Да, лучшие друзья

Юнги заходит за Хосоком ровно в шесть утра, когда младший ещё только начинает натягивать на себя худи. Мин ругает его за нерасторопность и за «нет, ну, незаконно ходить с такими ключицами и без засосов». Хосок шутит (ага, всем смешно), что его ключицы достойны только Мина, на что проснувшийся Чонгук тянет что-то вроде «пиздеж и провокация, что вы двое не мутите». Ю недовольно зыркает на него и, предупредив Хосока, что будет ждать его у беседки рядом с этим корпусом, выходит из вожатской. — Хоби-хён, сколько времени? — блондин потягивается, хрустя позвоночником, и зевает, не забыв прикрыть рот ладонью (надо же, какой приличный мальчик). — Шесть, шесть ноль три, если быть точнее, поднимайся, — Хосок заканчивает шнуровать свои кроссовки, душится любимым одеколоном и спешит выйти из комнаты, когда Гук его окликает: — А Тэхён будет на этой утренней парашне? — Если это заставит поднять твою кроличью задницу с кровати, то я лично его приведу, — Хосок усмехается. — Тогда веди его, потому что другого способа поднять меня я не вижу, — Чон Чонгук охерел в край, просто знайте. Но на помощь спешит наш любимый одногласный со своим «Чонгук, сча я найду пару способов тебя поднять, но тебе не понравится». — Указывать Чану будешь, что делать, мелкий, — бурчит Чонгук (его не волнует, что Юнги — его хён), всё-таки поднимаясь со своей кровати. Ему реально повезло, что его лень вчера не позволила ему переодеться в пижаму, и он уже был одет в уличное. Чон хватает чью-то расчёску с полки, делает пару движений по волосам и… И он готов (вот она жизнь красавчиков). Блондин выходит на улицу, где его уже ждут Хосок, Юнги и только что подошедший Чан, и видит удаляющуюся от них фигуру Тэ. (Он миленько поздровался с ребятами и пошел дальше по своим делам, а #чончонгуклох). — Твою мать, а что раньше не могли позвать? Он получает три подзатыльника сразу и больше не возмущается.

***

Утро-день выдаются «пиздецки» сумбурными. Все студенты-недовожатые завтракают в столовой, а после проверяют все ли готово к встрече детей: они распределяются, кто будет стоять у КПП (контрольно-пропускной пункт; простыми словами, будка со смешным мужиком-охранником, который следит, чтобы всякие левые чувачки не пробрались на территорию лагеря), а кто будет ждать приехавших ребят непосредственно в домиках. Также вожатых (все ещё «недо») знакомят с воспитателями (обычно женщины 30+, которые следят, чтобы в корпусе было чисто, приятно, чудесно; чтобы в столовой было накрыто ровно на всех детишек в отряде; чтобы никто не курил (ну, иногда не следят, упс), и водят в медпункт, когда «ой, мне что-то плохо»). [Таким образом, разъясним, чтобы было понятно: на каждом отряде стоит по два вожатых и один воспитатель.] ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Наши главные герои (кто забыл: Мин Юнги и Чон Хосок; блеан, мне смешно, если кто-то реально забыл, упс) обозначаются ждать детей у домиков. Ну, как обозначаются — им просто сказали идите туда и они пошли. У нас тут знаете ли не демократия, право голоса никому не давали. Из-за этого Хосок нервничает, ну, не привык он быть один в ожидании оравы детей. И хотя воспитательница попадается ему очень разговорчивая (постоянно болтает про красавчика Спроуса (а вот какого, кто бы знал)), его все равно потряхивает. А) он первый раз в лагере; Б) его заставили работать с детьми (а это большая ответственность между прочим, а Хоби слишком ответственен, чтобы не относиться к своему отряду, как к своим братьям и сестрам); В) рядом с ним нет Ю; Г) рядом с ним нет Ю; Д) его напарник — Чон Чонгук, что равно + 10 детей в отряде; Е) рядом с ним нет его Ю. И несмотря на то, что старший обещает максимально быть на связи, он все равно переживает. Это Хосок, и он, к сожалению, по-другому не умеют. Чат: y00

персик я волнуюсь

ю донт паник все будет супер а накосячишь ты знаешь, что делать

персик ?..

