Train to the past

Эванса разбудил сильный толчок, от которого тот чуть не свалился с полки. Сэму, однако, повезло больше: его всего лишь вжало в стенку. После столь резкого пробуждения они почти синхронно сели и посмотрели друг на друга заспанными глазами. Через некоторое время, когда молодые люди уже сгорали от нетерпения узнать, что привело к остановке поезда, объявили, что на пути упало дерево и скорее всего не одно, причиной этому стал сильный ветер, который разбушевался, пока Эв и Сэм спали, и дождь, поливший с неба, как из ведра, и сменившийся крупным градом. Недовольные пассажиры вывалились из купе разбираться, в чём дело, и, насупившись, смотрели в окна, виня небесную канцелярию, которая, вопреки предсказаниям метеорологов, устроила чуть ли не ураган. Сэм пошёл (игнорируя белое, как полотно, лицо дрожащего Эванса) поинтересоваться, когда они смогут поехать. На это ему ответили, что пути сильно повреждены, что сейчас два часа ночи, и ими смогут заняться только к утру. Такой ответ вызвал недовольство всех пассажиров: они вздыхали, ругались, звонили своим боссам, родственникам, жалуясь на задержку. Дети плакали, взрослые отзывались о происходящем совсем не в положительном ключе. Сэм вернулся в купе и взглянул на всё ещё бледного Эванса. —Они обещали не раньше, чем через пять часов. —Плохо…Тетушка, конечно, подождёт, но я просто ненавижу путешествовать, тем более на поезде, тем более…с задержками. Я вовсе не авантюрист. — еле слышно промолвил он, вздрагивая при очередном крике какого-то чересчур басистого мужика. —Что будем делать? Я бы предпочёл поспать, однако, под такой гвалт заснуть не предоставляется никакой возможности. —сказал Картер, полностью игнорируя замечание Эва, его бледность и дрожь. —Я уж точно не усну. —Тогда просто поговорим, вспомним прошлое… От его слов глаза Ли испуганно расширились. —Здесь слишком шумно и душно, поэтому пойдёмте на улицу. Посмотрим, что с путями, подышим свежим воздухом, —сказал Сэм, слегка улыбнувшись и опустивши глаза. Чему он смеётся? —Давайте на «ты»? —предложил Эв и, не дожидаясь ответа, продолжил: «Пойдёмте. На свежем воздухе лучше думается.» —Я согласен насчёт того, чтобы перейти на «ты», но о чём это ты собрался думать, что тебе необходимо столько воздуха? Вопрос был риторический, поэтому Эванс промолчал, надел пальто и вышел из купе следом за Сэмом. Везде, где только можно, толпились пассажиры. Многие из них также пошли на улицу. Они вышли из вагона наружу и пошли вдоль поезда к его началу. Было очень свежо, и от резкой смены температуры, Эв поёжился. В метрах 10 от начала поезда на рельсах лежала куча веток и стволы нескольких крупных сосен. —Мдаа, — протянул Сэм— Мы остановились очень вовремя. На земле лежали ещё не растаявшие градины. Подняв одну из них, Картер немного подумал и направился к машинисту, который разговаривал с кондуктором. —Позвольте вопрос. Ведь не только деревья стали причиной остановки поезда? На таком расстоянии их не разглядеть, тем более, что о такой погоде вас никто не предупреждал. —Вы правы, —ответил машинист, замявшись. — Нам очень повезло. Потому что град повредил контактную сеть раньше, чем мы наехал на деревья и перевернулись. Можете считать это чудом. Машинисту было тяжелее всех хотя бы потому, что на нём лежала ответственность за пассажиров и состав. Сэм, не видя смысла более тут стоять, кивнул и задумчиво пошёл вдоль рельс, пробираясь через бурьян. —О чём ты думаешь, Сэм? —спросил еле поспевающий за ним Ли. —О нашем чудесном спасении. В такие моменты начинаешь верить в судьбу… Хотя я нисколько не фаталист. Дойдя до места, где дорога сворачивала вправо, они развернулись и пошли обратно. Была на удивление ясная, однако холодная погода. Природа, побушевав, успокоилась. Дорогу освещала почти полная луна. Слева и справа от дороги темнел лес. Фонари поезда освещали приблизительно 10 метров вокруг машины: насыпь, придорожные кусты и поломанные градом