the sacred order

«Я буду ждать вашего звонка, Лёша.» Его руки покрылись потом, губа его была искусана до крови, а грудная клетка поднималась и опускалась с бешеной скоростью. Он нервничал. В какой раз его пальцы судорожно танцевали над телефоном, пытаясь переубедить его мозг, что он должен позвонить. Вся его сущность плакала, умоляя набрать ее номер, и вновь услышать тот сладострастный бархатистый голос его прекрасной Юлии. Организм его, будто зависимый, требовал ещё хоть раз посмотреть на ее лицо, взглянуть в ее светлые очи, почувствовать как она дышит. Но мозг упрямился, стараясь переубедить каждую фибру тела, что та девушка — лишь тень, фантазия его больного разума, что не суждено ему быть с ней, такой отдаленной от мирских грехов. Да и вовсе, вдруг она так сказала, чтобы он поскорей перестал досаждать ей? С чего это он возомнил, что он ей, хоть и чуть-чуть, да понравился? — А к черту! — досадно вздохнул он, убегая прочь от телефона, чтобы вновь не начать мечтать о той девушки. Внезапно, словно парализованный, он остановился посреди комнаты. А если он сейчас ей не позвонит, и она встретит кого-нибудь достойней ее любви? Он же в жизни не простит себе, если позволит вырваться тому счастью, что переполняло его, светлому и искреннему, как невесомое облако, на котором он представлял находятся Боги и Богини, а среди них его Юленька, в белом шифоновом платьице, кружится, маня его к себе. Не слабак же он! Какой он мужчина после этого. Неприязнь к себе наполнила его, и точно бросив вызов неизвестным силам, он вернулся к телефону, быстро набирая номер, который, к своему стыду, он выучил наизусть. — Здравствуйте? — неуверенно спросила девушка, — кто это? — Юлия, добрый день, — его голос дрожал, слова будто повылетали из головы, и он снова почувствовал, как его руки стали потеть, — это Алексей, помните мы с вами познакомились на выходных? Ему послышалось, как девушка зашуршала чем-то, а потом шаги. Верно была она с кем-то и не хотела, чтобы слышали ее. — Лёшенька, бог ты мой, здравствуйте. Как же я рада слышать вас! Я то уж думала, что позабыли вы обо мне, — шутливо изображая печаль, произнесла Юлия. — Вы звоните по какому-то поводу? Не уж то с делом тем разобрались! Он почувствовал, будто ему вылили тёплый божественный мёд на сердце, будто невидимые нимфы появились возле него, напевая ему чудесные арии. Она помнит его! — Да что вы, вы преувеличиваете мои силы! — Ничуть не правда! По глазам вашим видно, что умный вы, талантливый. Справитесь вы с этим делом злосчастным на раз-два. — Спасибо, — маленькие слезинки наполнили уголки его глаз, — на самом деле, звоню я вам, чтобы пригласить вас погулять, — снова голос его шатнулся, слова вырывались оборванными кусками, создавая впечатление, словно он отродясь говорить не умел. — Вы свободны сегодня? Скажем в четыре. — А давайте, я не против была бы погулять с вами, милый Алексей. Зайдёте за мной? На этих словах звонок прервался, оставляя его обездвижено стоять, и улыбаться как идиот. Она согласилась! Более того, она, своим томным голоском назвала его милым Алексеем, вызывая у него победное ликование. Взрывы, маленькие взрывы, вот что видел он перед глазами. Прекрасная мелодия арфы обволакивала его изнутри, и все что он мог делать это восторженно смотреть вдаль, представляя, как Юленька выйдет из своего дома, грациозно осматриваясь по сторонам в поисках своего Лёши. «Псих» подумал он, пританцовывая идя по комнате в поисках приличной одежды.

