the sacred order

θανάτου μελέτην επάγεις ψυχάς διασώζων: αυτοκασίγνητος γάρ έφυς Λήθης Θανάτου τε

Сцена 1. Коридор Он бежал по нескончаемому коридору, чёрному как ночь, и пытался понять как оказался там. Ему казалось, словно он пробежал сквозь все планеты галактики, и что время в этом странном месте действовало совсем иначе, чем на Земле. Он не знал зачем он бежит, и что ищет. Может быть, он вовсе душевнобольной, сошедший с ума, и бежал он без какой-либо цели. Не было слышно ничего, не было и света, но он был уверен, что здесь есть и другие. Может не люди, а какие-то внеземные создания. Но он отчаянно верил, что не мог быть единственным в этом месте, что так пугало его. Внезапно, кто-то толкнул его, ломая каждое ребро на его исхудавшем теле. Он пытался крикнуть, но с горечью осознал, что звуки не покидали его тела. Момент, и он уже летел, кружась в воздухе и чувствуя как все внутренности сворачивало, и с болью отпускало. Какая-то бесконечная пытка! Он зажмурился, обхватывая собственную голову руками, а потом, словно в него вселились духи, захватившие все управление над душой и телом, он открыл глаза, с удивлением смотря на стены дыры, в которой летел. Ему виделись силуэты, точно не скажешь кого, и были ли эти силуэты ему когда-то знакомы. Силуэты, дразнившие его своей яркостью после вечности проведённой в темноте, менялись, как слайды убийц на расследовании преступлений. Его глаза болели, стараясь понять, кто эти люди. Были женщины и мужчины, а в центре стоял мужчина, под руку державший женщину. Среди прочих, та женщина выделялась, она сверкала, а вокруг головы словно нимб лежали волосы. Ему так хотелось узнать, что же за странные люди это были. Был ли он среди тех людей? А вдруг это он стоял по центру фотографии, окружённый безликими «тенями» общества? Он стремительно падал, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но ничего не было: ни стен с изображениями, как ему казалось, ни пола, ни потолка. Абсолютная пустота. — Черт! — он с грохотом приземлился на какую-то поверхность, и снова увидел вокруг себя коридор, но в этот раз в одном из концов коридора была лестница, идущая словно к самым небесам. Темень. Вот что окружало его. Неожиданно появился свет, совсем тусклый, и шёл он как-то неравномерно. Будто светились какие-то создания, а не лампы! От боли он долго не мог оправиться, лежал, скрючившись на полу, и тихо стонал. Медленно, держа три пальца у виска и массируя его, он приоткрыл глаза и тут же закрыл их в ужасе. На него, словно он был под софитами на сцене, уставились миллиарды глаз. Не было ни голов, ни тел у этих глаз. Они были в стене, огромные как туловища животных, и моргали, с интересом осматривая его. Радужки бегали из стороны в сторону, пытаясь понять что за создание свалилось. — Что за… — он промолвил, все ещё пытаясь понять где он и как тут оказался. Интересно, эти глаза могли говорить? Попытка не пытка, он решил проверить, и его поразило то, что он услышал. Глаза эти, словно живые человечки, отвечали ему. — Где я? — он поднялся на ноги, пошатываясь. Разумеется, они не дали ему ответа на этот вопрос, лишь все как по сигналу устремили своё яркое свечение в одно направление, где стояла лестница. Он смотрел долго, пытался понять, что же они хотят ему сказать, и чуть было не упал снова, когда вокруг лестницы стал ему виднеться рот. Он в живом организме. Это был не коридор, а человеческое тело, с миллиардом глаз и огромным ртом. Что же он тут делает? Рот, из которого стремилась вниз чёрная лестница, не издавал никаких звуков, а только по шире открыв себя, ему показалось как другой человек спускается по этой лестнице. Слава богу! Он был не один. Радость его быстро утихла, когда приблизившись к нему, он понял, что это была женщина, та самая, с нимбом! Ужас! А она то тут что забыла? Она показалась ему знакомой. Но не мог он вспомнить ни лица ее, ни имени. Она была безлика, но был он уверен, что она была огромной частью его жизни, раз видел он нимб вокруг ее головы. Она, на удивление, не говорила. Он слышал, как каждый раз, что лицо ее удлинялось, что означало только одно — она открыла рот, вместо слов доносились райские звуки. Пела она волшебно! Но почему пела? Он же ей вопросы задавал, а она, как безмозглое животное, пела. — Здравствуйте, пожалуйста, скажите мне, что это за место? — он обеспокоено смотрел вниз, пытаясь не зарыдать от безысходности. В ответ послышалось пение, такое чистое и славное, что