ю свалишь на Чонгука

персик пожалуй, действенный совет

ю пользуйся ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ эй все будет хорошо 🤝

персик 🤝

Кладя телефон на стол, Хосок поднимает свой взгляд и видит Юнги, машущего со своей веранды. Он машет в ответ и показывакт палец вверх. Ох, как бы ему хотелось подержать сейчас друга за руку. Это бы правда успокоило. Ведь… Ведь всегда так было. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Как-то быстро лагерь наполняется голосами и смехом детей, и, знаете, как будто все оживает. Чоны быстро находят общий язык с детьми из своего отряда (и Чонгук ведет себя даже прилично). Они играют в игры на знакомство, а потом просто в различные подвижные. И это максимально смешно, когда Чонгук, будучи ведущим в жмурках, постоянно врезается в детей, но не может их поймать, потому что те быстро ускользают. Ну и плюс даже если он и ловит их, то имен назвать не может, поэтому он просто «давайте, вы все будете моими морковками», на что дети лишь «потому что вы, Чонгук-ши, гигантский кролик». Девочки облепляют Хосока и спрашивают у него всякую чушь (у них пубертат и у них секси-вожатый, отстаньте, я их понимаю). Кстати, до этого они приставали к Чонгуку, но он чуть было не послал их нахуй (по привычке), поэтому Чон старший от греха подальше решил переключить их внимание на себя. (Чонгук потом его поблагодарил за это, потому что «ну, я что-то это, бля, да…» — информативно). У Юнги с малышом Чаном все тоже супер. Их маленькие звёздочки практически все знакомы между собой, потому что уже приезжали в этот же лагерь в прошлом году (значит, он не такой отстой, если детям нравится), поэтому они забивают на то, чтобы знакомиться, и начинают учить танцевальные флешмобы под руководством главного танцора этого лагеря, Юнги-хена. Чан снимает его и детей на телефон, чтобы потом при любом удобном случае стебать (или в качестве шантажа, чтобы тот наконец вернул Хо деньги). Вовремя тихого часа, ребята собираются на сцене, чтобы отрепетировать выступления для вечернего мероприятия. Аппаратуру полностью не подключают, чтобы не будить детей или хотя бы не привлекать слишком сильно их внимание, поэтому Тэхён сидит без дела, и Чонгук пользуется этим шансом. — Как дела, сахарный капкейк? — он усаживается рядом с ним на скамейку. — Ээ… Нормально, — Ким не то, чтобы не хочет отвечать, он просто пребывает в неком шоке. К нему ещё никто так открыто не подкатывал, да и вообще, с ним редко, кто пытается заговорить, потому что обычно он тихонечко сидит в стороне в своих наушниках. А тут как бы Чон Чонгук! И что ему вообще надо?! Наверное, Тэхёну стоит молчать, стоит не отвечать ничего Чону и тот, может быть, и отстанет. Но как бы младший не хочет, чтобы от него отставали, хотя и пытается показать это всем своим видом. — А твои? Чонгук, честно говоря, ожидал игнора. Но слыша этот вопрос, широко улыбается, смешно щуря нос. — Учитывая, что я спал три часа, а потом развлекал детей около 6 часов, то пиздато… В смысле, тоже нормально. (Что он чувствует себя какой-то краснеющей малолеткой?!) — Устал? — неловко бросает Ким. — Айщ, ты заботишься? — внимание: происходит модификация из человека в масло (#butter). — Просто спросил… из вежливости, — Тэхён не понимает, почему он усиленно пытается оттолкнуть от себя парня (я тоже не понимаю, ну). — Лучше бы ты сказал «нет», — Чон как-то совсем обречённо это произносит, но быстро приходит в себя. — Не устал, все пизд… все хорошо, как я уже и сказал, — Чон Чонгук не закончил предложение с матом, а исправился! Что-то точно происходит. Он поднимается с места и идёт в сторону сцены, как раз подходит их очередь репетиторовать. Тэхён осознает, что перестарался со своей отчужденностью. — Чонгук! Блондин тормозит и поворачивает голову в сторону кудряша (мне так не нравится