Люди нового мира не скучают по Jump’у

       - Кто вы такие? – Морито, чьё тело стремительно избавлялось от каменной оболочки, лежал на холодной земле и смотрел на стоящих над ним необычного вида людей; он по привычке размял плечи, и широкая трещина тут же прочертила его спину. – И что, чёрт побери, не так с вашими причёсками?       ***       Идея пробуждать исключительно сильнейших имела существенные недостатки. Когда только Цукаса начал оживлять своих соратников, он выбирал тех бойцов, которых знал. Они, некогда поддерживаемые обществом, семьёй, компаниями, тренерами и множеством менеджеров, вне привычной среды оказались в тяжёлых условиях из-за отсутствия навыков общения. Каждый, будь он профессиональным бойцом, выдающимся спортсменом или кандидатом мастера спорта, оказавшись в кругу лучших, чувствовал себя неуверенно, старался вернуть себе ощущение превосходства над другими и отказывался подчиняться кому бы то ни было, кроме Цукасы Шишио. Объединение ради общего дела оставалось только на словах, в реальности общение и взаимодействие между первыми людьми «царства силы» протекали максимально натянуто, конфликты возникали повсеместно и заканчивались драками, которые они между собой ласково называли тренировочными боями.       Тау пробудили, когда появилась потребность в рабочих руках и исследовании прибрежных вод; кроме того, что он некогда достиг высоких показателей в плавании и клифф-дайвинге, также добился успехов в учебе. Окаменение настигло его, когда он проходил первую ступень обучения на инженера-конструктора. Каменные статуи с нанесенными на них номерами произвели на Тау большое впечатление. Будучи по натуре неконфликтным, он не оценил царящую внутри общины атмосферу вечного соперничества за первенство и, получив поддержку нескольких соратников, вынес этот вопрос на общее собрание после последствий очередной крупной борьбы за внимание и признание.        - Несмотря на то, что все мы выдающиеся и сильные, мы лишены социальных навыков. Сегодняшний конфликт дал понять: нам необходимо уживаться друг с другом, если мы хотим жить вместе в новом мире.        - Когда я проснулся, то обнаружил себя в каком-то первобытном золотом веке. Здесь настоящий контактный зоопарк: хочешь, лови птиц голыми руками, хочешь, обнимайся с обезьянами… Но мы с вами не из этого мира, мы имеем знания и представления о цивилизации, об обществе. Так прекратите следовать за инстинктом, превращающим вас в мудака, который всеми силами пытается занять самую высокую ветку.        - Здесь отличная компания, я мечтал лично пообщаться с каждым из вас, но если раньше после знакомства мы могли разойтись по своим делам, сейчас нам придется жить бок о бок. Все мы здесь с амбициями. А значит, нужно договориться, установить правила, чтобы жить вместе и дружно. Здесь нет мамочек и менеджеров, восторженной толпы и поклонников. Мы сами несём ответственность за свою жизнь. У нас, конечно, есть психолог, только появляется он нечасто, поскольку занят изучением деревни аборигенов, живущих в этих диких краях. Значит, нужно справляться самим.       Их первый конструктивный диалог помог договориться и установить правила. Для разрядки стали устраивать показательные бои. За каждую сферу, будь то охота, строительство, готовка, поддержание порядка, защита пещеры чудес или патрулирование территории, был назначен ответственный, с которого, в случае чего, спрашивал лично Цукаса. У ответственного была своя группа; каждый имел право слова, выносимого на обсуждение и голосование. Они стали называть себя командой и принялись активно готовиться к зиме: нужно было организовать, укрепить, утеплить жилище, расширить его для новых, будущих товарищей, приготовить запасы, шить одежду. Последним во главе малочисленной компании девушек занималась Юдзуриха, она быстро привыкла к грубым материалам и инструментам и кое-чему смогла обучить других.       Над «царством силы» всё ещё висела угроза неотвратимого открытого противостояния с неизвестным молодым учёным, они понимали, что однажды им придется вступить в бой за новый дивный мир. За общими делами, интересами, играми, которые воссоздавали из доступных материалов, общение наладилось, появились и закрепились узы товарищества. И поэтому – и поэтому тоже – внезапная смерть шестерых, ушедших на разведку, подкосила боевой дух общины, и всё поменялось.       