We on

Утро. В комнате душно. От тепла собственного тела хочется куда-то деться. Чтобы не было так жарко и не жарко одновременно. Даже в легких воздух спертый, теплый, неприятный. Мейчи вдыхает полной грудью и понимает, что это помогает только на момент вдоха. Практикантка идет в душ, просто чтобы изменить ощущения на коже. Спать на кровати оказалось неприятно. Так как девушка встала раньше, чем завыл будильник, у нее как раз будет время поплескаться. Практикантка надолго зависла у зеркала прямо у раковины. Лицо почему-то осунулось. Появились отеки. А уголки губ хотелось как можно сильнее опустить. Силы были и не были одновременно. Волосы падали на лицо растрепанными прядками. Но это почему-то смотрелось красиво. Мейчи отошла от зеркала и посмотрела на себя …целиком. Вроде бы и нормально. Но тошнит от себя. Почему у нее есть этот жир на животе? А бедра? Сейчас, без бОльшей части одежды это было еще более заметно. Все ее недостатки буквально вылезали наружу. А ноги? От постоянной ходьбы на них появились натоптыши. Руки с кое-как обрезанным маникюром, который ее очень бесил. Но без него создается ощущение, будто это вообще мужские руки. У Намджуна намного красивее. Практикантка фыркнула, глядя на свое отражение без всякого одобрения. Отражение ответило отвращением на лице. Мейчи отвернулась. Горячая вода погрузила в мысли еще сильнее. Почему Намджун называл ее красивой? Нет, он так не говорил. Он говорил, что ему нравится ее фигура. Но почему? Что тут такого хорошего? Мейчи БОЛЬШАЯ. Она пытается быть женственной, но природой просто не дано. Да и не хочется ей самой. Просто, уж если родилась женского полу, то приходится соответствовать. Социум требует. А Намджун, кажется, фетишист. Как в ней можно увидеть что-то красивое? Или ему не нравится корейская красота. Это странно и не понятно. Мейчи уже не понимает, что вокруг нее происходит. Хочется просто спрятаться. Что она и планирует сделать. Практикантка в очередной раз вздыхает. А что особенного у нее внутри? За нее заплатили на практике, за нее заплатили на учебе. Даже на кухне, она может заварить только рамен. Что она может из того, что не могут другие? Ум? А те люди, с которыми она работает? Они очень умные. Так что Мей не особенная. Ни капельки. Организатор? Собрать вещи могут и без нее. Да и роль организатора-администратора их виртуальной команды вместо нее мог бы взять кто-то другой. Дружба? Рядом с ней действительно хорошие девушки. Но… они же с ней дружат потому что она младшая. Данби так рада была узнать, что не она теперь макнэ. А Рюда дружит с Мей, только потому что Данби с ней дружит. Разве не так? А с чего им вообще брать на работу проплаченную студентку? А с чего вообще что-то делать? Для кого? Почему нет ничего что было бы ТОЛЬКО для Мейчи? Что у нее вообще есть? Одежда, которую она сама купила и которую уже попытались испортить. Старый ноутбук брата. Его аккаунт. Комната. Смешно. Тут нет ничего ее. На все сто процентов. Мейчи просто всю жизнь барахтается. И сейчас, кажется, начали отниматься конечности. Практикантка выключает воду. Пора собирать вещи. Завтра она едет в Японию, но ночевать дома практикантка не хочет. И говорить об этом тоже никому не планирует. Надев самое свободное, и в то же время не увеличивающие ее размеры, практикантка приступила к сборам. Два дня. Всего два дня в поездке. Можно взять просто рюкзак. Что Мейчи и делает.