***

Он уже минут пятнадцать ходил возле ее дома, нервно ожидая ее прихода. Вдруг она передумает? Что тогда? Ну и пусть, ему уже приятно от мысли, что где-то в этом доме она спит, переживает, плачет, смеётся. Выбрал он себе солидный чёрный пиджак по середину бедра, который ничуть не спасал его от сильного ветра. Под пиджаком была такая же чёрная рубашка, не застегнутая на последние три пуговицы, а в руках держал он шарф, на случай если Юле станет прохладно. Он улыбнулся, думая о девушке. О ее руках, шеи, глазах. Она была прекрасна, была искусством в его глазах, обладающим огромной силой воздействия на него. — Лёша! — он услышал, как откуда-то сзади донёсся голос, и обернувшись, он был вознаграждён очаровательной улыбкой Юли. Ускорив шаг, он сократил между ними расстояние, и почувствовал в своих руках ангелоподобное создание, воплощённое в человеческой плоти, с белёсыми волосами, мягко вьющимися у концов. Приятный жар накрыл его, и он закрыл медленно глаза, вдыхая запах девушки. «Теофания! Чистая теофания! В моих руках не человек» Юлия, радостно прижимаясь к мужчине, почувствовала, как он крепче сжал ее, иногда поглаживая ее плечи. Она ехидно улыбнулась, про себя примечая как долго длились их объятия. Наконец, после неприличного количества времени, она отлучилась от него, нежна держа руку у его сердца. — Я скучала по вам, признаюсь честно, сама иногда надумывала вам позвонить, и представить себе не можете как же я была рада, когда вы наконец позвонили. Вы, я надеюсь, знаете, как непростительно для мужчины заставлять даму ждать! — из ее рта вырвался гортанный смешок, вызвавший у Алексея тёплое чувство внутри. Она протянула свою руку ему, и держась за руки, они неспешно пошли вперёд, ведя разговор обо всем, что шло им в голову. Пару раз он заметил, как она, будто мыслившая законами не поддающимися физике, тянулась к нему, кладя голову ему на плечо. Иначе как ещё можно объяснить ее поведение? Не могла же она испытывать к нему симпатию? Алексея обжигало ее близкое присутствие, и у себя в мыслях он повторял ее имя как молитву, и клялся, что вечно будет хранить эти воспоминания о ее случайных прикосновениях. Шли они медленно, смакуя дивные шедевры, что создавала Мать Земля осенями. — Лёша, а давайте перейдём на ты? А то нам словно лет по шестьдесят, а сейчас нам просто дали свободного времени в доме для престарелых, вот и ходим тут, — она остановилась, смотря ему в глаза с такой серьезностью, что и сомнений не оставалось, что попробуй он обратиться к ней на «вы» вновь, она рассердится и уйдёт. — Хорошо, Юля, как скажешь. — он не мог привыкнуть обращаться к ней на что-то иное чем «вы», обращаясь к ней иначе, он чувствовал себя так, будто всеми возможными способами проявлял к ней неуважение. Будто смеялся над ее возвышенной до самых небес сущностью. Она улыбнулась, и мягко сжала его руку, начиная разговор о каких-то книгах, кои прочла за то короткое время, что они не виделись. Рассказывала ему сюжеты, иногда останавливаясь, чтобы раскритиковать поведение какого-то героя, чьи понятия о жизни, или как она выражалась «метафизики», были мерзки и аморальны. Он, как раб ее мыслей, слушал, не перебивая ни разу. Какой же она лёгкий на подъем человек! с восхищением подметил Алексей, когда нагулявшись вдоволь, они решили продолжить разговор на скамейке. Она, словно орёл, увидела вдалеке «девственную» скамейку, до которой ленились доходить другие, и нежно толкнув его в плечо, закричала: «Лёша! Вот смотри, как там красиво, и души нет». Действительно, было очень красиво, особенно когда ветер усиливал свои холодные пытки, и умершие не время листья падали золотым каскадом подле них. Это завораживало его, и его бурное воображение создавало в голове яркие образы, как они с Юлей танцуют под этими листьями. Она была одета сегодня так женственно, как никогда прежде он не видал другую женщину: чёрное платье в пол, украшенное бессчетным количеством рюшек на груди, которое на удивление не вызывало в нем смешанные эмоции а-ля «дама в трауре», нет! Напротив, она придавала этому мрачному цвету какой-то жизни. В центре, который не был обшит замысловатыми рюшками, красовался огромный медальон цветом, напоминавшим ему Луну. — Лёш, а ты когда первый раз попробовал гашиш? — он закашлялся, явно не ожидая этого вопроса. — Хотя подожди, не говори, дай я сама попробую угадать. В шестнадцать? — она смотрела на него словно на древнего колдуна, ожидая когда же он поведает ей главную тайну жизни. Признаться честно, он в жизни не пробовал ничего подобного. Боялся родителей разочаровать. — Промазала, — он увидел на ее лице, как мозг ее еще упорней начал работать, и засмеялся. — Не мучай себя, я в этом плане девственный! В жизни не приближался к таким вещам. — Как так? — она, точно разочаровавшаяся во всем, спросила его. — А вот так, родителей не хотел подводить, они же мне все-таки доверяют, не мог я их так подставить, — одной рукой он приобнял ее, снова желая почувствовать ее тело на своём. Она зачаровано посмотрела на него, взглядом прося рассказать ей о его юношестве.

