Люди нового мира не скучают по Jump’у

       - Почему мне досталось такое дурацкое прозвище?       Юкио, давно догадавшийся о том, что «мужиком из шкафа» его называли специально, когда у него была возможность слышать разговоры сопротивления, справедливо хмурился и требовал ответы.        - А, тебе всё же любопытно, да? - заулыбался Рёга. - Это из «Криминального чтива», смотрел?        - Один из самых косых персонажей в истории кинематографа, - пояснил Рен. - Бандит.        - Наверно, приятель, - опасливо заметил Рёга, - нам теперь стоит бояться за свои жизни. Как бы нам с тобой не проснуться с дыркой в башке.        - Вовсе нет, - возразил лучник; он наклонил голову так, чтобы скрыть лицо в высоком вороте, однако его голос выдавал улыбку. - Шутку я оценил.        - Не разговаривай, Цукаса. Лучше отдыхай.       Юкио оторвался от своих записей и поднял взгляд на старика Касэки. Ремесленник был одним из тех взрослых, на которых хотелось равняться: он не только был предан своему делу, но и, со своей стороны, не осуждал никого из тех молодых людей, кто активно участвовал в каменных войнах. Напротив, он выражал искреннее сочувствие, даже несмотря на жертвы, которые ему и его деревне пришлось понести.        - И всё-таки… Я должен сказать.       Слова даются Цукасе с большим трудом; Юкио переносит информацию о разбитых статуях на план, делает заметки. В его голове крутится один важный вопрос. Он видел, чем занимается Юдзуриха в пещере, выделенной ей под мастерскую для пошива одежды, и сейчас под утихающий голос он вспомнил собранные фигуры ещё не оживленных людей, груду мелких камней, которые в руках мастерицы обретали человеческие очертания.        - Предоставь это нам, Цукаса! – громко отчеканил Тайджо. – Ни о чём не волнуйся! С Мирай всё будет в порядке, мы присмотрим за ней! И статуи, костьми ляжем, никого не потеряем! Всё найдём, обшарим все углы, не упустим ни одного кусочка!       Когда поисковая группа ушла, а Сенку с Геном и ремесленником скрылись в лаборатории, Юкио, не надеясь на ответ, всё же спросил:        - Неужели ты до сих пор помнишь каждую разбитую тобой статую?..        - Помню, - мрачно отозвался Цукаса. – Все до единой. Я никогда их не забывал.       ***       Морито совершенно точно не стоило с ними идти.        - Минами, может, ты им сама расскажешь? Ты же у нас светоч средств массовой информации.       Аки, хмуро разглядывающий каменные осколки под своими ногами, сжал кулаки; его руки дрожали от напряжения. Хром держал перед собой торс какого-то мужчины; негодование спутников заставило его отвлечься и обратить внимание на то, что воодушевление, с которым они направились на поиски разбитых статуй, сменилось недовольством. Девушка с ракушками в волосах, к которой обратился взъерошенный парень из «царства силы», стояла поодаль, обхватив себя руками.        - Когда вы решили оставить убийцу Хьёгу в живых и просто посадили его и пересмешницу за решётку, я промолчал: понятно, никто из вас не хочет нести ответственность, принимать решение и исполнять приговор. Когда нас отправили помогать собирать обломки, я тоже промолчал: предводитель так сказал, а он имеет право на последнее желание. Имеет, хоть это и обесценивает к чёрту всё. Но сейчас, когда вы, моралфаги, намерены собрать и вернуть насильников, убийц, педофилов – всех этих ублюдков, так и не понёсших наказание суда, о котором так радеет этот зарвавшийся пацан, я умываю руки. Пошли вы все в… - он грубо выругался. – Я в этом больше не участвую.       Тау, не успевший поймать разозлившегося Морито за руку, побежал за ним. В образовавшейся тишине было слышно, как Аки скрипит зубами; он судорожно вдохнул, а затем, будто не видя ничего перед собой, обогнул застывшего Тайджо и поставил опрокинутую корзину на землю.        - Он успокоится, - проговорил боксёр, яростно собирая каменные обломки. – Смирится, как все мы. Просто нужно время. Хочу уточнить: я тоже не в восторге от этой идеи. Я целиком и полностью поддерживаю Морито и его истерику. Однако я здесь, поскольку такова воля лидера.        - Что такое моралфаги? – спросил Магма.        - Что такое педофилы? – спросила Суйка.        - Что такое пвезда? – спросил Хром.        - Понимаю, - сказал Тайджо. – Понимаю. Но мы должны спасти всех!        - Я тоже помню. Вот он, - девушка с ракушками в волосах указала на торс в руках Хрома, - был популярным актёром, пока однажды не сел за руль в пьяном виде и не протаранил автобусную остановку. Погибло много людей.        - Суд его оправдал, - припомнил Аки.        - Да, оправдал - подтвердила девушка. – А вот он, - она кивнула на короб за плечами Тайджо, - был детским тренером по борьбе. Была у него практика приглашать к себе в комнату для разговора по душам. Однажды одна из жертв призналась. Был скандал.        - У тебя в рюкзачке дорвавшийся до власти политик, пойманный на взятках и уличённый в нелегальном сбыте препаратов. Однажды вы пробудите кого-то из тех, с кем не сможете совладать. Мир, дружба, жвачка, чуваки, это всё прекрасно, но слишком беззаботно. Давайте побыстрее закончим с этим и вернёмся. Беспокоюсь, как там ребята и лидер.       ***       Анестетик, который ему удалось создать, мог немного притупить боль, но этого явно было недостаточно, как было недостаточно искусства кройки и шитья Юдзурихи, как было недостаточно ресурсов и знаний в области медицины. Сенку не был волшебником, и некоторые вещи скрепя сердце приходилось признать: Хьёга был прав, он не сможет ничем помочь. Цукаса умирал, и смирение, с которым сильнейший старшеклассник принимал это знание, едва ли не вгоняло в отчаяние, чего молодой учёный себе позволить никак не мог.        - У нас же есть антибиотик, - осторожно напомнил Ген; менталист видел состояние Сенку, несмотря на его внешнее хладнокровие, и пытался ободрить. – А значит, беспокоиться не о чем, ведь так?        - Большая кровопотеря и разрыв лёгкого, - констатировал Сенку. – Наш антибиотик останавливает рост бактерий, но не убивает их. Большего у нас нет. Удивительно, как он протянул так долго. Без физраствора, без кислородной маски…        - Но что-то же мы можем сделать? Ты же не…        - Да. Это будет долгий путь. Как бы ни хотелось этого избежать.       ***        - Зачем ты тратишь на меня время и ресурсы? Это просто тело, да и я не дурак. Твоя операция лишь отсрочила неизбежное. Через несколько дней я умру от заражения крови.       Перестань.       Сенку соглашается и говорит о том, что помочь может только обратное окаменение, которое способно исцелять любые раны. На поиски окаменяющего луча могут уйти годы, а потому он предлагает решение:        - Я сам убью тебя.       Цукаса воспринимает эти слова с привычным ему хладнокровием, от чего Сенку становится не по себе; он поясняет, будто желая оправдать свои действия слепым рационализмом, однако в его голосе проскальзывают эмоциональные нотки. Он не хочет этого. Он даже не до конца уверен, что у него получится. Он должен сделать хоть что-то, чтобы не потерять…        - Что?! – вскрикивает Ген. – О чем это ты, ты же не…        - Я заморожу тебя, - отвечает Сенку прежде, чем менталист своим возгласом успевает выдать его с головой. – И погружу в низкотемпературный сон. Я найду способ окаменения…       Его согнутые пальцы дрожали.        - … И верну тебя к жизни любой ценой.       Он склонил голову, надеясь, что Цукаса не заметит охватывающего его отчаяния.        - Доверься мне. Позволь мне убить тебя.       Мне достаточно только твоего слова.        - С радостью. Если умирать, то только от твоей руки.       ***       Водяная мельница Хрома нашла свою реализацию при постройке морозильной камеры. Пещера у водопада отлично подходила для их цели. Непрерывный шум падающей воды и погружение в работу помогли Сенку отвлечься от тяжёлых мыслей; теперь в его распоряжении было много помощников, и дело шло быстро. Взволнованную Мирай не пускали к брату. Молодой учёный не был готов на разговор с ней, а потому оставил всё на чуткую Юдзуриху, которая присматривала за девочкой. Впрочем, прощаться с другом он тоже не был готов.        - Низкотемпературный сон, да? Прямо как в фантастических фильмах про полёты в космос.       Они оба понимают, что, возможно, разговаривают в последний раз. Сенку заканчивал приготовления; он стоял спиной, нагнувшись над новым пристанищем сильнейшего старшеклассника; оно воспринималось гробом. Он не хотел видеть, как Цукаса угасает.        - Космос, говоришь? – нарочито-весело уточняет он. – Экипаж ракеты «Союз» состоит из трёх человек. Если бы ты мог выбрать команду, кто бы это был?       Цукаса задумывается и уточняет:        - Ты хочешь, чтобы перед уходом я назвал имена самых способных своих людей?       Совсем не для этого.        - Что? Да нет, просто спросил.       Сенку понимает: ему не верят.        - Почему перед смертью ты задаёшь мне такой бессмысленный вопрос?       Он так и не осмелился повернуться и посмотреть.        - А что плохого в том, чтобы болтать бессмыслицу?       Цукаса, кажется, не находит возражений.        - Что ж.. Тайджо и…       Сенку с болью замечает: произносить слова ему становится всё труднее и труднее.        - … ты, конечно, невероятно умён, но сила и выносливость не твоё. Поэтому, если кого и брать, то Хрома.        - Ага, - весело откликается Сенку, - я бы себя тоже не взял. А та девушка, - он старается, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо, - с ракушками в волосах… Она кто?        - Журналистка. Советовала, кого лучше оживлять.       Сенку невольно улыбнулся.        - Хех, а я думал, она твоя пассия. Сильнейший в мире старшеклассник любит девчонок, похожих на Мэрилин Монро.       Он вспоминает времена, когда они вместе с Тайджо беспечно жили в диком золотом веке; о том, как они проводили время, занимались обыденными, но такими важными вещами. Разделять всё это было невероятно приятно и весело: добыча ресурсов, укрепление жилища, заедание горького мяса сырыми грибами…        - … короче, как Марио, который ел грибы и воображал, что вырос. Бред на сто миллионов процентов. Наверно, это были мухоморы, после них глючит примерно так же. Верно? Как думаешь?...       Сенку знал, что ему больше не ответят.        - Не так ли, Цукаса?..       Сейчас он может себе это позволить. Повернуться и наконец-то посмотреть на спокойное бледное лицо с тёмными тенями под ресницами. Решиться на небольшой жест, который никто не увидит и никто не почувствует, о котором никто не узнает, как не узнал бы он сам о произошедшем между ними в источнике, если бы не привычка считать секунды и анализировать обстановку: подойти, опуститься рядом и на мгновение прикоснуться к расчерченному тёмной трещиной лбу.       Обязательно дождись.       ***       Представитель империи силы заявил, что все они будут работать на благо человечества: ответственность, которую раньше их предводитель нёс на себе один, нужно разделить на всех поровну. Научное царство готовилось к крупнейшему морскому путешествию и остро нуждалось в опытном капитане. Вспомнив, кто владеет информацией об известных людях, Сенку не раздумывая обратился к журналистке с ракушками в волосах. С её знаниями стоило считаться. Во время беседы с ней молодой учёный с удивлением обнаружил для себя: раздражение на Минами, ещё до недавних пор терзающее его, прошло.       Как прошло и чувство недосказанности. Сенку особо не интересовался насчёт того, как деревенские и сопротивление впервые вышли на связь, однако ответ всё же получил: после возвращения стаера и охотника, после разрешения непониманий и сведения возражений морального характера на нет Ген вручил ему бамбуковый футляр так непринужденно и легко, будто передавал не тайное послание, а плошку с раменом. Сенку снял заглушку, вынул сложенную валиком ткань. Кусок грубого полотна был пропитан краской, однако слова можно было разобрать:

«Я не люблю яркий меч за его остроту, стрелу - за её быстроту, воина - за его славу. Я люблю лишь то, что они защищают. Мы здесь, на другой стороне. Рядом с царём зверей ничего плохого произойти не может. Примите условия предателя, и мы вместе сможем защитить то, чем дорожим».