он непроизвольно заплакал. Его колени подкосились и он пал в ноги этой женщины, словно она была магнитом, чьих сил было больше, чем его собственных. Женщина, оставаясь такой же загадкой, наклонила голову вниз, видимо смотря на него. Он мог только представлять с какой же жалостью она бы смотрела на него, будь у неё глаза! Но его все равно к ней тянуло, и он не понимал, чем же таким она обладала, что его физически к ней двигало. Что она такое? Человек, настолько большую роль сыгравшей в его судьбе, или создание, что пришло проводить его по этой лестнице к самому Богу. В ее пении он мог отличить мягкость, значит была добра к нему, возможно она даже знала его. Из одеяний на ней он выделял белое платье, как у античных Богинь, оно придавало ей какой-то благородности. Она выглядела для него как олицетворение добра, такого же случайного и появляющегося в жизни с такой редкостью, с такой хаотичностью в выборе кому же повернуться своим прекрасном лицом, как эта дама. Скорее всего это и тянуло его к ней? Был он все так же неуверен, но намеревался разузнать кем была эта дама. Сцена 2. Театр Вот он в кресле, где-то в центре зала, прямо напротив сцены. Пред ним никого. Что же это такое? Спектакль что ли плох? Может быть он был настолько оскорбительным для публики, что они все ушли, оставив его одного гадать. А может это был театр призраков, а он — единственный живой в нем. Его тело насквозь пробило дрожью, и он в ужасе скорчился, стараясь понять кто же над ним так издевается, что он уже целую вечность один, в неизвестных местах, где нет ни времени, ни живых душ. Только внеземные создания ему пока попадались, и та женщина без лица. — Кто-то надо мной смеётся! — из его глаз ручьём потекли слёзы злости, и он, сжав подлокотники покрепче, положил голову на стоящее перед ним кресло. Нога его нервно покачивалась, что начало раздражать даже его самого. И снова пение. Да что же это такое! Он повернул голову влево, и снова — та женщина! Вся светилась, а над головой яростно пылал нимб, который словно кричал «она святая!». Он смотрел на неё, и на лице ее он смог разглядеть брови, которых до этого не было. Может быть она и впрямь была кем-то важным? Сестрой? Да вроде не помнит чтоб были у него сёстры? Он пристально вглядывался в ее пока что смазанное лицо, буквально пожирал глазами. Она, в свою очередь, оставалась рядом, напевая ему какую-то мелодию. Аха! Он знает эту мелодию, где-то уже слышал ее. Точно слышал, не мог же он придумать ее сейчас в своей голове. Вдруг, она поднялась, проходя мимо него и касаясь своей рукой его колена, обжигая его своей призрачностью, и пошла не сцену. Что же это за театр одного актера? Ещё и безликого! Поднималась она медленно, будто стараясь пробудить в нем какие-то эмоции. Какие? Может быть она хотела, чтобы он вспомнил ее? Хоть убей не мог он разгадать эту тайну. Она встала в самый центр сцены, легко покачивалась, и приподняв подол своей юбки начала танцевать. Танцевала она явно зная, что делает. Так тонко и грациозно выходило у неё каждое движение. Каждый поворот гипнотизировал его, и вглядевшись повнимательней он увидел как на ее лице появился нос! О Боже! Как прекрасно! Ещё немного, и он вспомнит ее имя, даже возможно узнает кем она была в его жизни. Закончив свой первый танец, она положила руку на грудь и смотря то в одну сторону, то в другую, начала кланяться под глухой гомон призраков, коих видела лишь она. Он возбуждённо обернулся назад, в надежде увидеть там внезапно появившихся людей, но никого там не было. И кланялась она несуществующим душам. Но кто же хлопал ей тогда? Может это все его разум создал, может на самом деле не был он сейчас ни в каком театре, а женщину эту он и в помине не знал. Нежданно для него начинает играть музыка. Так драматично и величественно. И вновь дама начала кружиться, поднимая в воздух руки, и элегантно шевеля тонкими пальчиками. А нимб ее начал сиять только ярче, вызывая у него недоумение. Не могла же она на его глазах стать «святей»? Или могла? Под бурные аплодисменты она спустилась, останавливаясь у самой лестницы, голова ее была повёрнута в его сторону. Наверно смотрела на него сейчас. Он встал, оправляя брюки, и пошёл прямо к ней. Шёл он уверено, как лев перед тем как напасть на жертву, со всеми намерениями разглядеть в ней человека. Уже находясь совсем возле неё, он почувствовал как она исчезала. Постепенно. Сначала исчезли ноги, а потом и все ее тело. Испарилось. Вот