Родство душ или "Один в один"

Алехно не желал прерывать этот приятный момент, слишком много всего могло случиться после, а сейчас, в полной тишине, в спокойствии, рядом с Сашей — Руслан впервые за долгое время ощущал себя счастливым. Но отпрянуть всё же пришлось, Алехно медленно убрал руку с глаз Рыбака, и, хотя внешне он выглядел максимально спокойным, его охватывал безумный мандраж. Уму непостижимо, две минуты назад Руслан был, не за глаза сказано, зол, сейчас же напуган, как ребёнок. — ты нравишься мне так.

***

Рыбак, почувствовав на своих губах чужие, вздрогнул, глаза его погрязли в полной темноте, и оттого острее чувствовал он всё, что с ним происходило. Мягкость, влажность, нотки алкоголя, едва уловимая дрожь. Но самым странным было то, что ни на секунду его не стало воротить или коробить, напротив, это было как-то тепло и непривычно, но не более. Совсем неожиданно для поцелуя с… Рыбак во всём искал себя. Счастье в его понимании не должно было зависеть от предрассудков, и для себя он иногда делал какие-то выводы, свободные от постороннего влияния. В общем-то жил так, как хотел — свободно. Но отчего-то Саша чувствовал себя некомфортно, будто делает что-то за гранью собственного понимания, и это зависело даже не от того, что ему пришлось целоваться с коллегой, а от того, что этим коллегой был именно Алехно.       — ты устал, я пойду домой, поздно уже — Саша вскочил с места и ринулся к двери. Формулировка его мыслей как всегда бежала вперед формулировки слов, которые он не мог вспомнить в ту же секунду. Руслан чуть не поспешил вслед за Рыбаком, чтобы остановить его, но понял, что это ни к чему, всё равно любой рывок сделает только хуже, чем есть сейчас. В этом и проявлялся порой главный недостаток Алехно — пускать всё на самотёк, лишь бы не усугубить положение и не разрушить то, что уже есть, хотя то, что есть — лишь надуманный идеал.

***

В полной тишине прошло около недели, ни сообщений, ни встреч, ни звонков, пока ребятам вновь не пришлось столкнуться на съемочной площадке. Саша как обычно вёл себя отстраненно, избегая любых разговоров с Русланом. Ни то чтобы он боялся чего-то, просто не мог определить, чего от него требует данная ситуация. Между тем Руслан решил погрузиться в работу, стараясь продумать свои дальнейшие действия в поиске хотя бы какого-то подхода к Саше.       — Рус, Руслан! Ты где-то в облаках — постановщик пощёлкал пальцами перед лицом Алехно — ещё раз — мужчина отошёл, Алехно встал на размеченное место и поднял отключенный микрофон. Первые репетиции артисты отрабатывали под фонограмму, т.к. номер требовал отработки движений и прочих мелочей: где встать, как взять микрофон, куда смотреть, как себя вести. Руслан старательно изображал своего персонажа, Авраама Руссо, но в отличие от прошлых выступлений в этом номере отсутствовала душа, оставалась только бестолковая игра на камеру. Вслед за прогоном Алехно должен был выступать, чтобы не тратить съемочный день попусту и не терять собственного времени в бессмысленном нахождении на площадке. Руслан отлучился на несколько минут, чтобы обговорить что-то со звукорежиссером, но после тут же вернулся на сцену. На «звёздном» диванчике уже сидели некоторые из ребят, к которым успел приложить свою золотую руку гримёр. В том числе там был и Саша, который старательно смотрел на всё что угодно, только не на певца на сцене. В момент где-то махнул рукой оператор, и заиграла музыка. Члены жюри непонимающе переглянулись между собой, а затем взглянули на Алехно. Авраам сделал несколько шагов, спускаясь по ступенькам вниз. Как только он занял нужную позицию, взгляд его обратился к участникам шоу, в частности, к одному очень интересному «экспонату». Возле Рыбака сидела одна из участниц сезона, которая очень кстати была одета в красивое белое платье. Саша сглотнул и, успокоив свой бегающий из стороны в сторону взгляд, взглянул на Руслана. «Раз и ты