот задумывается и переводит взгляд на стоящую рядом практикантку. Но потом сдается и кивает. И Намджун коротко сообщает о сбежавшем (только это секрет!) хене. И что он нашелся. И они очень рады, но все равно его ждет…эээ порицание. Практикантка, которая, и правда, неплохо анализирует ситуацию, тут же поджимает губы и вжимается в спинку дивана. От этой неловкости ей становится еще стыднее. — Вы нашли, кого искали, вам пора идти, — абсолютно четко говорит она. И сама же еле заметно хмурится от своих слов. Хосок тихо хмыкает, понимая теперь, что к чему и: — Ну, раз я принес печенье, давайте отметим находку блудливого…блудного…путешественника-хена, короче, — находит причину остаться. — Согласен. Можем даже отметить коньяком, — предлагает Намджун, стараясь поддержать идею друга. Но сбоку послышалось то ли рычание, то ли что-то гортанное. — Только попробуйте взять единственное, что вообще мое, — вырвалось у девушки и та угрожающе посмотрела на парней. Они замерли, осознавая сказанное. Единственное ее? Бутылка коньяка? — Хорошо, — тут же соглашается Намджун, — Можно ли нам взять чай или кофе? Девушка часто-часто моргает, будто в глаз слетает пелена и тут же кивает. И даже сейчас она видимо не уверена, правильно ли она поступила, не давая что-то другому человеку. Намджун и Хосок теперь чисто из принципа не притронутся к бутылке. Хосок отправляется к чайнику, Намджун осматривается по сторонам, пытаясь понять что ему делать. Мейчи снова смотрит на него с дивана и хлопает глазами. Быть может, она быстро уснет. Но если честно, даже если бы она не была пьяной, Намджун бы в любом случае остался. Просто потому что хотел. А Хосок наседка чертова. — Давай застелим тебе постель? У вас здесь что-то такое? — между делом спрашивает лидер. Мейчи задумывается. — Нет. — О, а твое новое постельное белье? Хочешь его использовать? Намджун старается говорить вежливо, не посягая на ее вещи. Личные границы должны быть соблюдены хоть где-то. — Тут нет подушек и одеяла, — Мейчи задумчиво хмурится, — Был бы тут тот зеленый плед… — Клетчатый такой? — вдруг вклинивается Хосок, что-то вспомнив. — Да…? — Так вот он где! А Шинлин его искала по всему отелю! — радуется находке парень и встречается со взглядом Намджуна. Глаза Мейчи в этот момент начинают быстро-быстро бегать, пытаясь осознать, а губы тянутся все больше вниз. — А я-то думала, такая крутая, сперла плед из отеля…а он Шинлин-онни. — Где ты его нашла? — Намджун подходит чуть ближе и пытается заглянуть в глаза. — В концеренц-зале, я проснулась накрытая им. — Намджун! — шипит Хосок, связывая события воедино: Намджун взял плед из номера Шинлин, в котором ночевал, и укрыл практикантку, которая уснула прямо на рабочем месте. Мейчи переводит взгляд на бутылку коньяка. И теперь даже эта бутылка не кажется ей чисто ее. Тут нет ее вещей. Нет ее реальной, настоящей Мейчи, ее, как отдельного человека, не существует. Практикантка старается напрячь все мышцы лица, чтобы не заплакать прямо при артистах. Она ничего не может получить сама. Ничего. И практикантка добивает себя сама: — Можете взять коньяк, вы же его купили, — девушка печально покачиваясь бредет к комплекту постельного белья, чтобы делом скрыть свои слезы. Оба парня, осознав, как они сейчас ударили ненамеренно по больному, с большими глазами смотрят друг на друга. — Мы его тебе вернули, ты справедливо решила, что это твоя вещь, — напоминает Намджун. — Да, вы его вернули. Но он изначально… — Мейчи давится словом и поднимает глаза к потолку. Нужно успокоиться. Это слишком унизительно. Практикантка понимает, что пьяна. Но не так она представляла эту ночь. Да, может быть и получилось бы поплакать. Но одной! А сейчас на нее смотрят два парня, один из которых ну очень ей нравится. И даже его она хоть на чуть-чуть получить не может. Парни, и правда, молча смотрят, ожидая продолжения фразы. С ними полгода летала психолог. Конечно, они не могли не узнать информацию о том, как следует себя вести в тех или иных ситуациях, хотя бы чуть-чуть. Чайник щелкает, Мейчи шмыгает, теребя