это слово, но пусть будет). — Осторожнее с гитарой, на ней струны лет 5 не меняли. — Ты всё-таки заботишься, капкейк. Тэхён нарочито закатывает глаза, но не может сдержать улыбки. Хорошо, что Чон не видит, а то после того, как масло растапливается, оно начинает подгорать, а ещё рано для огня (простите меня, но #fire). Чонгук поднимается на сцену, за ним впопыхах забегает Намджун (бедный замученный мальчик). Хосок отбивает палочками «1, 2, 3», идёт мелодия синтезатора Мина, подключаются Джун и Чонгук, а далее слышится сахарный голос Джина. Они играют ещё пару песен, дабы освежить в памяти ноты + послушать, как звучит синтезатор вместе с другими инструментами (звучит супер). — Мне нравится, как перекликается мой голос с мелодией, — говорит Джин и щелкает пальцами в сторону Юнги. Тот лишь поджимает губы и смотрит в пол. — Да, ништяково ты играешь, мелкий, — Чон (который Чонгук) теребит Мина по волосам, на что старший лишь недовольно фыркает и отталкивает его от себя. Он ещё бубнит про то, что он нифига не мелкий, но младшему откровенно все равно. — Мне нужно бежать, ребят, — говорит Ким (старший) и сбегает по лестнице, приставленной к сцене. — Мероприятие в 7 вечера, чтобы дети все были прилично одеты! Мы справимся, ладно?! Группа понимающе кивает, как бы заверяя, что все пройдет в лучшем виде. Юнги подходит к Хосоку, берет того за руку и кладет голову на плечо. Старший посильнее сжимает ладонь в ответ (он ведь так хотел этого). — Джин, ещё нужно с чем-то помочь? — спрашивает Хоби, не обращая внимания на взгляд Сокджина, направленный на сцепленные руки парней. — Чан и Чонгук перетащат колонки сейчас, а после мы расставим декорации, так что я думаю — нет, — он привычно улыбается, убирая пятерней упавшиеся на лицо фиолетовые пряди. Ю показывает жестом «окей» и тянет Чона со сцены. Они спрыгивают с нее и садятся на первый ряд скамеек. Остается 15 минут до тихого часа, а это значит остается 10 минут для «поддержаться за ручки». (5 минут, чтобы спокойно дойти до корпусов и посидеть немножко на веранде) — Персик, как ты? — Вполне справляюсь, дети милашки, Чонгук кстати тоже, — глаза Юнги на этих словах недоверчиво прищуриваются, — нет, ну, правда. — Потому что лагерь все меняет, — философски замечает Ю и поудобнее устраивается на плече Чона. — Наверное… Твои ожидания оправдывается? — В полной мере, — голос Юнги становится как будто в разы выше, он счастлив. — Дети милашки, хотя и прилипчивые, во всех смыслах. Они уже успели вляпаться в смолу, где её только нашли… Хосок смеётся в кулак. — Я счастлив, что ты счастлив. — А я счастлив, что мы вместе впервые пробуем себя в роли вожатых, — он прикрывает глаза, наслаждаясь солнышком, которое пробивается сквозь дырявую крышу (правильнее будет сказать дырявый навес, над сценой и залом (рядами лавочек), спасающий, ну или прикрывающий хотя бы частично их от дождя). — Для меня это важно, ты же знаешь мою любовь ко всему лагерскому. Хосок не отвечает, он сжимает руку старшего и просто наслаждается моментом. Они оба наслаждаются на самом-то деле. И это ни для кого не тайна. Найти время для такого уютного «поддержаться за ручки» — это вроде как перечитать любимую книгу: уже рутинно, но до безумия приятно. Да, приятно. Особенно когда у вас не было возможности сделать это на протяжении целого дня. Особенно когда кто-то очень сильно напряжен (намекаю на Хоби) и «поддержаться за ручки» выступает как мазь, снимающая это напряжение. И если вы думаете, что это «поддержаться за ручки» работает с кем угодно — ну, например, Юнги держит за руку Намджуна, а Хосок держит палочки — то нет. Смысл немного в другом. «Держаться за ручки» работает только, когда это делают конкретный персик и конкретный Ю. И дело в их дружбе, кажется. Окружающим так не кажется, но кого волнует их мнение (и это правильно). Может