***

Намджун за прошлую ночь поспал, дай бог, полчаса. Но, ура, все закончилось относительно хорошо. Психолог отбыл утомленным, осторожно-оптимистичным и, главное, никем не замеченным. Юнги ходил задумчивым, периодически тупил куда-то внутрь себя и грыз пальцы. Все с пониманием его обходили, чтобы не спугнуть процесс, так сказать, исцеления и переформатирования после сеанса с психологом. Так что во время перерыва его никто не трогал. Даже Шинлин, которая тоже, выглядела, мягко говоря, недоспавшей. Да тут вообще выспавшихся не было. Так что, во время репетиции, некоторые тупили. Точнее, только некоторые и не тупили. Но старались все. И вот, Сондык хлопает в ладоши и сообщает, что отпускает их пораньше, чтобы они пришли в себя перед конкурсом. Все благодарно кланяются. — Хосок-а! — вдруг окликает танцора самый старший, когда Сондык уже вышел, а остальные еще нет. — А? — устало отзывается тот, и в его взгляде появляется привычная настороженность, — Хен, давай не сегодня? — Именно сегодня! Нам нужно хотя бы пару раз отрепетировать, — Сокджин надувает привычно губы и опускает голову. — Мне нужно идти за камерой? — уточняет Чонгук, поняв к чему все идет. — Нет, сегодня просто попробуем. Поверь, друг мой, — примиряюще поднимает руки Сокджин, — Я тоже не особо понимаю, как это делать. — А! Вы про второй этюд? — наконец врубается Чимин, который до этого сидел на полу и хмуро смотрел то на Хосока, то на Джина. — А ты про что подумал? — хмыкает Намджун, растирая ногу. Чимин ему хитро улыбается и подмигивает. Хосок молча смотрит на своего хена, а потом, видимо смирившись, вздыхает и роняет сумку обратно на пол. — Что от меня требуется? То, что происходило дальше, даже описать трудно. Намджун с тупой улыбкой сидел у стенки и наблюдал, как Сокджин и Хосок наносят друг другу несуществующие удары, не касаясь друг друга. А потом киношно уворачиваются, прогибаясь в спине, чуть не вставая на мостик (Хосок), или широко размахивая руками (Сокджин). Хосок периодически издавал странные мяукающие звуки, отчего потасовка ну никак не выглядела как дорамная драка. Скорее, как танец. Потому что, Хосок прогнулся назад в спине, но не смог удержать равновесия, а Сокджин, как ответственный хен, каким-то чудом его поймал у самого пола. Так они и зависали секунду, один — склонившись и удерживая падающего за талию, а сам падающий, в попытках подняться, скользил кроссовками по полу и цеплялся руками за шею Сокджина. На этом моменте Намджун спрятал лицо в ладонях. — Господи, если ты есть. Пусть Сокджин-хен получит уже зачет.

***

Мейчи, не торопясь, помогала упаковать вещи для конкурсного выступления. Вокруг бегали работницы, пытаясь как можно быстрее все сделать и уехать домой, чтобы завтра с новыми силами отправиться далеко за море. А практикантка никуда не торопилась. Вообще. Однако задерживать других было бы нечестно, так что девушка старалась помочь по мере своих сил, при этом стараясь не путаться под ногами. Внутри создавалось ощущение, будто она вернулась в самое начало практики. Поговорить с кем-нибудь не получалось. Мейчи пыталась, честно, но ни слова из себя выдавить не могла. Только во время общего перерыва, когда все собрались сесть и попить кофе, чай или еще что-то перед уходом, Мейчи наконец слегка пришла в себя. Данби сидела рядом и что-то эмоционально обсуждала. Лиен-онни стояла у выхода и пила какой-то магазинный коктейль из жестяной баночки. Неподалеку, закинув ногу на ногу сидел Мэнхо и периодически вздыхал, глядя на всех странным взглядом. — А! Мейчи же у нас еще не была в караоке? — вдруг произнесла имя практикантки Рюда. — Что? — вернулась из своих мыслей девушка и непонимающе подняла брови. — Слушайте, а правда, — лицо Данби тут же расплылось в довольной улыбке, и работница повернулась к девушке с огоньком в глазах. — Что? — повторила практикантка, заметив, что теперь на нее смотрят уже все в комнате. — У нас есть небольшая традиция. Каждый раз, когда мы летим в Японию, мы идем в один караоке-клуб. И там… — Заставляем новеньких спеть. — А остальные что будут делать? — практикантка села ровнее и нахмурилась. Не ожидала она, что ей придется позориться. — Мы тоже будем, караоке же. Просто, раз мы в музыкальной индустрии, то и работники у нас музыкальные. — О, да. Не терпится услышать ваши завывания, — фыркнула Лиен-онни. — Взаимно, онни! — рассмеялась одна из работниц. — А раз из новеньких у нас только Мейчи… Практикантка поджала губы и покорно кивнула. Раз традиция, значит не первая она, кто позорился. — Нет, еще Зиан у нас новенький. Но он будет, скорее всего, в комнате бантан, — отозвался Мэнхо. Вот еще одна причина попереживать… Но при них позориться можно. Это более-менее безопасно.

