Бывшие.

***

Он вылетает в Киев совершенно спонтанно, но нельзя сказать, что необдуманно. Глядя в ее глаза в аэропорту и наблюдая, как быстро остывает его рука, которая ещё секунду назад согревала ее, всегда дрожащую ладошку, он не мог снова ничего не понять и не почувствовать. Он знал, твёрдо знал, что должен быть с ней, особенно сейчас, когда ей предстоит развод. И пусть, Дан прекрасно понимал, что супер нежных чувств она к мужу не испытывала, но развод — это процесс всегда не из приятных. Ей будет нужна его поддержка. Она будет колотить по нему своими кулачками, но при этом нуждаться в нем, будто в кислороде. Садится в самолёт буквально через пару дней после Тины. Не знает, что будет говорить, как вообще они встретятся, но что-то подсказывает, что тут сценарий не пропишешь и всё все равно пойдёт не по плану, поэтому Балан отпускает затею что-то обдумать в самое дальнее плавание.

***

А ты сидишь дома, с ужасом осознавая, что съемки или какое-либо другое ближайшее мероприятие рабочего характера запланировано только через две недели. Ты не помнишь, когда вот так вот просто сидела дома с планшетом в руках, листая ленту в Инстаграмм. Почти ловишь от этого кайф, но чего-то не хватает. Или кого-то. Стрелка настенных часов медленно ползёт в привычном направлении, а ты только и успеваешь периодически на неё поглядывать, то зевая, то меняя своё положение на более удобное. Часы летят один за другим и ты успеваешь подумать, казалось, вообще обо всем, кроме одного. Кроме одного человека, который с букетом твоих любимых декоративных розочек сейчас мнётся за дверью, но ты пока об этом не знаешь. А, вот теперь, кажется, знаешь. Трель домофона раскатывается громким отзвуком по всему нижнему этажу, а ты подскакиваешь от неожиданности. Сначала даже не можешь сориентироваться, откуда звук, потому что звучит он здесь, честно признаться, нечасто, от слова совсем. В тёплых носочках скользишь по ламинату, будто ребёнок, ещё даже не подозревая, что через минуту будешь стоять у двери и нервно хватать ртом воздух, будто рыба на берегу. Три. Два. Один. Решаешься. — Привет, — распахиваешь входную дверь и, на удивление, звучишь очень даже уверенно. Выдох. Глаза в глаза. — Привет, — более сбивчиво и почти шёпотом говорит тебе, вертя букет в руках, мучая пальцами стебли, торчащие из-под красивой упаковки. — Это… мне? — киваешь на цветы, ласково усмехаясь. Ты рада его видеть. Очень рада. — Тебе, — смеётся, а ты аккуратно берёшь цветы, приподнимаясь на носочки и невесомо целуя его в уголок губ. — Я не ждала, если честно, — врешь, — проходи пока, я сейчас. Дан заходит в гостиную, садясь на диван, а ты уходишь на кухню и опускаешь цветы в воду, вдыхая их аромат. — Ну как… ты тут? — тянет слова, путаясь и совершенно не зная, как и о чем с тобой разговаривать, а ты подходишь ближе, не сводя глаз с его озадаченного лица и снова усмехаешься. — Ну, как видишь… Снова тут, одна, — у Дана больно колет сердце от твоего такого заявления. Ты не должна быть одна. Больше никогда. — Ну, поэтому я и здесь, — выдыхает, почесывая затылок. — Я завтра развожусь, — зачем ты ему сейчас об этом говоришь, вообще непонятно, но в очередной раз поддаешься порыву. И он тоже поддаётся. Резко тянет твою маленькую фигурку на себя так, что ты буквально падаешь к нему в руки. Прижимает к груди и крепко обнимает, укладывая свою голову на твою макушку. — Прости меня, Тань, — вздрагиваешь всем телом, а он сжимает ещё крепче. Когда-то ты запретила ему себя так называть, навсегда. » — Исчезни, я очень тебя прошу, слышишь? — ты кричишь это в трубку, когда даже смена номера телефона не помогает и ты снова слышишь его пьяный вусмерть голос. Прошёл месяц, а ты ненавидишь его так сильно, словно все случилось вчера, а по ночам