Фиалки и корица

      — Я надеюсь, ты меня поняла, Пэнси, — раздался грубый низкий голос.       Поёрзав на стуле и сжав руки в кулаки, девушка произнесла в ответ:       — Конечно, отец.       Издав нервный смешок и покрутив стакан с виски, мужчина удалился прочь, перед этим оглядев дочь презрительным и высокомерным взглядом.       Вдох, выдох. Вдох, выдох.       Встав из-за обеденного стола и небрежно отпихнув стул, Пэнси направилась в свою комнату, дабы собрать свои вещи. Перспектива провести ещё один очередной год в Хогвартсе не особо радовала её, хотя по своим друзьям и перепалками с идиотами-гриффиндорцами она скучала. Ни с кем за все лето она так и не увиделась, ведь её горячо любимый отец решил обучить её легилименции и окклюменции методом круциатуса за промахи. Мать же пропадала на благотворительных вечерах и светских мероприятиях, не желая принимать никакого участия в жизни дочери и тёмных делах мужа. Семья Паркинсон держалась только благодаря статусу в обществе, ведь, когда твоя семья входит в «Священные двадцать восемь», развод просто недопустим.       Тем не менее, отношения в семье оставались такими же, мягко говоря, натянутыми. Никому нет ни до кого дела, и всем хорошо, даже Пэнси. Она удивилась, когда Персей стал уделять ей время и заниматься с ней, но, поняв, что заклинания являются проклятиями, а в наказание тебя будут пытать непростительным, ей вновь хотелось быть невидимкой для него.       Может, все и не так плохо, по крайней мере, мысль о её аристократичном происхождении и кристальной чистокровности, внушала ей немного превосходства над другими. Изъяны можно скрыть дорогой косметикой, а вот грязнокровность отмыть не получится.       Закинув пару брендовых, запредельно дорогих вещей и украшений в чемодан, девушка подошла к зеркалу над шкафом. Синяки под глазами и растрепанные волосы. Страшно представить, какие травмы ещё принесли ей воспитательные меры.       — Я тебе сказал, чтобы через пять минут ты уже стояла в саду, неужели ты такая глупая, что даже этого сделать не можешь? — Персей ворвался в комнату и сразу направил на неё палочку. — Круцио!       Визг раздался эхом по поместью. Крик боли и отчаяния, растекающиеся по венам, как тягучий свинец. Невыносимая боль стала привычкой, хотя мысли о скорейшей смерти никогда не уходили из головы Паркинсон, при использовании этого заклинания.       — Закрой свой рот! Ты никогда не понимаешь по-хорошему! — через туман, перед глазами был виден злобный оскал на лице мужчины. — Ты просто позорище, Пэнси! Импульсивная, не умеющая ни черта фальшивая девка! Может, тебя вообще подменили, и у меня все-таки родился наследник?       — Отец! Умоляю, прекрати! — жалобно простонала Пэнси, из последних сил сдерживая слезы.       Через пару секунд агонии, которые чувствовались как вечность, Мистер Паркинсон убрал кончик палочки от дочери и поправил чёрную мантию, шитую золотыми нитями. Он медленно подошёл к дочери и резко поднял её голову за волосы.       — Ты должна вести себя, как настоящая чистокровная ведьма, а не как паршивая грязнокровка! Вспомни, кто ты, и посмотри на себя со стороны, ты просто посмешище в глазах сокурсников. Посмотри на дочерей Гринграссов — настоящие аристократки, по ним сразу можно сказать, из какого они сословия, — девушка попыталась опустить голову, но рука отца не дала этого сделать, запрокинув её подбородком вверх. — А ты жалкое подобие того, кем являешься. Ты просто грязное пятно в родословной нашей великой династии.       Рука отпустила каштановые волосы, они полностью были в колтунах. Девушка тотчас отскочила и принялась их расчесывать пальцами, искоса поглядывая на отца.       — Я хотел поговорить с тобой о поставленных целях на следующий учебный год, — последовала недолгая пауза, отец перевёл на неё взгляд. — Ты никогда ничем не выделялась, была серой мышью на фоне остальных, даже не говоря о других чистокровных отпрысков. В этом году все должно поменяться, ты будешь лучшей на курсе по всем предметам, станешь старостой и закрепишь союз с Малфоем-младшим.       — Но, папа…       — Молчать! Не смей меня перебивать, девчонка! — крик резал слух, Пэнси сморщилась на долю секунды, чтобы не получить новую порцию непростительного. — Этот брак пошёл бы на пользу нашей семье, от тебя требуется лишь то, что ты и так умеешь — быть дурочкой и порхать вокруг него, как вокруг самого ценного сокровища. Так и есть, если не он, то ты останешься ни с чем, будь уверена, я это гарантирую, — в конце голос Персея перешёл на шёпот. — А теперь отправляйся собирать вещи и спать, завтра поезд, и, надеюсь, ты его не проспишь; не знаю, что ещё от тебя ожидать.       Мужчина вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Пэнси со злобой вцепилась в палочку и размашистым движениям закрыла дверь. Хлопок был слышен по всей территории, но её это не заботило. Пусть придёт, пусть ещё раз накажет, ей было плевать, даже если он убьёт её, что не является маловероятным.       Обжигающие слёзы хлынули из глаз. Послышался всхлип, и девушка зарыла лицо в колени, подперев их руками с безупречным маникюром чёрного цвета. Наложив Муффлиато, Пэнси позволила себе разрыдаться до истерики. Звенящую тишину разрезали всхлипы и шмыганье носом. Тело болело и неприятно посасывало под ложечкой, от жужжащих слов отца, которые так врезались в память. Они никогда не менялись, все те же разочарования и обвинения в неподобающем, оскверняющем поведении. Голова от тяжести почти перевешивала мясистое тело, и девушка опрокинула её.       Может, не в этой жизни, но счастье обязательно приходит к каждому. Даже если ты его не заслужил. Мысль о том, что её могли распределить к нытикам и добрякам пуффендуйцам, заставила тяжело сглотнуть и томно выдохнуть. Обжигающая моральная опустошённость была проводником, через всю жизнь Паркинсон. И даже в этом году, когда по приказу отца ей следовало танцевать под дудочку Малфоя, ничего толком не изменится. Это сильно пугало девушку и заводило в мысленный тупик.       Либо по-отцовскому, либо никак.

***

      Гермиона зашла в поезд и искала глазами нужное купе. Новый учебный год вызвал у неё смешанные чувства: с одной стороны, снова вернуться в почти родной дом, но с другой, также возродился Вол-де-морт, и теперь все об этом знали. Он, очевидно, будет пытаться убить Гарри любыми способами. Состоится битва, Гермиона знала это, но, походу, остальные хотели её каким-то образом избежать. Каким именно — одному Мерлину известно.       Потерявшись в своих бесконечных мыслях, она не поняла, как забрела дальше нужного, и вдруг её грубо отпихнули в сторону.       — Съебись, грязнокровка, — Пэнси Паркинсон во все своей красе шла к своим змеиным друзьям.       — И тебе привет, корова, — не могла не съязвить в ответ Грейнджер, понимая, на что нарывалась.       — Ты что-то сказала, убогая? — обернулась каштановая макушка. — Неужели шрамоголовый и нищий уже выебали тебя и отпустили погулять по поезду? — на её лице появилась ухмылка, а руки, отпустив чемодан, скрестились на пышной груди. Злость закипела в гриффиндорке, она сжала губы в тонкую белую линию. — Смотри, не запачкай тут все. Уверена, ты и душ не принимаешь, ведь какая польза, согласись? Твою кровь даже кислотой не отмоешь.       — Может, ты и используешь кислоту для профилактики недоразвитого мозга, но, уверена, такой метод лечения отсутствия извилин подходит не всем, хорошей поездки, Пэнси. Было приятно снова услышать от тебя словесный понос, видно, держишь заданную планку, свойственную только тебе и твоим дружкам, — монотонно проговорила Гермиона и повернулась, чтобы уйти обратно в свою часть поезда, но ногти Паркинсон вцепились в её плечо, будто сейчас разорвут его до мяса. Прикасание вызвало дрожь, то ли от страха, то ли от закипающего гнева на оппонентку.       — Ну ты и мразь, Грейнджер. Так судишь об умственных способностях других, только потому что дрочишь на книжки, не имея личной жизни? Ты можешь быть лучшей на курсе, но в повседневной жизни ты просто обычная дура, как раз тебе я и советую пересмотреть планку. Тебе тоже хорошей поездки, надеюсь, ваше купе кто-нибудь взорвет, а может, это буду я, если ещё хоть один писк от тебя услышу, — Пэнси ушла к друзьям своей обычной походкой от бедра. Выглядело бы эффектно, если бы не так по-паркинсонски.       — Грязнокрока, свали уже к своей убогой гриффиндорской шайке собак и не мозоль глаза, — Малфой не упустил шанса тоже сказать что-нибудь в сторону Грейнджер. Пэнси села рядом с ним, смиряя девушку убийственным взглядом.       Послышался смех Миллисенты, Дафны и Крэбба с Гойлом. Забини все также сидел смирно, даже не удосужившись взглянуть ни на Гермиону, ни на идиотов однокурсников. Его взгляд был направлен в окно, а лицо было холодным как сталь, никаких эмоций оно не выражало.       Грейнджер незамедлительно повернулась и почти побежала в другую сторону. Слезящиеся глаза метались туда сюда, выискивая друзей или хотя бы кого-то с её факультета. Обида застряла в горле, будто кусок чего-то несъедобного, а непонятное чувство растекалось по телу и заставило крутить живот. Ее буквально чуть не вырвало, всего за несчастные пять минут в логове змей.       — Гермиона, где ты была? — послышалось от рыжего, когда девушка наконец-то зашла в нужный пункт назначения и села напротив удивленных пар глаз.       — Извините, я просто потерялась, — тихо, открывая сумку в поисках расчески и резинки, ответила на вопрос девушка.       Лицо Рона вытянулось от удивления, и он повернул голову в сторону Гарри, который, видно, был в своих мыслях, и его не особо волновало происходящее вокруг него.       — Не похоже на нашу Гермиону, совсем не похоже. У тебя все в порядке? — взволнованно спросил Рон.       — Рональд, все в порядке, — даже не подняв глаза, раздраженно проговорила гриффиндорка. — Гарри, что происходит?       Поттер перевел внимание на девушку и снял очки, чтобы протереть об край белой футболки. Ответ прозвучал лишь через достаточное количество времени, прорезая тишину, как острое лезвие.       — Волдеморт вернулся, я не могу думать ни о чём другом. — вся троица напрягалась при упоминании Тёмного Лорда. Все ждали, когда кто-то начнёт эту тему, но никто не хотел брать на себя эту ответственность.       — Гарри, Дамблдор держит все под контролем, просто будь аккуратнее и хотя бы в данный промежуток времени старайся ни во что не вляпываться. Хотя бы ради усилий Дамблдора, которые он тратит на твою защиту, — Гермиона взяла Гарри за руку и улыбнулась.       — Война неизбежна Гермиона, как жаль, что ты этого не понимаешь, — нагрубил Рон.       Грейнджер перевела разъяренный взгляд на него, которым можно было просверлить дырку в пустоголовой башке. Она не хотела нагнетать обстановку, но Рону, видимо, было плевать.       — Рон прав, нам надо готовиться защищать Хогвартс. Я осознаю это и понимаю, что ещё не готов, это не даёт мне спать по ночам, — Гарри высвободил руку из ладони девушки и с усталым стоном закрыл лицо.       — Гарри, никто не готов, — жёстче, чем хотелось, сказала Гермиона. — Я имею в виду, что у нас не будет выбора, если это произойдёт. Мы можем попытаться предотвратить это, но большего мы сделать не можем. Идти с ним на дуэль, равно самоубийству, и как бы ты ни хотел этого сделать, это будет самое глупое решение в твоей короткой жизни.       — Но лучше умру я, чем буду подвергать вас всех смертельной опасности! — прокричал Поттер.       — Как ты не понимаешь? — тоже повысила тон Гермиона. — Думаешь, он убьёт тебя и снова отступит, пока не появится ещё один мальчик из пророчества? Он убьёт всех, а без тебя у нас нет никаких шансов выиграть. Если ты умрешь, ты никого не спасёшь, ты лишь усугубишь ситуацию.       Рон выглядел испуганным, его глаза были готовы выкатиться из орбит. Руки Гермионы дрожали, а по спине прошёл холодок. Мысль о войне наводила ужас и страх, было невозможно трезво оценивать ситуацию.       — Я погорячилась, но ты понял меня. Пожалуйста, не делай ничего безрассудного, хотя бы ради нас, если на себя тебе плевать. Мы все хотим одного, действовать по одиночке не время, нужно как можно сильнее сплотиться.       Не дослушав девушку, Гарри встал и направился куда-то. Гермиона же осталась сидеть напротив Рона.

***

      — Драко, ты идёшь? — сказала Пэнси, обращаясь к Малфою.       Поняв, что у того нет ни настроения, ни желания идти, Паркинсон направилась к выходу. Поговорить так и не удалось, что совсем не хорошо. Голова гудела от всего этого, вызывая неприятные покалывания в затылке, словно кто-то тычет туда иголкой.       Свежий воздух ударил в лицо, заполнив им лёгкие, голова стала легче. Надо было освежиться от этой духоты в грёбаном поезде. Легкий ветерок, словно шёлк, обдувал лицо девушки и заставил слабую улыбку появиться на её лице. Единственным плюсом Хогвартса являлось проведение времени без отца, что всегда шло на пользу как физическому, так и моральному здоровью девушки.       Шагая в нужное направление, она заметила сбоку размазанное движение двух фигур.       — Грязнокровка и нищий, как мило, — выплюнула, словно яд, девушка.       — Слушай, Паркинсон, может тебе в этот раз наколдовать не рожки, а нос, как у свиньи, как думаешь? — сказал Рон, сдвинув брови к переносице.       Гермиона закатила глаза.       — Пошли, оно того не стоит.       — Наколдуй себе мозги, а лучше новую одежду, а то похождения в обносках многочисленных братьев делает тебя ещё более убогим. Хотя, куда ещё больше, — рассмеялась Пэнси.       — Беги к Малфою, ты же что-то вроде его личного мопса, — Грейнджер повернулась к девушке и руками оттянула рыжего от девушки, чтобы он на серьезе что-нибудь ей не наколдовал.       — Грязнокровная тварь, закрой свой рот и убери от меня это отребье, — взгляд Паркинсон небрежно указал на Рона.       — Не нервничай, мы уже уходим, — молодые люди направились к входу школы.       — Зачем ты все время цепляешь их? — Тео подошёл сзади.       — Тео? Я не заметила тебя в поезде. Опять прятались с Асторией? — с насмешкой спросила она.       Нотт лишь подмигнул девушке и положил руку на ее талию, уводя от поезда.       — Ты просто невыносим, Астория снова будет рвать и метать.       — У нас с ней нет ничего серьёзного, плюс она младше и у неё есть не менее красивая старшая сестра, сечёшь? — Тео ухмыльнулся, а Пэнси расплылась в коварной улыбке.       — Ебешь сестёр Гринграсс? Сильно, даже для тебя, Нотт, — ребята засмеялись, чем привлекли других слизеринцев.       — Над чем смеётесь? — подбежала Астория, вся растрепанная и запыхавшаяся. Юбка на талии надета задом наперёд и была помятая, как и рубашка.       Пэнси вытащила палочку и наложила чары на одежду подруги лёгким взмахом палочки. Волосы она поправила руками.       — Теперь лучше я пойду, найду Драко, — Паркинсон удалилась, а Астория прижалась к Тео.       Малфоя нигде не было, а поезд уже должен был отбывать обратно. Но тут он выходит и сразу бросает взгляд на девушку, но по нему не скажешь, что он собирается подходить к ней. Паркинсон лишь обернулась и направилась к остальным слизеринцам, мысленно наложив на себя круциатус, за такое явное унижение. Просьбы отца — это одно, но не бегать же теперь за ним, как собачка. Стоит действовать хитрее, и, может, отец наконец-то похвалит ее.