***

Так они просидели до самого темна, когда уже красавица Луна победила в вечной войне с Солнцем, и взошла на самый центр неба. Совсем заговорились они, что не заметили, как это всегда людное место опустело, оставляя их единственных на этой отдалённой от всего скамейке под деревьями. Алексей никогда себя так не чувствовал, он будто вкусил сладкие плоды райского сада. Уже понимал, что влюбился в эту прекрасную даму, что звонко смеялась, прижимаясь к его широкой груди, когда шептал он ей на ухо какие-то неприличные вещи. Даже представить себе не мог, что был человеком до момента их встречи. — Лёшенька, милый мой, пойдём, а то останемся тут ночевать, и я опоздаю на работу, — она тянула его за руку, вставая со скамейки. Он, моментально повинуясь ее чарам, вскочил, накидывая на ее плечи шарф, и молча, боясь нарушить идиллию этой ночи, подхватил ее под локоть. Шли они, разговаривая о мире, о том, каким хотят его видеть. Взгляды их совпадали, что радовало его безмерно. Вот он, ее судьба, она лишь должна это увидеть! Долгие минуты, которые они шли до ее дома, пробежали быстрее спартанцев в древней Эвроте, огорчая его. Ведь знал он, что увидит ее через мучительно длинную неделю. — Вот мы и пришли…- досадно сказала Юля, смотря вниз, будто боясь, что если кинет на него быстрый взгляд, то расплачется. — К сожалению, — согласился с ней мужчина. — Может быть, если работа позволит, встретимся на неделе? — «пожалуйста, скажи да. пожалуйста, скажи да. пожалуйста, скажи да» он молился. Он, не особо религиозный мужчина, молился женщине. Это рассмешило бы его, да если не так обидно ему было бы отпускать ее тёплую мягкую ладонь. Подняв на него глаза, на ее лице снова появилась улыбка, и прижавшись к его величавому телу, она промолвила: — Очень может быть. Она отступила назад, долго всматриваясь в его размытые в лунном свете черты лица. Сердце его заныло от боли, беззвучно моля девушку вновь упасть в его руки. Но тут, словно все Святые сжалились над ним, подталкивая Юлю к нему. Она встала на носочки, дыша своим горячим дыханием ему на губы. Губы его горели, а сердце яростно колотилось, ожидая следующего шага Юли. Долго ждать не пришлось, ведь уже через момент он почувствовал как сладкие губы его милой прикоснулись, совсем невесомо, к его, мягко целуя его. Он робко стоял, не зная что делать. Но слава Богу, он сообразил, что обязан ответить на ее поцелуй. С новой силой, он притянул ее ближе, обхватывая одной рукой ее бледную щеку, и целовал ее. Целовал так нежно, так хрупко, словно боялся, что его любовь выпрыгнет из его рта, и сшибет девушку с ног. Она глухо застонала, обвивая его шею руками, и старалась раствориться, проникнуть внутрь его тела, чтобы чувствовать исходящую от него ласку всегда. Бездыханная, она отлучилась от него, влюблённо смотря в его сверкающие глаза. — Спасибо тебе, Лёшенька, за вечер. Я буду ждать нашей встречи каждый час, и молиться, чтобы не забыл ты меня, — она не дождалась его ответа, но напоследок подбежала к нему, осыпая его щеки маленькими поцелуями. — И тебе спасибо… — обронил он минутами спустя, все ещё думая о его прекрасной Юле.