Свадебный саван

      Тёмные стены окрасились розовым заревом уходящего дня. Заиграли в новых красках текстуры мебели и убранство спальни, а большое зеркало в серебряной раме обернулось горящим подобно солнцу диском. Если бы Дарклингу удалось разглядеть приевшиеся мелочи собственных покоев в новом свете, то всё равно бы не стал этого делать, потому что ничто не могло сравниться с лёгким румянцем на яблочках щек Алины. Её одну он видел чётко. Она была той константой, вокруг которой плавился розовой дымкой заката мир.       Дарклинг, невидимый для остальных, наблюдал за ней последние два часа. Стоял он у окна, упираясь спиной в стену, и молча наблюдал за тем, как Заклинательница Солнца читала книгу. Делала она это по-детски небрежно и без особого желания: ерзала на стуле, тяжко и сердито вздыхала, постоянно отвлекаясь, поглядывала то на корпориалку, сторожившую её, то на него.       Когда Дарклинг ловил девичий взгляд, то к своему радостному удовлетворению замечал яркие искорки, исходящие из тёплых ореховых глаз. Властное самодовольство переполняло сердце и дурманило разум пониманием того, что он заставляет девушку сиять.       Вот опять на него взглянула. Взглянула, как делала это прошлой ночью, когда под его холодными пальцами девичья кожа замерцала, а из груди вырвался слабый луч света. На мгновение Дарклинг потерял контроль, и в комнате предательски вздрогнули тени. Алина затаила дыхание.       — Что? В чем дело? — забеспокоилась корпориалка и начала озираться по сторонам.       Дарклинг ухмыльнулся и приложил большой палец к губам.       — Ничего, — Алина протянула руку и положила стражнице на ладонь, успокаивая её. — Это, наверное, ветер.       — Куда ты всё время смотришь? — не унималась та.       — В окно, — ответила Заклинательница Солнца чуть громче, чем того требовалось. — Там так красиво.       — Ты темнишь, Алина, — корпориалка покачала головой.       — Я просто устала. Я, пожалуй, лягу.       — Ну, хорошо. Тебе ещё нужна моя помощь?       — Тамара, я в состоянии справится с кафтаном сама, спасибо.       Та довольно хохотнула, захлопнула свою книгу и, пожелав спокойной ночи, удалилась.       — Наконец-то, — победно выдохнул Заклинатель Теней, когда шум шагов за дверью стих.       Алина подбежала к нему и нырнула в распахнутые объятья. Холодные мужские руки сомкнулись на девичьем теле, заключая его в желанную темницу его запаха.       — Останься со мной до утра, — прошептала она, заглядывая в кварцевые глаза.       — До конца жизни, — пообещал Дарклинг и сейчас же принялся покрывать любимое лицо ненасытными поцелуями.       Длинные изящные пальцы начали расстегивать золотые застежки синего кафтана одну за одной. Медленно. Уверенно. Алина рвано вздохнула и в ответ начала раздевать его. Хрупкие ладони чуть дрожали, но гриш доверилась чувству. Всё, что они делали, было правильным. Кафтан соскользнул вниз, и девушка осталась в лёгкой льняной рубашке до колен.       Дарклинг отстранился и оглядел Алину с головы до ног. Уязвимая. Невинная. Непокорная. Она нервничала, сжимая кулаки, но взгляда не отводила. Упрямая. И только его.       Начал он с невесомых поцелуев. Рваных. Жадных. Касался её губ, отстранялся и снова целовал. Алина с жаром отвечала на ласки. Крепко обняла его за плечи, комкая ткань чёрного кафтана. Дарклинг подхватил её на руки, уложил на холодные простыни и накрыл своим телом. Ладонью скользнул под ткань рубашки и погладил округлое бедро. Поцелуи стали долгими, глубокими. Мужчина ловил её дыхание, чуть покусывая красивые девичьи губы.       Ещё мгновение, и языки сплелись в страстном поцелуе. Целовала Алина исступленно, вкладывая в ласку всю себя. Была ли это магия, она точно не знала, но от его прикосновений по венам растекался тёплый свет, и это походило на невозможное волшебство.       С рыком хищника гриш оторвался от пьянящих губ и спустился ниже, осыпая поцелуями шею, ключицы, плечи, пока руки алчно скользили по талии и крепко прижимал девушку к себе.       Подол её рубашки сполз выше, оголяя покатые бедра. Рука Дарклинга скользнула меж них и легла на пульсирующее желанием естество.       Отрывистый вздох.       