ветки. Вдали раздался крик совы. Перепуганные вороны и какие-то мелкие пташки кружили в небе. Потом исчезли. На свет слетелись большие мотыльки и ночные бабочки. Над ухом пронзительно пищали голодные комары. Веяло сыростью, некая дымка, беловатый пар, поднималась от земли—почва остывала, дневное тепло покидало её. Последние тучки рассеялись, и теперь была отчётливо видно огромную светящуюся как будто изнутри луну. Её свет слабо струился, пронизывая лес насквозь; появились тени, лес стал объёмным и таинственным. Всё шорохи прекратились, ветер утих, птицы разлетелись по гнёздам. Вокруг наступила тишина, нарушаемая лишь говорящими людьми из поезда, однако и они, поддавшись какой-то успокаивающей силе, переходили на шёпот или замолкали… —Где ты родился?—после долгого молчания спросил Сэм. Эванс побледнел, но всё же ответил чуть дрожащим голосом: —Монтагна-Маре. Небольшой городок на юго-востоке страны. Местные называют его кратко Монт. —Ммм,—промычал Сэм—Так мы с тобой земляки…интересно, не правда ли? —Ммне холодно…Я пойду. В купе,—скороговоркой пробормотал Ли, порываясь уйти. —Стоять!—пригвоздил к месту настойчивый голос Картера.—Потерпишь. До этого ты не жаловался. —Сээээээм…—еле слышно протянул Эв. —Мы не закончили. Вернее, только начали. Тебе не кажется странным, что, живя в одном городе с крошечным населением, где все друг друга знают поимённо, мы с тобой как будто и не знакомы вовсе? Поставив Ли перед фактом, Сэм замолк, ожидая его ответа. —Я…я там давно не был…не знаю…—промямлил он. —Знаешь! И притом прекрасно. Думаешь, ты сильно изменился? Сначала я немного сомневался, но твоё ммм лицо мне хорошо запомнилось, Ли. И имя. Твоим родителям видимо хотелось выделиться, назвав сына столь редким у нас именем. Фамилию тоже не забудешь. Две буквы. Просто, как яичница! Экзотично, как попугай в Антарктиде! Однако Эванс Ли звучит…неплохо. Утомлённый долгой своей речью, он снова умолк и стал ждать реакции Эва. Проговорил он эту тираду на вид совершенно беззлобно—скорее апатично, но быстро и, кажется, с нотками затаённого гнева или обиды, кто знает. Эв был ошарашен таким громадным потоком слов, обрушившихся на него, словно снежная лавина. Помолчав и придя немного в себя, он нерешительно выдавил: —Да, ты прав. —И это всё, что ты можешь мне сказать? —поджал губы в подобии улыбки Сэм. —Я знаю это и без тебя. Скажи-ка мне лучше, чем я тебя так пугаю, что ты шарахаешься от меня как от шаровой молнии? —Ни..ничем.—уже прошептал Эванс. Кожа покрылась мурашками, сердце бешено скакало в груди, грозясь выпрыгнуть наружу. —Эванс, послушай меня. Я всё прекрасно вижу. Особенно, когда меня боятся. Начнём с того, что я вроде не похож на маньяка, и закончим тем, что я тебе ничего не сделал плохого. Ли молчал. Он не знал, что сказать. Слова застрял где-то в горле и так и не вышли наружу. Сэм, понимая, что ждать чего-то бесполезно, ускорил шаг. Спеша за ним, Эв споткнулся о выпирающую ветку и упал на землю. После нескольких неуверенных попыток встать он сдался и бессильно опустился вниз. Сэм обернулся, подошёл к полулежащему на сырой земле Эву и протянул ему руку. Но прежде, чем помочь ему встать, Картер посмотрел в зелёные глаза, ассоциировавшиеся у него с весенними ростками, которые он так любил рассматривать в бабушкином саду, и прошептал: «Прям как тогда, да?» Эти глаза тотчас наполнились слезами, он задрожал, как осенний лист. И Сэм, сам не зная почему, окинул Эва презрительным взглядом с искрами злобы, а из его уст невольно вырвалось: «Терпеть не могу плакс!» Он всё-таки встал, опираясь на Сэма, который рывком поставил его на ноги, сразу же вырвал свою руку из руки Эванса и пошёл в сторону поезда. Эванс так и остался стоять, пытаясь справиться с нарастающей болью в ноге и с нахлынувшими вдруг воспоминаниями. Через некоторое время он взглянул на ушибленную ногу: на брюках в районе колена зияла внушительная дырка—ткань безнадёжно испорчена, оттуда