Герои, которые не спасли мир

Она всё-таки растёрла ногу, что само по себе было невозможно. Эльфийские сапоги не натирают ноги, даже если натянуть их на орочьи лапы. Эти сапоги шились точно по её ножке, и даже если небо примется падать на землю — в умения мастеров своего народа Эвериэль верила с такой же непоколебимостью, как в солнце на небе. Но факт — у неё растёрта нога. Как такое может быть? И откуда она вообще помнит, что такое «растёртая нога»? — Дайте всё же я посмотрю, моя королева, — Тироэль склонился перед ней с безукоризненной вежливостью. Это наполняло замученную душу отдохновением — безупречные манеры эльфийского воина это вовсе не парадоксальные выверты, на которые способны все остальные. Эвериэль уже хотела учтиво отказаться, но не успела. — Подвинься. Тироэль негодующе повёл бровью, когда его пихнули в бок, да с такой силой, что он покачнулся. А чтобы сбить с ног светлого эльфа нужно иметь что-нибудь большее, чем просто орочья бесцеремонность. — Пока то да сё, да могу ли я, да моя королева. Не видишь — ей сиськи мешают нагнуться, ну так чего раскорячился с поклонами, — Архог лапнул одной рукой за сапог, второй схватил за бедро. Эвериэль только терпеливо нахмурилась, но орк уже содрал сапог с её ноги. Причём задрал ногу повыше, что было совершенно непозволительно и разглядывал стёртые до блестящей красноты пальцы. — Архог, я благодарна за помощь, но не мог бы ты отпустить меня? Достоинство. Авторитет, достоинство и уравновешенность. Эльфийская королева не может себе позволить возмущённый вопль. — А что, жопа в воздухе повисла? — Архог проверил, пошарил рукой под её ягодицами, и усадил обратно. — Ну я забываю постоянно, что ты такая лёгкая, и ноги короткие… и жопа холодная. — Иногда я даже не знаю, смеяться над этим или закрыть лицо руками, — Тре по прозвищу «Зануда» ещё тяжело дышал, хватаясь за щуплую грудь, но разматывал горловину своего мешка и что-то искал. Явно что-то из лекарств. — А что, если ты своими тощими лапками морду лица закроешь, тебе станет легче? Закрывай, — Архог величественно пожал необъятными плечами, подумал, почесал нос и добавил. — Даю тебе на это своё королевское соизволение. Эвериэль снова поймала себя на желании вздохнуть. Нет, тут что-то не так. Её тянет вздыхать, качать головой, или вот — ногу растёрла. А что Архог себя так ведёт, так это орк, разве можно ожидать от орка, что он примется слагать прочувствованные стихи о красоте лунного света над седыми ковылями степей? Если непредвзято посмотреть и взвесить, то Архог ведёт себя куда культурнее многих своих сородичей. И сапог помог снять. Эвериэль поёрзала на месте и обнаружила, что под ней уже не просто холодный камень, а сложенное одеяло. Вот и доказательство — это забота. Как сумел, так и позаботился. — Что скажете, друг мой, — Эвериэль участливо улыбнулась Зануде, поняла, что мысленно назвала его занудой и даже встревожилась. Нет, тут определённо было что-то не то! — Скажу, моя госпожа, что вы действительно растёрли себе ножку, — Тре всё ещё рылся в своём мешке, нашёл коробочку и с облегчением отдулся. — Ну вот, я уже подумал, что потерялась. Давайте-ка. Он пересел поближе, расстелил у себя на коленях какую-то тряпку и ждал, пока эльфийка положит туда свою ногу. — Глаза б мои не глядели, — презрительно процедил Дзоррт. Этот был надменным даже для дроу, которые и без того славятся своими непростыми нравами. — Это заразно, — жизнерадостно заржал Архог и сунул в едва разожжённый костёр толстую ветку. Тре с интересом выслушал орка, вежливо улыбнулся тёмному эльфу. — Вы полагаете, что это легко устраняется магией? — Убеждён. — Извольте, — Тре смиренно закрыл коробочку с мазью. Дзоррт скривил губы, но всё-таки присел на корточки, повёл рукой над пострадавшими пальцами ноги. Краснота сошла на нет сразу. Эвериэль с облегчением вздохнула, пошевелила пальцами и охнула. Кожа болела так же, и ей пришлось только озадачено наблюдать, как возвращается тот же цвет, воспалённо-блестящий глянцем содранной кожи. — Ничего не понимаю, — прошипел Дзоррт. У костра, посмеиваясь, сидели Офердин и Ферлис. Взглянуть — родные братья, но не родственники и даже не из одного народа. Эвериэль считала, что собранная ею команда действительно способна победить. Ферлис — оборотень с богатейшими задатками, неутомимый, сильный