Признай свою победу

      Он не может НЕ думать. Как бы ни старался, он все равно подмечает, что волосы у неё отросли, а рука на его руке холодная, и чуть дрожит, когда он переплетает с ней пальцы.       Ему кажется, что тело стало тяжелым, непослушным, будто бы Эта Женщина опять накачала его чем-то так, что остался только ее образ, и больше ничего       Он позволяет ей вести в этой игре - потому что растерян, и не знает что и как делать. Пытается повторять ее движения, легонько обхватывает ее тонкую нижнюю губу своими, и кажется, что это ярче, чем любой наркотик.       Ирен шумно выдыхает, давая ему секундную паузу.       И что ему делать? Убежать, отстраниться, оттолкнуть ее от себя? Уже слишком поздно, он почти сдался, почти оказался у ее ног, несмотря на то, что сейчас именно она сидела у его коленей. Прикосновения ее холодных губ слишком яркие, и вызывают такую гамму чувств, о которой сам Шерлок мало что подозревал.       Он знает, что происходит в его организме. Знает какие гормоны бешено врываются в его кровь, знает, что нервные импульсы от его мозга сейчас стремятся по телу, охватывая лишь одним желанием - притянуть к себе, не отпускать, быть настолько близко, насколько это возможно.       Шерлок обладал незаурядными знаниями, в биологии в том числе, но все что он знал о механизме возбуждения, было совершенно не похоже на то, что он испытывал сейчас.       Прежде чем он успевает подумать о чем то ещё, пальцы Ирен Адлер оказываются в его волосах, чуть тянут, пропуская через себя прядки, и это похоже на пытку. Он тянется к ней, неосознанный жест, продиктованный инстинктом. Она замечает, не может не заметить, и прежде чем вновь прильнуть к его губам, ее лицо озаряет победная улыбка.       Шерлок закрывает глаза. Все равно ее образ слишком ярким пятном поселился в его разуме, и сейчас уже нет смысла пытаться ее разгадать. У неё это получилось гораздо лучше, чем у него, и как тяжело бы не было это признать, это его поражение, и проиграл он гораздо раньше, чем сам осознал.       Теперь уже он сжимает хрупкие пальцы Этой Женщины в отчаянном жесте. Сломать, сделать больно? Нет, лишь попытаться удержать, не отпустить, остановить этот момент, потому что он отчаянно не готов к тому, что может произойти дальше.       Ирен Адлер была похожа на море. Она ворвалась в его жизнь бушующей волной, смыла все, о чем он думал до этого, разрушила прежде нерушимый уклад жизни и, уходя, оставила тихий шум и оглушающую пустоту. А потом снова ворвалась, сделав больно, так, будто ты вдохнул соленой водой, и то что под кожей в груди разорвалось от нестерпимой боли. А потом затихла, замерла, когда он победил. Шум волн больше не ласкал его слух, но вдалеке он видел грозы, и знал, что это лишь предвестники шторма. Шторм начался сейчас.       Эта Женщина опустошила его разум одним лишь прикосновением губ, и в его голове мелькнула мысль, что не останови их тогда Миссис Хадсон, он бы сам на блюдечке принёс ей все разгадки, лишь бы ещё раз почувствовать солоноватый вкус и позволить ее волнам смести его с ног.       Если у Шерлока в голове ещё оставались мысли о том, что Эта Женщина может вновь обмануть, предать, затянуть в очередную игру, то Ирен уже точно знала, что утонула с головой. Ей стоило лишь дотянуться до этих губ, чтобы понять, что никаких игр больше нет, только чистое наслаждение, только мягкие кудри между ее пальцами, только горячие губы, которые внезапно приоткрываются, впуская ее дальше, сильнее и глубже.       Он ошеломлял ее, обескураживал, также как и она его. Только в отличие от Шерлока Холмса, Ирен не сомневалась.       Она касается его лица кончиками пальцев, и это невесомое прикосновение поразительно контрастирует с тем, как яростно она сминает его губы.       Шерлок уже не думает, она действует так, что это нельзя просчитать, и ему остаётся только поддаваться, только отвечать ей прикосновениями пальцев и губ, которые диктует его тело.       Ирен Адлер чувствует, что такого возбуждения как сейчас ей не могла доставить ни одна порка, ни один стек. А всего то нужен был гениальный детектив в забавной шляпе, который глотает воздух между ее поцелуями, и чуть неловко, но очень чувственно отвечает на них.       Не разрывая поцелуй, женщина подаётся вперёд, и он пропускает ее, разводит в сторону колени, так что она оказывается между его ног. Чувствует, как ее тёплое тело прижимается к его, и кажется что под прикрытыми веками проносятся вспышки.       Она снова тянет его волосы назад, чуть больнее чем в прошлый раз, и ему хочется зашипеть, но ее губы внезапно становятся такими нежными, что от этого контраста у него мутнеет рассудок, и он поддаётся ей, уже давно поддался, запрокидывая голову назад.       