      От дерзкого плана обогнуть весь мир, чтобы найти причину окаменения, кружило голову, и Сенку, помня о том, кто дожидался его в ледяном гробу, не желая терять ни минуты, приступил к его реализации. Лишь бы не отвлекаться на образы, волнующие обычно перед сном: скованные инеем длинные пряди, поднимающийся пар и холод далёких звёзд над головой - так похоже на их недолгую встречу и так сильно разнится. Вместо спокойной глади воды - бушующий водопад, вместо туманной дымки и отдачи тепла - его поглощение, вместо возможности проснуться в любой момент - болезненное ожидание. Он ходил босиком по снегу. Это давнее наблюдение, превратившееся в воспоминание, подталкивало к не самым осмотрительным решениям: важны только навыки, а не личные качества, вне зависимости от того, к чему пробуждение новых людей приведёт. Воля была Цукасе к лицу, и Сенку делал всё возможное, чтобы пробудить его снова и увидеть его снова: свободным, целеустремлённым. Улыбающимся. Живым.       ***       Хьёга, не раздумывая, зашёл внутрь домика и сразу же, с порога, столкнулся взглядом с сильнейшим старшеклассником. Цукаса сидел на полу около очага; появление нежданного гостя, казалось, не произвело на нёго никакого впечатления.        - Ты решил уйти из цитадели, оставив её без защиты?       Он наблюдает за реакцией предводителя, но не замечает в нём никаких изменений: холоден и строг, как и всегда.        - Я здесь ради кое-кого важного.       Копейщик переводит взгляд за его спину; ощущение чужого присутствия заставляет задуматься о словах Хомуры о предполагаемой ловушке. Он осматривается. Под скамьей у печки лежит тёмный свёрток. Хьёга серьёзнеет. Цукаса следит за его взглядом.        - Могу ли я увидеть человека, который скрывается здесь?       Ему отвечают мрачным молчанием. Напряжение возрастает. И, прежде, чем Хьёга решается сделать шаг, из-за тяжёлой шкуры, скрывающей комнату от любопытных глаз, выглядывает заспанное личико обворожительной Минами; она, облачённая в короткое полотенце, едва прикрывающее грудь и бёдра, облокачивается о стену и игриво проводит тонкими пальцами, запуская их в мех.        - Ой, - смущается она, замечая копейщика. - Какой приятный сюрприз, ты тоже пришёл погреться?       От откровенного одеяния Хьёга впадает в замешательство; он был уверен, что наводка Хомуры верна, что здесь он сможет встретиться с учёным и разобраться с нерешёнными вопросами. Иначе как свёрток с минералами, который он видел в деревне древних, попал сюда?        - Оставайся, - предлагает Цукаса; несмотря на внешнее спокойствие, копейщик замечает тихую ярость в его глазах. - Мы тебе не помешаем. Или ты хочешь что-то обсудить?       Хьёга усмехается и отступает. Значит, не в этот раз.        - Нет. Ничего настолько важного, что не потерпело бы до завтра.