Признай свою победу

      Ирен Адлер сложно было назвать деликатным человеком. Очевидно, что провоцировать людей, вызывать у них смятение, обескураживать своим поведением, которое почти всегда было на грани фола, — это ее хобби.       Поэтому Шерлок Холмс был крайне удивлён тому, как деликатна была сейчас Эта Женщина.       Когда все кончилось, «быстрее, чем хотелось бы» — с легким недовольством отмечает он про себя, Ирен, прижавшись к его плечу лбом, старательно пыталась восстановить дыхание.       Шерлоку казалось, что он близок к тому чтобы немедленно провалиться в свои Чертоги, запечатлеть в них каждый вздох, каждое ощущение, от которых сейчас распирало его тело       Однако, Эта Женщина, она все ещё была тут под ним, тёплая, бархатная, покрытая испариной.       Он чувствовал себя ужасно неловко. Пробелов в его знаниях, тех, что касались людских отношений, оказалось непозволительно много. И пока он размышлял над возможными сценариями продолжения вечера, она уверенным жестом отстранила его от себя.       Шерлок скатился с неё, откинулся на спину, и позволил мыслям в своей голове остановиться. Возможно, стоило прикрыться, но в этом не было никакой логики, а ему очень хотелось, чтобы сейчас все было логично, так как он привык, потому что ситуация определенно вышла из-под контроля.       «С другой стороны, — лениво думал он, наблюдая как Эта Женщина поворачивается к нему спиной, и как ее растрепанные волосы темной волной струятся по молочно-белым плечам. — Не так уж плохо НЕ все контролировать»       В голове Шерлока Холмса редко бывало пусто. Его мозг, изощренная машина, будто бы суперкомпьютер, обрабатывал тысячи байтов информации в минуту, а сейчас он умудрялся без единой мысли целую минуту смотреть как Эта Женщина, с кошачьей грацией встаёт с кровати, лениво тянется и не оборачиваясь говорит с легкой хрипотцой.       — Поздравляю, мистер Холмс. Вы определенно заслуживаете нового прозвища.       Он чувствует, что в его голове нет ни одного остроумного ответа на ее ухмылку, и, что совсем невероятно, ему совершенно не хочется отвечать.       Шерлок прикрывает глаза и, если бы не темнота в их номере, Ирен Адлер была бы готова поклясться, что он улыбается

***

      Мисс Адлер считала себя очень умной женщиной. В том, что касается секса, она была подкована в разы больше среднестатистического человека, поэтому от себя она никак не могла ожидать, что после бурного акта, который так внезапно произошёл между ней и Холмсом, ей будет неловко.       Она неспешно встала, отдавая дань своей привычке двигаться манерно, зная, как завораживают мужчин ее движения. Ирен чувствовала, что он наблюдает за ней, и это вызывало у неё странное желание, как можно медленнее, покачивая бёдрами, уходить под его внимательным взглядом.       Однако, удержаться и не высказать что-то двусмысленное женщина не может, и удивляется ещё сильнее, когда мистер Холмс игнорирует ее насмешку.       Она подходит к его пиджаку, запускает руку в карман и достаёт пачку сигарет.       Кто бы мог подумать, что Шерлок Холмс вернулся к своему пагубному занятию. «Нет, все же я очень плохо на него влияю», — проносится у неё в голове, и она с наслаждением прикуривает, делая первую затяжку такой же глубокой, как его первое движение внутри неё.       Внизу живота сладко ноет, и на женщину нападает невыносимая лень, хочется растянуться прямо на полу, прикусить губу, и прокручивать, прокручивать все, что произошло здесь сейчас.       — Здесь нельзя курить, — замечает он, однако вопреки своим словам тянется к ее руке. Ему не нужно просить, она понимает, отдаёт ему сигарету и неотрывно наблюдает за тем, как он медленно выпускает клубы дыма.       — Я думала вы курите, только когда ваше сердце разбито, — с легкой улыбкой шепчет она, доставая себе вторую сигарету из пачки и думая о том, что Шерлок Холмс весь соткан из запахов дорогих сигарет, дорогого парфюма и лондонского дождя.       — Оно разбито, — просто отвечает Холмс, глядя ей прямо в глаза, и внезапно ей становится ужасно не по себе.       Под его взглядом ей уже не хочется вести словесные перепалки, пытаться подловить его на проигрыше, доказать, что она вовсе не очередная глупая женщина, коих много.       Ирен, кто бы мог подумать, первой не выдерживает и переводит взгляд на окно.       «Нужно открыть его», — мелькает у неё в голове, но почему-то даже пересечь тесный номер, сейчас кажется совершенно невозможным действием.       Шерлок Холмс продолжает смотреть на неё, чуть прищурившись, глазами, в которых не видно радужки из-за огромных зрачков. Ей приходит в голову, что она никогда его больше не увидит таким. Растерянным, но при этом внимательным, печальным, опустошенным, но одновременно совершенно расслабленным.       Ирен испуганно отмахивается от сентиментальных мыслей.       Это секс, просто секс, в котором она бесспорно лучше всех, и да, даже несмотря на то, что это было слишком приятно, ей не следует, как испуганной девчонке, волноваться о том, что будет дальше.       Досадная мысль о том, что сейчас он скажет «спасибо за ужин», оденется и больше никогда не вернётся, вертится у неё в голове. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, она наигранно безразлично спрашивает       — Понравилось?       Шерлок едва заметно морщится. Кажется, несмотря на то, что его тело вопит в ответ на ее вопрос «Да, да!», он очень не хочет признавать, что ему понравилось, нет ПОНРАВИЛОСЬ.       Он делает очередную глубокую затяжку, и не отрывая от неё глаз, сухо произносит.       — Оказалось лучше, чем предполагал.       Его интонация, которая разительно отличается от самой фразы, шокирует Ирен. Она решает, что не станет сейчас допытываться о том, какие предположения он строил, хотя безусловно ей очень любопытно.       — А вам? — внезапно спрашивает он, и Ирен почему-то смешно от того, что даже занявшись сексом, они сохраняют эту дистанцию, обращаясь друг к другу на Вы.       — Лучше чем предполагала, — ехидно отвечает она, и затушив сигарету идёт в душ, чувствуя каждым позвонком, как он провожает ее взглядом.