***

В комнату отдыха Сокджин-хен вошел последним. И занял стратегически-выгодную позицию у входа: — Итак… мы поняли что с Хосоком у нас ничего не выйдет. — Мое сердце разбито — на грани слышимости буркнул Хосок. — Ну почему же не выйдет? — возвел глазки к потолку Чимин… И даже облизнулся. Голодный, наверное. Тэхен, почувствовавший, к чему идет дело, тут-же свалил встречать Шинлин и ее сумки с едой. Намджун тяжело вздохнул и сложил руки на груди, готовясь к очередному самопожертвованию. — Хен, а что, если ты подерешься с… Сондыком? — выдал идею Чимин, перебрав, видимо в сознании все прочие варианты. — О да, он меня такому научит! Простите, я боюсь, не удержусь и реально ему вдарю пару раз. — Хен! — укоризненно покачал головой Намджун. Сокджин поджал губы и задрал подбородок, мол, имею мнение, и извиняться не буду. — А что если Ку… — И что, вы и это мне предлагаете делать с Кумамоном? — Шинлин даже не обсуждается, — Намджун поднял руку, указательным пальцем, акцентируя внимание. — Разумеется! — возмутился подобному предположению старший и содрогнулся, — Я что, на самоубийцу похож? И тут повис вопрос, по какому поводу самоубийцу? Что помощница может реально хорошенько приложить или что за нее может приложить Юнги-хен? И то и другое, наверное… Тут дверь очень кстати открылась, и Намджун увидел входящих за спиной Сокджина Шинлин и пригнувшегося Тэхена. — А Хосок-хен… — предположил Чимин, уже ни на что не надеясь. Плюс с танцором уже пытались. Но вдруг прокатит, да? — Там танго с ним выходит, — отмахнулся Сокджин, а Хоби тихо выдохнул и принялся помогать выкладывать еду. — Чонгук? — Не-не-не! Я слишком молод для этого! И вообще. Хен. У меня рефлексы! Тебе синяки нужны? — так, пошло уже по второму кругу. Намджун еле заметно закатил глаза. Присутствующие кивают головами синхронно и согласованно. Отмазка Чонгука признана убедительной. — А может… — начинает Чонгук переводя взгляд на лидера. — Намджуна не предлагать! — даже и договорить не дает ему Джин. Э. А почему? Намджун, вообще-то был уже морально готов. Но для приличия и с какой-то внутренней обидой, он все равно кивает. Понимающе. Но блин! Почему? Остаются трое. Юнги, которого все профессионально не трогают, пока тот тупит в телефоне. Чимин, который все еще пытается перевести стрелки на кого-нибудь и Тэхен, кажется, прикинувшийся мертвым. — Мы есть-то сегодня будем? — изобретательно переводит тему Чимин и это работает. Если уже Пак предлагает есть, значит этому противостоять нельзя! Так и заканчивается спор, а Шинлин вопросительно осматривает всех, пытаясь понять, что произошло. Но вопросов не задает, из принципа, наверное. Потом приходит к какому-то выводу и переходит к более важному. План того, как завтра будет проходить перелет, выступление и вообще все-все на свете. Дел оказалось удивительно много, так что девушка, осмотрев помятую группу, представители которой, кроме Намджуна и Чимина, ее речь вежливо пропустили мимо ушей, пообещала, что перешлет все в беседу. А потом, перехватила сумку поудобнее и, распрощавшись, отправилась домой. Ей еще тоже к отъезду готовиться.

***

Доев и сложив посуду в сумки, бантаны постепенно начали расходиться. Юнги, тихо буркнув, что за сигаретами, быстро свалил из Агентства. А у Намджуна сегодня о-го-го какие планы. — Э, а никто случайно не помнит какой коньяк мы пили в Гонконге после концерта? — Намджун медленно осмотрел тех, кто еще оставался. И все посмотрели на Чимина. Тот, заметив это, то ли с гордостью, то ли со смущением, признался, что помнит как выглядела бутылка и этикетка. — Отлично, Чимин-а, можешь со мной сходить? — Когда? — Сейчас. — А чего так быстро? — Мне ее нужно еще потом отдать. — Кому?! — дружно промолчали присутствующие. — А…а я думал ты для себя. — Признайся, ты думал, что это для нас, — фыркнул Хосок и подмигнул. Чимин подмигнул в ответ. — Ну, и чего мы стоим? Пошли? — резво сваливает Пак. Намджун не сдерживая улыбки, качает головой.