быть, они просто настроили себя на то, что они лучшие друзья. Знаете, как люди программируют компьютеры, так они запрограммировали друг друга на «лучшие друзья version». И им, возможно, нужно случайно скачать какой-то вирус в их версию, чтобы система дала сбой и чтобы они посмотрели на друг друга никак «лучшие друзья». [Они буквально держатся за ручки, оставляют друг другу засосы (окей, это позволяет себе только Мин, но Чон как бы и не против!), заботятся в каком-то передружеском плане, не заводят отношений (что реально странно, может быть, это как нарушение какого-то негласного правила или что-то вроде. Ну, знаете, эту черту переходить нельзя, как на пример, с теми же поцелуями — они никогда не целовались в щёчку и тем более в губы, потому что для них это ту мач интимно и… романтично что ли? С кем-то норм трахнуться — и вам окей, вы друзья; а с кем-то обняться при встрече — уже прелюдия. Просто другой уровень ментальности. Надеюсь, вы поняли. Вот и у них примерно так же — только не так гиперболизировано.). И ещё их постоянно шипперят, даже приятели, вроде смирившиеся с такими их «отношениями», что уж говорить о других студентах. Что оказывает непосредственное давление?! И, да, они оба уверены, что ни раз думали о том, чтобы было, если бы они чисто теоретически поцеловались, а потом может быть переспали, или даже начали встречаться. И каждый раз, как только такие мысли закрадывались в голову, на них накладывали бан (сами же ребята). Потому что это не то, о чем думают лучшие друзья друг о друге. И не то, что вообще должно их волновать. И, да, они оба стопроцентно думали о том, чтобы однажды послать все нахер и оправдать эти слухи-желания, чтобы прокричать «Да, блять, смотрите, мы ебемся и целуемся с языком и слюнями», но кого бы это вообще удовлетворило. Может быть, каких-то непрошаренных шипперов или фетишистов, но точно не людей, внимально наблюдающих на их историей. И что самое важное (не забывайте о чувствах самих героев) — это бы точно не удовлетворило Юнги и Хосока. Потому что между ними уже давно что-то большее, чем потрахаться и сосаться. Я бы сказала, ментальная связь или соулмейты, но это банально. Между ними «держаться за ручки» и это, пожалуй, в полной мере описывает происходящее.] А возможно никакой вирус им и не нужен, потому что это нарушит систему их внутренних программ (боже, зачем я сравнила их отношения с программированием, я ни черта не понимаю в этом). Простыми словами, дружить чаще всего намного круче, чем встречаться. И, кажется, для них это выглядит отлично именно так. Но опять же таки давление со стороны окружающих (но их это никогда не волновало), или им самим этого хочется (их искреннее желание быть ещё ближе?). Потому что другого объяснения, почему Хосок неизменно ждал весь день, когда его пальцы смогут переплестись с длинными пальцами Мина, у меня пока что нет. И, да, вся та дискуссия по поводу того, почему они лучшие друзья (в квадратных скобках, если кто не понял), была вызвана именно этим фактом. Так сказать повод к войне. Может быть, кто-то из них (намекаю на Чона) случайно начинает скачивать вирусные файлы? Я имею ввиду, Ю, играющий с детьми и с ним на одной сцене, дал новую пищу для размышления. Возможно, это не точно, но Хосоку нравится наблюдать, как старший справляется с ролью вожатого, и он явно видит, как тот горит этим, и это кажется таким правильным и… привлекательным. Типа опять же таки лучшие друзья не должны о таком думать, но… Айщ, это сложно. Правда сложно. Все началось просто с наслаждения, а закончилось самокопаниями, в плане хобикопаниями. Они расходятся по своим корпусам, потому что 10 минут закончились. К сожалению. Но у них ещё должно быть время сегодня, чтобы «поддержаться за ручки», потому что младшему очевидно было мало. И Юнги это точно понимает.

