Фиалки и корица

      Мёртв.       Твою мать.       Воздуха категорически не хватало в грудной клетке. Весь кислород будто выкачали за все эти последние проведённые минуты с профессором. Голова кружилась, а все вокруг казалось таким чертовски нереальным. Все казалось симуляцией, конец которой, по расчетам девушки, должен был прийти прямо… сейчас.       Прямо сейчас она должна была рухнуть, нет, блин, обязана была, и уже рушилась, вся и полностью, не оставляя за собой ни единой руины. Ни единого клочка пыли.       Ни единого намёка на жизнь «до», ведь никакого, блять, «до» уже не было. Только «после», очень суровое «после».       Точно также Пэнси чувствовала себя, когда оказалась после родного дома в норе с все ещё не засохшей кровью отца на руках.       Точнее, отчима, как теперь следовало полагать.       Блять.       Сжав перила ещё сильнее, до стертых в не чистую кровь ладони, Пэнси в очередной раз попыталась успокоить своё бешено бьющееся сердце, вдыхая полную грудь.       А вокруг пахло войной. Пахло смертью, слезами, потерями и настоящим горем.       Каждую секунду кто-то терял члена семьи, друга или даже себя.       Вот и Пэнси потеряла. Только почти все сразу.       В прочем, долго времени на раздумья не было. Лестница рядом вела прям вниз к эпицентру событий, куда девушка и спустилась. Без зазрения страха, без секундной левой мысли вернуться обратно и спрятаться. Она просто шла вперёд, с тяжёлым взглядом, говорящим всем вокруг ее опасаться.       Ведь ей уже нечего было терять. Ну если не считать Гермиону, которая, прикрыв рот рукой, наблюдала за бездыханным телом Гарри на руках у Хагрида.       Подойдя к ней сзади, Пэнси приобняла ее за хрупкие, сотрясающиеся в рыданиях плечи и вдохнула этот родной и, главное, до сих пор живой запах, наверное, первый раз благодаря Годрика за то, что он был, блин, такой живой.       — Как все произошло? — тихо спросила Пэнси, шепча на ухо Гермионе.       — Я хотела пойти с ним, правда… — гриффиндорка дёрнулась от собственного же голоса. — Он ушёл и теперь лежит весь такой… Мерлин…       Гермиона вновь заплакала, пожалуй, ещё сильнее, чем в прошлый раз.       — Тихо, тихо…       Параллельно продолжая гладить девушку, Пэнси осматривала всех стоящих вокруг. Всех, кто выжил и кому повезло.       Первой бросилась в поле зрения платиновая макушка волос. Драко, даже не скрывая, без интереса с дикой усталостью выдохнул, но когда увидел подошедшую Пэнси, наверное, даже немного порадовался внутри, что она все-таки живая.       Тео и Луна стояли рядом, держась за руки и склонив головы, принимая поражение.       Семья Уизли, а точнее все, что он нее осталось, прижимались друг к другу, показывая всем видом, что кроме друг друга у них уже никого не осталось. Рональд держал Джинни, которая сидела почти что на коленях и горевала из-за смерти Гарри, Джорджа было настолько непривычно видеть одним без его вечно веселой копии, что тут уже Пэнси была готова проронить слезу.       Артур, Билл и его жена Флёр стояли сзади всех остальных членов семьи, выглядя ещё более изнеможёнными.       Невилл, Астория, сестры Патил и ещё пара учеников тоже присутствовали, но заметить их было труднее.       Макгонагалл, Флитвик, Слизнорт и профессора, опустив свои палочки, с подавленным видом смотрели на бездыханное тело Гарри Поттера. Можно было наблюдать как из них всех выходит последняя надежда на победу. Наблюдать за этим было ужасно, ещё хуже, чем за мертвыми телами учеников и самим процессом поражения, пожалуй.       — Теперь у вас нет другого выбора, кроме как сдаться. Бой вы итак уже проиграли, мальчик — мёртв! — Лорд Волдеморт посмеялся, встав рядом с Хагридом.       Никто даже не шелохнулся с места.       И никто даже не думал этого сделать.       — Не будьте глупцами! Единственный, кто мог вам помочь, мёртв! Нет смысла бороться дальше и терпеть ещё больше потерь, я ведь… никого не пощажу, — он явно выискивал кого-то в толпе. — Все будете убиты и растерзаны за неподчинение новому Повелителю!       Мерлин, да убей ты уже всех и покончи с этим.       Пэнси не могла поверить, что это ее отец. Ее, блин, отец.       В голове не укладывалась данная информация.       Вот он сейчас ходит туда-сюда, расхаживает, как придурок, перед мертвым телом подростка, устроив буквальный геноцид чистой крови, при этом даже не являясь чистокровным и будучи не в силах дать чистокровное продолжение рода.       Какая клоунада. Тут даже стоя похлопать можно.       — Тогда начнём принудительно, — уже явно теряя самообладание, начал Реддл. — Драко. Малфой.       Блондин резко поднял голову, смотря своими ледяными глазами на него. И увидел в толпе вышедшую, а правильнее будет сказать, выбежавшую вперёд мать.       — Мама… — на выдохе сказал он.       Нарцисса не побоялась ничего и никого, выглядела даже увереннее всех остальных непонятно по какой причине. Женщина протянула сыну руку, давая понять взглядом, что ему лучше подойти к ней. К ним всем.       Про то, как она вообще здесь оказалась, Драко спросит позже, но сейчас все, чему он был несказанно рад, — что его мать живая и более менее здоровая на первый взгляд. Не замученная и может стоять на обоих ногах. На этом, как говорится, спасибо.       Пройдя вперёд, Малфой кинул взгляд на Пэнси. Девушка понимала его полностью и лишь кивнула со слабой улыбкой на потресканных губах.       — Отлично! — Том неловко перехватил парня, заключая его в слабые объятия и почти сразу же отпуская. — Юный Драко Малфой вновь на нужной стороне.       Мерлин. Ужасно.       Парень сразу же обнял мать и встал перед ней, закрывая женщину всем телом, готовясь в любой момент принять на себя любые удары и защитить ее даже от самого Лорда Волдеморта.       — Теперь, не будем мелочиться и…       Реддл провёл своими змеиными глазами по толпе школьников и профессоров. Когда заметил среди них всех Пэнси, у них обоих, кажется, захватило дыхание от этой долгожданной встречи.       Сердце девушки пропустило удар. А может, и сразу два.       Стало правда невероятно страшно. Было ли это от того, что она теперь знает всю правду? А знает ли он, что теперь врать ей бесполезно?       По ней не сложно было догадаться, наверное.       — Позовём нашу главную героиню, — он указал на девушку, даже не пытаясь скрыть эту маниакальную пугающую всех улыбку с острыми, как у змеи, зубами. — Пэнси, иди к своему другу. Давай же!       Все перевели на неё свои изучающие взгляды. Да, они знали о ее бывшей принадлежности к Пожирателям, но лишь они оба понимали, о какой главной героине шла тут речь.       Даже Гермиона сощурила свои карие глаза, взяв руку Пэнси и сильно сжав ее. Не хотела отпускать, а надо, блин, Грейнджер.       Надо уже привыкать отпускать ее. Тебе не в первой.       — Все будет нормально, — прошептала Пэнси, пытаясь аккуратно выпустить ладонь из хватки гриффиндорки.       На это в ответ она лишь получила расширившиеся в шоке глаза.       — Нет! Даже не думай!       — Грейнджер, тут нет времени выбирать. Я должна, как ты не понимаешь?       — Ты просто так…уйдёшь? — голосок Гермионы начинал ломаться.       — Конечно, я не уйду, я просто… поговорю с ним и, может, даже смогу сделать что-то, — Пэнси погладила ее по щеке. — Я хочу помочь. Тебе.       — Тогда просто будь рядом, — одинокая слеза скатилась по щеке Гермионы.       — Я всегда буду рядом.       И она пошла вперёд.       Избегая всех косых взглядов. Всех, это всех и даже с обоих сторон, ведь и там, и там она до сих пор считалась гребаной предательницей.       Деваться, в общем, уже некуда.       Уверенной походкой Пэнси шла в никуда, надеясь лишь на чудо…       И может, это то самое чудо и было.       Почти подойдя к Тому Реддлу вплотную, не успев ужаснуться той картине, что она увидела, а именно ее отца после парочки разрушенных осколок души, Пэнси тут же развернулась на резкое движение сбоку.       Гарри Поттер, спрыгнув с рук Хагрида, поймал брошенную Драко палочку и побежал в сторону арок.       — Поттер!       Все схватилась за грудь, испуская удивлённый вздох и…продолжили битву.       И как раз тут Пэнси встретилась взглядом с Нарциссой и поняла, в чем дело. Она пыталась увести Драко с поле битвы, но тот явно отказывал ей. Они не спорили, блондин, кажется, четко дал ей понять, что хочет остаться.       А она? Пэнси не успела увидеть, когда поняла, что Лорд Волдеморт давно убежал взрывать бедного мальчика и заодно все вокруг от злости. В неё же попало какое-то проклятие, которое она так глупо пропустила в силу невнимательности и мимолётной рассеянности от данной ситуации.       Все лицо девушки облепило летучими мышами. На неё наслали проклятие летучемышинного сглаза, никак иначе тут и быть не могло.       Пэнси, в потоке этих кружащихся мерзких тварей так и наровящихся вырвать клок волос, махала руками и пыталась убить как можно больше. Некоторые отпадали от нехилых ударов руками, которые были вовсе не обработанные, но адреналин давал знать о себе, а некоторые с помощью убивательного. Да, когда палочка нашлась, сражаться стало гораздо легче.       — Боже! Гермиона! — крикнула девушка, выискивая макушку кудрявых волос среди остальных.       Но ответа так и не последовало.       Пробежав пару метров, при этом снеся с ног троих, не меньше, Пожирателей, Пэнси подбежала к руинам от коридоров школы. Руинами они остались после внезапного воскрешения Поттера.       Сам он куда-то делся вместе с Реддлом.       Вообщем, битва продолжалась.       — Слагулус Эрукто!       — Протего!       Все дальше продолжали разбрасываться проклятиями и заклинаниями. Уши уже не резало от столь большого количества опасных чар, как и глаза от мигающих почти каждую секунду зелёных вспышек.       — Пэнси!       Мерлин упаси.       Тело автоматически обернулось на зов. Он казался таким тёплым, родным и согревающим, но как только стоило вспомнить все, что девушка узнала буквально недавно, хотелось сжать эти голосовые связки и никогда больше не слышать этот голос.       — Мама.       — Пэнси…       Женщина выглядела так, будто даже палочку сегодня не вытаскивала. Все такая же, вся как с гребаной иголочки: идеальная причёска без единой выбившейся прядки и даже вроде одежда не помялась и не замаралась ни в одном месте.       — Ты…       — Пэнси, что ты творишь?       Слышать этот вопрос от неё после того, как вся правда вышла наружу, было настолько нелепо, что девушка кое-как смогла сдержать смешок.       — Я, блин, борюсь за будущее, а вот что ты делаешь — я не понимаю.       Место для переговоров они, конечно, же выбрали не самое подходящее, но встретиться после такого с матерью лицом к лицу дорогого стоило.       — Ты совершила ошибку, но ещё есть шанс все изменить. Просто… пошли со мной.       Женщина попыталась схватить дочь, однако Пэнси сразу выдернула руку из хватки. Прикосновения матери можно было приравнивать к ожогу крапивы.       — Нет, мама! Ты с ума сошла?! — крикнула девушка. — Куда идти? К нему?       — Да! Хватит препираться! Протего! — отбив удар какой-то ученицы, Патриция откинула прядь тёмных волос и вновь перевела свой уже разъяренный взгляд на дочку. — Не время и не место, просто послушай меня хотя бы раз в этой жизни!       — Я не буду снова вставать на его сторону! Я не поддерживаю все то, что он творит, и не понимаю, как ты эту дикость терпишь! Он буквально сделал из меня убийцу, тебе правда настолько плевать?       — Ты читала мое письмо?       Да. И дико пожалела об этом, но никогда не признает, что даже трогала этот ядовитый конверт.       — Нет.       — Жаль, ведь там было кое-что важное. Я… я ошиблась и хочу снова жить с тобой, с моей дочерью в мире и гармонии…       — Ты сама себя слышишь вообще? — перебила ее девушка. — Вокруг война, а ты говоришь о мире и гармонии? Он же убьёт всех, если выиграет, ты, блин, с катушек съехала просто, мама! Твоя одержимость и преданность для него не больше, чем способ манипуляции нашей семьей! Он никого не пощадит, ты в его глазах, как вторая Беллатриса сейчас!       Пэнси не хотела верить, что перед ней стоит ее родная мать. Слова, вылетающие из ее рта казались отголоском ее безумства, которое зародилось гораздо раньше начала всей разрухи.       И да, от этого мурашки по коже шли.       — Он борется за чистоту крови! Разве не этого мы хотели всегда? — с огнём в глазах твердила женщина. — Наша преданность потом сыграет нам на руку! Ради Господина и чистоты крови можно и отдать пару жизней!       — Он же даже не чистокровный!       Рядом упала какая-то ученица. Возможно, когтевранка, однако это было уже неважно.       Пэнси ринулась помочь ей, но путь ей перекрыла зелёная вспышка.       — Авада Кедавра!       Девушка упала замертво.       Пэнси медленно подняла взгляд на мать. Патриция стояла, направив на ещё буквально секунду назад дышавшую девушку палочку. Она провела по ней холодным взором, будто это не человек, а просто предмет интерьера, вышедший из моды.       И хотя это было лицемерие со стороны Пэнси, но от такого хладнокровного убийства ребёнка ей стало не по себе.       — Боже…       — Вставай и пошли к Повелителю, — Патриция грубо схватила дочь за руку и поволокла за собой словно мешок.       Отпихнув ее, Пэнси самостоятельно встала с земли.       — Ты самая настоящая сука.       — Я твоя мать!       — И мне стыдно за это.       Женщина нервно сглотнула, осматриваясь по сторонам.       — Ты не должна стыдиться своей родословной. Она…могущественная.       — Снейп мне уже все рассказал, даже не пытайся.       — Правда? — повела бровью женщина, будто она уже знала и была готова что правда дочери откроется не от первых лиц. — Долго он терпел.       — Ты мне врала. Так долго врала.       И вот они подошли к этому. Это было неизбежно, но обе пытались обойти эту щепетильную тему стороной всеми силами.       В общем это с самого начала было бесполезно.       — Я не могла рассказать тебе такое. Время ещё не пришло, но сейчас, когда ты полностью осознаёшь и, надеюсь, понимаешь меня, то мы можем поговорить об этом. Только, прошу, одумайся и вернись домой.       — Понять тебя? Ты решила первый раз за все мои семнадцать лет поговорить по душам на поле боя?       — Я пытаюсь вернуть тебя!       — Хреново пытаешься! Он из меня крестраж сделал, это ты знала?       Ожидая хотя бы какую-то реакцию матери, Пэнси лишь почувствовала как внутри неё опять что-то сломалось. Опять, опять и, блять, опять.       Она знала. Правда знала.       — Мерлин, мама…       — Зато он хорошо к тебе относился и ты была в безопасности!       — Пошла ты!       Вдруг рядом раздался взрыв. Разломилась наполовину ещё одна стена, полетели пыль и осколки. Вторая часть с грохотом приземлилась рядом с девушкой, ещё чуть-чуть и ее бы настигла судьба Фреда. Прикрыв голову, Пэнси тут же вытащила палочку и попыталась сделать защитный щит для себя и матери.       И тут она поняла, что матери нигде не было.       А сзади кто-то держал ее за плечи.       Женщина спряталась за дочерью, зажмурив глаза и буквально подставляя ее под удар.       Откашлявшись и немного подождав, пока все осядет и взор будет точнее, Пэнси, сдерживая слёзы, из последних сил оттолкнула от себя мать.       Обида хлестала со всей силы. Хотелось разорвать ее на части. Хотелось сжечь ее, а пепел размазать по этой окровавленной земле.       Чтобы впиталось.       — Нет времени, пора идти…       — Круцио!       Патриция начала вопить и кричать до такой степени, что закладывало уши. Она билась в агонии, не в состоянии выдавить из себя простое предложение или просьбу о пощаде.       — Ты просто жалкая, жалкая рабыня полукровки, — с ненавистью сквозь стиснутые зубы прорычала Пэнси. — Ты не мать мне, ты гребаная сука, которая всю жизнь волновалась только о себе и своём Повелителе. Я сделаю все, чтобы он и ты сдохли сегодня, держась за ручку.       На среднем пальце сверкнуло кольцо. То самое из сна.       — Чтобы ты знала, я читала твоё письмо. И чтобы ты знала, твой способ затащить меня обратно был настолько глупый, что даже твой Повелитель бы посмеялся, — Пэнси горько усмехнулась. — Я бы хотела задать тебе последний вопрос, но какой смысл, если ответ на него я итак знаю.       Закончив пытку, девушка дала матери время отдышаться.       — Ты вообще любила меня?       — Конечно, я тебя люблю!       Прикрыв глаза на секунду, Пэнси почувствовала, как вокруг все поплыло. Уши заложило, на глазах снова появилась пелена.       Все чувствовалось таким нереальным.       А потом она открыла глаза и увидела, как Патриция тянется к своей палочке.       — Экспеллиармус!       — Пэнси, прошу…       — Заткнись.       Девушка наступила на пальцы женщины, от чего та вновь взвыла от боли.       — Как ты можешь такое вытворять с собственной матерью?       — А как ты могла так бессовестно продать родную дочь?       — Я делала это ради нас!       — Нет, хватит врать! Ты делала это ради него. А теперь, когда он падет, что ты собираешься делать?       — Он не падет. Он…бессмертный.       — Знаем мы уже, какой он бессмертный.       — Ты этого не сделаешь.       — Правда?       — Ты такая же, как и он. В тебе есть его черты. Ты его дочь, прекрати бежать от этого.       — Он лишь биологический отец. Это для меня ничего не значит.       — А Персей значил для тебя что-то?       Вот же сука.       — Он был сильным человеком, который терпел твою неверность и воспитывал чужого ребёнка столько лет, ни разу не заикнувшись о том что я ему даже не родная!       — Как же быстро ты меняешь стороны. Он ведь был твоим самым страшным ночным кошмаром столь долгое время.       — Я не знала правды!       — Это не меняет того факта, что он был слабым трусом. Ты просто не понимаешь этого.       — Не смей говорить о нем так! Единственный, кто виноват в этом всем, это ты!       — Какая неблагодарность!       — Боже, мама!       — Покончи уже с этим. Сделай себя сиротой собственноручно.       — С удовольствием.       Пэнси замахнулась, уже готовая произнести эти два заветных слова.       Но что-то останавливало ее. Будто держало ее руку.       Блять. Нет. Не сейчас.       Патриция заметила это и громко засмеялась. Истеричный смех смешался с кашлем.       — Хватит!       — Знаешь, по-моему, ты права. Ты и вправду больше похожа на Персея. Такая же немощная, слабовольная девчонка.       — Авада Кедавра!       Секунд пять Пэнси боялась открыть глаза. Даже не потому что она боялась увидеть мёртвое тело матери, просто было как-то не по себе.       Но чувство облегчённости тоже заиграло по-новому. Хотя и чувствовалось это неправильно с одной стороны.       Но вряд ли на войне есть правильное и неправильное.       Небрежно сняв кольцо с пальца, Пэнси начала осматриваться по сторонам в поисках Грейнджер.       Крестраж нужно было уничтожить. И вообще проверить крестраж ли это.       — Грейнджер!       Девушка бежала, куда глаза глядят всматриваясь в лица людей вокруг в поисках родной макушки или до сжимающей боли полных черт лица, рук, да, мать вашу, чего угодно. Всматривалась в живых, раненных и даже мертвых, молясь не узнать ее в последних.       Разделяться с ней теперь казалась ужасной идеей. Она пошла к Поттеру, значит, над ней уже висела двойная опасность.       И вот подбежав к рухнувшему мосту, а точнее к его останкам, Пэнси увидела, как она и Малфой отбивают удары трёх Пожирателей.       Теперь бойня будет ровной.       — Экспеллиармус! — крикнула девушка рисуя палочкой нужную руну.       Благодаря неожиданному появлению даже для союзников, оба из которых резко обернулись на звонкий голос подруги, обезвредить врага было в разы легче. Оружие отлетело, приземляясь довольно далеко и ломаясь пополам об острые края обломков.       — Тебе стоило брать палочку покрепче. Хотя, как я мог забыть, палочка сама выбирает себе хозяина. — бросил, оскалившись, комментарий в своём стиле Драко. — Петрификус Тоталос!       Со вторым Пожирателям вела схватку Гермиона. Она искусно отражала его проклятия, в то время задевая и раня его боевыми заклинаниями. Было завораживающе наблюдать, как волшебница не опускается до его уровня, теряя самообладание, но все же выиграет с большим отрывом.       Смерть напарника привлекла его внимание, когда Гермиона нанесла ему заключающий удар.       — Ступефай!       Отдышавшись, девушка повернулась к друзьям. Прошла буквально секунда, во время которой Гермиона осмотрела Пэнси с ног до головы, будто находилась в поисках какой-то раны.       Потом она шмыгнула носом и быстрым шагом подошла к ней, заключая в объятия.       — Где ты была? Я тебя везде искала! — сквозь рыдания прокричала со смесью злобы и облегчения гриффиндорка.       — Главное, что теперь я тут, — ответила Пэнси, обвивая в ответ талию девушки трясущимися руками.       Она тут, и с ней все хорошо. Казалось, что ничего и никто больше не могли настолько сильно волновать Пэнси.       