Камень становится песком

Эрланд забился в чулан и собирался рыдать там, пока не разболится голова. Раньше ни тяжёлая работа моряка, ни боль от тренировок и мутаций, ни смертельная обида на мать и на чародея Альзура, купившего его как лодку на базаре, не могли заставить его пролить ни слезинки — но теперь, после смерти Ягоды, он частенько проводил время в компании мётел и пыльных тюфяков. Чувствовал себя одиноким и всеми брошенным, и не мог уже сдерживать слёз. — Ты Эрланд из Ларвика. Ты со Скеллиге, стало быть, ты умеешь рыбачить, — внезапно сказал чей-то звонкий голос. Вопроса в нём не было. — Я Идарран. Научи. Эрланд поднял голову. Худощавый бледный мальчишка на пару лет старше его самого, с растрёпанными тёмными волосами и карими глазами, внимательно смотрел на Эрланда сверху вниз. Тот самый любимчик Альзура, единственный выживший из первой партии, обнаруживший в себе недюжинные способности. Эрланд лишь видел его пару раз в компании мага — тем удивительнее была подобная настойчивость. В руках Идарран держал несколько неизвестно откуда взятых удочек. — Зачем тебе? — спросил Эрланд, хлюпая носом. — Нужно, — ответил Идарран. — Пойдём? Эрланд поднялся на ноги и протёр саднящие глаза.

***

Лодка покачивалась на спокойной глади озера. — Ты по ней очень скучаешь, — Идарран в своей манере внезапно прервал эрландовы рассуждения о том, какие виды наживки на какую рыбу следует использовать, когда нужно подсекать, чтобы рыба не сорвалась с крючка, и как далеко стоит отходить на лодке от берега, если рыбачишь в море. — По твоей подруге. Мне жаль. — Мне тоже, — буркнул Эрланд. Не хотел рассказывать Идаррану, насколько ему было скверно. Вместо этого он бездумно потянул удочку на себя. Жирный карп, успевший проглотить наживку, сорвался с крючка и уплыл. — Проклятые рыбы! Чтоб вам провалиться! — зло выругался Эрланд. — Так себе из меня учитель получился. — Да ничего, — ответил Идарран. Потом он сделал сложный жест рукой и своим чётким и звонким голосом произнёс несколько слов на Старшей речи. Несколько блестящих карпов всплыли к поверхности озера, взлетели в воздух и шлёпнулись на дно их лодки. — Ну вот, наконец-то — сказал Идарран. — Будут нам и рыбы для экспериментов. Эрланд хлюпнул носом. — И зачем мне тебя учить, если ты с самого начала мог вот так? — Решил побыть с тобой, — ответил Идарран. — Мне не нравится, что ты плачешь в чулане. — Спасибо, — едва веря его словам, машинально буркнул Эрланд. — Можешь звать меня Даром, — произнёс мальчишка, протягивая ему руку. — Дружба? — Дружба, — сказал Эрланд, крепко, по-скеллигийски пожав его руку в ответ.

***

Кметка, которую Альзур нанял печь хлеб, пробормотала про что-то про «призрахов» и «дела магуйские», и Эрланд не выдержал и сдавленно рассмеялся. Дар сердито зыркнул на него новыми, светящимися в темноте чёрными глазами и зажал ему рот. Тонкие пальцы с длинными выкрашенными чёрным лаком ногтями коснулись его губ, и Эрланд почувствовал, как загрохотало его сердце. — Тихо, придурок, — сказал Дар, другой рукой делая сложный жест. Эрланда словно накрыли толстым одеялом. — Всё, теперь можешь смеяться. Руку от его лица он отнял не сразу. — И что мы теперь будем со всем этим делать? — успокоившись, Эрланд поудобнее перехватил украденный с кухни ящик с бутылками. — Поднимемся наверх и устроим самую грандиозную попойку в истории ордена ведьмаков, — ответил Дар, поднимая вверх указательный палец. И, не выдержав, тоже расхохотался.

***

Наверху, на крепостных стенах Моргрейга, гулял ледяной ветер, но им это не мешало. Эрланд чувствовал, как магический кокон всё ещё укрывает его. Дар устроился в нише под разрушенной башней, подтянул под себя ноги и указал Эрланду на место рядом с собой. Эрланд опустился на согретые магией камни, и Дар тут же привалился боком с нему. — Сперва съешь вот это, — сказал Дар, потягивая протягивая ему горсть чего-то, на вид явно несъедобного. — Это что, глина? — возмущённо спросил Эрланд, прожевав белый комок. — Да ты издеваешься? — Это ад-сор-бент, — серьёзно ответил Дар. — Ешь перед тем, как напиться, и наутро просыпаешься без похмелья. Ну, если пил как надо. А пить надо не смешивая и заканчивать чем покрепче. — И кто тебя всему этому научил, — поморщился Эрланд. Во рту стоял мерзкий привкус глины, и он поспешил немедленно запить её вином прямо из горла. — Так Альзур же, — ответил Дар. — Сказал, что я всё равно рано или поздно напьюсь до беспамятства, так что пусть уж я буду делать это правильно. Пробка из его бутылки вылетела, влекомая магией, и, упав на землю, рассыпалась, превращаясь в стайку крохотных пауков. Эрланд улыбнулся — его друг любил странные фокусы и считал красивыми странные вещи, и тут же почувствовал укол ревности. Альзура, которого Дар обожал несмотря ни на что, он терпеть не мог. — Ладно, — пробормотал Эрланд, салютуя Дару бутылкой. — Применим же его методы! Над крепостной стеной раздался звон стекла. Ночь была безлунной, и над твердыней ведьмаков сияли звёзды. Внутри магического кокона было тепло и тихо, а сладкое фруктовое вино уже успело ударить в голову. — Дар… — позвал Эрланд. — Знаешь, что я хотел спросить? — Пока нет, — ответил тот. Эрланд сделал ещё глоток, собираясь с мыслями. Ладно, была не была. — Раз уж мы тут занялись серьёзными взрослыми вещами, — полушутливо-полунеловко начал он. — Что ты скажешь, если я тебя поцелую? Дар только улыбнулся и вместо ответа притянул Эрланда к себе. Обнял его за талию, запуская руки под рубашку, и коснулся своими губами его. Губы были терпко-сладкими и почти чёрными от выпитого вина. — Вот так? — отстранившись, спросил Дар. Эрланд только оторопело кивнул. — Тогда я скажу, что и на этот случай Альзур научил меня паре вещей, — улыбнулся Дар, снова привлекая его к себе. — Так применим же его методы!