***

Когда идешь по знакомым улицам, вспоминаются времена, когда парни были еще трейни. Это время было, и правда, сложным. Особенно в плане руководства и выживания. Но те маленькие традиции, что возникли в то время, все еще отдавали теплом. И даже некоторой ностальгией. И потому, шагая по давно выученной улице в компании болтливого Чимина, Намджун чувствовал какую-то детскую радость. Некоторые моменты никогда не изменятся. Хотелось бы в это верить. — Хен, а для кого ты идешь покупать? — Я иду возвращать наш долг, — внаглую перевел стрелки на коллектив лидер, — Мейчи тогда нам свои запасы отдала. — Так это было от Мейчи? Я думал…не знаю, просто кто-то из стаффа нам посочувствовал. — Посочувствовали. Кофе, например. Да и она… По сути она тоже стафф. Чимин пару секунд загружался. — А ведь правда. Но не такой стафф как они. — Есть такое, — согласно покивал лидер, — она практикантка. — Но крутая, — отозвался танцор и перевел взгляд на Намджуна, — ты только не подумай чего. — А что я мог подумать? — В этом и проблема. Я не знаю, что ты мог подумать. Намджун от этого замечания фыркнул и по привычке потянулся полохматить голову младшему. Пак увернулся и разулыбался. — А ты знал, что все люди радуются, когда их гладят по голове? — Намджун убрал руку с затылка Пака и спрятал в карман шорт. — Логично. Обычно же эти места никто не трогает. Плюс оно очень уязвимо, — хмыкнул Чимин, продолжая довольно улыбаться. Но было заметно как он теперь вычисляет свои эмоции. А потом он потянулся к макушке Намджуна. Однако у лидера была надета кепка, которая мешала. Чимин решил не портить образ друга, так что снимать ее не стал, а просто продолжил гладить через ткань головного убора. Намджун с довольной улыбкой смотрел на младшего и сам снял кепку. Чимин скривил забавную рожицу и начал делать воронье гнездо у Намджуна на голове. Тот сощурился и начал неосознанно перетаптываться в одном ему ведомом ритме. Чимин, посмотрев на то, что он сотворил с имиджем друга попытался вернуть волосы в прежнее положение. А потом неуклюже прикрыл кепкой то, что получилось, так что головной убор в результате оказалась большей частью на лбу и глазах. — Спасибо, — посмеялся лидер. — Пошли, милашка, нам еще коньяк искать и подарок Чонгуку выбирать. — А ты меня неплохо знаешь, дружище. — Не просто же за коньяком идти, когда есть такая прекрасная отмазка. — Ты меня знаешь, но не на все сто! Мы идем забирать посылку. — О, да ты подготовился! — рассмеялся Чимин.

***

— Всее, всем спасибо за работу! Встречаемся завтра тут в семь-тридцать! — объявила Лиен-онни и показала каждому сердечко рукой. Команда не сговариваясь сделала то же самое в ответ. — Мей! Не хочешь сходить в тот торговый центр, в который мы ходили перед туром? — уже собирая свои вещи спросила Данби. Практикантка задумалась. Было бы круто с ними погулять, но это большая угроза потратить накопленные деньги на всякие «очень нужные» вещи. А практикантка хотела бы пока подкопить. — Давайте в следующий раз, — слегка улыбнулась девушка и попыталась мило склонить голову. Привычки. — Хорошо, ловлю тебя на слове, — хмыкнула работница, — Рюда-онниии, сходи со мнооой! — Нееет, — тут же отозвалась старшая, — Извиняй, но я еду спать! — В гробу отоспишься. — Он неудобный. Пока всем! — крикнула напоследок визажист и махая ушла за угол. У кого-то будет прекрасный вечер. — И тебе того же! — со смехом попрощались оставшиеся работницы. Данби обиженно надула губы, как бы шутя, но больше ни к кому приставать не стала. — Ну и ладно. У меня дома сериал недосмотрен. Меньше в Сеуле куплю, больше найду в Токио. Мейчи тихо хихикнула, но почувствовала укол совести, что не пошла с девушкой. Разве практикантка сама от них не отдаляется? Разве она не этого боится? Но при этом делает именно то, что приводит к страху. Мейчи тяжело вздыхает. — А ты чего не идешь? — Я хочу тут еще немного побыть, — уклончиво отвечает блондинка. Одна из работниц подозрительно прищуривается. — У тебя все нормально? — Да, просто дома поработать нереально. А тут можно, наконец, закончить практику, — находит отмазку девушка. А ведь и правда есть чем заняться. Прекрасно! — Точно…у тебя же еще практика. Удачи! — Пойду Зиана искать. — О, я его видела у Седжина. Он уже планировал уходить. От этих слов практикантка ускорила шаг так, что побежала трусцой. — Спасибо! — отозвалась она, уже не оборачиваясь.