в руках никак не открывающуюся упаковку. — Мей, почему ты думаешь, что у тебя нет ничего своего? А это белье? — Намджун внимательно и как можно мягче смотрит на девушку, чуть ли не телом чувствуя как ей сейчас хреново. — Оно куплено на деньги, полученные на практике. — Вот, а ты говоришь… — радуется маленькой победе лидер доморощенный. Но в ответ получает еще более болезненную реакцию. — Но практика, купленная родителями! Если бы они не … — практикантка снова не договаривает и аккуратно кладет упаковку на стол. И больше не качается. — А рефераты? — Все они писались на старом ноутбуке брата. Если бы мне не отдали его, то я бы никогда ничего не начала. — Но ты начала, у тебя было столько вариантов, что делать с новой вещью, — отзывается Хосок, налив чай сразу в три пластиковых стаканчика. — …новой… — ловит самое болезненное для себя девушка и то ли смеется, то ли всхлипывает. — Ты поняла, о чем я, — пытается вернуть в обратное русло мысли. Мейчи так и стоит посреди комнаты, никуда не двигаясь. — Ты про то, что я стала там администратором? Но ведь если бы не начала я, был бы кто-то другой. Это не они мои работники. Это я их администратор, которые выполняет самую нудную и хлопотную для них работу — распределяет и следит чтобы каждому досталось. От подобного даже парни загружаются. — Мей, если так думать… — Хочешь сказать, что это неправда? Все, что бы я ни делала, так или иначе связано с чужим трудом и чужим нежеланием. Что бы я ни хотела, что бы я ни покупала или ни делала! Знаешь, что матушка хотела сделать с вещами, которые я привезла из тура? — слезы стояли в глазах, но ни одна капля не стекла. Губы практикантка дрожали. И ей даже стало как-то без разницы что тут Хосок. Позор он всегда позор. — Что? — Я еле успела остановить стиральную машинку и сидела на полу чертов час или больше, чтобы никто не перестроил режим. Чтобы поменять хоть что-то в моей комнате мне пришлось разобрать на мелкие детали чертов балдахин и спрятать все болты и крепления! Хосок, до этого находившийся здесь только чтобы проследить за Намджуном и помочь уложить пьяную-богатую, вдруг ощутил искреннее сочувствие. И даже лицо перестал контролировать. — И после этого вы говорите, что это я самый депрессивный человек в группе? И что у меня самооценка низкая? — тихо вздыхает парень. И просто идет к девушке с раскрытыми руками. Та никак не действует, когда ее крепко обнимают и начинают немного покачивать. «Эй, это моя девушка!» — молча роняет челюсть Намджун. — Послушай, то, что ты все еще борешься за себя и еще не сдалась, делает тебя самой крутой. Тебе и правда тяжело, но в любом случае это все завершится правильно. Так, как надо. Мейчи бесшумно сдавленно всхлипывает и содрогается всем телом. Намджун подходит сбоку и начинает гладить по голове девушку. Просто это казалось чем-то правильным. Однако, после пары-тройки содроганий, девушка затихает, проглотив все эмоции и выпрямляется. Хосок тут же отпускает ее. И теперь даже смотрит на нее иначе. — Хочешь умыться? — предлагает он, — А мы пока все постелим. А потом мы будем пить чай с вкусным печеньем. Честно. Девушка кивает и идет к выходу. Намджун собирается идти следом, но Мейчи останавливает: — Пожалуйста, не иди за мной, — выдавливает она и выходит, не закрыв двери. Что ж, туалет на этом этаже, так что все нормально. Если что, они услышат. Но Намджун тянется за телефоном, чтобы засечь время. На всякий случай. — Ого тут семейная история, похлеще Юнги-хена, — шепчет Хосок и тяжело вздыхает, — Или на том же уровне. — Что, теперь ее от меня будешь защищать? — не сдерживает наезда парень. — Слушай, мне кажется, тут не время говорить об отношениях, — отрезает танцор, моральный, блин, лидер, — Ей бы поддержку и нормальный коллектив. И если ты хоть как-то ее… — Будто бы я это планирую, не делай из меня изверга. — Не делаю, — кивает Хосок и действительно принимается стелить, — Просто не всегда все выходит контролировать. Мир хаотичная штука, знаешь ли… Короче, я ее усестряю. И показывает Лидеру очень жесткий кулак.