***

      Факультеты уже сидели за столами и активно общались, дабы поговорить сразу за все пропущенные три месяца знойного лета.       — Где ты был? — взвинчено спросила Гермиона, когда Гарри подошёл вместе с Луной и сел за гриффиндорский стол.       Нос его был в крови, а взгляд падал вниз. Луна выглядела как обычно, то же странное поведение, так сильно выводящее девушку из себя.       Церемония началась, и Дамблдор объявил, что теперь преподавателем по защите от Темных искусств будет Северус Снейп. Особой симпатии к этой должности никто не питал, вспоминая прошлых учителей и их судьбу. Должность считалась проклятой, и все были с этим согласны. Зельеварение теперь же перешло в руки Горация Слизнорта.       По окончанию все разбежались по комнатам, но Гермиона решила немного прогуляться по коридорам и отрегулировать своё расписание; являясь старостой, ей было необходимо всё упорядочить. Рон никогда этого бы не сделал, так что в этом году надежда была опять же только на неё.       Тихие шаги девушки почти не отдавались эхом, а мантия тащилась за ней, как хвостик. Заправив прядь непослушной копны кудрявых, золотистых волос, Гермиона резко остановилась, услышав громкие стуки каблука. Звук становился чётче и чётче, что означало приближение к ней обладательницы столь громкого звука.       Из-за угла вышла отточенная фигура низкого роста. Свет падал на темные каштановые волосы средней длины, красиво уложенные в кудри. Она уже успела переодеться в элегантную, шёлковую мантию чёрного цвета. Первые две пуговицы рубашки были расстегнуты, выглядело довольно соблазнительно и сексуально. Юбка была немного выше колена, задралась с боку, открывая ещё пару сантиметров бархатистой кожи. Галстук зелёного цвета выдал то, что обладательница столь аппетитных форм учится на Слизерине и, ради Мерлина…       — Блять, ты можешь не попадаться мне на глаза так часто, а то, боюсь, скоро придётся кинуть в тебя аваду, — Паркинсон скрестила руки и приняла свою обычную позу, выдвинув одну ногу вперёд.       — Паркинсон, не обольщайся, я всего лишь гуляла по окрестностям и, если бы знала, что нарвусь на такую неприятность как ты, пошла бы сразу в спальню.       — Тогда беги скорее туда, а то, боюсь, моему терпению скоро придёт конец, в принципе, как и тебе, — зашипела Пэнси.       Только Гермиона хотела уйти обратно к друзьям, как темноволосая уже приготовила палочку.       — Экспеллиармус!  — девушка больно отлетела и ударилась об каменную стену.       Потерев место ушиба, Гермиона встала и вытащила палочку.       — Аква Эрукто! — в Пэнси полилась струя воды, и она в миг намокла до костей.       — Да пошла ты, тупая, сучья, грязнокровная дочь! — слизеринка взмахнула палочкой и высушила себя. — Увидимся на уроках, жди, Грейнджер!