Вынырнув из омута сладостного марева, Дарклинг посмотрел на Алину — заалели щеки, приоткрытый рот и горящие им глаза. От вида девушки на его лице расцвела довольная полуулыбка. Встав на колени, он подхватил подол женской рубашки и освободил Алину от назойливого нижнего платья, стянув его через голову.       И снова поцелуй. Дарклинг целовал властно, вовлекая в ласки нежно и настойчиво, проникая языком во влажный девичий рот. Хотел покрыть касаниями голодных губ её всю. От её чуть припухших и сладких невозможно было оторваться, но гриш сделал над собой усилие и опустился ниже, заставляя кожу Алины пылать. Подбородок, яремная впадина, ложбинка между грудей.       Чувственный стон вырвался из красивого рта. Язык широким мазком прошёлся обратно вверх, оставляя влажную дорожку, от которой её тело покрылось мурашками. Отпустил короткий, ненасытный поцелуй, пока рукой зажимал грудь возбуждая сосок, обернувшийся твёрдой жемчужиной.       С надсадным стоном девушка выгнула спину, чему Дарклинг снова улыбнулся и принялся ласкать маленькую упругую грудь. Сжимая одну, прошелся языком по второй, обводя ареолу по контуру. Взял её в рот, покусывая, на что девичье тело отреагировало инстинктивно — Алина дрогнула, а с вишневых уст снова сорвался стон.       Остановившись на мгновение, Дарклинг убедился, что не сделал больно. Она неотрывно смотрела на него, закусив губу.       — Уверена? — всегда стальной голос, впервые показался ей таким взволнованным.       — Да, — томный полушепот полувздох запечатлелся в памяти Заклинателя Теней.       Он поднялся и уже сам освободился от одежды. Лучи единственной лампады легли на его тело, озаряя поджарый торс, рельефную грудь и плечи, а на предплечьях по замысловатой паутине вен пробежала тьма. Грозового неба глаза внимательно изучали изгибы девичьего тела, задерживаясь на каждой родинке. В равкианском не было слов, с помощью которых Дарклинг мог бы описать неидеальную красоту его Алины. Он уже давно был готов завладеть ею, чувствуя нарастающее напряжение в паху, но этот вечер принадлежал Заклинательнице Солнца.       После секундной заминки его штаны оказались на полу и они, обнаженные, продолжали дарить друг другу нежность.       Целовал Дарклинг медленно, сладко, вязко, растягивая момент, оглаживая охваченную пламенем желания кожу. Он спустился от груди, мягкой упругостью которой он не мог насытиться, к низу живота и подразнил лоно языком. Алина густо покраснела и свела ноги, стесняясь.       — Расслабься, — ласково приказал он и коснулся губами низа живота.       По телу девушки острым импульсом пробежала дрожь, но она, ведомая желанием, выдохнула. Глядя в кварц мужских глаз, кивнула и устроилась удобнее на ложе.       Дарклинг обхватил девичье бедро, вынуждая её поднять ногу, и продолжил стимуляцию языком. Вылизывая влажные складки, он заводил язык глубже, надавливая на чувствительный узелок нервов. Алина смяла простынь, сильно сжимая кулаки до побелевших костяшек. Застонала, не сдерживаясь, до отчаяния жалобно, отдавшись воле гибкой твердости языка там, где тягучей патокой бурлило нутро.       Нежные полизывания стали интенсивнее: гриш дразнил клитор, провёл языком между половых губ и снова терзал Алину. От её надрывных вздохов он сам чуть не достиг пика наслаждения, теряя голову от греховной симфонии танца тел.       Не в силах больше терпеть муку томления, Дарклинг поднялся выше и потерся эрегированный органом о влажный низ Алины. Зашептал ей на ухо что-то бессвязное. Что-то о том, что она должна быть ближе, что он хочет её всю — он должен быть в ней и немедленно.       — Я тоже хочу тебя ближе, — горячий шепот обжег щеку, после чего, она сама перехватила инициативу и робко взяла член в руку.       Дарклинг положил ладонь поверх её, сжал крепче и начал водить по всей длине, направляя ласки в нужном русле. Пара секунд и она уже справлялась сама, наблюдая затем как он, закрыв глаза, позволял себя любить. Ещё мгновение и Дарклинг нехотя убрал девичью ладонь, на что Алина посмотрела с замешательством. В глазах Заклинателя Теней читалось нетерпение, и та поняла, что больше мук истомы он попросту не выдержит.       