***

— Нам нужно поторопиться, чтобы застать ее на рабочем месте. А то придется завтра уже передавать. — Или ехать к ней, чтобы увидеться, — подколол Пак, но шага не сбавил. Намджун молча посмотрел на мелкую ехидну, но не возразил. — Будет приключение. — Давай начистоту, у нас что ни день, то «приключение». — Пусть это будет хорошим приключением! В руках у одного была сумка с подарком для Чонгука. А у другого пакет с красиво упакованной бутылкой, удивительно дорогого, но стоящего своих денег, коньяка. Все же в точности той же марки найти не удалось. Зато аналог ничем не уступал оригиналу. Это Чимин гарантировал. Он, кстати, вслух и при свидетеле пообещал себе, что когда все закончится, он обязательно купит себе коньяк. И даже лучше, чем этот. Когда это «все» закончится, Намджун не спрашивал. Нельзя разрушать мечты. Даже если они об алкоголе. Мейчи в Агентстве нашлась очень быстро. Она, как и обычно, сидела в комнате красоток и что-то строчила на машинке. Судя по виду, рубашку. Белую. Ну, хорошо хоть не трусы. Розовые. От этой мысли Намджуна слегка переклинило, так что Чимин с подозрением посмотрел на своего товарища. Че, это у него настолько реакция на практикантку? — А мы тут вам гостинцев привезли! — громко объявил Чимин, а Мейчи, что-то задумчиво рассматривающая в шве рубашки, еле заметно дернулась. — О, — только и смогла сказать она, — правда? — Это, конечно, не тот самый коньяк, но тоже очень хороший, — вместо Намджуна, так сказать, презентацию, взял на себя Чимин. — …а то, из-за чего он должен был этот коньяк? — уже сдерживая то ли смех, то ли возмущение, спросила Мейчи, невежливо нацеливаясь пальцем на лидера. Чимин тоже повернулся, не понимая, о чем речь. — Блять, белье! — пробил звонкий фейспалм Намджун. — Че?! — Чимин аж отшатнулся от такой новости. Что он сделал с бельем, чтобы задолжать коньяк не слабого такого качества?! — Постельное! — мигом отозвалась девушка. — Постельное, извращуга, — в тот же момент пискнул Намджун. — Сам такой, матерщинник, — защитился Чимин нападением, — И что? Ты взял его? — …нет. Мейчи, ты подождешь? — Я тут надолго, можешь не торопиться, — благосклонно ответила та, явно пропустив перед этим несколько фраз… — Ничего себе у вас тут. Намджун кивает и срывается с места. Только тапки, которые слетают с пяток сверкнули. Чимин задумчиво и вопросительно смотрит сначала на убегающего лидера, который, кажется, себе что-то под нос говорит. А потом на практикантку с неоднозначным выражением лица. — И часто у вас так? — Уже второй день не может вернуть, — улыбнулась девушка, качая головой. — Ну, он мне футболку с двенадцатого года все никак не вернет, так что у тебя еще быстро, — хмыкает Пак, — Ладно, не буду мешать. Удачи… в чем бы то не было. — Спасибо. И вам того же… по тому же поводу, — столь же вежливо ответила девушка и вновь повернулась к швейной машинке. Пакет с коньяком, так и оставшийся на полу у самого выхода, смотрел ей в спину.

***

Намджун устал бежать, но не сдавался. Правда, на полпути его догнал Чимин и потом они бежали уже вместе. Силы давало мощное чувство вины и предчувствие приближающегося склероза. Он опять забыл то, что обещал. А ведь наш герой даже и не знал, что белье Мейчи сейчас явно не понадобится. Потому что она не планирует возвращаться домой сегодня ночью. А ему и не надо знать.