заходишься рыданиями вперемешку со фразами в подушку о том, как сильно ты скучаешь по тому, по своему Дану, от которого ты никогда не ждала ничего подобного, и боялась допустить даже такую мысль. Его оправдывали все. По крайней мере пытались. Хорошо понимали отличие между изменой в моральном плане и изменой на физическом уровне и животных рефлексах, при том ещё по пьяни. После ссоры. Даже твоя мать просила подумать, а ты, оскорбившись, не разговаривала с ней ещё месяц после. «Он не животное, чтоб поддаваться рефлексам.» После этих слов все аргументы в его защиту заканчивались. Даже у его сестры, которой ты в слезах выпалила эту фразу. Сложно описать словами и найти хотя бы ещё один поступок, за который Дану когда-либо было так стыдно. Он сломал жизнь девочке, которая смогла ему ее доверить. Только ему. Спустя столько лет. — Тань, послушай, — ты вздрагиваешь всем телом. — Забудь про это имя. Навсегда. И ты не услышала тихого: «Я тебя люблю…», сбрасывая вызов и в очередной раз добавляя номер в чёрный список.» Ему понадобился год, чтобы перестать пытаться вернуться к тебе. Тебе понадобилось почти пять лет, чтоб переоценить свои принципы. Да, иногда стоит смотреть на жизнь под другим углом. И это не предательство самой себя, это не отказ от ведущих жизненных установок. Это умение подключать мозг там, где обычно мы руководствуемся лишь душевным порывом. И это не плохо. Иногда даже необходимо. — Простила, — поднимаешь глаза и касаешься его губ, целуя так, как не целовала все эти пять лет никого, даже несмотря на две ваши прекрасные ночи в не таком уж далёком прошлом. Ты чувствуешь, что веришь. Чувствуешь, что он робеет перед тобой, будто мальчишка, который боится сорвать момент. Чувствуешь, что хочешь, чтоб он не уходил больше никогда. Возможно, это легкомысленно, но сейчас, растворяясь в вашем общем взрыве из чувств, эмоций и невысказанных слов, ты чувствуешь то невесомое, едва ощутимое счастье, которое так страшно и легко снова потерять. Улыбаешься сквозь поцелуй, впуская в ход пальчики и зарываясь в его волосах. Дан включается как-то запоздало, но тут же поднимает тебя над полом, позволяя закинуть на него ноги, крепче обхватывая плечи руками. По памяти ищет спальню, не отпуская тебя даже на ступеньках. Растворяетесь друг в друге, в чувстве, что снова наполняет вас обоих, выплескиваясь за края. Укладывает тебя на лопатки прямо посреди кровати, замечает пробивающиеся лучи солнца сквозь раскрытые шторы и спешит их задвинуть. Чтобы вам больше вообще ничего не помешало. Возвращается к тебе россыпью поцелуев по всему телу, что в твои почти сорок все ещё кажется ему идеальным, и эту истину точно ничто уже не в силах изменить. Словно два путника, не расцепляете пальцы до самого пика на вершине ваших чувств, а после — срываетесь вниз в океан чего-то очень тёплого и до бесконечности нежного. Ты продолжаешь перебирать дрожащими пальцами его волосы, пока он, будто ребёнок, сопит, крепко обхватив тебя за талию и примостив голову на твоей груди. Снова думаешь о том, что именно здесь, именно сейчас ты просто хочешь, чтоб он никогда больше никуда от тебя не уходил. Работы предстоит много, даже очень и очень много, но вы справитесь только вместе и никак иначе. — Даник, — практически мурчишь, нежно проводя ладошками по волосам, лицу, плечам, и всему, куда только могла дотянуться, — как же я скучала… — тянешь шёпотом, опуская голову в его кудрявую макушку и вдыхая такой родной запах. Стараешься аккуратно опуститься ниже, изо всех сил пытаясь не разбудить. Тихо смеёшься, когда он реагирует на твои шевеления, что-то недовольно бурча под нос и шумно вздыхая. Теперь уже ты устраиваешься в самом тёплом одеяле из его рук и медленно засыпаешь, внимательно вслушиваясь в каждый удар его сердца.