в белом платье, два — в моих объятьях, три — гори, ночь до зари. На ресницах блёстки в снах, И отголоски фраз звучат, Нас обручат» Алехно прошёлся по сцене, остановившись в нескольких метрах от своих коллег. Впервые за всё время слова «новой» песни звучали более правдиво и искренне, чем на прогонах и репетициях. Всем казалось, что Алехно действительно поёт эту песню какой-то девушке, возможно даже не той, что сидит на диване, но той, что прочно устроилась в его сердце. Несмотря на отход от выбранной песни, за которым потянулся как рассыпающийся карточный домик провал хореографии, образа, скопированного с оригинального выступления Руссо, и настроения общей картины, голос Руслана был всё также чист, чувства его были также искренни, за него всецело пела его душа. И хотя сейчас ему было тяжелее, чем прежде, он не мог не чувствовать этого странного, трепетного ощущения внутри, так и тянущего к соседу со скрипкой. А Рыбаку так не хватало в руках скрипки, взъерошенной макушки, небрежно застегнутой рубашки и этой солнечной, грандиозной, очаровательной улыбки. «Господи, я неисправим» — заключил Алехно. И песня столь же вовремя закончилась. Слушать жюри не было желания, белорус знал, что начнётся разговор о полном провале номера, но и это совершенно не волновало певца, грандиозных выступлений за плечами было выше крыши. Если бы сейчас Алехно делал всё, что только пожелает он сам, он бы не отрываясь смотрел в глаза Саши, заключая для себя раз за разом, что по уши влюблён. И в каждом взгляде он бы находил то новое, во что можно было влюбиться ещё раз. Но всю эту идиллию в его голове рушил сам Рыбак, как бы абсурдно это не звучало. К концу выступления Саша ни разу не поднял глаза, он о чём-то думал, думал особенно напряженно. Руслан старался не подавать виду, что его что-то беспокоит, поэтому откланявшись и по миллиону раз поблагодарив жюри за критику и четвёрки, Алехно ушёл за кулисы, а оттуда в свою гримёрку, надеясь, что с него снимут всё накладное и как можно скорее, чтобы он мог просто уехать. Всё в том же непонимании находились некоторые члены съемочной группы и жюри, которые ожидали от сегодняшнего дня совсем другого, другого, в частности, и от выступления Руслана.       — ну что ж, — на сцену, чтобы объявить следующий номер, вышла ведущая. Рыбак заёрзал на диване и мгновенно скрылся из виду коллег, максимально незаметно обходя съёмочную группу. «Не могу понять, это шутка? Если так, то очень несуразный непонятный русский юмор» — Рыбак шел по темному коридору, внушая себе то одно, то другое. — и зачем я иду туда? Что я скажу?..       — скажешь, что думаешь — послышалось за спиной, и в полумраке Саша обернулся к новоиспеченному собеседнику. Сложно было разглядеть человека в лицо, но сложнее было узнать его, особенно в гриме какой-нибудь женщины, однако по голосу Рыбак всё же смог распознать говорящего. Это был Тишман. Марк подошёл ближе и остановился аккурат в двадцати сантиметрах от Рыбака.       — Марк — протянул неловко, по-детски наивно улыбаясь скрипач — я даже немного испугался!       — я решил, что ты не можешь собраться с мыслями насчёт Алехно, пришлось удостовериться в этом подобным образом.       — нет-нет, к Руслану у меня никаких вопросов нет — нелепо пробормотал норвежец и взглянул в лицо Тишмана насколько позволял свет.       — байки. Ты только что собирался ему признаться в чём-то, и, судя по вашим детским выходкам, я даже знаю в чём. Что тебе мешает?       — нет, ты неправильно понял, мы же, мы же с Русланом друзья…       — вот как? тогда Руслан не обидится, если я немного сокращу между нами дистанцию. Давно хотелось — расстояние между Сашей и Марком в мгновения ока превратилось в минимальное. Рыбак спокойно мог ощущать лицом и шеей дыхание Тишмана, а в темноте это, казалось, чувствовалось только сильнее. И подобные ощущения не будоражили его, напротив, заставляли напрячься и сделать шаг назад. Но Марк не оставлял Рыбаку ни единого пути отхода, надвигаясь скалой на беззащитного скрипача. В конце концов Тишман в своём женственном обличии был на голову выше Саши, пришлось наклоняться чтобы без зазрения совести поцеловать коллегу, но когда между их губами не осталось практически ни одного миллиметра, Рыбак резко выдохнул, оттолкнул Марка и убежал куда глаза глядят. На удивление в этом чёрном коридоре он ни разу не врезался в стену на своей световой скорости.       — Руслан! Руслан — Саша забежал в гримёрку, но там никого не было. Тогда Рыбак скинул с себя пиджак и побежал дальше, проносясь по новым коридорам мимо людей. Выбежав на улицу, парень раз сто оглянулся по сторонам, но нигде не нашёл Алехно. Тогда норвежец только и успел, что тяжело вздохнуть, а сзади к нему тихо подошёл Марк Тишман в образе миловидной девушки. Саша вздрогнул от неожиданности и так же неожиданно почувствовал на своем солнечном сплетении руку, которая сокращает дистанцию между коллегами.       — М...Марк, перестань, тебе это не нужно — Рыбак нервно сглотнул, сжимая нежную ладонь в бархатной перчатке. Тишман приклонился к его уху и свободной рукой провел по волосам аккурат самого ушка.       — что именно? Я, может, давно хотел этого, но ты не видишь вокруг ничего, кроме своих собственных чувств, — спокойным полутоном произнёс брюнет — ты маленький эгоист — шепнул Марк таинственно азартно. Его тело так налегало на спину Рыбака, что норвежец не в силах был хоть как-то увеличить квадратуру между ними. — прекрати, пожалуйста…       — я вижу тебя насквозь — Тишману не хватало всего одного движения, чтобы сократить несколько сантиметров, отделяющих их от…       — тебе же русским языком сказали «прекрати», не слышал?

***

Как только Руслан избавился от грима, он отправился на улицу, где выкурил очередную сигарету и стал ждать такси. Ждать пришлось минут 5, но за эти 5 минут Алехно многое успел обдумать, как минимум всё, что касалось Рыбака. Спустя пару минут Руслан сел на заднее сидение машины и на мгновение отвлёкся, что-то читая в телефоне. Приподняв глаза и вернувшись в настоящий мир, Руслан наконец удосужился, точнее принял решение сказать водителю, в каком направлении ехать, но за окном вспыхнула сцена, требующая вмешательства. В следствие чего Руслану пришлось отложить поездку на неопределенный срок. Насмотревшись нелицеприятных для самого себя сцен, Алехно открыл дверь и, попрощавшись с лопнувшим терпением, поскакал на помощь своему земляку. Не было сил спокойно наблюдать за тем, как какой-то тип пристаёт к человеку, который Руслану очень дорог.       — идём — Алехно взял Рыбака за руку и буквально выдернул из лап хищного орла. Тишман застыл на месте и провожал оппонентов одним лишь взглядом. Люди, проходящие мимо, оглядывались и перешептывались. Руслан молча открыл дверь автомобиля, а после того, как норвежец покорно сел в такси, захлопнул ее и сел на соседнее сидение. Всю дорогу ребята ехали молча, Рыбаку казалось, что только его нагнетает эта молчаливая обстановка и что Руслан безмерно зол на него, однако сам Алехно просто не хотел выяснять что-либо при постороннем человеке, и потому держал свои чувства и мысли при себе. Когда приехали, поднялись так скоро, что Саша не успел осознать, как вновь оказался дома у Руслана. Теперь эта странная тишина давила всё сильнее.       — ты злишься? — Рыбак неловко взглянул на белоруса, который только что плюхнулся на диван и взял в руки стакан с прозрачной жидкостью.       — я-то? Нет, не злюсь. Только одно мне интересно — Алехно прикурил сигарету и повернулся к Саше лицом, закидывая локоть на спинку дивана. — ты почему не сопротивлялся? Ты же был против, или я что-то не так понял и, может, помешал вам?       — нет, ты помог мне, правда… — Рыбак нервно сжал руки между собой, переминая пальцы.       — тогда почему ты не оттолкнул его или не ударил? Хотя какое «ударил», ты же и мухи не обидишь, а человека тем более. Но если бы он что-то сделал? Против твоей воли, разумеется, ты бы ждал чуда из ниоткуда?       — я не… я правда не хотел — Саша прикусил губу, изо всех сил стараясь собраться с мыслями — просто я запутался в происходящем, ты вел себя так непривычно, я думал только об этом всё время… Спокойствие Руслана заставляло скрипача содрогаться внутри.       — я виноват, правда. Но с Марком ты мог быть определеннее, чем со мной — Руслан негромко вздохнул, потушил уже ненужную сигарету и сел более скромно. Рыбак сжал край собственной рубашки.       — я просто испугался… думал, что Марк шутит, но он ввел меня в ступор, и я только успел помыслить о том, что мне кто-нибудь поможет, что, возможно, ТЫ мне поможешь, потому что все мысли твердили только об одном: «Руслан, пожалуйста, будь рядом»…       — впрочем, выходит я ничем не отличаюсь от Марка… Если следовать своей эгоистичной прихоти и необузданному желанию — значит любить — значит я сумасшедший. Рыбак сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь у изголовья дивана.       — если ты и Марк — сумасшедшие, то это совершенно разное сумасшествие… ты не вёл себя как зверь, сорвавшийся с цепи, не сделал мне больно, не причинил вред, не обидел и не заставил думать о чём-то плохом…       — но я всё равно выставил себя последним эгоистом, который не может контролировать ни себя, ни свои чувства, ни свои эмоции.       — и всё же, я не считаю тебя эгоистом, ты один из самый добрых и честных людей, с которыми я когда-либо был знаком… Алехно приподнялся и отодвинул стакан в сторону, не отрывая глаз от собеседника. Эти слова заставили Руслана очухаться, пробудили в нём нечто странно приятное. Мужчина сделал шаг навстречу Саше, который всё так же переминал край рубашки в руках, не поднимая испуганных глаз.       — теперь тебе не о чем волноваться — брюнет протянул руку, желая прикоснуться к волосам Рыбака, но тут же одернул — присядь, я заварю тебе горячего чая, стоишь как в гостях — Руслан скрылся в темном коридоре.       — но я ведь…       — чувствуй себя как дома — донесся беззаботный, казалось, голос Алехно, но сам он глядел в чайную гущу и думал о чем-то важном, с трудом контролируя процесс заварки. Саша присел на тот самый диван у прозрачного круглого столика и облокотился на спинку, вновь прикрыв глаза и запрокинув голову. Перед глазами стояла картина предыдущей встречи с Русланом, когда Саша был всецело охвачен страхом неизведанности. Теперь же Рыбак в значительной мере образумился. На стол с тихим звоном опустилась чашка чая. Руслан подкрался так же тихо, как в тот раз, будто специально стараясь напугать Сашу, хотя его бесшумному передвижению мог позавидовать кто угодно. — хочешь разомну тебе плечи? Алехно не имел никаких скрытых умыслов, и подтекста в его словах не было, но всё-таки было принято решение предупредить впечатлительного собеседника о своих чистосердечных намереньях. Однако Рыбак не дал ему времени на оправдания, согласившись с предложением.       — да, если можно — Саша приоткрыл глаза и увидел над собой Алехно, а затем спокойно закрыл их и сел так, чтобы Руслан мог хорошенько размять его.       — массаж — это круто — невзначай добавил скрипач, затем замолчал. Руки Руслана плавно легли на плечи Рыбака, поначалу лишь мягко переминая нежную кожу меж пальцев, и, несмотря на то что Саша был в рубашке, сквозь нее приятно ощущалось тепло его тела. Движения Руслана поминутно становились чуть более напористыми, но само действие ни разу не выходило за рамки дозволенного. Алехно нежно касался шеи Рыбака, прощупывая каждый позвонок, массируя раз за разом все доступные точки, а затем медленно спускался к плечам, которые были полностью расслаблены и лишь изредко приподнимались от глубокого дыхания Саши. Рыбак всецело отдался умелым рукам Руслана, которые скользнули под рубашку, не пересекая черту тонких ключиц. С каждым движением