***

Вечером вожатые, не принимающие участие в концерте, и приглашенные специалисты (не из Винкс) проводят игровой квест по предпринимательству, потому что эта двухдневная смена специализирована. И в этот раз специальность — социальный бизнес (вроде и деньги, и социальная значимость). Остальные же расставляют инструменты на сцене, тащат одежду из костюмерной в маленькую гардеробную за сценой, повторяют движения для танцев, заканчивают писать сценарий — короче полный джингл белл, или подготовка к вечернему мероприятию в лагере. Ничего не готово, но делаем вид, что готово. Хоби вместе с какой-то девочкой из Корё университета назначают ведущими… за час до концерта. Хотя Чон является непосредственным участником концерта… Где-то должен прозвучать громкий бадумс! А стойте, Хосок его и сделает (уловили каламбур? я не очень). Поэтому они сидят прямо на сцене и допридумывают подвязки, которые обычно вставляют между выступлениями. Что-то по типу «давайте похлопаем по ладошке одним пальцем, теперь двумя, теперь тремя, вам не кажется, что дождь усиливается?», а другой ведущий подхватывает эту дурацкую игру и «это не дождь усиливается, а группа «Music Guys» торопиться выступить с песней 'Rain On Me'». Ну, вы поняли, банально, но нужно. Можно ещё в «рыбку» поиграть или «ну-ка громче», но это уже для серьезных случаев. Не то, что бы это сложно, но просто занимает какое-то время, которого у них сейчас катастрофически мало, потому что ещё нужно доукрасить сцену, переставить немного скамейки и что-то ещё, но Хосок уже не помнит. И не волнует вообще, что Чон спрашивал у Джина в тихий чаc не нужна ли помощь, и тот ответил, что нет. Но как бы даже не думайте винить Сокджина — он тут просто исполнитель. Организаторы сказали, что они справятся, но как видите получилось у них фигово. «Не успели, ребят, понимаете, решали вопрос с экономистами, которые приехали на час позже назначенного времени, поэтому толком не успели заселиться», — это слова тех самых оргов (= орков, потому что от «организации» у них только «О», и это не окей.) — В конце спросим, как у детей настроение и… — говорит рыжеволосая из Корё (парней из Сеульского не учили спрашивать имена), параллельно записывая это в планшет. — И давай я резко присяду на пол, прикрывая голову руками, — предлагает Чон, пока девушка на него подозрительно смотрит, не уловливая суть предложения, — и ты спросишь «Что такое?», а я «Прикройся, мне кажется, я слышала взрыв», и потом начинается наш кавер на «Dynamite». У рыжей искрятся глаза. Может быть, идея не такая уж суперская, но в данной ситуации должна сработать отлично (как счётчик на динамите, ю ноу). — Боже, Хосок-и, это гениально, — она пищит, откладывает планшет в сторону и бросается в объятия к Чону. Тот смущённо улыбается и приобнимает её в ответ. — Кажется, наш сценарий не такая уж и сырость, — он остраняется и продолжает писать текст на листок. Девушка поднимается из сидячего положения и расправляет складки на юбке. — Брось, это точно больше, чем «не такая уж и сырость». Мне нужно переодеться, так что встретимся чуть позже. Да-да-дайнамайт! — она делает руками взрыв и уходит. Хосок смеётся, а потом замечает дурацкую ошибку в слове и становится серьезным. Он начинает зачеркивать её ручкой, сосредоточиваясь на тексте, и невольно проводит языком по смайлу. Он постоянно так делает, когда фокусируется на чем-то. Чон пробегает глазами пару раз по строчкам и более или менее довольный своей работой (нет пределов совершенства) поднимается с места. Он видит Чимина, бегущего к нему на встречу. На нем как всегда беспредельно короткий топ, но в этот раз с блёстками, праздничный, а снизу широкие спортивные штаны, поверх которых надета тонкая серебряная цепочка, невинно обрамляющая талию Пака. Ну, как невинно, скажем, насколько это вообще возможно. — Невозможный, — говорит Хосок, когда младший приближается. — Тебе не стыдно в этом выступать, ты хочешь испортить невинные детские души? — Ну, хе-е-ен, — тянет Чимин, заливаясь краской и дуя губки (невозможный!!!). — Омг, персик, когда ты стал таким ханжой, — вдруг сзади подходит Юнги, обнимает Чона за талию со спины, становясь на носочки, но его все равно не видно (10 см разницы, мягко напоминаю). — Чимин-и, выглядишь сосабельно в самом хорошем смысле этого слова. Пак прислоняет ладони к горящим щекам, слегка