так просто. А он так и не узнал, кем она была, и почему его тянуло к ней. Сцена 3. Корабль На палубе было тепло, а с моря доносился солёный запах, бьющий по ноздрям. Корабль был маленьким, от чего его качало из стороны в сторону, прямо как пьяницу, на лёгких волнах. Он приподнялся на локтях, осматривая свою каюту, и от поедающего его всего изнутри желания узнать что снаружи, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, пошёл на палубу. Выйдя, его ударил морской бриз, от чего на лице его заиграла глуповатая улыбка. К его облегчению, на палубе не было обычных толп, что всегда мешали наслаждаться громкой тишиной моря. Единственное что он заметил было еле слышной акустической музыкой, доносившийся из штурманской рубки. Он решил обойти корабль, вдруг здесь есть что интересного. Его мечтой детства было стать капитаном, который мог постоянно плавать, ему всегда эта профессия казалась увлекательной. Разумеется, уже в юношестве, он узнал, что управление кораблем это не так просто, но желание хоть раз поуправлять судном, пускай маленьким, никогда не покидало его. Забрёл он в какую-то малёхонькую комнатушку уже внутри корабля, и хотел было выйти, как тут наткнулся на женщину с нимбом. Она его преследует, и он решил, что как только попадёт домой напишет на неё в полицию, уже даже не желая узнать кто она. Конечно, ему сначала предстоит вспомнить где его дом, но в моменте ужаса он хотел только одного — чтобы она ушла. — Черт возьми! Кто вы такая? — не выдержав, он наконец закричал. К его удивлению, женщина не запела. Она лишь поморщила свой еле веснушчатый носик, и он заметил как по ее щекам теки слёзы. Но как? У неё же не было глаз. Получается, глаза были, он их просто не мог вспомнить. Но почему она плакала? Не уж то расстроилась, что не помнил он ее. — Пожалуйста, — он достал из кармана брюк какой-то фантик и карандаш, который он явно не ожидал найти там. Какой нормальный человек носит карандаши в карманах. Может он был художником? — Напишите здесь своё имя, я вас умоляю. Он долго ломал голову над этим ещё в театре, но ничего, ни какие имена ей не подходили. В конце, он заверил себя, что ее имя должно начинаться либо на Ю, либо на Д. Почему он был в этом уверен — не знал. Его взгляд устремился на тонкие пальцы женщины, на то, как она старательно что-то выцарапывала, и наконец она протянула ему бумажку, но на ней не было ничего написано, только каракули какие-то. Единственная буква, которую он увидел, была буквой «Ю» в самом начале. Значит он был прав! Но остальные буквы какие? — А давайте с вами пройдёмся по палубе, на улице прекрасная погода! Женщина кивнула, и вместе они вышли. Гуляли недолго, но за это время, он будто все свои воспоминания перебрал, стараясь найти хоть одно с этой женщиной. Он смотрел на неё, то слегка отходил, а потом снова подходил, пытаясь заметить ещё какие-то знакомые черты. — А вы вообще чем по жизни увлекаетесь? — он не ожидал что она ответит, да собственно говоря, правильно ожидал. Рта ведь у неё пока не было. — Ладно, не отвечайте, я попробую сам догадаться, вы только кивните если я прав, хорошо? — он выжидающе посмотрел на неё, и дождавшись от неё кивка, начал, — Я думаю, что вы очень умна, поэтому занимаетесь чем-то интеллектуальным? Она кивнула, и он продолжил: — Может вы профессорка? Скажем, по физике? — она мотнула головой, как бы говоря «нет» — Я вас понял. Может вы программированием занимаетесь? — снова нет, — Я вообще в том направлении иду? Вы занимаетесь чем-то связанным с вычислением и цифрами? — кивок. — Хорошо. Экономика? — ещё один кивок. — Господи, вы экономистка! — он радостно воскликнул, обнимая из-за нахлынувших эмоций женщину. Отлучившись от неё, он заметил как на лице ее появились глаза! Какое же счастье, совсем чуть-чуть и он вспомнит кто она! Брови, глаза и нос ее были очень красивы, они гармонично дополняли друг друга, из-за чего лицо ее казалось ему чем-то невероятным. — А имя ваше? Дайте я попробую его угадать, — она вновь кивнула, а в глазах ее заиграла по-детски невинная радость. — Первая буква «Ю», как я уже выяснил. Вообще, не много имён женских на «Ю» начинается. Может, вас Юноной звать? — она мотнула головой, снова не соглашаясь с ним, — Юлия? — она кивнула. — У вас очень красивое имя! — а в голову так и не шла ни одна идея кем же она все-таки приходилась ему. Но знал, что вскоре выяснит. Переполненный счастьем, что знает как зовут женщину, он вновь обнял ее.