***

То, как практикантка писала брату, чтобы тот передал остальным, что их дочь-сестра-внучка не собирается ночевать дома, был тот еще цирк. Десять попыток. Два удаленных сообщения. Чтобы уверенно, твердо, но вежливо и цензурно. В конце концов все свелось к простому и банальному: «Завтра уезжаю» «Ночую на работе» «Скажи им» «Если спросят» «Только если спросят!» Да, Мей могла бы написать матушке, бабушке или отцу. Но вот получить их ответ, или, что еще неприятнее, отсутствие ответа, очень не хотелось. Намного проще было делегировать эту почетную обязанность брату. Его-то они точно не убьют. А пока, Мейчи дошивала и перешивала то, что ее не устраивало в работе. К тому же она успела отловить Зиана и загнать его на примерку рубашки. И — бонусом — перешитых брюк. Потому что те были ну очень…своеобразны. И вот Мейчи слышит частый, одновременно шаркающих и топающих звук ног, так что уже может заранее понять кто это. И да, на пороге появляется тяжело дышащий Намджун. — Ты правда, что ли бежал? — даже встает из-за своего места практикантка. Намджун кивает, пытаясь отдышаться. И упирается руками в колени. — …воды дать? Снова кивок. Парень выпрямляется и уже дышит полной грудью. Мейчи волевым усилием отводит глаза и идет к кулеру с водой. Намджун идет следом. — Что-то я быстро устал, — жалуется он и принимает стаканчик. Но пока не пьет, а просто дышит. Вот что значит, знает, что делает. — Вы разве сегодня не репетировали? — находит тему Мейчи. Намджун явно не эталон красоты-по-корейски. Да. Но. Че ж он такой правильный внешне? Ну правда. Просто Мейчи видит правильную внешность. И от этого она красивая. Мейчи тоже набирает себе воды. — Я положил его на диванчик, — наконец придя в себя докладывает парень и смотрит куда угодно, только не на практикантку. — Хорошо, спасибо. — Еще раз прошу прощения. — Я получила свои извинения в виде воон той бутылки, — улыбнулась девушка. Намджун кивнул. В коридоре наступила неловкая тишина. А что сказать? Мейчи и говорить-то сейчас не особо хочется. А уж темы придумывать и, вообще, стрессовать, тем более. — Тебе еще много? — однако Намджун тему сам придумал. — Не уверена, — идея поговорить о работе неплохая, но была бы это работа реально необходимой в данный момент. А сейчас Мейчи просто пытается занять себя чем-нибудь, только не думать о доме. И вообще не мучить себя. Рассказывать что-то такое тоже желания нет. Поэтому и ответы односложные, уклончивые. Мол, договаривай и уходи. Из-за этого Намджун чувствует себя еще более неловко, но понимает, что иногда такое и правда бывает. — Тебе лучше? Ты говорила, что голова болит. — Да, к утру стало легче. Сейчас вообще ничего не болит, — потому что она и не чувствует особо, — а ты? — Пластырь разогревающий — это вещь. — Это хорошо. — Да. — …да. Прости, мне надо все это закончить. — Понимаю, я тогда пойду, — соглашается Намджун, но у входа останавливается, — Если что, пиши. А…и если хочешь, можешь написать, когда домой приедешь? Да… А вот это он у Юнги-хена сплагиатил. Мейчи смотрит на парня, потом отводит взгляд. Как же ей не хочется ему врать! Намджун видит, что девушка молчит, а потом решает, что это слишком. Видимо, он полез куда не следует. — Если тебе неудобно, то не нужно. Намджун, ты сделал только хуже. Теперь Мейчи еще совестнее. — Я постараюсь написать, — сдается она. Постараться — это не значит написать. Так что все нормально, — Тогда и ты напиши. — Хорошо, — легко соглашается он и вежливо поклонившись, уходит. Мейчи, наконец, вздыхает. Как только на этаже стало тихо, появилось ощущение пустоты. А переживания никуда не делись. И даже стали сильнее. Она же и Намджуна сейчас послала, да? И от него отделалась. И отдалилась? Или нет. Она не хочет врать. Но и говорить правду не выходит. Практикантка печально плюхается за свое рабочее место. Так… ну… с рубашкой вроде все готово. Разве что постирать-отгладить. Но это ближе к показу… Дел не осталось, можно бы и отдохнуть, но нервное возбуждение не позволяло усидеть на одном месте. Поставила чайник. Прикрыла дверь. За окном постепенно смеркалось. Скоро брат должен приехать из школы и… По всему этажу с хорошей акустикой раздался звонок телефона. «Что ты можешь знать о нас? Так что, будь добр, закройся. И проверь свои дела, За нас не беспокойся Все, кто с чего-то нас сбросил со счета, Мы идём вперёд (we on) Это не шутка Повтори-ка этот факт (Gimme dat, real fact) Обещаю, мы идём вперёд (I promise ya, we on)» Мейчи недавно изменила рингтон на телефоне на песню бантан «WE ON». И сейчас она звучала слегка иронично. Потому что звонила мать. Страх. Реальный испуг. Как в первый раз. Мейчи весь припев просто смотрит на телефон. А потом прикрывает глаза и отвечает. — Алло? Молчание в трубке продолжается секунд десять, но Мей молчит тоже. Сердце стучит в ушах и горло пережимает ком, но… Если мама играет в паузу, то кто она такая, чтобы мешать ее играм? Девушка разжимает пальцы, возвращает телефон на стол и включает динамик. Как раз вовремя, чтобы услышать: — Я вот думаю… ты глупая или хитрая? Смылась втихую, Чонсока подставила… «Где это я его подставила?!» — возмущенно думает Мейчи. Ведется. Но молчит. — Почувствовала свободу? Сладкая моя, свободы без ресурса не бывает. И пока твой ресурс — семья, глупо играть в независимость. — А речь не о независимости. Речь о семье… — успевает вставить свои несколько слов Мейчи, прежде чем ее сносит ураганом продуманной и отрепетированной материнской речи. И, вообще… выстраданного жизненного кредо младшей женщины Семьи Чой: — Семья дает тебе пищу, кров и защиту. А ты отдаешь семье… Все. Все, что нужно семье. Все, что у тебя есть. Ты поняла? Ты поняла, неблагодарная девчонка?! — и Мей чувствует, что это — справедливо, что это правильно, что так и дОлжно, и ее мама… Она НА САМОМ ДЕЛЕ так живет. Господи! Какой ужас… так жить, думает девушка, — Подумай об этом. А потом — возвращайся домой. Мама завершает разговор. Мейчи сидит на стуле, стиснув руки между коленей и смотрит в черный экран телефона. …Что-то в этой логике неправильное. Что?