Она касается губами его шеи, сначала невесомо, потом сильнее, прикусывает бледную кожу, а затем касается языком, словно извиняется.       Мурашки по его телу маршируют нестройным рядом, и ему кажется что в его крови сейчас чистейший героин, что он налепил на себя с десяток никотиновых пластырей, да и ещё и закурил самую крепкую сигарету.       Шерлок Холмс не знает, что у Ирен Адлер по жилам тоже растекается адреналин, не знает, что пожар в ее груди клокочет возможно даже сильнее, чем у него. Она испытывает ошеломляющие эмоции, наслаждение в чистом виде, когда он выдыхает и его веки подрагивают от очередного прикосновения ее губ, языка и зубов к его коже. Женщина не может устоять, и прикусывает особо чувствительное место на его шее, зная что останется след. Он еле слышно шипит, слишком обостренно сейчас он воспринимает мир, поэтому легкое болезненное касание кажется ему таким острым.       Ирен уже не остановится. Власть всегда опьяняла ее сильнее, чем что либо, а чтобы властвовать над этим мужчиной ей не нужны были плетки или кожаные наряды, достаточно целовать его шею, и наблюдать как он теряется в тех ощущениях, что Женщина дарит ему.       Ее пальцы дрожат, когда она расстёгивает пуговицы на его рубашке. Ей приходится отстраниться от него, потому что рубашка не поддаётся, и когда она встречается с ним взглядом, ее охватывает испуг. Холмс смотрит на неё холодными потемневшими от страсти глазами, тяжело дышит, не спускает глаз с ее губ, а затем резко разводит полы рубашки в стороны, будто бы не заметив, как с жалобным треском отлетает пара пуговиц.       Ирен торопится. Ирен спешит коснуться его кожи, потому что кажется, что упусти она этот момент сейчас, и все рухнет, Детектив растворится, и окажется, что это сон, а на утро ее ждёт палач и грязный вонючий барак рядом с Карачи.       Она проводит рукой по его груди, мягко, ласкающим жестом до шеи и затем ниже, и ниже, остановившись лишь тогда, когда чувствует, что судорога проносится по его телу.       Шерлок снова закрывает глаза. Он не может на неё смотреть, потому что тогда эмоций становится слишком много, а он отвык, да и никогда не испытывал необходимости бороться со своими чувствами. Шерлок откидывается назад, облокачиваясь на свои руки, и позволяя ей гладить, касаться, целовать свою шею и грудь, оставлять отметки от губ и зубов, проводить ноготками по коже, чтобы позже пройтись губами по порозовевшим полосам. Ему кажется, что он даже дышать не может, каждый вдох - это новая доза ее яркого запаха, каждый взгляд, это ее ладони на его теле, и он просто не способен с этим справиться.       Когда она замирает, держа ладонь на его сердце - «Считает пульс, очевидно», проносится у него в голове - Холмс думает, что с ее помощью Мориарти действительно мог бы выжечь его несуществующее сердце. И хорошо, что она поддалась своему, иначе сейчас не было бы этой тесной комнаты, ее дыхания и ее мягкой кожи.       Кажется, что она коснулась своим ртом каждого миллиметра его торса. Ирен проводит большим пальцем по его губе, и он неосознанно ловит эту ласку, целует подушечку ее пальца, и это настолько нежно, что Ирен кажется будто бы она заплачет сейчас или кончит, стоит ему сделать ещё что-то подобное.       Она стягивает с него рубашку окончательно, бросает ее куда-то в угол, подмечая стойкое желание забрать ее с собой, куда бы не решила уехать.       Привстает перед ним, так, что теперь смотрит сверху вниз, закусив губу.       Шерлок молчит. Шерлок тяжело дышит, и не спускает с неё глаз. Шерлок ждёт, что она будет делать дальше, потому что он не готов вести, не готов сам прикоснуться к ней, и дело не в победе или проигрыше. Ему кажется, что ещё одна эмоция, и он не выдержит, его голова взорвется и он никогда больше не сможет забыться интересным делом, пальбой в стену и остроумными перепалками со страшим боратом.       Ирен это понимает. Он ничего не говорит, но она словно думает и за него тоже, чувствует, как он обескуражен этими эмоциями, и как боится поддаться им. Но несмотря на то, что Ирен все делает сама, она не чувствует себя Доминанткой. Нет, определенно, каким бы Девственным не был Шерлок Холмс, ведёт сейчас он. И от этой сладкой мысли, что она первая, с кем он окажется в постели, Ирен чувствует как внизу живота набухает тугой и тёплый узел.       Она развязывает пояс своего халата, но ждёт, закусив губу. Ждёт, пока он сам не протянет руку, чтобы сдернуть его, чтобы распахнуть ее одежду и дотянуться до ее кожи, и глубже, дальше под кожу.       Он не знает, что уже дотянулся и побывал в каждом укромном уголке ее Разума.       