Возможно, просто потому что у неё никого и не осталось.       — Я, блин, думала ты погибла! — отстраняясь и не понижая тон, в истерике кричала Гермиона.       Между их лицами были жалкие сантименты. Можно было разглядеть царапину на первой щеке, пару ссадин и кровавое месиво вместо одной брови. Но даже так, даже с таким боевым раскрасом Гермиона казалась Пэнси очень красивой.       Глупая улыбка растеклась по замученному лицу слизеринки. Она так давно не чувствовала этой самой обыкновенной радости, которая в данных момент переполняла ее.       Она, черт возьми, жива.       Погладив рукой не раненую щеку, Пэнси оставила нежный поцелуй на губах девушки.       — А я думала, ты, но смотри, мы обе живы, Грейнджер, так что может обойдёмся без сцен?       — Ты просто невыносима, — расстаявши и усмехнувшись, ответила Гермиона.       — Я, конечно, не хочу прерывать вашу сцену воссоединения, но нам нужно найти гребанного Поттера и убедиться, что он жив, — Малфой подошёл к девушкам.       Пэнси закатила глаза и перевела на него взгляд.       — И ты тоже жив.       — Прикинь.       — Где Астория? Где Тео? — поинтересовалась девушка.       — Я вынудил Асторию уйти с последней группой третьекурсников. Мы оттаскивали ее от тела Дафны добрых полчаса, а после такого она бы точно не смогла сражаться и пострадала, так что…       — Я все ещё не могу поверить, что их больше нет, — перед глазами всплыла картина, как Блейз и Дафна неподвижно лежат среди погибших.       Сердце опять защемило. Неужели это и есть та боль, которая не пройдёт даже с годами?       Зажмурив глаза и тряхнув головой, Пэнси вновь отодвинула эмоции в сторону твердя себе внутренним голосом, что сейчас не время. Она поплачет над этим потом.       Если не встретится с ними, конечно.       — Мне жаль, — тихо произнесла Гермиона, положив руку на плечо девушки.       Пэнси слабо улыбнулась ей, кладя свою руку поверх и сжимая.       По щеке Драко скатилась одинокая слеза. Потом он резко развернулся вправо и заметил, как их собирался атаковать враг.       — Авада Кедавра! — в этот крик он вложил всю свою недосказанную и непоказанную боль, злобу и обиду.       Пожиратель упал замертво. Грейнджер немного дёрнулась, но не отрывала взгляд от сцены убийства.       Привыкла. Они все привыкли.       — Доставай свой меч.       — Ты нашла крестраж?       — Я только что убила свою мать и сняла с неё кольцо, которое было в видениях Поттера. Проверять у нас нет времени, так что была не была.       Девушка сняла с пальца то самое кольцо и под шокированный от рассказанного взгляд Гермионы положила его на пол.       — Грейнджер, давай немного быстрее, пока у нас его не забрали хорошо? — поторопил ее Драко, но встретившись с предупреждающим тяжёлым взглядом подруги, немного исправился. — Пожалуйста, не могла бы ты делать все немного быстрее, потому что нас могут в любой момент убить и все такое.       — Да, да…извините.       Достав из сумки ту ткань, Гермиона настроилась и через мгновение достала меч Годрика Гриффиндора.       — Нихера ты фокусница. Я тебя правда недооценивал Грейнджер, лучше бы ты была избранной, а не Поттер, — Малфой удивлённо вскинул брови.       — Заткнись уже, ради всего святого, — отмахнулась от него Пэнси.       — Тебе ли говорить про святое, Паркинсон, ты только что свою мать завалила.       — Малфой, твою мать!..       Не успев договорить, Пэнси почувствовала острую боль в середине груди. В том самом месте, где был другой крестраж.       Схватившись за него, она рухнула на колени сжимая кулак свободной руки.       В этот же момент Грейнджер вонзила меч в кольцо, попав с первого раза.       По ощущениям можно было сравнить будто саму девушку ударили холодным орудием, а не предмет.       — Ты в порядке? Ты ранена? — взволнованно спросил Драко.       — Нет, нет, все в порядке.       — Что случилось? — теперь это был голос Гермионы.       — Ничего, — выдохнув и подождав, пока боль немного утихнет, девушка схватилась за поданную руку Драко и встала.       Через боль и через все на свете. Как и всегда.       Нельзя было показывать, что что-то не так. Если Гермиона догадаться, то это будет настоящая катастрофа.       Пэнси это понимала лучше всех.       — Дай посмотрю, что у тебя там, — потянулась к одежде гриффиндорка.       Пэнси поймала ее руки и опустила.       — Я в порядке. Просто… в меня попало одно неприятное проклятие, но не волнуйся, я наложила контрзаклятие. Оно всего лишь так действует.       — Я все равно хочу посмотреть!       — Посмотришь, но не сейчас! Есть вещи поважнее! — грубо пыталась остановить ее слизеринка. — Ты уничтожила его?       — Да. Это был крестраж.       — Отлично.       Тыльной стороной руки Пэнси стёрла капли пота со лба.       Небольшой, но все же прогресс. Хотелось верить, что не зря.       Хотя бы для неё.       — Слушай, я все равно хотела бы быстро взглянуть на рану…       — Драко!       Измотанный женский взвизг с нотками истерики буквально заставил девушек сморщиться от звона в ушах.       К ним, спотыкаясь, бежала со всей ног Нарцисса Малфой.       Из последних сил она притянула сына к себе заливаясь слезами. Палочка вывалилась из рук. Они были заняты тем, что крепко прижимали к себе единственный смысл ее нахождения тут.       — Мама, — охрипшим голосом произнёс Драко.       — Хвала небесам, с тобой все в порядке, — она обхватила ладонями его лицо, рассматривая лицо.       Взгляд опустился вниз. Она заметила отсутствие руки, что можно было сказать по ее вмиг потускневшей улыбке.       Она подняла глаза с полопавшимися капиллярами на сына. Теперь в них читалась материнская боль и множество вопросов, которые вслух произнести не было сил.       — Что… что произошло? Это он с тобой сделал?       Драко зажмурил глаза и нежно убрал родные материнские руки от лица, не сильно сжимая. Это все, чего он хотел эти месяцы. Банально почувствовать тепло ее рук, хотя бы на секунду возвращаясь в беззаботное детство.       — Я сделал это сам.       — Зачем?       — Для меня это была тяжёлая ноша. Я избавился от неё.       — Сынок.       Они прижались лбами. Ноги Нарциссы подкосились и вскоре оба упали на землю. Женщина плакала, ее плечи тихо содрогались. Драко трясущейся рукой гладил ее по спине.       — Ты пришла сюда.       — Я должна была найти тебя. Мне нужно было знать стоит ли мне вообще просыпаться по утрам теперь.       — Что ты такое говоришь, мама? Конечно, надо, даже если сегодня меня не станет.       Потом он что-то прошептал ей на ухо.       Наблюдая за этой сценой, Пэнси завидовала Драко белой завистью. Как и всегда, в принципе.       Нарцисса была самой лучшей мамой, которую девушке только удавалось встречать, и самой доброй женщиной, которую только удавалось узнать.       Она присылала маленькому Драко пироги каждый день. Это Пэнси хорошо запомнила, потому что каждый раз, когда в окно влетала сова Малфоев, она ждала и свою сову.       Не дождалась.