Напряжение внизу живота скопилось, мужчина медленно горел желанием. Казалось, он был на грани потери контроля, но всё равно задал вопрос ещё раз.       — Уверена, что хочешь этого?       — Да… Да… Тысячу раз да… — ответ обернулся призывом к действию.       Алина развела бедра шире, раскрываясь перед Дарклингом, и потянулась за новым поцелуем. Острым, жадным, бередившем воспаленное сознанием жаждой большего.       — Расслабься, тогда боли не будет, — прошептал он и получил в ответ слабый кивок.       Сделав несколько плавных движений бёдрами, потираясь меж налившихся кровью складок, массируя уздечку, Дарклинг обхватил член и медленно вошёл в неё. Алина вскрикнула, зажмурив глаза. Слеза скатилась по её щеке, ногти больно скребнули по мужским плечам. Он понял, что боль задвинула все ощущения на второй план, но не собирался отступать так легко. Губы одаривали Алину хаотичными поцелуями, пока он продолжал осторожно, но ритмично двигаться.       Узость и влажное тепло лона девушки сводили с ума своей превосходной природой. Но он всё еще понимал, что боль никуда не делась, и не увеличивал темп, стараясь быть настолько нежным, насколько мог.       Через пару толчков гриш ощутил, что входить стало легче, и слабо улыбнулся тому факту, что Алина всё-таки расслабилась. Через тягучий момент девушка начала подстраиваться под его темп и двигать бёдрами навстречу. Дарклинг толкался чуть быстрее, постепенно наращивая темп, утоляя пустоту когда-то безразличного ко всему сердца её божественными вздохами.       Такая мягкая, податливая, нежная — Алина любила его несмотря ни на что и делала это самозабвенно. Мужчина с первой минуты их встречи знал, что она была единственным ответом, решением и долгожданным светом на том конце Каньона. Однако он и представить не мог, что бывший картограф станет для него чем-то большим, чем средством достижения цели. Он так долго её ждал, и сейчас не мог ей вдоволь напиться. Сжимал крепче в объятиях в страхе, что с наступлением утра она сгинет с мороком дурного сна. Она была до одури, до крика, до хриплого возгласа ликования близко. Целовала, прижимала к себе, отдавала всю себя, не прося ничего взамен.       Гортанный рык — предвестник окрыляющего оргазма, — вытолкнулся из груди Заклинателя. Пара мощных толчков. Вскрик застыл на губах, а в девичье лоно вырвались липкие капли пика ощущений.       Экзальтация! Кристально чистое блаженство.       На миг кварцевые глаза заволокла тьма, а в комнате сгустились тени, заключая их в плотный кокон, ограждая от внешнего мира, где они стояли по разные стороны баррикад.       Дарклинг вышел из Алины, всё ещё немного подрагивающей в его сильных руках. С довольной улыбкой оставил саднящий лёгким укусом поцелуй на губах и спустился ниже. Он знал, что его Алина не познала томного бреда близости. Дарклинг твердо решил, что сделает ей приятно во что бы то ни стало, и если это их первая и последняя ночь, гриш должен был доказать, что она ему дорога.       На растерзанном пылкими ласками лоне Алина почувствовала сначала глубокое горячее дыхание, затем губы и наконец язык, которым он водил по её низу, ныряя глубже. Гриш вздохнула, зарылась тонкими пальцами во тьме смольных волос и закусила нижнюю губу. Заклинатель снова пробовал девушку на вкус, умело полизывая и посасывая клитор, параллельно вставив сначала один палец, а затем второй, продолжил стимуляцию.       Сладкие стоны, дрожь, резкий спазм разорвали тишину комнаты.       От живота по всему телу разлилось тепло блаженства. Алина распахнула глаза, в которых начал скапливаться свет. Дарклинг, заметив это, покрыл её своим телом и призвал тени. В тот момент, когда из девичьей груди вырвался яркий луч, его сейчас же тьма поглотила, сохраняя их тайну, грозившую уничтожить не только их, но и всю страну.       — Александр, — прошептала гриш. Дарклинг улыбнулся.       — Ещё раз. Позови меня ещё раз, — всё тот же ледяной голос, ставший уже ей таким родным.       — Александр, останься. Пожалуйста. Хотя бы еще на пару минут.       Он не ответил, лишь крепче сжал Алину в своих объятьях.       В спальне застыла хрупкая тишина.       — Я всегда с тобой, — спокойно проговорил Дарклинг и оставил на шее Алины невесомый поцелуй.