Цукаса был холоден и твёрд как и раньше, но его скорбь ощущалась физически. Он знал: нужны новые люди, - и внутри его, и внутри соратников всё было против этого. Круг жизни замыкался, но быть причастным к нему, пробуждать, знакомиться, узнавать другого человека, чтобы потом переживать смерть, не хотелось никому. А после появился страх оказаться не людьми, а функциями, нужными только для заполнения пустоты в определённом деле, заменой, винтиком в той системе, из которой их спасло окаменение. Иного пути не было.       Жители «царства силы» были переполнены злобой и мстительными чувствами, они готовились к отправке на штурм деревни, но Цукаса им это запретил. Тогда, на внеочередном собрании, посвящённом памяти товарищей, он сказал, что не желает больше никого терять.       Не все разделяли эту мысль. Возражения, гнев, ругань, выражающие горечь несправедливости, смешались с призывами образумиться, успокоиться и охладить голову, и разразившийся скандал подкрепило рукоприкладство. Морито, оживлённый на днях, вмешался, чтобы разнять бойцов, и справедливо получил кулаком в скулу.        - Как вы не понимаете, - пытался он примирить спорящих, - что месть разрушает, что нужно контролировать свои эмоции!        - Попробуй сам контролировать!        - Пошел в жопу, Аки! Пошли вы все!        - Морито, успокойся!        - Нет, я не собираюсь успокаиваться, это вы должны успокоиться! Посмотрите, что между нами происходит, вы срываете злость друг на друге! Разве не этого враг добивается? Разве этого мы хотели?       Тут Тау, желающий, как и большинство его товарищей, отплатить убийцам сторицей, отбросил его к каменной стене и прижал рукой.        - Ты, - рычал он, переполненный рвущейся наружу яростью, - даже не смей вмешиваться. Здесь у тебя права слова нет. Ты не пережил это с нами, ты не понимаешь, каково это, потерять товарищей. Вот ты вчера с ними ловил зверя, чтобы накормить всех, играл в го на вами же сделанной доске, а сегодня их нет. Просто нет. Ни тел нет, ничего, только знание. Ты не можешь на это повлиять, ты вообще ничего не можешь сделать, только знать и жить с этим. Поэтому не смей, ты не знаешь, каково это.       Морито, растерянный и напуганный, смотрел в лицо разгневанного товарища и слабо дышал; предплечье Тау больно давило на горло.        - Ты прав, - шептал он, ощущая, как предательские слезы жгут глаза; от осознания того, что есть какая-то часть общности, в которой ему нет места, от того, что друг отталкивает его, не позволяет помочь, Морито было очень больно. – Я действительно не знаю, какого это, потерять товарищей. Но сегодня я чуть не потерял тебя, когда ты забрался на водопад. Во время твоего прыжка веры.        - Да, - продолжал сдавленно проговаривать он, ощущая, как хватка Тау слабеет, - меня там не было, я не был с ними знаком, хотя и слышал о них ещё при старой жизни… Меня пробудили позже, это тоже правда. Тебе больно, потому что во мне ты видишь замену им?       Тау ошарашенно убрал руку и отступил; только тогда он понял, что скандал и драка утихли, а присутствующие внимательно наблюдают за ними, такие же растерянные, напуганные и скорбящие, как и он сам.        - Прости. - Тау отвёл взгляд. - Я не хотел, чтобы ты такое ощутил, я просто... Ты не виноват. Ты не при чем. Я не этого хотел, нет…        - Всё нормально, - хрипло откликнулся стаер; он был смущен всеобщим вниманием и надеялся, что никто не заметит: он в шаге от того, чтобы разрыдаться. – Ты имеешь право на выражение эмоций.        - Эй, Тау, - осторожно окликнул пловца один из патрульных, когда молчание затянулось, - ты это… Поцелуй его уже.       Возмущенную тираду Морито заглушил нервный смех; обстановка разрядилась, и мстительные чувства ослабли.        - Мне жаль, Морито, - сказал Цукаса, и голоса замолкли. - Не в такой мир я хотел вас пробудить.        - Да всё нормально.        - Да, - поддержал один из охотников, - я, да и все, думаю, понимали, что однажды придётся бороться за свою жизнь и жизнь товарищей.        - Мы справимся и выдержим.        - Сделаем так, как ты говоришь.        - Ты дал нам жизнь, мы знали риски и благодарны тебе.        - Если придется ждать лучшего момента, мы сделаем всё, чтобы быть к нему готовыми.        - Мы вычислим убийцу, поквитаемся с ним и построим лучший мир и для наших павших друзей тоже.        Тогда они снова смогли смотреть друг на друга.       ***       Сообщение пришло внезапно: Хьёга вместе с Хомурой возвращался в цитадель раньше оговорённого срока и вёл с собой того самого парня-учёного, которого обвинил в смерти шестерых товарищей. Новость со скоростью лесного пожара распространилась по «царству силы», и снова разгорелся жуткий скандал: никто не желал принимать и уж тем более оставлять пленника в живых. Юкио, назначенный главным на время отсутствия двух сильнейших, выпустил с десяток предупредительных стрел и велел всем прийти в чувство. Той же ночью творческая группа изменила направленность своих сюжетов. Подозрения, что Хьёга недоговаривает насчёт многих моментов, усилились после внезапно подтвердившегося факта: захваченный учёный не желал никем жертвовать. Тогда копейщику сообщили, что пленник надежно заперт в катакомбах и что к нему стараются не пускать ведомых чувством мести соратников, однако это получается не всегда, а потому существуют опасения насчет его здоровья и способности разговаривать. То, что после этого сообщения Хьёга поспешно вернулся в деревню Ишигами, подтвердило ещё одно предположение: он предпочёл бы не распространяться насчёт захвата учёного. Сомнений не оставалось, и во время спектакля о Дон Кихоте сделка вступила в силу. Юкио, приставленный к Сенку, наравне с пленником всегда был в поле зрения доверенных людей, а потому возможности связаться с Хьёгой не имел. Актёры достаточно долго пытались выйти с лучником на диалог, но опасались возможной диверсии и жертв, а потому, поставив «рыцаря-львиного-сердца», сначала дали понять, что готовы к гастролям, а после – к отправке Сенку «ко льву» в случае возвращения Хьёги в цитадель. Морито успел передать сообщение вовремя, и они были готовы.       ***       Сенку для себя решил не придавать большого значения тому, что произошло между ним и Цукасой в купальнях. После холодного приема и недолгого разговора он задремал прямо в бассейне, а проснулся уже сидящим в домике на скамье у печки, завернутым в жёсткое полотенце, с чашей травяного отвара, который ему велели выпить. Тогда, переживая момент с сильнейшим старшеклассником в мире, молодой учёный отметил, что его водят за нос, о чём и осведомился:        - Потрудишься объяснить, что происходит на самом деле? Я не чувствую себя твоим пленником.       Цукаса, аккуратно освобождающий скованные камнем пряди от заколки, сдержанно улыбался:        - Это жалоба? Если тебе милее клетка или камера, скажи.        - Не стоит утруждать себя.       Сенку усмехнулся. Травяной отвар был горьким и знакомым.        - Зачем я здесь?        - Не каждый философ ответит на этот вопрос.       Сенку поставил чашу на скамью и уставился на сидящего напротив огня Цукасу; тот оставался спокойным, однако его взгляд выражал ожидание.        - Не каждый философ уходит от ответа, дав пленнику вместо воды успокаивающую настойку. Думаешь, я не узнаю своё же лекарство? Хочешь, чтобы я уснул? У вас тут так любят театр. Что ж, я подыграю тебе, если ты ответишь на мой вопрос: зачем?       Некоторое время Цукаса оставался недвижим и невозмутим, а после проговорил:        - Ты однажды рассказывал про использование ракушек, одно из применений – строительство. Мне нужен известняк.        - Зимой? Очень мудрое решение, предводитель, снимаю шляпу.        - Я серьезно.       Цукаса повернулся к собеседнику, и Сенку тут же посерьезнел: в глазах сильнейшего старшеклассника читалась тихая ярость.        - А сейчас, - он проговаривал каждое слово отчетливо, тоном, не принимающим возражений, - пожалуйста, выпей отвар. Ты можешь лечь спать в соседней комнате. Здесь иногда ночуют. Тебе ничего не угрожает. Даю слово.       Сенку понимал, что в случае отказа его уложат насильно, однажды ему пришлось пережить вливание бульона себе в рот, и повторять этот смущающий опыт совершенно не хотелось, а потому решил подчиниться.       В комнате на самом деле было всё для комфортного ночлега: огромное ложе занимало все пространство, и Сенку невольно подумал, что сюда, вероятно, парни водят девчонок на свидания. Он лег под широкое одеяло, отметив аккуратность выполненных швов, и подумал о том, что здесь, среди меха, ткани и уюта, достаточно легко потеряться.       