Он стягивает с неё пояс, и она изящно поводит плечами, позволяя ткани соскользнуть с ее тела к ногам.       «Конечно под ним ничего нет,» - удовлетворенно думает Шерлок, понимая, что сейчас может разглядывать каждый ее параметр, ведь он уже проиграл. Однако долго наслаждаться зрелищем у него не получается.       Эта Женщина внезапно оказывается на нем, тёплая и манящая, она обхватывает своими ногами его бёдра, а руками проводит по плечам и спине, чуть вжимая в него ногти, когда он касается ее губ.       Он считает пальцами позвонки на ее теле, целует ее шею, не забывая отмечать про себя ее удивительный запах, нежную кожу, и изящность, которой буквально пропитано все ее естество. Он не груб, однако вжимает ее в своё тело с чуть большим рвением, и Ирен хитро улыбается, двигается бёдрами навстречу ему так, что он чувствует какая она тёплая, и как ее аккуратная грудь прижата к его груди, и как твёрдые соски-бусинки почти царапают его кожу.       Его разум уже давно взрывается неосознанными вспышками. Вот она легко стонет, когда он смыкает губы на ее сосках, и ему хочется чтобы ее вздохи не прекращались, становились все развязнее, как звук ее смс сообщений у него на телефоне. Он чувствует, как она снова запускает пальцы ему в волосы, как ласкает его спину и плечи. Видит как подрагивают ее ресницы и сбивается дыхание, когда он прижимает ее к себе.       Шерлок Холмс не был готов к этому, но сейчас он уже не может остановится, ведь Эта Женщина - это чистый кайф, наркотик, в котором он нуждается всякий раз, как его разум спорит с сердцем.       Он продолжает ласкать губами ее грудь, попутно ловя себя на мысли, что глубоко внутри он думал об этом с того момента, как укутал ее в своё пальто, как она ехидно заявила, что «он знал, куда смотреть», как услышал развязный стон у себя на телефоне.       Внезапно, Ирен отодвигается. Она чувствует, что они могут долго медлить, изучая друг друга, но ей невыносимо, до боли хочется этого мужчину, сейчас, здесь, и она больше не может ждать.       Ее руки расстёгивают его брюки быстрее, чем он способен осознать этот жест, и он шумно вбирает в себя воздух, когда она касается своими пальцами его члена.       Ирен уже не медлит, не ждёт пока он привыкнет, обхватывает его руками, и направляет, а затем резко садится, до упора вбирая его в себя.       С их губ одновременно срывается стон. С ее губ - развязный, громче и чувственнее, чем на рингтоне. С его - еле слышный, переходящий в шипение, когда она с жаром сжимает его плечи, оставляя следы полумесяцев от ногтей.       Мир замер. Уже нет ни одной разумной мысли, ни одного дедуктивного размышления, только ее жар, только ощущение, что все сжимается вокруг точки, в которой их тела соединились.       Ирен не двигается. Смотрит на него из полуопущенных ресниц, тяжело дышит, держит его за плечи так крепко, будто боится, что он сейчас сбежит.       Но Шерлоку уже некуда бежать, он никогда не бежал от опасностей, а все попытки сбежать от Неё оказались фикцией, оказались абсолютно бессмысленными, потому что сейчас любая мысль, о том что происходящее между ними - химический дефект, разбивается о волны чистейшего наслаждения.       Двигаться начинает он, и стоит только начать, Ирен подхватывает это, шумными вдохами, и рваными движениями бёдер, будто бы хочет вобрать его в себя без остатка.       Рука Шерлока взметается к ее волосам, пальцы путаются в них, губы горят, легким отчаянно не хватает воздуха.       Она сцепляет ноги замком за его спиной, тянет на себя, заставляя его нависнуть над ней. Но даже несмотря на то, что Эта Женщина сейчас лежит под ним, громко дышит и кажется вот-вот закатит глаза от наслаждения, Холмс с грустью отмечает, что он сейчас в ее руках.       Но мысли не задерживаются в его голове, разбиваются о ее стоны, растворяются в жарком дыхании.       Он потерял счёт времени, не знает сколько резких и глубоких толчков сделал внутри неё, чувствует, как она становится туже, мокрее, хотя кажется, что уже дальше некуда. Ее ногти снова больно впиваются в его кожу, ему хочется укусить ее белую шею, но она отстраняется, с закрытыми глазами кусает свои губы, и стонет все громче, все развязнее, отчего ему хочется ее сильнее, быстрее и гораздо больше.       В тот момент, когда ее лицо искажает гримаса, а с губ срывается его имя, мир разбивается вдребезги.       А затем вспышка. Кажется, что его организм взрывается, он судорожно делает последние движения, вбирает в себя воздух, прижимает Эту Женщину к себе так крепко, что боится сломать ей рёбра. И изливается в неё, с ощущением, что комната разбилась вдребезги, а в голове, на фоне белого шума только ее голос, шепчущий его имя.