Камень становится песком

Мальчишку выворачивало в жестяное ведро в углу. Он страдал не столько от раны, сколько от бестолковой смеси алкоголя, фисштеха и эликсиров, которую принял. — Что ты натворил? — задал Эрланд самый глупый вопрос из возможных. Не знал, что хотел бы услышать. — Как ты здесь оказался? — спросил Гезрас вместо ответа, потом согнулся пополам в очередном приступе рвоты. — Я следил за тобой. Один знакомый маг мне помог, — честно ответил Эрланд. Деревянная койка застонала, когда он попытался устроиться удобнее. Мальчишка был без сознания всё то время, пока Эрланд тащил его на себе из леса, и пришёл в себя только на чердаке местной корчмы, в конуре, которую деревенские называли «комнатой под съем». Теперь видно было, как он мучается — и при этом готов вот-вот кинуться на Эрланда и то ли обнять его, то ли вцепиться ему в глотку. — Не знал, что ведьмаки в последнее время заделались шпионами, — прошипел он, оторвавшись ненадолго от ведра. «Нет, малыш, — подумал Эрланд. — Так у тебя не получится.» Если тот хотел его оскорбить, то понадобилось бы что-нибудь посерьёзнее. — И убийцами, Гезрас. Мальчишка дёрнулся, как от удара, а потом его снова вырвало, на этот раз желчью и кровью. — А, так вот оно что, — прохрипел он. — Имеешь что-то против убийств? Эрланд покачал головой. В замке Стигга нашли полдюжины мёртвых чародеев и несколько десятков — мёртвых подростков. Не таким должен был быть этот разговор, и не тем молодой ведьмак должен был стать. — Я против бесчестных поступков. А сжечь заживо нескольких сотен невинных людей — это бесчестно. Гезрас не стал ни отпираться, ни оправдываться, только смотрел прямо Эрланду в лицо, ожидая продолжения. Эрланд вздохнул — в глубине души он всё ещё надеялся на ошибку. — Я понимаю, что ты такие вещи от хорошей жизни не делают. Но всё же, почему, Гезрас? Зачем? С кем ты связался? Что тебе такое пообещали? Ответом была кривая ухмылка — и стон, который Гезрас тщетно попытался заглушить. — Почему? Потому что могу, — ухмылка стала ещё кривее и ещё неприятней. — Зачем? Затем, что могу. Эрланд ужаснулся — в жёлтых кошачьих глазах на бледном лице не было в этот момент ничего человеческого — и ничего от того мальчишки, которого Эрланд когда-то знал. Маг Альзур, пусть он был и был мерзавцем, в своём извращённом замысле хотел защитить мир от чудовищ — и вместо того породил очередное чудовище. — Но такой ответ ведь тебя не устроит, — спустя мгновение снова ухмыльнулся Гезрас. — Поэтому я скажу, что встретил женщину, ради которой убью кого угодно. Зовут её Аэлирэнн, и она мне не обещала ровным счётом ничего. Аэлирэнн. Аэлирэнн, прозванная Белой Розой из Шаэрраведда. Значит, мальчишка связался не с кем-нибудь, а с самой предводительницей эльфского мятежа. Слишком обиженный на весь сделавший ему так больно мир, он нашёл себе идеальных врагов — вообще всё человечество. — Чего ты, собственно, от меня хочешь? — спросил Гезрас, прервав его размышления. В самом деле, Эрланд мог бы и не спрашивать. Это бы ничего не поменяло. «А чего ты вообще хотел, друг мой, ” — ехидно произнёс в голове голос Дара. — Я хочу, чтобы ты перестал. — Знаешь, Эрланд, — лицо мальчишки вдруг немного смягчилось, сведённое судорогой тело расслабилось, а взгляд стал чуть более… нормальным. — Не на такую встречу я надеялся. Но что уж тут поделаешь. — Ещё не поздно, — начал Эрланд. — Что не поздно? Может, ведьмаком мне стать не поздно? Или весь замок Стигга вырезать ещё не поздно? — Гезрас засмеялся, невесело, нестройным дребезжающим смехом. — Знаешь, как тут выходит? Dhoine сначала дразнили меня ублюдком и полукровкой. Потом — пытали ради какой-то