Ближе к утру он внезапно проснулся от стука – кто-то неосторожно-громко закрыл входную дверь. Сенку с трудом выбрался из постели, осторожно подошёл к дверному проему и заглянул в зал, где накануне переодевался. Скудный свет очага позволил увидеть Цукасу, сидящего спиной к входу в комнату, и острые треугольники ракушек на изящной фигурке, скрытой за сильным плечом.       Сенку прикусил губу и поспешил вернуться в царство Морфея. Он не мог дать рациональное объяснение своим чувствам. Взявшиеся из неоткуда досада и раздражение взяли вверх, и он не стал выходить из своего укрытия и прерывать собеседников язвительными наблюдениями и требованием объяснений, как хотел поступить изначально.       Наутро Сенку с неудовольствием обнаружил, что девушка никуда не делась. Напротив, она ласково разбудила его, пожелала доброго утра, предложила завтрак и напомнила про известняк. Молодой ученый нахмурился, сухо поздоровался с ней и начал собираться. Цукасы в домике не было.        - Не страшно уходить от логова настолько далеко, ещё и ночью? – как бы между прочим спросил он девушку; необъяснимое раздражение по отношению к ней нарастало.        - Конечно не страшно! – в её голосе прозвучала обида; она сложила пальцы в замочек и приложила их к порозовевшим щёчкам. – Рядом с Цукасой ничего плохого произойти не может!       Сенку фыркнул и, проигнорировав предложение позавтракать, вынырнул за дверь. От непонимания происходящего, неутешающих предположений и подозрений становилось мерзко.        - Не забудь про известняк, если что, Аки знает, где можно достать много мела! – посоветовали ему на прощание.       ***        - Хорошо, - рассуждал Сенку, сидя в кругу с заговорщиками, к которым теперь присоединился один из круга сильнейших. – Допустим, вы не заперли меня, чтобы я был на виду и чтобы поймать Юкио, который был всегда со мной, для выяснения, чьи взгляды он разделяет. Но что насчёт Хьёги? Он же не идиот.        - Хьёга очень тщеславен, - улыбнулся Рёга, - он обожает игру в царя горы, и мы на этом сыграли. Ему передали, что ты заперт в темнице, что тебя пытают и что поговорить с тобой никак не возможно – он пробовал, вчера вечером, и ничего не добился.       Сенку сделал непонимающее лицо, и Тау поспешил объяснить:        - Пришлось рискнуть и рассказать Юкио о том, что тебя отправили в безопасное место, а Хьёге покажут одного из наших, замаскированных под тебя. Мы не знали, как Юкио отреагирует, у нас было несколько планов отхода…        - И Хьёга ничего не заподозрил?        - Ну, - улыбнулся Аки, - там было темно, а твоя подружка мастер на все руки. Она и костюмы нам помогает шить, для спектаклей.       Сенку на секунду растерялся, а затем взял себя в руки и расплылся в улыбке. Объяснения, которые он вытаскивал из Цукасы, начали обрастать смыслом. Значит, с Юдзури всё в порядке. Тайджо наверняка тоже с ней.        - Зато Юкио увидел Хьёгу во всей красе, когда наш приятель ему немножко возразил, указав на то, что исполняет приказ. Так ведь?        - Да, - мрачно отозвался лучник. – Хьёга не остановится ни перед чем для реализации своих целей.       Сенку посерьезнел. Если он был главным интересом кровожадного копейщика и если Хьёга и не собирался изначально сообщать о том, что заключил сделку с жителями деревни, значит, то, что случилось с ним, было частью более сложного и дальновидного плана по предотвращению последствий Хьёги, а не наоборот. Выходило, что…        - Значит, кто-то узнал о планах патлатого, и кто-то из деревенских, возможно, Кохаку, вышел с вами на связь и заключил договор.       Никки хлопнула в ладоши.        - Именно. Деталей мы не знаем, кто и как. Твои друзья, здоровяк и умница, пришли к нам и всё рассказали. То есть не совсем нам, конечно, мы только помогаем, по доверенности. Нам, видишь ли, когда мы хотели тебя убить за смерть друзей, рассказали, что ты, оказывается, противник насилия и убийств…        - По доверенности кого? – перебил Сенку.        - Цукасы, конечно. Он сказал, что ты не стал бы проливать кровь, не стал бы кем-то жертвовать. Мы подозреваем, что Белая колдунья боится за свою власть. Весна близко. Нужно разрешить ситуацию, мирно вряд ли получится, но все мы будем очень стараться.