***

      Зайдя в промозглое помещение, скорее похожее на хорошо отстроенную канализацию, ту самую тайную комнату, Гермиона не могла выкинуть из головы навязчивую мысль и какой-то недосказанной принадлежности Пэнси ко всему происходящему.       Хотелось бы думать, что ее псевдо служение Лорду и свихнувшееся сознание сыграли с девушкой плохую шутку, но тут явно было что-то ещё.       Каждая новая догадка была страшнее предыдущей.       Пэнси знала парселтанг и провела их. Знала, как и Гарри.       Пэнси знала, какая именно вещь является крестражем. Как и Гарри.       У них было слишком много общего.       Мысли спутывались, добавлялись другие и все перемешивалось, создавая кашу.       Что было в тех воспоминаниях Снейпа, что Гермиона благополучная отдала Гарри, прежде чем он рванулся непонятно куда, буквально только ожив.       Девушка побежала за другом, как только он соскочил с рук Хагрида.       Они просмотрели воспоминания, а потом Гарри молча исчез.       Гермионе нужно было вернуться на поле к ней.       И теперь они в поисках клыка Базилиска, и один Мерлин знает, откуда, от кого информация перешла к Пэнси.       На уме был лишь мёртвый Профессор Снейп, но использование яда этого чудовища как оружия против Лорда, явно не единственное, что он ей успел сказать.       Явно.       — Вот он. Лежит, прям где его оставил Гарри, — указала Пэнси пальцем вперёд.       — Неужели никто больше не открыл комнату?       — Меньше тупых вопросов, больше движения, Малфой.       Эти двое вечно препирались. Но было видно, что и жизнь друг за друга готовы отдать.       Гермиона временами чувствовала себя лишней с ними. И чувствовала, что предаёт всё и вся, в том числе себя.       И друзей, которые там борятся, а возможно, уже и погибли без неё. Не зная, жива ли она сама.       К черту.       — Палочка.       Малфой вытащил бузинную палочку. Пэнси бросила быстрый взгляд на Гермиону и ударила по крестражу, наполняя дерево изнутри ядом.       Она попыталась скрыть боль, но она то видела все. Будто они не крестраж разрушили, а ее пырнули в самое сердце.       Мерлин, пожалуйста, только не это.       — Ты в порядке? — какой глупый вопрос.       — Да… — выдохнула слизеринка, оперевшись всем весом на друга.       Ледяные глаза встретились с карими.       Они оба знали.       — Моя мать спасла Поттера.       Резкое заявление парня было явно для отвлечения внимания и разряжения обстановки, но все же заставило Гермиону сесть рядом с ними на холодный мокрый пол.       — Как?       — Она соврала Темному Лорду. Он кинул в Поттера убивающее, но он не умер. Скорее, его стоило прозвать «Мальчик-который-все-никак-не-подохнет».       Малфой закусил губу и испустил слабый смешок.       — Она поступила правильно. Она очень сильная женщина и воспитала не менее сильного человека.       — Я всегда хотел быть похожим на отца, пока не увидел, как он пресмыкается перед этим полукровным подонком. Теперь я боюсь, что мать будет видеть во мне его, боюсь стать таким же… отцом.       — Что?       Внезапно на лице Драко заиграла искренняя улыбка. Он звонко посмеялся и прикрыл глаза, будто представляя в голове какую-то картину.       — Я эвакуировал Асторию не только из-за Дафны. Она беременна.       — Зачем она приехала сюда?       — Она не хотела отправлять меня и сестру сюда одних, так что не сказала, — парень открыл вмиг похолодневшие глаза. — Она проговорилась, когда сказала, что не успела сообщить Дафне перед ее кончиной.       — Я очень рада за тебя и уверена, что ты будешь прекрасным отцом. Не таким… — Гермиона прочистила горло. — Не таким, как он.       — Спасибо, Грейнджер.       Пожалуй, это был первый раз за все семь лет, когда они спокойно поговорили. Без ругани, без драк и без оскорблений на основании крови.       Война не оставит прежним никого.       Одна Гермиона никого не теряла, но, похоже, что все-таки потеряет.       Мысль об этом настолько резала душу, что даже близкая победа не вызывала радость на душе. Не вызвала ничего.       Она ничего не чувствовала, кроме физической и моральной боли.       — Вы ещё бы потрахались.       Пэнси слабо открыла свои глаза. Она была бледнее, чем обычно, губы сильно потрескались и засохли, а волосы спутались в клочья, которые был смысл лишь отрезать.       — Выглядишь, как раковая больная, Паркинсон.       — А ты ведёшь себя, как опухоль, кретин.       — Тебе лучше?       — Не волнуйся, Грейнджер. Жить буду.       — Ты повторяешь мне это каждый раз. Боюсь момента, когда услышу не эти слова, а прощание.       Пэнси отрицательно покачала головой, обрывая зрительный контакт.       Вдруг грохот эхом разнесся по всей комнате.       — Это ещё что за хрень?..       — Бежим! — крикнула Пэнси и, хватая Гермиону, вскочила с пола. — Малфой, беги, твою мать!       Со всех сторон полилась вода, очень-очень много воды. Она буквально вырвалась из всех щелей и труб, которые там только могли быть.       — Ты что, блять, наколдовала?       — Нам нужно уходить!       Троица бежала, сломя голову, вцепившись друг в друга, как в последнюю надежду пережить этот адский день.       Гермиона обернулась назад, чтобы посмотреть на обстановку и увидела, что они оставили клык там.       — Мы забыли клык!       — Да плевать, у нас есть меч!       Гермиона остановилась, отпуская руку Пэнси. Прежде чем слизеринка поняла, в чем дело, Гермиона уже бежала в противоположном направлении.       — Блять, Грейнджер! — срывая голос, крикнула Пэнси.       И не думая больше не секунды, рванулась за ней.       — Ты куда побежала?       Шум воды перекрывал недовольные восклицания Малфоя. Перед глазами расплывалось все, кроме тоненькой фигуры с каштановыми волосами.       Прям перед Пэнси вмиг вырвалась сильная струя воды. Буквально на секунду, будто должна была сбить ее, но не рассчитала нужное время.       Комната чувствует их.       — Грейнджер, я тебя убью нахрен, когда поймаю, слышишь?       Ответа не последовало.       Клыка не было как и девушки. Осмотрев все вокруг, Пэнси вновь почувствовала это сжимающее все внутренности до образования мессива чувство.       Она не могла ее оставить. Она прекрасно знала, что слизеринка рванет за ней.       — Гермиона!       — Мерлин!       Куча холодной воды вылилась на Пэнси, а через секунду избитые и изрезанные руки с тонкими запястьями попытались прикрыть ее.       Обе девушки рухнули на пол, ожидая, что так и умрут.       Но поток остановился.       Казалось, что они умерли. Что это просто конец.       Сейчас пойдут моменты из их жизни, воссоединение с друзьями и близкими.       Только вот Грейнджер вознесется в гребаный рай, а Паркинсон была уверена, что ее кинут в кипящий адский котёл.       Но открыв глаза, мысли отпросились сами по себе.       Перед собой Пэнси видела так же съежившуюся от страха Гермиону. Глаза закрыты, а руки все также стоят.       Прелесть.       — Открой глаза, гриффиндорская принцесса. Мы живы, но я клянусь…       — Грейнджер, ты вообще нормальная? — над ними стоял Драко. — А ты, Паркинсон? Вы решили убиться самым тупым способом сегодня? Тогда давайте я помогу и кину аваду в вас обеих.       Девушки переглянулись, но молчали дальше.       — Я что сам с собой, вашу мать, говорю?       Все казалось какой-то ужасной комедией.       Если так, то сценарист полный идиот.

