Камень становится песком

Колёса фургона мерно катили по свежевыпавшему снегу, и лошади рядом шагали в такт. Где-то вдалеке ухнула сова. Заскрипели деревья, и снег шумно осыпался с их ветвей. Мария фон Баррен, молодая жена каэдвенского военного атташе, вздрогнула и задёрнула шторку на окне. Мидинваэрне — самая страшная ночь в году. Ей оставалось только гадать, зачем было ехать в такую жуткую пору — и зачем было брать её с собой. Их, поправила себя Мария. Она ещё только привыкала к биению чужой жизни внутри себя. Слегка огладила широкую юбку и откинулась на подушки. Долгая дорога почти без остановок её утомила, и Мария прикрыла глаза. А потом — воздух прошил свист стрелы. Тяжело застонала падающая сосна, и воздух наполнился чудовищным визгом придавленных лошадей.

***

Луи придумал отличный план с деревом. Обоз удалось затормозить, а дальше — лишь дело техники. Охрану расстреляли из засады, а вот сам фургон достался ему. Гезрас оглянулся через плечо. Аэлирэнн улыбалась ему. Он ухмыльнулся, вынул меч из ножен и сделал длинный кошачий прыжок.

***

Мария забилась в угол фургона, и хотела, как в детстве во время игры в прятки, закрыть глаза. Если я никого не вижу, значит, и меня не увидят — думала тогда она. Теперь же она не могла ни на секунду отвести взгляд. Смотрела, разлетается в щепки выбитая дверь фургона. Как Готфрид выхватывает меч, и машет на неё рукой — не высовывайся. Как врываются двое — мужчина с кошачьими глазами и эльфка с перекошенным от ярости лицом. Как тот, с кошачьими глазами, одним лёгким, словно танцевальным движением выбивает у Готфрида меч, отрубив кисть правой руки. Она лишь смотрела, не проронив ни единого звука.

***

— Что вы планировали? — прошипела Аэлирэнн почти в ухо каэдвенскому военному атташе. Тот дернул верёвки. Из культи на пол капала алая кровь. — Вы ничего не узнаете, — ответил он удивительно спокойно. Гезрас усмехнулся. — Котик, — произнесла Аэлирэнн вкрадчиво, голосом, обещающим так много удовольствий потом. — Придумай что-нибудь ещё. Гезрас поднял нож и провёл им по лицу dhoine от заплывшего глаза к губам, и вторая струйка крови потекла на его сапоги.

***

Она всё смотрела, замерев в оцепенении. Потом послышался скрип шагов по снегу, и в фургон зашёл ещё один эльф. Самый красивый из тех, кого Мария видела в своей жизни. Эльфы коварны — вспомнила Мария, но эльфы мудры и прекрасны. Эльфы построили великие города и познали магию. Не может же некто подобный причинить ей вред, да и зачем бы… — Как у вас дела? — спросил он голосом звонким и мелодичным. Мария хорошо знала Старшую Речь. — Нихрена, — ответила женщина, сплёвывая себе под ноги. — Бесполезно, котик уже всё перепробовал, а он не колется. Мужчина с кошачьими глазами в ответ на это покрутил окровавленным ножом в воздухе. Мария хотела отвернуться, но не смогла. Эльф покачал головой: — Письма? Документы? — и сделал ещё несколько шагов внутрь фургона. Мария напрягла все свои силы, проползла вперёд и ухватилась за подол его плаща. — Пожалуйста, — наконец простонала она. — Пощадите. Эльф посмотрел на неё полными печали серыми глазами, и Мария подумала, что спасена. — Вы не тем занимаетесь, sor'ca, — произнёс он чуть слышно. — Надо пытать её.

***

Стоило поднести нож к её животу, как dhoine, уже смертельно бледный, начал говорить быстро и складно. Гезрас прекрасно его понимал — и посочувствовал бы, будь в сострадании хоть немного смысла. В сострадании, однако, смысла не было. После того, как dhoine рассказал о готовящемся карательном рейде на Шаэрраведд, который войска Каэдвена и Аэдирна собирались провести вместе, Гезрас оставил его потихоньку истекать кровью рядом с изуродованным телом беременной жены.