***

Намджун возвращается в общагу довольный и уставший. Поэтому первое, что он делает это… пишет Мейчи что пришел домой и ложится спать. Да. Все так просто. Впрочем, он не один так устал, потому что прошлая ночь была тяжелой. Все не выспались. И вот. За окном уже темно, а его аккуратно, за плечо, будит Чонгук. Лидер резко раскрывает глаза, а младший дергается, на всякий случай отскакивая. — Что?! — Прости, — извинился за такое резкое пробуждение сосед по комнате, — Юнги-хен все еще не пришел. Мы подумали, тебе лучше об этом знать. — А… — Намджун молча садится на своей кровати и долго-долго загружается, растирая лицо, — сколько сейчас? — Около девяти вечера. — Ясно… — Намджун громко вдыхает через нос и так же медленно выдыхает. Это помогает успокоиться и начать думать, — Остальные что думают? — Что опять куда-то свалил, — голос Хосока. Оказывается, в комнате собрались все. Намджун без какого-либо выражения эмоций кивает. — Сколько его уже нет? — С трех часов дня точно. — Так, — наконец лидер встает со своего места и включает безэмоциональную часть себя, — Значит, идем по проверенной системе. Кто помнит в чем он был, куда и почему он мог бы пойти? — Он же сегодня решил те боты армейские нацепить, да? — начинает вспоминать Тэхен. — Да и сам он выглядел пафосно так. Я думал, это, наоборот, хорошо, — замечает Чонгук. — Короче, к бою готов, — невесело подытоживает лидер и тянется за телефоном, — Так. Предлагаю сходить на всякий случай в Агентство, вдруг у него там вдохновение поперло перед отлетом. — Я с тобой, — тут же вызывается Хосок и идет обуваться. — Вы звонили ему? — Спрашиваешь еще. — Хорошо… — медленно произнес командир, уставившись в одну точку, — Тогда остальные пусть тут остаются и ждут. Если приходит — осмотреть на предмет повреждений, алкогольного опьянения и вообще эмоционального состояния. Младшие и Сокджин кивают. Наконец на телефонный звонок отвечают. — Слушаю, — в телефоне раздался женский голос и хлопок двери. Кажется, Шинлин куда-то вышла. — Нуна, ты только это, не злись… эээ, прошу прощения, я хотел спросить… — пытался подобрать слова Намджун, почему-то ощущая себя виноватым и проебавшимся. — Юнги-хен не у тебя? — взял все в свои руки Хосок и даже телефон забрал. — Чтооо? Опять? — очень сильно изумилась и возмутилась девушка, явно недовольная происходящим. Да, Юнги, бывало, уходил далеко и надолго. А еще бывало, что и не возвращался. И не по своему желанию, а потому, что дурак полный. Намджуна это очень злило, но, с другой стороны ответственного хена он понимал как никто другой. Но не перед отлетом же! — Надел черные джинсы, знаешь, с одной полосой поперечной, белую футболку, кепка белая, маска черная, — пытаясь собраться с мыслями и не убить кого-нибудь поблизости, парень принялся перечислять все что они узнали, — Рюкзак взял. — То есть, вполне мирно? — подытожила девушка. Именно она больше всего обращала внимания на то что Юнги надел для того или иного случая. И определить его внутреннее состояние просто по одежде тоже могла. Чего Намджун ну вообще не понимает. — Ну, как сказать, — Хосок слегка скривился и машинально посмотрел в сторону обувницы, — Ботики-то он надел вполне боевые, знаешь, эти, плюс пять сантиметров к росту, плюс три кило к весу. — Таак. А… — Нет, пока никому не говорили. Тебе сначала, — сразу понял Намджун, — Сказал, за сигаретами пойдет, — продолжал тем временем наш лидер, — И с концами. Мы сначала и не беспокоились, он весь день такой, примороженный, решили, нужно человеку побыть одному, почему и нет? — Нас сегодня пораньше отпустили, перед отъездом. И как-то мы… отвлеклись. Сокджин еще, со своим этюдом… всех за…эээ утомил. — Короче, пятый час он где-то бродит. И номер недоступен. И в сети его нет, — завершил мини-доклад Хосок. — Ладно. Давайте так. Я звоню Столбику… — из динамика послышался тяжелый и уставший вздох. — Кому? — Психологу нашему! — А… — А вы сонбенниму Бингху. — А… — А если за час не найдем, то сообщаем Йонгу и Седжину. Так Чимину и скажи! — А я-то при чем?! — Чимин, все это время скромно молчавший, аж подскочил и обиженно поднял бровки. — При том. Сообщать ты будешь. — За чтоооо? — А сам как думаешь? — Хосок хмуро перевел взгляд на соседа по комнате и отрицательно покачал головой, показывая, что лучше сейчас не канючить. — Все. Спасибо, нуна, — лидер группы наконец забирает телефон и на автомате кланяется. — На связи, — откликнулась девушка, отвечающая за здоровье артистов. Если честно, Намджун даже ей сочувствует. Хотя сам такой же. Только он еще выступает на сцене и песни пишет. Но! Не готовит. — Так, Хо, готов? — Да. — Тогда пошли искать. — Пишите! — послышалось за спиной. Да будто они не знают. По дороге оба молчат. Единственное, что делал Намджун, это звонил Бинх-хену, давнему работодателю, который покупал у них песни. Точнее у Юнги. Именно к нему обычно Мин и сваливает. Ответил мужчина, уже понимая, что Намджунов неурочный звонок — явно не к добру. Пообещал поискать у себя на территории. Если нет, то по геолокации. Благо, она на телефоне Юнги установлена. Это как собаку чипированную искать, прости господи. Однако, на звонки этот волк-одиночка не отвечал, отчего Хосок злился и нервничал все больше. За это время они успели дойти до Агентства. И правда. На одном из этажей, горел свет. Переглянувшись, ровесники быстрым шагом двинулись в нужном направлении. Ну, чем черт не шутит, вдруг, и правда, творить пошел? И звук на телефоне выключил.