струйкой лилась кровь. Все руки были в земле, так же, как и штаны, пальто, ботинки. Он решительно не знал, как бы ему доковылять до поезда, сделал шаг—в глазах аж потемнело от боли. Сэм ушёл, а Эв остался один в совершенной растерянности. Чтобы как-то успокоиться, он прикрыл глаза. —Я остыл, —неожиданно прорезавший тишину голос заставил Эванса вздрогнуть и поднять голову. Мельком взглянув на говорящего (это был Картер), Ли опустил глаза. —Пошли в вагон, — продолжил он после некоторой паузы—Иначе ты совсем замёрзнешь. После этих слов он снял с себя пальто и накинул поверх пальто Эва. Встав на колени, Сэм вытащил ремень из своих брюк и, сказав «потерпи», сильно затянул ремень чуть выше повреждённого участка ноги. Эванс не издал ни звука, только зажмурился и сжал руки. Затем Сэм поднялся, закинул руку пострадавшего к себе на шею и двинулся вперёд, поддерживая Ли за талию. Идти у раненого получалось с огромным трудом и очень медленно. Однако и один и второй были терпеливы и через каких-нибудь двадцать минут они всё же дошли до нужного вагона, находящегося примерно в четырёхстах метрах от них. Протиснувшись между курящими и орущими пассажирами, молодые люди вошли в своё купе и наконец выдохнули. Сэм усадил Эва на полку, помог снять пальто и сел напротив, устало оперевшись на руку головой. У Ли всё ещё дрожали колени, немного кружилась голова и были мокрыми ладони. Обоим хотелось одного—спать. —Есть хочешь? —неожиданно спросил Сэм и, видя замешательство парня, который походу вообще не соображал, то ли от страха, то ли от боли, сам себе и ответил: «Я хочу. Поэтому пойду в вагон-ресторан и возьму что-нибудь поесть, а ещё нужно раздобыть тебе полотенце. А ты не сходи тут с ума.» Он вышел, оставив Эванса наедине со своими мыслями, которые роем кружились в голове и путались, смешивая прошлое с настоящим, реальность с выдумкой… Когда Эв более-менее пришёл в себя и успокоился, Сэм уже допивал пятую чашку чая. Перед этим он съел салат, полрыбы и имбирное печенье. Перед Ли стояла чашка чуть тёплого чая, он отпил глоток и откинулся назад, прикрыв глаза. —Ты как?—мягко спросил Сэм, устремляя на Эва свои карие глаза. —Норма…Плохо,—признался неожиданно для себя Эванс. Ничего не отвечая, Картер достал из кармана платок, подойдя к лицу, вытер его слёзы, которые непроизвольно лились из зелёных глаз. Тут только пострадавший заметил, что он полулежит, что на ране чистая повязка и что он накрыт клетчатым пледом соседа. Осознав это, он не сдержался и заплакал навзрыд. —Извини,— его голос дрожал.—Извини, это просто… —Поплачь, —снисходительно, почти нежно ответил Сэм. Эванс закрыл лицо руками. Поток слёз было не остановить. А в голове медленно и детально стали всплывать воспоминания. О дне, о котором сегодня упоминал Сэм, поднимая его с земли. О происшествии, случившимся 5 лет назад, но оставившем такую огромную рану, которая не затянулась до сих пор…

***

5 лет назад Одноклассники Эва—брат и сестра (Джек и Сара)—устраивают вечеринку в своём доме. Их родители уехали, прося только об одном: вести себя прилично. Смешно! Это был чуть ли не самый большой и богатый дом в городе. И основной целью вечеринки, куда было приглашено больше полшколы, было напиться, натанцеваться и переспать со всеми подряд. В общем, оторваться по полной. Всё так и было: много пили, играли в пинг-понг, танцевали, любовные парочки поднимались наверх, чтобы позаниматься любовью… Под вечер, когда самые бухие уже спали, а те, кто ещё соображал, дрались, целовались или слонялись без толку, кто-то предлагает пойти во двор и нырять в бассейн (была поздняя весна, и духота стояла нестерпимая). Самые смелые и не соображающие от опьянения или травки, которую принёс один парень, прыгают в воду. Остальные со смехом наблюдают. Эв и ещё несколько человек смотрят, сидя на скамейке под деревом. Тут он замечает, что к одной девушке, стоявшей чуть поодаль от других, подходит группа полупьяных качков