***

. — А почему у тебя низкая самооценка? — именно с таким вопросом заходит в комнату Мейчи. Уже успокоившаяся и, кажется, даже протрезвевшая. Парни аж стопорятся от такого вопроса и переглядываются. Мол, у кого она спросила-то? Однако девушка смотрит на танцора. Притом с чистым любопытством. — Ты хочешь узнать причину или почему я это вижу в себе? — загружает он в ответ практикантку. — Причину, — выбирает она и садится посередине дивана, на уже застеленную часть. — Ну, я и родился-то не сказать чтоб красавчиком, — в шутку отмахивается он и тоже садится на диван. И обувь стряхивает, забираясь с ногами. В руках уже подостывший чай, а лицо по привычке начинает улыбаться. Но ни девушка, ни Намджун его веселье особо не разделяют. — Мы все рождаемся страшными. Тут наверняка не в этом дело, — задумывается девушка. А внутри Намджун что-то начинает зудеть. В районе груди. Раньше она никогда так не говорила. Именно о эмоциях. Да, она помогала душевно, но про себя никогда ничего не говорила. Особенно в открытую. — Справедливо, — фыркает Хосок и отпивает чай, — Ну, это же шоубизнес, тут жалуют только неписаных красавчиков, а не реальную музыку. Айдол-индустрия она такая. — Значит, тебе испортили самооценку фанаты? — Это в том числе. Ну, спасибо начальству, они пытались спасти меня как могли. Поэтому закрывали часть лица маской. Типо намордника, не знаю, может ты видела фото. Мейчи кривится. Видела. И понимает, что сейчас из парня прямо-таки льется сарказм и шутки. Но и это она понимает. — Ну, это ладно. Кстати, а ты знаешь у кого еще низкая самооценка? — парень наклоняется чуть вперед, и шепотом, будто это какая-то тайна спрашивает. — У кого? — Мейчи тоже с интересом наклоняется. — У него, — Хосок мастерски переводит стрелки на рядом сидящего Намджуна, который корчит рожу от подобной сцены, но ничего не говорит. — А почему у тебя? — Стандарты Кореи не всегда подходят корейцам, — философский заметил он и тоже скинул кеды. А рядом сидящие Хосок и Мейчи почти одновременно кивают, отпивая свой чай. Мейчи тянется за печеньем. — Эх, за повышение нас в наших глазах! — фыркает Хосок и чекается пластиковыми стаканчиками с остальными.

***

Как-то плавно и незаметно посиделки с печеньем превратились в вечер воспоминаний: про очки дредды, про хейт и чокнутых педо-нун, про папу-учителя и как хреново быть его сыном в той же школе, и как плохо в школе, когда ты толстая, и дура, и как хреново, когда ты отличник тоже! И про маникюр и диеты, и диеты, и диеты… Где-то в середине процесса Намджун отзвонился Бингх-хену, сообщил, что блудный хен у Бешеной Сестренки и неосторожно пообещал билеты на концерт. Пойманный на слове, ужаснулся содеянному, но пообещал и подтвердил. Потом позвонил парням в общагу, сообщил, что Юнги-хен найден и будет к утру, и что они с Хосоком тоже будут утром, потому что останутся в Агентстве, в связи со срочными и важными делами, за что был обруган, но величественно игнорировал все претензии. Зато грамотно и, как и подобает Монстру, перевел все стрелки на Юнги-хена, сообщив, что прибудет тот с утра не один, а с нуной. И тут же указал путь мести, предложив собрать для него сумку с вещами. Сокджин пару секунд повозмущался, мол, а почему это мы должны, но спустя короткое время осознал раскрывающиеся возможности и щедро предложил и Намджуну с Хосоком оказать ту же любезность. Намджун содрогнулся и отказался. А Хосок тут же полез в телефон, устанавливать будильник на пораньше, чтоб не провоцировать мемберов на еще пару добрых дел. — Ну, ты зверь, командир, — сказал он, содрогаясь, — представляю, что они ему туда напихают. Он бы ему и сам напихал… и не только туда, — подумал командир, но вслух не сказал, не при девушке же, только покивал задумчиво. И, определенно, улыбка на его лице была совершенно злодейская.

***

Тем временем в общаге Тэхен спал, а Сокджин, Чимин и Чонгук перемещались по гардеробной, злобно выбирая из запасников самые яркие и отправляя в дорожную сумку неприятные глазу вещи… откуда только у них их столько набралось, не иначе Кан Мэнхо со своими стилистами постарались. И Сокджин, мужчина-в-розовом. Ну и носки, разумеется. Разноцветные, с рисуночками. И трусы, подарочные, ни разу не распакованные, от озверелых фанаток. И все было хорошо, пока они наслаждались местью, но потом… Потом Сокджин положил в свой чемодан удобные шорты и джинсы соседа по комате. Чимин — пару футболок, черную и белую на выбор. Чонгук — Любимые хенские кроссовки. Короче, у каждого в своем собственном чемодане нашлось место и для нормального белья, и для нормальных носков. А встретились они у большой коробки с носками. В темноте. Попилив друг друга взглядом, поржали с самих себя, прихватили по одной паре на каждого и ушли обратно к себе. А Тэхен — спал.