***

      Когда она тихо прикрывает дверь, и Шерлок слышит шум воды, он позволяет себе наконец выдохнуть.       Ну вот, он здесь. Он спас ее, приняв это решение так быстро, что даже не дал себе подумать о причинах. А потом позволил ей, или себе, доказать, что все сказанное им в кабинете у брата, одна большая надутая ложь.       Этот мыльный пузырь под названием «химический дефект» лопнул с оглушительным звуком, когда она оказалась сверху, но в тот момент ни у него, ни у неё не было желания об этом думать.       Сейчас желания думать не было тоже, однако Шерлок не мог отмахнуться от досадного ощущения, что он поддался тому, чему поддаваться не следовало. Его разгоряченное тело не было согласно с ним. Такого блаженного ощущения не давали ни никотиновые пластыри, ни шприцы, укромно спрятавшиеся на Бейкер-стрит, ни травка для бёдра миссис Хадсон.       Он чувствовал, что его тело будто потяжелело, и что встать сейчас с кровати — невыполнимая миссия. Лениво отмечая в голове, что ему следует подробнее изучить состояние мужского организма после оргазма, он прикрывает глаза.       Сон наступает неожиданно резко, но это не тот приятный сон без сновидений, которого Шерлоку так не хватает в последнее время.       Во сне он оказывается в своих Чертогах, и видит новую, появившуюся здесь только что, дверь.       Холмс, отвыкший, что его разум играет с ним в игры, уверенно шагает к ней. Резким жестом открывает, и оказывается на Бейкер-стрит.       В комнате тихо, только треск поленьев в камине нарушает тишину. В его кресле, ЕГО кресле, сидит Эта Женщина. Обнаженная, одетая в свой боевой наряд из красной помады, она поджимает под себя босые ступни, и дьявольски ухмыляется.       — Добрый вечер, мистер Холмс. Как вам ужин?       Шерлок закатывает глаза, чувствуя необъяснимое смирение пополам с раздражением. Он уже знал, что для Этой Женщины в его разуме отведено особое место, но совсем не ожидал, что она объявится тут так внезапно.        Усталость резко накрывает его, и оправдывая себя тем, что это все у него в голове, Шерлок быстро пересекает комнату и садится на пол у ее ног. Также как сидела она, тогда перед своим поражением (победой?), также как сегодня, перед тем, как они завершили то, что так резко оборвалось на Бейкер-стрит.       Он прикрывает глаза и опускает свою голову ей на колени. Жест поверженного человека, не иначе, но на ее коленях ему удобно, ее кожа сладко пахнет, и ему хочется прикрыть глаза и уснуть, уснуть и остаться в Чертогах, где ему не нужно будет ничего объяснять ей, Майкрофту, Ватсону, себе.       — Я все же поставила Вас на колени, — шепчет она, зарываясь пальцами в его волосы.       И он устало вздыхает.       — С самого начала, мисс Адлер.       И точно знает, что эта, воображаемая, ненастоящая Ирен, довольно улыбается.

