Предатель

Конец синего шарфа свисал почти до середины второго этажа. Юноша, подложив под голову руки, беззаботно спал, развалившись на маленьком балкончике квартиры Узумаки. Над ним в умилении склонилась молодая женщина в сиреневом сарафане свободного кроя на белую футболку и безразмерной для нее оранжевой ветровке на плечах. Хината шепотом просила: — Наруто, пожалуйста, не надо. Он честно меня оберегал, — маленькая ладошка легла на плечо. — Ну, знаешь! Спать на ответственной миссии!

***

Он только вернулся. Помогал Саске в поисках Сакуры. Эта история его так напугала, что он поручил Конохамару охранять свою жену. Он уже знал как это — терять ее, и теперь не был спокоен в свое отсутствие, несмотря на ее силу и силу ее клана. Приближаясь к дому он заметил спящего, пригревшегося в лучах полуденного солнышка внука Третьего. Тише воды сын Четвертого прошмыгнул в квартиру через открытое окно. Порядок. Он никак не мог к нему привыкнуть. Все на своих местах. Раковина чистая, зеркала блестят, подушки на диване расставлены по размеру, на полках ни пылинки, обувь в прихожей стоит в рядок. Каждый раз думал, что перепутал этаж. Хината тоже спала в их комнате, накрывшись покрывалом с символом водоворота. Она стала быстрее утомляться. Еще он заметил, что у нее изменились предпочтения в еде: могла умять большую тарелку морской капусты и закусить фруктовым желе. «Уф-ф-ф-ф!» — парня аж передернуло. Он присел рядом на кровать, провел широкой рукой по девичьей спине, скользя по шелку черных волос с синим переливом, наклонился и поцеловал в щеку, разбудив окончательно. Его не было пару суток, но он успел так соскучиться, что не мог остановиться. Она потянулась навстречу, переворачиваясь на спину, приветствуя радостной улыбкой. Прошептала: — Постой, у нас тут гость. — Я знаю. — Наелся и спит. Он мне очень помогал. — Но он на службе! Вот я его проучу! Пошли будить!

***

Сорвиголова взлетел на железные перила, заслышав милую перебранку у себя над головой: — Братец, а я тут отдохнул немного. Не спал. Знаешь, это медитация такая, в свитках деда нашел, — сочинял на ходу. Наруто смотрел нарочито строго. Он редко бывал таким. Провинившийся замолк, понимая, что миссия провалена, а доверие утеряно. Но тут уголки губ его друга поползли вверх, голубые глаза светло заискрились: — Спасибо, Конохамару! С Хинатой все хорошо, значит ты отлично справился! — вытянул кулак с оттопыренным большим пальцем вверх, — Ты молодчина! Пошли расскажу, как все прошло.

***

Хинате было приятно узнать, что подруга себя хорошо чувствует, что Саске заботится о ней как никогда, позволил продолжить путь с собой. Она в надежных руках своего любимого. Наруто передал ей крепкие объятия (их юный друг при этом морщился и строил противные рожи) и благодарность за вязаный подарок. Она разлила чай по чашкам: — Конохамару спасал меня много раз. Я и представить не могла сколько кроется опасностей за пределами квартиры! — продолжала защищать, — Дважды нападали бездомные псы, трижды из окон вываливались цветочные горшки, а вчера чуть не промокла до нитки. Если бы не он, нашел бы меня простуженную и укушенную. — Я уже понял, что он был на высоте. Скажи лучше, что в госпитале сказали? — как только он узнал о беременности, ему не терпелось узнать, кто же у них будет. — Ничего. Они пока не видят. Закрывается ото всех. Только вот, — хитрая улыбка, редкая для неё, — Я сама себе госпиталь. Конохамару навострил уши, проглатывая очередную порцию данго. -Мальчик?! — почти хором спросили мальчишки. — Угу, — зарделась Хьюга. -УРА! Научу его расенгану! Нет, сначала технике соблазнения! Нет! Маскировке! Основа основ! — восторженно озвучивал большие планы непоседа в шарфе. — Милая моя, я бы в любом случае был вне себя от счастья, как сейчас, — он подхватил ее на руки и стал кружить по комнате, зная, что она это очень любит, но может не решиться попросить при госте. А телохранитель, прихватив еще пару шпажек, удалился, чтобы их не стеснять и разболтать большой секрет всем знакомым.

***

То утро, когда он еще валялся после задания в стране Песка, обнимая вместо жены ее подушку, стало для него самым радостным за всю жизнь. Хината ни свет ни заря отправилась в этот день в госпиталь, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения. Уже две недели ее немного подташнивало от запахов. Она не могла находиться рядом с Кибой, хотя раньше они вповалку спали на миссиях рядом, а уж как ее любил согревать Акамару. Но что самое грустное — она могла вспылить на пустом месте, обижая любимого. Недавно налетела на него за то, что принес ей не лимоны, а лаймы для украшения бисквита. Когда она вошла в комнату и раскрыла шторы, он нехотя разлепил глаза: — Уже утро? — протяжно зевнул, потягиваясь и разминая спину от долгого сна. — Наруто, уже день! — псевдовозмущенно объявила Хината и тихо добавила, сводя как маленькая указательные пальцы, — Необычный день… — Выкладывай! — он надеялся, что не забыл о чьём-нибудь дне рождения. — Я ходила в госпиталь. Пятая сама меня приняла. — Бабуля? С тобой что-то серьезное? — он подпрыгнул на кровати и приземлился рядом на подоконнике, заглядывая в глаза, полные слез. — Да, — она помедлила, — у нас будет малыш. Последнее слово несколько раз эхом отдалось в светловолосой голове. Он вскочил, присел на уровне ее поясницы, крылышками сложил ладони, прислонил их к мягкой ткани ее юбки на животе. — Вот тут он сейчас? — Ага, где же еще? — непонимающе улыбнулась. — Сын, я здесь! И мама, — почесал затылок, — но ты это знаешь. Сын, я тебя жду. Я у тебя самый сильный, а мама, самая красивая и тоже сильная, — нашептал ей в живот, а потом обнял, положив голову на колени. Он знал, что скоро это должно случиться. Мирная жизнь позволила многим подумать о будущем, о самом ценном. Он боролся за это, за право жить и давать жизнь. Каждую ночь, проведенную с ней, Наруто помнил. Он помнил, как назвал ее своей, как она подтвердила это, обнаженная в свете луны, когда полностью доверилась, согреваемая его теплом. Он мог воссоздать в памяти каждую черточку ее лица в минуты сладкого забытья, мог представить запах и вкус ее алых губ, изгиба шеи, тайной ложбинки и остропульсирующего ждущего лона. И теперь их общая боль и сладость, потаенные желания, которыми они делились не жалея, стали живыми и беззащитными. "Курама, ты слышал? Я стану отцом!" "Надеюсь, ты услышал, как закатились мои глаза", — ответил, несомненно счастливый за боевого товарища, зверь. А молодая женщина гладила мягкие непослушные волосы своего зверя и глядела на то, как плывут большие белые облака над их деревней.