***

— Доктор, что с ним? — лицо Юлии выражало беспокойство, которое сочилось из каждой ее черты лица. Все ее движения выражали скорбь. — По непривычно бурной мозговой активности, я могу сказать вам, что скорее всего он сейчас испытывает последствия наркотических препаратов, — женщина посмотрела на врача со смущением, явно не понимая к чему он клонит, — Я имею ввиду, что скорее всего, он сейчас видит галлюцинации. Юлия ахнула, эта новость вызвала у неё ещё больше слез. Она тихо всхлипывала, кладя голову на обессиленное плечо Алексея, и молилась, чтобы он скорее вернулся к ней и детям. Он же ей обещал. — Я вам вот что советую, вы сейчас поезжайте в отель, поспите, а завтра мы вам позвоним и скажем, есть ли какие-то изменения, — врач увидел как она хотела возразить, поэтому быстро добавил, — Разумеется, вы завтра можете приехать, но сейчас, я вас прошу, езжайте в отель, вы так давно не спали. Вам это потом боком выйдет! Она встала со стула, все ещё напуганная до смерти, и благодарно пожав доктору руку, вышла из палаты. На лице ее не было никаких эмоций, она даже не могла плакать, только время от времени постанывала, прося Бога быть к ним простительным и добрым.

***

Ее разбудил звонок, и в ещё сонном состоянии, она быстро глянула на часы, и ответила на телефон. — Алло? — она прижала телефон к плечу, вставая с кровати. — Что-то случилось с Алексеем? — голос ее дрогнул, и она, как мантру, проговаривала «хоть бы он не умер». К ее превеликому счастью, ей сообщили, что с мужем ее все в порядке, даже лучше — он пришёл в себя, и просит, чтобы «голубоглазая Юлия, которая работает экономисткой, пришла к нему». Ее немного смутил тот факт, что он помнил, что когда-то она окончила экономический факультет, но при этом не помнил, что она была его женой. Но одно радовало: он мог говорить, и помнил ее! Не это ли главное. Она в спешке накинула на себя какую-то одежду, и предвкушая встречу с мужем, выбежала из отеля в уже ожидавшее ее такси. Время было позднее, что не могло ее не радовать, ведь обычных пробок нет, что значит она доедет до больницы в разы быстрее! Эх, как же счастлива она была. Вот ей казалось, что свет покинул ее жизнь, и в самый трудный момент он вернулся, награждая ее живым возлюбленным. От мыслей этих она невольно заплакала, благодаря вселенную. — Мы приехали, — заговорил таксист, увидевший в отражении взволнованное лицо женщины, которая словно не замечала ничего. — А? — Говорю, мы на месте, — он улыбнулся, желая хоть как-то придать этой женщине сил. — Спасибо, — она тихо промолвила, кладя в протянутую руку таксиста деньги. Она нервно ожидала лифта, и наконец он подошёл, выводя женщину из этого смутного настроения. Юлия судорожно, дрожащими руками, нажала на кнопку этажа, и закрыв глаза, размеренно дышала, стараясь привести себя в порядок. — Юля! — радостно всплеснув руками, сказал врач. — Пройдемте, он вас ждёт. Зайдя в палату, она пришла в ужас. Открытые глаза Алексея смотрели на неё как на бешеную, заставляя ее тело содрогаться в муках. Он медленно, корчась от физической боли, повернул голову в ее сторону, и обессиленно пытался протянуть ей руку. — Тише, милый, тише, — она села на край его кровати, медленно поглаживая его по голове, — Врач позвонил мне, сказал ты ждёшь меня? — она неуверенно посмотрела на него, до смерти желая, чтобы это было правдой. Слова не вырывались из его рта, он лишь как оживший труп что-то бормотал. Наконец, спустя какое-то время, он чуть улыбнулся, и произнёс: — Я вас нашёл, Юлия… — он сильно кашлял, стараясь найти в себе силы говорить, и когда увидел, как руки таинственной женщины с нимбом уже протянулись к его губам, чтобы молча «заткнуть» его, он лишь больше закашлял, — Я целую вечность с вами провёл, и только сейчас слышу ваш голос и вижу ваше лицо… — она заплакала, не понимая, что он имеет ввиду. Кашель его только усилился, и ей пришлось положить руку на его рот. — Пожалуйста, милый мой, не говори. Я тут, я всегда буду тут, с тобой. Он улыбнулся, клянясь себе, что все-таки узнаёт кем же была эта «святая» женщина, и с этими мыслями вновь заснул.