***

— Ти-ина, — тихонько тянет, убирая со лба пшеничные, слегка завитые прядки, а ты пробираешься к нему, сквозь пелену своих снов, медленно шевеля ресницами и направляя на него свой сонный взгляд. Смеётся, а ты жмуришься, потому что шторы Дан уже успел снова раскрыть. — Доброе утро, — не успев сложить картинку происходящего, произносишь ты, а Балан снова заходится смехом, запрокидывая голову. — Три часа дня, Тин, — ты в ужасе смотришь на часы и по привычке подрываешься на кровати. — Слава богу, я сегодня свободна… — протираешь лицо ладошкой, снова расслабляясь, падая обратно на постель, — побудешь со мной ещё? Кивает, снова сгребая тебя всю в охапку. Целует. Ещё, и ещё. А тебе так хорошо, что ты забываешь, улетая в этот космос, обо всем на свете. Вы решаете пойти прогуляться и развеяться, хотя честно говоря, погода совсем не шепчет и не сулит вам ничего хорошего, обволакивая небо грозными серыми тучами. Но вы едва ли успеваете это заметить, плотно сцепив руки, доходя до самого конца местного небольшого закрытого парка. По классике жанра, конечно же, с неба начинаются сыпаться капельки холодного дождя и вы почти что синхронно поднимаете голову к небу. Дан, будто ребёнок, раскрывает рот, ловя эти капельки, а ты толкаешь его в плечо, говоря что-то об ужасной экологии и о том, что он сейчас напьётся отходов с какого-нибудь завода. Хохочете, намокая все больше и больше, но продолжаете стоять в обнимку посреди улицы. Ты, укутанная в его руках, светишься счастьем, а он чувствует это, даже через слои одежды. Вы будто срастаетесь, сплетаетесь заново вместе. Знаете, будто два конца поломанной веточки сращивают друг с другом. Их помещают в благоприятные условия и велика вероятность, что веточка снова будет целой. Стоит только немного полить и придержать, чтоб хрупкая конструкция снова не разошлась. Дан аккуратно поднимает твоё лицо на себя и заглядывает в глаза, ищет там что-то, хотя сам не понимает, что. И находит бесконечное тепло, которое она, кажется, таила и прятала в себе все это время, а теперь снова выпускает на волю. Молчите, пока ее глаза медленно наполняются слезами и срываются, катясь по уже и так мокрым от дождя щекам. Спасает тебя от этого внутреннего потопа, прикасаясь к губам, чувствуя на них соленый привкус и аккуратно стирая его с каждого миллиметра твоей кожи. — Я хочу, чтобы ты больше никогда не плакала, слышишь? — отстраняется, аккуратно придерживая тебя за поясницу, — я все для этого сделаю, — уверенно и четко, а ты понимаешь, что он говорит это даже не тебе. Говорит сам себе, чтоб лучше запомнить. Как Маленький Принц, помните? Мотаешь головой из стороны в сторону, не веря в то, что происходит. Не веря, что он вот так, одним появлением разжег в тебе все те чувства, которые ты так старательно убивала и в какой-то момент даже подумала, что тебе это удалось, но нет. Оказывается, нет. Утыкаешься лбом в его грудь, сцепляя руки в замок на его талии в теплом местечке под курткой. И так хорошо… Только бы не разрушить. Только бы снова все не сломать. Возвращаетесь домой уже по темноте, едва разбирая дорогу, которая почему-то сегодня не освещалась. Дан уезжает, посидев немного с тобой и отогревшись у камина, потому что в отличие от тебя, ему согреться было негде. Остаёшься одна и понимаешь, что сейчас есть прекрасное время обо всем подумать и что-то решить уже раз и навсегда. Но едва голова касается подушки, ты проваливаешься в сон, будто младенец. А завтра очень тяжелый день. Для всех причастных к этой истории. Но ты почему-то слишком уверена, что справишься. Теперь ты точно со всем справишься.