годом или двумя старше. Самый здоровенный протягивает сладким голосом: —Какая ты горячаааяя! Не хочешь, —тут он гаденько смеётся—поиграться со всеми нами немноого? Эв видит её испуганное лицо, дрожащее тело, прекрасные глаза, наполнившиеся в миг слезами и ужасом, ротик, беззвучно открывающийся и закрывающийся, как у рыбы. Она беспомощно оглядывается в поисках кого-нибудь, кто бы спас её. Но рядом никого нет, кроме нескольких спящих пацанов, которые, пусть и при сильном желании, не смогли бы даже подняться на ноги, не то, что кого-то спасать. Двое из группы уже схватили бедняжку за плечи и за талию. Девушка всхлипывает, пытается кричать и безуспешно пробует вырваться из рук мучителей. Один из них ловко впихивает ей в рот какую-то вонючую тряпку, чтоб та заткнулась, а второй пихает её в бок. Они, вероятно, затащили бы её в дом и «наигрались» с нею вдоволь. Однако голос, раздавшийся немного издалека, меняет ход событий: —Эй, чуваки. Отстаньте от неё! Самоутверждайтесь как-нибудь иначе. Все они разом разворачиваются, чтобы посмотреть, откуда взялся такой умник. Парни видят Эванса, вполне уверено смотрящего на них. Его слова как будто наэлектризовали пространство. После напряженного молчания один медленно произносит: —Это оскорбление, малыш, станет последним в твоей жизни, —вся компания разом надвигается на Ли, полностью забывая о девушке. Она, кинув ему исполненный благодарности взгляд, убегает прочь. Уверенность постепенно сползает с лица парня, на которого надвигается орава полубухих старшеклассников. Всё происходит мгновенно. Один из них валит Эва на землю, остальные, матерясь, принимаются пинать его ногами. Он зарывает голову руками, изо всех сил старается уворачиваться, что плохо получается. Его бьют везде: живот, грудь, ноги, спина, пару раз даже голова. Ли болезненно стонет и исступленно кричит: каждый удар приносил нестерпимую боль его хрупкому телу. Глаза слезятся. Всё тело болит. Удары сыплются градом со всех сторон… —Стойте! —громогласный, властный голос заставляет всех прекратить и повернуться к говорящему. Мгновенно группа расступается. Напротив Эванса стоит высокий парень с русыми волосами. Стоящие рядом утыкают глаза в землю, осознавая его превосходство перед ними. Парень подходит к Ли, толпа не шевелится. Парень приподнимает Эва за голову и смотрит в широко распахнутые глаза, покрасневшие от недавних слёз. Зелёные глаза встречаются с глазами парня. —Я разберусь с ним сам, —говорит парень и, схвативши Ли за шкирку, тащит в дом. Парня зовут Бобби; это огромный громила с некрасивым лицом и резким голосом. Страх других перед ним—дело обыденное. Лучший вариант для тех, кто попался под руку—беспрекословное подчинение, если нет желания отведать громадных кулаков его самого или его товарищей. Без него не обходилось ни одно крупное происшествие. В мелкие драки, ссоры он не лез никогда. Алкоголь и сигареты в основном покупали у него, так же, как и травку. Ещё, ему было совершенно без разницы, кто и как будет удовлетворять его сексуальные потребности. Поэтому он, пользуясь своим положением, переспал почти со всеми, с кем хотел или кто попался под руку. Бобби тащит его, полуживого от боли и страха, через весь коридор, с легкостью скидывает вниз по лестнице, ведущей в подвал и швыряет на пол. Тот инстинктивно вжимается в холодную бетонную стену, дышит часто и громко, как загнанная добыча. Боб подходит вплотную, снимает с гвоздя верёвку и туго связывает ему руки. —Сейчас я сделаю так, что ты будешь молить о прощении и впредь не станешь так поступать, сучка, —мучитель мерзко ухмыляется и расстёгивает ремень. Жертва дрожит всем телом. Жуткий страх и отчаяние. По лицу катятся крупные слёзы вперемешку с кровью, сочащейся из разбитого носа. Его брови приподнимаются и выпрямляются, как будто выражая удивление. Глаза широко раскрываются и застывают. Сердце бьётся в бешеном темпе. «П..п..