сомнительной науки и списали в утиль. Потом — плевали мне в спину и пытались не заплатить, когда я рисковал своей жизнью. А теперь я нашёл кого-то, кто меня по-настоящему любит. Ты правда думаешь, что я отвернусь от неё? Трижды нет, даже ради… Незапертую дверь распахнули с такой силой, что та чуть не слетела с петель. На пороге стояла невысокая и худощавая — Эрланд никогда не сказал бы, что она так может — эльфка. Растрёпанные светлые волосы, уродливый шрам на шее, горящие тёмные глаза — и весьма отдалённое сходство с портретами, висевшими в последнее время на каждом перекрёстке. — Что ты здесь делаешь, dhoine? — спросила она, потом перевела взгляд в угол комнаты, где всё ещё мертвенно-бледный мальчишка скорчился в углу, и голос её внезапно смягчился. — Это из-за него? Что он с тобой сделал? — Я сам виноват, — прошипел Гезрас. Эльфка снова перевела взгляд на Эрланда, смерила с ног до головы, посмотрела на стоявшие в углу мечи в ножнах. — Если так, то пойдём отсюда. Мы тебя заждались. Гезрас кивнул, застонал и попытался подняться. Эльфка сделала пару шагов вперёд, чтобы помочь ему — а Эрланд встал со своей скрипучей койки и перегородил ей дорогу. Это был его шанс — убедить, остановить его. Эльфская преступница вскружила ему голову — и если дать им сейчас уйти вместе, то Гезрас продолжит лить реки крови. Эльфка потянулась к мечу на поясе — глупая и безумная самоуверенность. Мечи Эрланда так и остались стоят в углу — но он бы справился с ней даже безоружным. — Ты Аэлирэнн, преступница, которую разыскивают в трёх королевствах. Она в ответ только усмехнулась. — А ты ведьмак, и таких, как ты, те самые dhoine, которые меня разыскивают, называют мутантами и выродками. И что с того? Эрланд покачал головой. Ей бы тоже потребовалось что-нибудь посерьёзнее, чтобы его оскорбить. — И он, — Эрланд указал на Гезрса взглядом, — тоже ведьмак. И его долг — защищать людей от чудовищ, а не убивать без разбору. Гезрас на это только застонал и взялся за голову. Эльфка усмехнулась, посмотрела на него. — Скажи, котик, ты знал, что, оказывается, что-то должен dhoine? — Прекрати, — тихо произнёс Гезрас. — Эрланд, хватит. Я уже всё сказал тебе. — Вот видишь, — начала эльфка. — Он, похоже, так не считает. И что же ты будешь делать, vatt’ghern? Станешь драться? — она снова усмехнулась. Этот разговор, похоже, искренне её забавлял. — Запретишь ему уйти со мной? Или, может быть, сдашь меня каким-нибудь солдатам и получишь награду за мою голову? Нет, подумал Эрланд. Какой бы она ни была преступницей, мальчишка его тогда окончательно возненавидит и посчитает предателем — и будет как тогда, с Арном. — Эрланд, — начал Гезрас очень тихо и очень зло. — Если сейчас ты продолжишь нам мешать — или если ты захочешь хоть как-нибудь ей навредить, то нам всё-таки придётся драться. Я сейчас не в лучшем состоянии, да и ты всё равно меня сильней — но тебе придётся меня убить. Или я убью тебя. Хочешь ли ты этого, а, Эрланд? Пока Гезрас произносил свою речь, эльфка смотрела на него безотрывно — и в её горящих глазах не было ничего, кроме восхищения и любви. «Ну и чего ты добился?» — не унимался голос Дара в голове. Эрланд только молча отошёл в сторону и тяжело опустился обратно на скрипучую койку — а мальчишка опёрся о плечо своей эльфки и заковылял к двери. — Гезрас, — произнёс Эрланд ему вслед. — Я не стану тебя больше преследовать. Но знай, что ворота Каэр Серен всегда открыты для тебя, — и потом, слегка подумав, добавил, — и для тех, кого ты любишь. Аэлирэнн в ответ только фыркнула. Гезрас улыбнулся, на этот раз даже печально. — Прощай, Эрланд из Ларвика. Надеюсь, мы больше не увидимся.