плюща их. — Юнги-хен, грх… Прекратите! — он облизывает нижнюю губу и продолжает, — я хотел попросить тебя, хен, чтобы ты внёс в сценарий ещё один номер, после выступления с фонариками, называется «Butterfly». Тэхёна я уже предупредил насчёт музыки. Сделаешь? — Конечно, маленький соблазнитель, — Чон улыбается, прекрасно чувствуя руки Ю на своем торсе. Комфортненько. — Спасибо, хён. Я побегу к отряду и Мике (мы наконец-то знаем имя той девочки с первого курса, спасибо), пока ещё есть немного времени, — он вновь смущённо краснеет. — О, надеюсь Мика действительно не та фантомная девчонка из автобуса, — усмехается Мин. Прости, Чимин, слушать стебы про ту историю — это наказание за твою детскость. — Все, хены, пока, — и он срывается с места. — Осторожнее, Пак-и, — кричит Юнги, наконец становясь перед Хосоком. Он заботливо поправляет воротник черной рубашки младшего. — Ты не ответил мне, персик, когда ты стал таким ханжой? — С тех пор, как ты надел на меня свой ужасно белый кардиган, — хмыкает Хосок, залипая на длинных пальцах друга, на которых, кажется, стало больше серебряных колец. — Ты не был таким ещё пять минут назад… пока обнимался с Теллой, — стойте, мне показалось или… — Ты ревнуешь, Ю? — это же нормальный вопрос, друзья тоже ревнуют друг друга, да? — Грх, ты же знаешь, что нет, — он не смотрит в глаза Чона, просто потому что… не смотрит. Он не врёт, он не врёт, и ему совершенно нечего скрывать от Хосока (вы ему верите?). — Конечно, — цокает Хосок, ненароком касаясь языком пирсинга, — в любом случае, если даже твой ответ действительно «нет», хочу, чтобы ты был в курсе: я даже не знал, как её зовут, пока ты сам мне об этом не сказал. Так что… меня это совершенно не интересует, — лучшие друзья оправдываются перед друг другом даже в таких мелочах… Мин как-то тушуется, но отчасти расслабляется (к чему бы ему вообще напрягаться). Он обнимает младшего за талию и довольно мурчит, когда тот прижимает его поближе к себе и утыкается подбородком в макушку. — Я не ревную, персик. — Я знаю, Ю, знаю, — и они понимают, что Мин наглый лжец. [Если вы думаете, что я понимаю, что происходит, то нет. Я не понимаю. Сначала Чон со своим «Мин такой милашка, пока играется с детьми», а теперь Ю со своим дебильным порывом ревности. Они, конечно, и раньше давали много поводов усомниться в термине «лучшие друзья», применяемом к ним, но… Но сейчас как-то совсем все рушится. Юнги что запускает файлы, скаченные Хоби, те самые с вирусом?] ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Концерт проходит более, чем динамитно: дети чуть ли не с высунутыми языками сидят (буквально), пока вожатые выступают. Особенно поддерживают своих наставников, громко хлопая, стуча ногами и улюлюкая. Очевидными хайлайтами вечера были танец Чимина (во-первых, его наряд, сексонаряд; во-вторых, его пластичные движения и невероятная хоряга); групповая постановка студентов из Ёнсе со светящимися шарами; ну и естественно «Music guys» (мы до сих пор не постебались над их названием, оно такое… логичное. Если я скажу, что его придумал Чонгук, вы удивитесь?) с кавером на «Dynamite» — детей сильно рассмешила актерская игра Хосока вовремя фейк-взрыва, а потом — как только группа начала играть — все стали танцевать и громко-громко петь. Вот в такие моменты ты особенно ощущаешь лагерь. Все поглощены этим безумием, объединяющим отдельные души воедино. Люди сами создают эту атмосферу, которая полна счастья, веселья, любви, бесконечных косяков, выступлений и дурацких дискотек. Как там говорил Юнги? «По-лагерски». Да, пожалуй, так оно и есть. Вечером все собираются на дискотеку, надевая свои лучшие наряды и украшения. Дресс-код вечеринки — белый цвет, так что, к преогромному сожалению Чона, ему пришлось вновь нацепить белый кардиган старшего, потому что ничего белого (кроме души) у него нет. Юнги же ака главная фанаточка лагеря и ака шарящий за весь этот движ-париж был готов к этой тусовке (честно говоря, и к любой другой он бы был тоже готов) выглядел потрясающе в своем белом спортивном костюме с узорчатой банданой на волнистых волосах (я люблю его, люблю, простите). И хотя обычно он тоже носит только чёрное, ну, с элементами белых кардиганов, у него все равно в гардеробе имелось куча разноцветных вещей для таких вот случаев. Все и всё выглядит чудесно: светодиодная лента, которой