пальцев скрипач всё больше погружался в томительное чувство удовольствия, но вместе с тем ему хотелось чего-то еще. Саша положил голову на спинку дивана и чуть съехал вниз, а горячие ладони с его плеч скользнули под рубашку. Его шея горела от обжигающе горячего дыхания Руслана, а уши предательски краснели; ощутив, как его кусают за мочку уха, Рыбак вздохнул, по телу прошлась волна электричества. Губы Алехно в то же мгновение проложили дорожку влажных поцелуев от скул до ключиц. Остановившись на изгибе, Руслан прикусил самый беззащитный уголок его шеи, здесь же оставляя небольшой красный след. Саша плавился как сырок на знойном июльском солнце. И все же ему хотелось большего, как вдруг всю идиллию прервал более отчетливый голос Алехно.       — Саша… Саш! Рыбак приоткрыл глаза и увидел Руслана, стоящего у дивана с чашкой чая.       — ты уснул — белорус улыбнулся, рассматривая сонного скрипача — я, конечно, знал, что нерасторопный, но чтоб настолько — протянул Руслан и засмеялся. Рыбак густо покраснел, припоминая секундной давности фантазии.       — наверное, не стоило тебя будить, но лучше давай-ка переодевайся, умывайся и ложись на нормальную кровать, я дам тебе вещи, а то ты как будто со съемочной площадки сбежал — Руслан вытер рукой глаза и взглянул на Сашу. — …ты себя хорошо чувствуешь?       — да — неловко произнес норвежец и мгновенно понял, чем вызван подобный интерес.       — ты просто немного… покраснел, точно все в порядке? — Алехно и в мысли не могло прийти, что причиной всего является он сам, точнее несколько искаженный чужой фантазией его образ.       — да, извини! Мне, наверное, стоит идти домой — еще более неловко выговорил Саша и поднялся с дивана.       — нет, ты остаёшься — настойчиво и даже отчасти властно прозвучало главенствующее слово хозяина. В этот раз Руслан не собирался пускать всё на самотёк, и уж тем более не хотел отпускать Рыбака, который находился так близко, как никогда.       — мне правда неудобно перед тобой, да и время позднее…       — вот я и говорю, останешься здесь, тебя никто не съест! Рыбак, казалось, еще больше покраснел. «Это плохо» — подумал он про себя.       — ты так странно ведешь себя, все еще переживаешь, что я вытворю что-нибудь абсурдное? — Руслан немного напрягся, он сел на диван и выпил немного чая, чтобы успокоить шальные нервишки.       — нет… дело не в этом.       — тогда в чем же? — снова между ними было всего полметра, и Саша стоял так, будто он провинившийся ребенок, которого отчитывает отец.       — я думаю, это из-за того, что я начинаю вести себя очень странно, когда рядом ты… я имею в виду, что у меня сердце колотится, как у кролика, пробежавшего марафон, и я чувствую себя глупо, потому что даже сны мне снятся с тобой… Это так неловко, я понимаю, прости — Саша нервно потер виски, убирая кончиками пальцев волосы, ресницы быстро и беспорядочно хлопали, а глаза не слишком быстро бегали от одного предмета в поле зрения к другому.       — стоп стоп стоп — Руслан поднялся с места и взял Рыбака за плечи — кто сказал, что это плохо? Кто сказал, что это неловко или глупо? Я уже говорил, что ты мне нравишься, и, верно, ты понял, какой смысл в эти слова я хотел вложить, а теперь ты говоришь мне, что я тебе нравлюсь, но это глупо, я правильно тебя понял?       — нет… то есть да, ты мне нравишься, да… Саша приподнял пристыженный невесть чем взгляд, обращая его к Руслану.       — и я безумно рад этому, но почему же ты так нервничаешь и переживаешь? Я не съем тебя, я ведь уже сказал — «раза три, наверное», Алехно позволил себе вернуть Сашу на диван.       — давай-давай, вот тебе одежда, чай на столе, пей пока не остыл, а я пока сварганю чего-нибудь перекусить. Еда — лучшее средство против нервов. Алехно впервые за столь продолжительный промежуток времени довольный и окрыленный шел на кухню, наконец-то вдыхая полной грудью и чувствуя, как ликует его сердце.