***

      Когда реальная Ирен Адлер оказывается в душе, она спешит попасть под воду так, будто бы вода сейчас смоет с ее кожи наваждение, которое прилипло к ней с их первой встречи. Но тёплый душ не помогает, тугие капли дразнят ее тело, напоминая о более сильных, более желанных прикосновениях.       Ее кожа горит в тех местах, где он сжимал ее пальцами, и она рассеяно думает, что практически никогда не позволяла оставлять на себе синяков, а сейчас они определенно будут, сольются с теми, что появились, пока она была в плену, и станут молчаливым воспоминанием о мистере Шерлоке Холмсе.       Она переводит дыхание и пытается понять, что все-таки произошло.       Они здесь, они в одной постели, и это так быстро, и так жарко, что пугает ее до кончиков волос. Никогда прежде она не чувствовала такого влечения, никогда не плавилась под одним взглядом мужчины, который смотрел на неё, даже не касаясь, и видел всю, хотя всегда жаловался, что не мог разглядеть.       Ирен зябко ёжится, делает воду горячее, так, что старая душевая кабинка быстро наполняется тяжелым паром. Кажется, что проходит несколько часов, прежде чем она наконец-то выключает воду.       Чтобы там не было, завтра они с мистером Холмсом расстанутся. Может это был очередной эксперимент с его стороны, а может он просто позволил ей взять то, что она так хотела. Мысль о сантиментах Ирен благоразумно оставляет, не хочется снова ощутить себя раздавленной и униженной.       Это был хороший секс, старый добрый секс после адреналинового побега между не совсем простыми людьми. Их дороги разойдутся, она построит себе новую жизнь, и не будет больше атаковать его бесконечными и двусмысленными предложениями поужинать. Завтра она ещё раз скажет ему спасибо, не уточнив, что в этот раз это благодарность не только за свою жизнь, но и за давно позабытое ощущение, когда ей целуют пальцы, и в этом жесте так много секса, что между ее ног появляется саднящее чувство. А потом возьмёт билет куда-нибудь, и уберётся от него подальше.       Шерлок Холмс разрушил ее жизнь. А потом спас. А теперь снова на грани того, чтобы разрушить, потому что в отличии от него, Ирен понимает, что если они не остановятся сейчас, то она никогда больше не сможет не писать ему сообщений, не ждать встречи, и не замирать в миллиметрах от его лица с невыносимым желанием и огромным страхом снова быть расколотой вдребезги.       «Завтра я скажу ему, что это ничего не значит и уйду», — убеждает она сама себя, возвращаясь в постель. Ложится на бок, лицом к нему, потому что повернуться спиной слишком интимно, слишком доверчиво, а ей думается, что несмотря на множество недоброжелателей, основная угроза для неё — этот мужчина. Он охотно делится с ней одеялом, и она укутывается в него, чувствуя запах его сигарет, их секса и собственных духов.       Шерлок не открывает глаз, однако лицо его напряжено, и Ирен ловит себя на мысли, что ей снова хочется провести пальцем по его скулам, только чтобы проверить, такие ли острые они, как выглядят.       Когда она тянет руку, не в силах отказать себе в этой маленькой прихоти, Шерлок внезапно открывает глаза и ловит её пальцы. Сжимает их до боли и сверлит ее взглядом холодных голубых глаз.       Ирен хмурится, но глаз не отводит. Видит, как на его лбу пролегают морщинки, и понимает, что он пытается прочесть ее, как и всегда.       — Не выходит? — участливо интересуется она тихим голосом. Говорить громко ей кажется кощунственным, потому что атмосфера между ними такая накалённая и хрупкая, что любое резкое действие разрушит ее       Он раздраженно качает головой.       — Никогда не выходит, — так же тихо отвечает он. — Я думал однажды, что смог. Но в итоге я здесь       Последнюю фразу он произносит с горечью, и Ирен понимает то, чего не понял ещё сам Шерлок Холмс.       Он здесь из-за пресловутого химического дефекта, который присущ только проигравшей стороне. Но признать поражение для него — слишком болезненно, чрезмерно уязвимое самолюбие мужчины отгораживает его от этой мысли, заставляя испытывать противоречивое влечение, и одновременно с этим раздражение, а может даже и тоску.       Мудрое решение не озвучивать свои догадки появляется моментально. Так проще и ей, и ему. Их игра слишком долго строилась на полунамеках, обмане и отрицании чувств. Ирен первая сдалась, и проиграла, и сейчас она чувствует, что готова всю жизнь оставаться в лузерах, только бы он не осознал своего положения раньше времени. Потому что осознав, сделает все, чтобы от этого откреститься, а у него получится, она уверена. Он поборет соблазн написать ей сообщение, удалит ее номер и ее сладкий стон, и заставит себя не вспоминать Эту Женщину. Сил на это ему хватит. Ей — нет, поэтому пускай лучше он думает, что выиграл, только бы не быть вычеркнутым элементом в его голове.       — Что вы видите, когда смотрите на меня? — спрашивает Ирен грустно, надеясь, что его это отвлечёт, и он расскажет ей состав и оттенок помады, изменившуюся длину ее волос, или генетическую теорию о расположении родинок на ее теле.       Но он молчит так долго, что тишину можно тронуть рукой, и Ирен устало закрывает глаза. Ей никогда не нужен был ответ, а даже если и нужен, то она сама дала ему возможность не отвечать, принимая тот факт, что на 57 ее смс-сообщений он отвечал одним.       Когда Ирен Адлер чувствует что засыпает, Шерлок Холмс все ещё держит ее пальцы и все ещё смотрит на неё пытливым взглядом.       — Я вижу музыку, — говорит он шепотом. И Ирен, не разобрав даже сон это или явь, твёрдо понимает, что уже не сможет ему НЕ написать.