Свадебный саван

      Сумерки летнего вечера опустились на Ос Альту, окутывая столицу Равки полоской тёплого зарева, растекшейся по горизонту. Алина Старкова спешила в покои Дарклинга, ставшие её покоями с тех пор, как Николай привез её обратно в Малый дворец и сделал заклинательницу Солнца предводителем Второй армии. Новая должность пугала юную, но могущественную гриш и изматывала тем, что Алине приходилось не только поддерживать порядок среди гришей и доказывать, что она более чем способна вести их, но также заниматься политикой, что ей совсем не нравилось. Однако выбора не было. Если они хотят уничтожить Тенистый каньон, уничтожить Дарклинга и его сторонников, то нужно было много работать и делать это сплоченно. Работать выходило из рук вон плохо, потому что от сплоченности в штабе осталось лишь название. Николай и Василий постоянно спорили, а генералы не хотели вмешиваться в жаркие перепалки царевичей.       Очередная их размолвка закончилась криками и оскорблениями, и совету пришлось закончить собрание, чему заклинательница Солнца была чрезмерно рада. Она устала от нескончаемых перебранок Ланцовых, от отсутствия вестей с границ и от неимоверной жары. Всё, о чём она мечтала, это скинуть кафтан, умыться ледяной водой и очутиться в своей постели, уткнувшись носом в подушку.       Её желание сбылось.       По коридорам гриш шла молча, игнорируя Мала, которому с некоторых пор не могла смотреть в глаза. Она знала, что другу не по душе её странное поведение, но ничего поделать не могла. Алина была уверена, что тот секрет, ту боль, что поселилась в её сердце, Мал не поймет и не одобрит. Сделает что-нибудь безрассудное, и всё то, над чем она так упорно работала, обернется прахом и сгинет во тьме.       Алина не остановилась пожелать Малу спокойной ночи на пороге спальни, а просто вошла и захлопнула за собой дверь. В комнате она обнаружила, что там стояла спасительная прохлада. Очевидно, кто-то из шквальных позаботился о комфорте своей правительницы и пустил по комнате лёгкий бриз. Алина закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Наконец-то она могла оставить все переживания за дверью и просто забыться. Не думать ни о чём.       Медленными, но уверенными движениями она расстегнула кафтан и скинула его на пол. Беспокоиться о таких мелочах как одежда не было ни сил, ни желания. Алина окинула взглядом комнату и быстро нашла то, на что возлагала большие надежды: таз с холодной водой. Она сейчас же бросилась к нему и вместо того, чтобы умыться, плеснув водой в лицо, окунула в него полотенце и затем начала растирать влажную живительную прохладу себе в кожу. В лицо, шею, плечи, грудь. От простых манипуляций даже дышать стало легче, или ей показалось?       Омыв зашеину, Алина осознала, что уже валится с ног и, повесив полотенце на спинку стула, поплелась к кровати.       Гриш легла на бок и неосознанно, стараясь устроиться поудобней, продвинулась на середину кровати. Закрыла глаза и сделала вдох. И ещё один. И ещё. Алина помнила, что она должна считать вдохи, чтобы успокоиться, но чем больше их становилось, тем больше росла тревога.       Тревога, что он не придёт.       В тот момент, когда она была на грани того, чтобы взвыть в подушку, Алина почувствовала как матрац за её спиной прогнулся под весом другого тела. Под весом его тела.       Дарклинг лёг рядом с Алиной.       Его ладонь скользнула по её телу от колена и выше по бедру. Остановилась на талии, и Дарклинг заключил девушку в объятья. Алина почувствовала его дыхание на своей шее прямо над усилителем. Оно обернулось лёгким, но чувственным поцелуем, посылая разряд мощных импульсов по всему телу. Затем послышался его холодный, словно стекло с морозным узором, голос. От его звучания Алина почувствовала, как за грудиной расплетается тугой узел тревоги, сомнений и невыносимой тоски по заклинателю Теней.       — Устала?       — Ужасно, — Алина слабо улыбнулась, радуясь близости.       — Скучала по мне? — Дарклинг придвинулся ближе, плотно прижимая заклинательницу Солнца к себе, и положил свою голову на её.       — Безумно, — выдох Алины унёс с собой боль, вызванную разлукой с ним. Дарклинг на мгновение забылся, зарывшись в её локонах; признание Алины вызвало терпкую эйфорию, растекающуюся томной патокой по венам.       — Рад это слышать. Как прошло собрание?       — Душно. Генералы Первой армии и лучшие гриши Второй спорят о твоём местонахождении. Тебя невозможно найти. Интересно, — Алина на секунду задумалась, а затем её голос заискрился какой-то детской забавой, — как бы они отреагировали, если бы они узнали, что Алина Старкова, их живая Святая, спит в твоих объятьях каждую ночь? Прямо у них под носом?       — Сожгли бы заживо подобно фьёрданцам.       Спокойный и безэмоциональный ответ Дарклинга заставил Алину шумно сглотнуть. Представив ужасы расправы дрюскелей, о которых заклинательница была наслышана, гриш не могла вымолвить ни слова, будто страх рыхлым пеплом осел в горле, сковывая его.       — Этого никогда не будет, — твердо сказал Дарклинг.       — Не зарекайся, молю, — просьба слетела с губ девушки еле слышным шёпотом.       — Тогда я клянусь тебе, — голос заклинателя Теней зазвенел подобно стали, — что найду всех до последнего, кто посмел причинить тебе боль, и позволю ничегоям разорвать их на крупицы.       Алина ощутила, как хватка Дарклинга на её теле стала крепче. Она положила руку на его и переплела их пальцы. Чуть повернула голову, ласкаясь своей щекой о прохладную кожу его.       — У тебя жестокое сердце.       Ответом на столь уничижительное по мнению других заявление стал невесомый поцелуй в краешек губ.       — Надо же, я был уверен, что его нет вовсе.       — Был? А что же теперь? — Алина повернулась и взглянула в опасные кварцевые глаза. Дарклинг не прервал зрительного контакта.       — Теперь, я знаю, что оно есть. Но мне не принадлежит. Оно твоё, Алина, — он поднёс её ладонь к губам и нежно поцеловал.       — Но ты не со мной, — противоречие вырвалось из груди прежде, чем девушка смогла себя остановить.       — Я приду. За Равкой. За короной. За тобой.       — Не приходи. — Слеза сформировалась в уголке глаза и, скатившись по виску, затерялась в гуще каштановых волос девушки-гриша.       — Я должен, — возразил Дарклинг.       — Если ты придешь, я должна буду тебя остановить.       — Мы все делаем то, что считаем нужным.       — Несправедливо… — Губы Алины предательски задрожали.       — Что именно? — умиротворенное уточнение, сказанное стальным голосом, возымело отрезвляющий эффект на Алину, однако длился он недолго.       — Я так долго тебя искала… и когда наконец-то нашла, то мы оказались по разные стороны баррикад. Это несправедливо. — Слезы прозрачными кристаллами полились одна за одной по её щекам.       — Жизнь вообще несправедлива, — согласился Дарклинг и сейчас же принялся собирать солёные капли печали длинными холодными пальцами с лица девушки. — Тише. Не плачь. Ещё не поздно. Присоединись ко мне, Алина, и мы будем править Равкой вместе. Ты будешь моей королевой.       — Я не могу, — грудной, надсадный стон вытолкнулся оттуда, где, казалось, было её сердце. — Я не могу предать доверия тех, кто верит в мою мощь.       — Ты предала меня, — Дарклинг грустно улыбнулся.       — А ты лгал мне, — Алина провела ладонью по его щеке.       — Видишь, как мы похожи. Мы созданы друг для друга.       — Думаешь, я этого не понимаю? — гриш отвела взгляд на миг и снова окунулась в грозовое небо его глаз. — С тех пор как я сбежала, меня как будто разорвали пополам. Мне порой кажется, что я потеряла что-то очень важное. Что-то безвозвратно упустила.       — Жалеешь, что сбежала? — жажда получить ответ горела в серых радужках Дарклинга подобно её заклинанию света: ярко и повсеместно.       — Каждый день, — прошептала горькую правду Алина. — Останься я тогда на скифе, всё было бы по-другому.       — Я приду за тобой, и всё изменится.       — Когда? — Заклинательница Солнца жаждала услышать ответ и боялась получить его.       — Скоро. Очень скоро, — угроза то была или успокоение, гриш не хотела знать.       — А теперь спи, — добавил он, ложась на спину. Алина положила голову на грудь Дарклингу и, борясь со страхом быть оставленной, спросила.       — Ты не уйдешь? — Не просьба — молитва.       — Никогда. — Не обещание — обет.