***

Сначала Мейчи сказала себе, что просто хочет попробовать этот напиток и на этом как бы и все. Она, как смогла, открыла бутылку и налила прозрачной золотистой жидкости в пластиковый стаканчик из кулера. По запаху это был просто спирт. Ну, не совсем… но — спирт. Однако внутри играло легкое любопытство и очень мощное желание забыться. И Мейчи было абсолютно все равно, как это выглядит для других. Практикантка, настроившись, сделала большой глоток и … замерла, борясь за дыхание. Рот и горло обожгло, в носу защипало, глаза наполнились слезами. — Кхххха!!! И почему это люди пьют? Горько, жжется. И невкусно. Видимо, некоторые так рецепторы просадили, что начинают разбираться во вкусе примеси, игнорируя спиртовую составляющую. Или им абсолютно без разницы что пить? Мейчи наощупь ставит стаканчик на стол и отходит от противного напитка, шмыгая и вытирая слезы. Но, эффект, тем не менее достигнут. О неприятной беседе и внутренних переживаниях Мей уже забыла. Возможно, именно это и есть та самая причина… употребления? Может, стоит продолжить? Девушка в сомнении смотрит на пластиковый стаканчик, в котором еще грамм пятьдесят. Разбавить чем? И вот тут-то западноевропейская классика — кофе с коньяком — вспоминается ей, вместе с образом румяного Мин Юнги, хлебающего из кофейной кружки смесь, пахнущую не столько кофе, сколько коньяком. Чайник еще не остыл, и, пока он снова закипает, Мей находит и сахар, и банку растворимого кофе. Ложечка куда-то запропастилась, так что в большую кружку и сахар и кофейный порошок она насыпает просто через край, заливает до половины, бултыхает, едва не проливает, доливает коньяком из стаканчика, принюхивается, булькает из бутылки… Пробует. Даааа…