***

      — Бери его за ноги, я возьму за руки!       Мгновение назад прямо перед девушкой Пожиратель кинул в какого-то ученика взрывающее заклинание.       Не успели они выйти из Тайной комнаты и вновь оказаться на поле боя, как уже поняли, как долго их не было.       — Держу! — крикнул блондин.       Даже с одной рукой, даже практически недееспособный, он все равно пытался помочь.       Пэнси приложила все усилия, а туша парня была, скажем так, далеко не лёгкая, но все равно основной вес взял на себя Малфой.       Гермиона нашла Рона и Джинни. Они тоже понесли раненую девочку в Большой зал.       Ей, вроде как, вспороли брюхо, и шансов выжить почти не было, но, естественно, мисс Грейнджер настояла на том, чтобы ей хотя бы попробовали помочь.       По полузакрытым глазам можно было понять, что сама ученица уже смирились со своей скорой кончиной.       Когда они зашли в зал, глаза буквально разъезжались по сторонам расширяясь от ужаса происходящего.       Свободных мест на полу почти не осталось. Половина тел были накрыты простынями, а остальная половина пока живых из последних сил боролись за свою жизнь.       Положив раненного, Пэнси решила разглядеть, насколько плохо была ситуация. Проклятие попало рядом с парнем, он успел немного увернуться, но все же задело живот. Была глубокая кровоточащая рана.       — Боже.       — Тебе нужно держаться! Подумай о чем-то…       Со стороны послышался голос Гермионы. Она держала девушку за руку и положила ее голову к себе на колени.       — Дружище, все не так плохо. Сейчас придёт помощь, — Малфой говорил с этим парнем, осматриваясь в поисках мадам Помфри. — Ты только не помирай пока, пожалуйста, а то получится, что я зря одной рукой тащил твою задницу сюда.       Юноша испустил хриплый смешок. Рукой он придерживал рану.       Пахло смертью.       Из одной простыни были видны волосы Лаванды Браун. Бесячие уродливые светлые патлы.       Дальше лежало совсем маленькое тело. Тоже накрытое.       Боже эвакуировали не всех?       Пэнси похлопала Драко по плечу и медленно пошла в ту сторону. Подойдя, девушка села на колени и немного приоткрыла простынь.       Это был Колин. Тот самый бесячий мальчишка, бегающий за Поттером со своим огромным фотоаппаратом. Пожалуй, он был даже больше, чем его белобрысая голова.       Совсем ребёнок.       Пэнси провела рукой по его волосам. По щеке скатилась слеза.       Такая юная судьба и уже погубленная. Он хотя бы не страдал во время смерти? Он понимал, что умрет? Понимал, что больше никогда не увидит родителей?       А знал ли он вообще, что у него был шанс спастись?       Столько вопросов и ни одного ответа.       — Нам пора идти.       Грубый голос Малфоя привёл слизеринку в чувство. Она вытерла окровавленной ладонью влажные щёки и, закрыв простынь обратно, встала.       — Где Уизли и Грейнджер?       Драко сделал шаг вбок и открыл девушке картину, как гриффиндорка с трясущимися плечами оплакивала смерть той самой девушки.       Рон встретился взглядами с Пэнси.       Девушка незамедлительно подошла к ним и положила руку на плечо Гермионы.       — Ты сделала все, что было в твоих силах. Нам пора идти.       — Она мертва.       — Грейнджер, это не первый и не последний человек, который умер сегодня. Нам нужно помочь Гарри и тогда жертвы прекратятся.       — Я не собираюсь больше никого терять сегодня, — теперь красные заплаканные и опухшие глаза смотрели прямо на неё. — Ни друзей, ни тебя.       Придётся, Грейнджер.       — Давай, вставай, — после небольшой паузы сказала Пэнси. — Уизли, помоги мне.       Оба помогли девушке подняться на подкашивающиеся ноги.       — Поттер там один, не время для нытья, — бросил Малфой, прежде чем выйти за пределы Большого зала.       — Не слушай его. Пошли.       Группа подростков вышла из помещения, а затем из школы.       В далеке все сразу заметили фигуру Поттера. Он вёл бой с самим Лордом Волдемортом.       — Вот черт. Мы явно опоздали, — сказал Уизли и побежал к Гарри.       — Поттер!       Парень откликнулся на зов друзей и чуть не попал под море проклятий со всех сторон.       В руке у него была не только его палочка. Была ещё одна.       — Ловите!       Он бросил предмет, и он полетел в сторону Пэнси. Все происходило вновь, как в замедленной съемке.       — Авада Кедавра!       — Экспеллиармус!       Поймав палочку, Пэнси узнала в ней отцовскую.       — Он сделал крестраж из палочки моего отца! Ублюдок!       — Уничтожте это! — крикнул Поттер.       Зелёная и красная молния соединились. Это было самое мощное противостояние, которое удавалось видеть им всем.       — Грейнджер, дай мне меч или клык! Быстро!       Гриффиндорка начала рыться в своей сумке и через пару секунд достала оттуда клык.       — Но ведь до этого использовали только меч! — сказал Рон.       — Во-первых, я отдала меч. — начала Гермиона. — Во-вторых, дело не в предмете, которым мы уничтожаем осколки души, а в яде Базилиска.       Все, кроме Пэнси, с непониманием посмотрели на девушку.       — Гарри на втором курсе убил мечом Годрика Гриффиндора Базилиска, и меч впитал его яд в себя. С клыком, надеюсь, все понятно, — объяснила она.       — Кому ты отдала гребаный меч, Грейнджер? — скрипя зубами, спросил Драко.       — Я…       — Сдохни тварь!       С возгласом Пэнси воткнула клык, прыскающий ядом, в палочку. Игнорируя и скрывая боль, к которой конечно невозможно привыкнуть, позволив себе лишь выпустить рваный выдох, она заполняла затуманенную голову мыслями о победе.       Победе, которую она, возможно, не увидит.       Послышался ещё один крик.       Воспользовавшись отвлеченностью Темного Лорда, Невилл подошёл к нему сзади и тем самым мечом порубил Нагайну пополам.       Два крестража за раз.       Боль была адская, силы уходили из итак безжизненного и истощенного тела с огромной скоростью.       Но мысль о том, что испытывает это не одна Пэнси, немного успокаивали.       И мысль о том, что все самое сложное позади.       Красный луч пропал. Темный Лорд с ужасом обернулся назад.       — Невилл, беги!       — Авада Кедавра!       — Нет!       Долгопупс не успел убежать. Теперь лишь его подвиг будет напоминать всем о его существовании.       Но по мнению Пэнси, это была достойная смерть.       И точно не последняя.       — Почему он не мёртв? Сколько мы уже уничтожили? — спросила Гермиона.       Битва продолжилась. Только теперь у всех в глазах погасла та самая надежда на победу, что помогала им.       Она понимала, что время пришло.       Смысла тянуть больше нет.       — Потому что остался ещё один. Последний.       Все поочерёдно обернулись на неё. В глазах Драко читалось полное понимание, что немного успокаивало.       — Я могу позвать Теодора, — тихо предложил парень.       — Просто передай ему потом, что он полный придурок, но я все равно его любила.       Друзья посмеялись, из последних сил сдерживая слезы.       — Ненавижу прощаться.       — Никогда не думал что буду прощаться с тобой, Пэнс.       Вырвался всхлип.       — Проживи эту жизнь на всю катушку. За меня, за Блейза и за Дафну.       Парень шмыгнул носом, запрокидывая голову назад. По его щекам стекали слёзы.       — Тогда до встречи там.       Коротко кивнув, Пэнси быстро обняла друга.       И в тот же момент пожалела об этом, потому что легче не стало. Стало куда больше больнее.       — Ну не будем разыгрывать тут драму, — грустно усмехнулась девушка. — Мы все равно все ненавидели друг друга, так что…       — Ты, конечно, стерва, но очень сильная и правда заслужила лучшего, — резко влез Рон.       — Спасибо, рыжий.       — Я… я прощаю тебя и, надеюсь, ты тоже простишь меня.       — Безусловно.       Мерлин, как это все сложно.       Но не так, как прощаться с Грейнджер.       Она стояла позади всех, пытаясь не вслушиваться в тот бред, что несут остальные.       Скрестив руки на груди и отведя взгляд в сторону, она все никак не осмеливалась посмотреть правде в лицо.       Пока Пэнси не подошла к ней вплотную и не взяла за руку.       — Аппарируем кое-куда?       — Зачем?       — Грейнджер, хватит.       — Нет, — она судорожно начала мотать головой, отрицая все происходящее.       — У нас мало времени. Я не хочу уходить, не попрощавшись с тобой.       — Боже, — Гермиона закрыла лицо свободной рукой, заливаясь слезами.       Пэнси представила перед собой нужное место и через мгновение послышался хлопок аппарации.       Девушки очутились на Астрономической башне, на самой верхушке.       Раньше тут открывался красивый вид, теперь смотреть вниз было страшно.       Гермиона сразу отпустила ее руку и сделала шаг назад.       — Объяснишь мне наконец-то в чем дело?       — А ты думаешь для чего я тебя привела сюда?       — Ты… умираешь? — выдавила из себя Гермиона.       — Не совсем, но… — Пэнси аккуратно подошла к напуганной гриффиндорке. — Я хочу, чтобы ты не пыталась ничего поменять и просто приняла все как есть.       — Смотря, какую страшную тайну ты сейчас мне откроешь.       Надо собраться с силами и наконец-то покончить с этим. С этими бесконечными секретами и недоговорками.       — Знаешь, буквально год назад я тебя ненавидела. И ты меня тоже.       — Будем вспоминать прошлое или ты все-таки поведаешь мне что происходит?       — Никогда не могла подумать, что все так выйдет, — Пэнси тяжело сглотнула, но ком в горле никуда не ушёл. — И так закончится.       — Мерлин…       — Когда Снейп умирал и ты ушла, он поведал мне очень занимательную историю. Все складывается так, Грейнджер, что мы с Поттером в какой-то степени похожи и связаны кое-чем. И ты точно догадываешься чем именно.       — Гарри выжил после этого, зачем же ты прощаешься?       — Потому что в нас есть одно маленькое различие. — слизеринка отодвинула одежду и показала Гермионе ту самую рану на груди. — Поттер и есть сам крестраж, а в моем случае крестраж во мне.       — Боже! — гриффиндорка прикрыла рот рукой, рассматривая почерневшие выпуклые вены вокруг места, где распространилось проклятие.       — Оно бы все равно убивало меня по чуть-чуть с каждым днём, так что, — Пэнси пожала плечами, поправляя одежду. — Я привыкла, что выбор мне даётся редко.       — Почему ты не сказала? Мы бы что-нибудь придумали!       — Я сама узнала только пару часов назад, хотя подозревала, когда все только начиналось.       — И это… это все?       — Не совсем. Вообще раньше это было ожерельем, подаренным мне Темным Лордом, который оказался моим биологическим отцом. Я не чистокровная.       — Ты его дочь? — Гермиона побледнела и была готова рухнуть в обморок прямо в тот момент.       — Да.       — Это ты тоже узнала от Снейпа? Поэтому он не убил тебя, когда ты убила Беллатрису, поэтому он дал тебе уйти и поэтому не пришёл за тобой. Он знал, что ты по-любому выживешь, но не знал, что ты догадалась про крестраж.       — Все верно.       — Я могла догадаться.       — Я тем более.       Она даже не знает, что сказать. В голову не лезет ничего, кроме чертовых извинений.       Пэнси не успела подумать, что она хотела бы сказать, пожалуй, самому дорогому человеку.       Запороть свои последние слова были бы идеальным финишем для такой особы.       — Я не хочу прощаться, — слёзно призналась в очевидном Гермиона.       — Грейнджер, не усложняй все, прошу тебя.       — Я не могу так отпустить тебя. Никогда не смогу.       — Сможешь. Ты девочка сильная, у тебя все получится. Ты выйдешь замуж, родишь детей и проживёшь долгую и счастливую жизнь, потому что ты заслужила это. А потом где-то лет через девяносто мы с тобой встретимся.       — Ты заслужила все это больше, чем я.       — Мы обе этого достойны, но война всегда требует жертв и умереть во имя победы я не боюсь.       — Пэнси…       — У меня есть последнее желание, которое ты поможешь мне исполнить.       Гермиона изогнула бровь в предвкушении.       Достав волшебную палочку, слизеринка вызвала искусственный снегопад захватив только территорию верхушки башни.       — Нет, — резко отрицательно замотала головой гриффиндорка. — Нет, я не могу, я не могу.       — Ради меня, Грейнджер, — прошептала Пэнси, медленно положив руки ей на талию. — В последний раз.       Гермиона зарылась лицом в темные волосы, пропитывая их своими слезами.       Девушки начали медленно покачиваться из стороны в сторону. Гермиона смертельной хваткой вцепилась в плечи слизеринки.       Снег красиво ложился на их макушки и изгибы ресниц, тая и смешиваясь со слезами и засохшей кровью.       Все было почти так же, как той зимней ночью.       — Грейнджер, посмотри на меня.       Девушка нерешительно подняла опухшие глаза на спутницу, пытаясь запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда. Этот голос, эти руки, эти движения, эти прикосновения…       Это безумно красивое лицо, на которое девушка могла смотреть часами даже если бы находилась в комнате с шедеврами со всеми мире.       И этот незаменимый запах фиалок, который всегда смешивался с ее запахом корицы.       — Мне так больно.       — Это пройдёт, время лечит. Все проходит со временем, поверь мне.       — Пускай пройдёт хоть десять лет, хоть двадцать, я уверена мне будет все также больно.       — Не заглядывай вперёд, давай побудем здесь и сейчас.       Пэнси резко сделала шаг назад и подняла скреплённые руки наверх.       — Подари мне этот танец, и я умру самой счастливой на этом свете.       Горько улыбнувшись, Гермиона покрутилась и сразу же притянула слизеринку обратно к себе.       — Я помню ту ночь во всех деталях.       — Я тоже.       — Я думала, ты сделала это, чтобы в очередной раз унизить меня.       — Чушь, я сделала это, потому что хотела.       — Сказала бы ты мне это раньше, может, наша история сложилась бы совсем по-другому…       Вдруг Пэнси отстранилась от девушки. Она расцепила их руки, оставляя Гермиону в недоумении.       — Грейнджер, я никогда не говорила тебе это, но… прости меня.       — Я давно простила тебя.       — Прости меня, что вела себя, как стерва и так ужасно обходилась с тобой, прости меня, что я не умею показывать свои чувства и вместо того, чтобы разобраться в себе, я играла с твоими, причиняя тебе каждый раз боль, хотя эту же боль причинял мне не так давно другой человек, и я должна была… понять. Мне стыдно перед тобой и жаль, что я не смогла переступить через свой характер и принять, что полюбила тебя, так долго. Я люблю тебя, Гермиона.       — И я тебя люблю. Всегда буду любить.       Гермиона нежно взяла лицо Пэнси в свои руки и оставила на ее губах почти целомудренный поцелуй.       — Тебе лучше спуститься к остальным. Мне так будет легче.       — Нет. Я ни за что тебя не оставлю, — гриффиндорка стёрла пальцем скатывающуюся слезинку. — Я хочу встретить победу с тобой.       — Черт…       Гермиона достала из сумки клык и притянула девушке.       — Я не буду делать тебе больно и пытаться отговорить тебя, но знай что если бы я могла, я бы умерла сегодня вместо тебя.       — Гермиона, я сражалась сегодня только ради тебя и твоего мирного будущего. Мне смысла бороться дальше не было. Не делай все мои усилия напрасными и проживи эту жизнь на полную катушку.       — Обещаю.       — Чуть не забыла, — сказала Пэнси и, сняв что-то с руки, протянула Гермионе.       — Какое красивое.       На ладони слизеринки красовалось кольцо с изумрудом.       — Давай левую руку.       Гермиона послушала ее и Пэнси аккуратно надела украшение на безымянный палец.       — Делаешь мне предложение?       — Скорее обещаю, что мы ещё увидимся.       Камень красиво переливался. Изделие выглядело дорого, но не вычурно. Одним словом идеально.       — Спасибо за предсмертный подарок.       — Оно принадлежало моей бабушке. Потом отец подарил его мне.       — Персей?       — Да. Несмотря на все, отцом я считаю его.       Гермиона коротко кивнула и продолжила рассматривать украшение.       Пэнси же сжала клык в руке.       — Точно не хочешь спуститься к остальным? — переспросила слизеринка.       — Точно, — твёрдый голос при ответе говорил сам за себя.       — Ты и вправду настоящая гриффиндорка, Грейнджер.       Подойдя к краю, Пэнси глубоко вдохнула и взглянула вниз. Борьба все ещё велась, но глаза искали лишь одного человека.       — Тебе не страшно умирать? — внезапно спросила Гермиона.       Пэнси лишь на мгновение задумалась, прежде чем дать ответ.       — Нет. Меня там ждут.       И слизеринка вновь повернулась, собирая всю волю в кулак для последнего рывка.       — Том! — надрывая голосовые связки крикнула Пэнси.       Все замолкли, поднимая свои головы наверх.       Лорд Волдеморт появился через мгновение. Видимо, бежал в убежище после того, как ослаб.       — Я прощал тебе многое, но дерзость я не намерен прощать.       — Я последняя твоя надежда выжить, будешь мне угрожать?       — Спустись вниз и скажи мне это в лицо, девчонка.       За диалогом отца и дочери наблюдал как весь выживший Хогвартс, так и та кучка оставшееся от Пожирателей и остальных последователей тьмы.       — Твои рабы знают, что на самом деле ты никакой не всемогущий и сражаешься ты точно не за чистоту крови?       — Чушь! Я продолжаю дело своего великого предка Салазара Слизерина! В магическом мире должна быть приемлема только чистая кровь.       — Тобой движут не цели и амбиции. Тобой движет твоя обида на отца маггла, который тебя бросил. Ты лишь полоумный полукровка, у которого было несчастное детство и эгоистка-мать!       Только Реддл поднял свою палочку, как Пэнси приставила клык к самому сердцу, где и находился последний крестраж.       — Тебя можно было понять, тебя и пытались понять, пока тьма не поглотила твой разум. Теперь слишком поздно, я надеюсь, ты испытываешь все те муки, которые сегодня принёс безвинным детям и их семьям.       И она проткнула себя. В самое сердце.       Пэнси боялась, что яд не дойдёт до самого крестража, так что протолкнула кончик клыка настолько глубоко, насколько могла.       В глазах появился сильный туман, голова кружилась. Можно было почувствовать, как яд растекается по венам, отравляя и парализуя тело.       Упав на землю, она почувствовала, как ее голову перекладывают на колени.       — Мы победили.