украшена танцевальная зона (гигантская беседка-таблетка, в середине которой уютно разместился толстый столб — с ним обычно танцуют вовремя медляков одинокие души) изящно поблескивает в свете лампочек; дым-машина отлично выполняет свою работу, делая помещение более клубным; дети, потные от бешеных танцев, счастливо дёргаются под хиты этого года, чувствуя себя невероятно взрослыми и счастливыми. Естественно, находятся те, кто просто бездумно шатается по территории лагеря, сидит на лавочке, залипая в телефон и наслаждаясь тишиной, играет в настольный теннис или целуется за домиками. Ох, лагерь. Хосок наблюдает со стороны за лучшим другом, отжигающим внутри круга детей, и улыбается, лениво облокотившись на перила беседки. Такие активности всегда были не для него, поэтому он просто наблюдает… И, возможно, a little bit, любуется. Он всегда был фанатом своего друга, всегда поддерживал все безумства, радовался с ним, но не обязательно участвовал. Просто тихонечко смотрел и гордился типа «смотрите, это мой лучший друг». Непередаваемое чувство восхищения этим человеком заставляло сдержанного Чона сдерживаться ещё сильнее, чтобы не прокричать всем о том, какой охуенный у него друг. И, да, он кричит о Юнги, но только самому Юнги, потому что хочет оставить это только между ними. Он часто благодарит его за их дружбу и то, что между ними, пока никто не видит, хвалит и смело говорит о том, как гордится им. Но только лично. Потому что Мин действительно невероятный друг и заслуживает этих слов. Но Хоби не любит показуху, поэтому только face-to-face. — Эй, Хоби, ты пялишься на него вот уже 10 минут, сча сожрешь глазами, — Чонгук возвращает старшего на землю, — твоего парня нормально так колбасит. Хосок приходит в себя, быстро моргает и, будто опомнившись, говорит. — Мы друзья… — Ды, бля, хорош. Я же вижу, что нет. От вас гейством за километр тянет, не то чтобы я против, но… — он запинается, подбирая слова, — не друзья вы короче. — Откуда тебе знать, Чонгук-ки? — получается как-то грубовато, но его реально достало слушать об этом… постоянно. — Я вижу, как ты на него смотришь, особенно сейчас, когда он, кажется, в своей среде. И я больше чем уверен, что он чувствует тоже самое — он, когда ты вел мероприятие, велел всем «завалить хлебальники» за сценой, потому что «персик говорит!» — он выглядит излишне серьезным, что довольно непривычно. — Вы сами себя загнали в эту хуйню с лучшими друзьями, понимаешь, как будто вам страшно сломаться и зайти дальше, даже если вы действительно чувствуете что-то друг к другу, что-то не дружеское. Хосок откашливается. — А если нам реально страшно? — Хоби говорит не то. Он должен был и дальше препираться (заметьте, какое слово я использовала), убеждая самого себя в том, что Юнги только лишь его друг. Он должен был отступить или отшутиться, но… Сказал то, что действительно чувствовал. — Позвольте страхам выйти наружу, — он говорит так уверенно и легко, будто это слишком очевидно, и, похлопав Хоби по плечу, уходит. «Страхам наружу», или вирусам в компьютер… А, может быть, это совсем не вирусы, а недостающие компоненты? Слова Гука слишком правильные. По крайней мере, для Хосока точно. Он боиться разрушить их дружбу своими чувствами, но… Чонгук сказал, что он видит и «что-то гейское» со стороны Мина. Они не смогут двигаться дальше, если не примут какое-то решение в ближайшее время. Ну, ведь правда. Они не встречаются ни с кем, не потому что не было бы с кем, а потому что не могут отпустить друг друга в омуты других людей. Прикрываясь этим «лучшие друзья», они загоняют себя в круг, в котором их чувствам просто уже тесно. Объятий, засосов и «держаться за ручки», кажется, уже не хватает… Чувствам хочется признаний, больше прикосновений и близости. Грх, нахуй чувства. Локоть Чона съезжает с перила, от чего парень довольно неприятно ударяется подмышкой. Окей, это приводит это в чувства (боже, русский язык, я тебя обожаю). Он видит, что Юнги, зазывающим жестом, приглашает Хо танцевать. Тот думает отказаться, но понимает, что больше не выдержит наедине со своими мыслями. Поэтому отдается ощущениям и походкой, от которой стыдно, направляется к другу (?). Дерзкая волна лагерной дискотеки захватывает всех в бесконечное цунами веселья. Ломанные движения, подорванные голоса, кристаллики пота и горячий воздух. Эйфория.