пожалуйста..», —стонет Ли, прекрасно понимая, что просить о чём-то бессмысленно: глаза Боба уже дико блестят. Он медленно подходит к валяющемуся Эву и, грубо схватив его за волосы, резко притягивает к себе, поставив перед собой на колени. —Ты поплатишься за свою дерзость, ублюдок, —Бобби снимает штаны с трусами. Свой ремень он обматывает вокруг руки. —Соси! —не церемонясь приказывает громила, дав Эву звучный подзатыльник. Ли воет. —Укусишь—убью! —рычит Бобби, почти без усилий разжимая рот Эванса и впихивая туда своё достоинство. Но Эв всё же кусает. Сильно, со всей дури… И очень зря. Верзила орёт благим матом, разъярённый до небывалой степени он молниеносно бьёт Ли кулаком по лицу с такой силой, что тот отлетает к противоположной стене. От удара парень ничком падает на пол, теряя сознание. Взбешённый Боб хлещет его ремнём, затем подходит к столу, явно зная о содержимом ящиков. Он достаёт оттуда бутыль с нашатырным спиртом и…расширитель. Сдаваться он явно не собирается. С потемневшим лицом Боб направляется к Ли. Запрокинув его голову, Боб подносит спирт к носу Эва и, как только тот открывает глаза, вставляет ему в рот расширитель, туго фиксируя на затылке. —А тебе идёт! Совсем другое дело. Нужно было сделать так сразу, да? —он проводит потной ладонью по щеке Ли, а потом ударяет его под дых, отчего парень сгибается пополам. Однако отдышаться ему не позволяют. Боб снова всовывает ему в глотку член и полностью вводит туда. Эв дергается, но от железной хватки освободиться невозможно. На этот раз у него нет никаких шансов. Бобби впихивает свой член в самое горло, дерёт волосы парня. Эву тошно, плохо, он дергается, как птица в клетке, пытаясь вырваться на волю…Всё бесполезно. Неожиданно для них обоих дверь резко слетает с петель… С грохотом падает на пол. В комнату врывается русоволосый юноша. Он быстро соображает, в чём дело. Стремительно подлетает к парням и с одного удара вырубает Боба. Тот с грохотом валится на пол и не шевелится. Затем юноша переводит взгляд на бессильно лежащего, всего в слезах и крови, с расширителем во рту Эванса. Он больше не плачет, а лишь дрожит, всхлипывает, тяжело дышит. Ли с трудом поднимает пустые глаза на спасителя и видит перед собой Сэмюэля Картера… Сэм старше его на два года, они иногда пересекаются в школе, но не общаются. Зато Эв дружит с его сестрой Соней. С Сэмом Эванс никогда не говорил больше двух слов и, по правде говоря, побаивается его. Робко смотря на своего спасителя, Эв боится увидеть в его глазах презрение и отвращение. Но в карих глазах Сэма—сочувствие. От такого взгляда вновь наворачиваются слёзы. Слёзы благодарности. Он снова опускает глаза, сжимается. Сэм слегка касается его плеча, Эванс в ответ на прикосновение вздрагивает. Но Сэм касается снова, сначала лишь пальцами, потом кладёт ладонь. Проводит по волосам, расстёгивает и вытаскивает расширитель. Мягко массирует челюсть. Развязывает руки. Потом Сэм приподнимает его голову и кладёт на свои колени, потому что пол твёрдый и ледяной. Свою руку кладёт сверху, слегка проводит по каштановым волосам. Эв прижимается к нему. Он не в силах сказать слова благодарности и даже посмотреть на Сэма. Картер говорит что-то ласковое, успокаивающие, Эванс не понимает смысл слов, но затихает. Голос у Сэма теплый, спокойный, какой-то до боли родной. Через некоторое время Ли всё же поднимает взгляд, полный благодарности. Но произнести ничего всё же не может. Взамен он немного поднимает голову и прикасается губами к руке своего спасителя. Сразу же смущается и краснеет, смотрит в пол и со страхом ждёт реакцию Картера. Тот, мягко приобнимая за плечи, прислоняет Ли к своей груди. Они сидят так ещё минут пять… —Идём—шепчет Сэм и одним осторожным движением ставит Эванса на ноги. Затем он закидывает руку пострадавшего к себе на шею и движется вперёд, поддерживая Ли за талию. Идти у него получалось с огромным трудом и очень медленно. Однако и один и второй были терпеливы и, оставив Боба там, вышли из подвала.