и отважный. Офердин — человек, охотник… на оборотней. Ирония судьбы, но теперь они, кажется, лучшие друзья. Хвала небесам, что хотя бы они не лезут сейчас со своим ценным мнением, а мирно готовят трапезу, как и приличествует для привала после длинного и тяжёлого перехода. Тироэль расстроился — всё-таки Архог со своей орочьей бесцеремонностью часто ранил его гордость. Эвериэль на мгновение прикрыла глаза и вздрогнула от неожиданного прикосновения. Тре взял её ногу, положил себе на колени и спокойно смазывал растёртые пальцы мазью, зачёрпывал из своей коробочки и деловито размазывал. И становилось легче! — Здесь больное время и пространство, — наконец заключил Тре и похлопал Эвериэль по щиколотке. Вот это было совсем не пошло, как непременно сделал бы Архог. Тре придержал её ногу, пояснил, что пусть лучше подсохнет на воздухе, и рассуждал своим привычным чуть скрипучим голосом, бережно закрывая и укладывая на место коробочку с целебным снадобьем. — И что-то ещё, что блуждает между временем и пространством, — продолжил Тре. — Я никогда не слышал, чтобы хоть кто-нибудь слышал, как дроу говорит «не понимаю». Это ужасающе не ваша фраза. Дзоррт с негодованием открыл рот, тут же задумался и закрыл рот, так и не вымолвив ни слова. — Тироэль обиделся. — Я?! — обиженно вскинулся светлый эльф и потрясённо охнул. — Ну да, — Тре вытирал руки, а Эвериэль с уважением внимала его рассуждениям, и одновременно любовалась его руками — слабыми, но ловкими и уверенными. — Продолжайте, друг мой, — она строго нахмурилась на орка, который уже хотел что-то возмутительное заявить. — А вы вот ножку растёрли, моя королева, — Тре со своим извечным дружелюбием улыбнулся ей. — Едва мы вступили в Сумеречные земли, как все принялись страдать тем, что им несвойственно, что чуждо и нелепо. Это как есть слегка подкисший суп. Он вроде ещё ничего, но что-то не то. И даже совсем плохо не станет, а чувствуешь себя… — Херово! — Архог приподнялся и деловито почесал зад, плюхнулся обратно. — Мне никогда не свойственно сымать бабе сапоги и стелить ей под жопу своё одеяло! — Думаю, что Тёмный Верген понятия не имел, как его Сумерки влияют на орков. Нужно было собрать орочье войско, и… — Тироэль прикусил язык и с ужасом смотрел на перекошенную злобой и горем физиономию Архога. — Прости. Прости, я думаю, что Тре прав. Я бы никогда… — Я сейчас переведу это блеяние, — Дзоррт скрестил руки на груди. — Светлый эльф знает, что все твои сородичи погибли, и никогда бы не сказал эту бестактность вслух, если бы наш тщедушный человечек по имени Тре не был так ужасающе прав. Продолжай, человечек. — Не зря я его занудой прозвал, — буркнул Архог, недоверчиво прислушиваясь к себе. — Зануда — это означает, что человек внимателен к мелочам, старателен, строг и очень полезен, — Тре аккуратно потрогал подсыхающую мазь на пальце эльфийки и удовлетворённо улыбнулся. — Ну или не человек. Занудой может быть кто угодно. Так вот. Магия тут тоже слегка подкисает. Я вообще склонен думать, что именно обладающие магией в Сумеречных землях страдают больше других. Поэтому и способности эльфийского тела, со всей силой, прочностью и здоровьем будут страдать. — А Ферлис? — Эвериэль снова пошевелила пальцами ноги и поняла, что мазь действует, причём действует куда надёжнее, чем магия. — А что я? — оборотень фыркнул совершенно по-кошачьи. — Если примусь колдовать, может что-то и напортачу из-за этой прокислости. А так — это врождённое. Я оборотень, это моё естественное состояние вне всякой магии. Людям так и вовсе похрен, они и так живут в постоянно Сумеречных землях, носят их в душе, сомневаются, грызутся, страдают, по десять раз на дню меняют настроение, стараясь успеть пожить за те жалкие несколько десятков лет, что им отведено. — Но-но, — Офердин погрозил оборотню ножом, тот рассмеялся. — Всё так, — Тре методично заматывал ногу Эвериэль в полоску чистого полотна. — Но есть одно несомненное преимущество. Если не знать, что происходит, мы все просто стремительно изменились бы, и все семеро перебили бы друг друга. Но мы знаем. А кто предупреждён — тот вооружён. Сапог не надевайте пока, и второй снимите, пусть ноги отдохнут. Эвериэль предпочла послушаться, стянула сапог и этим сапогом сурово пригрозила Архогу, который с интересом наблюдал, как она справляется. Его шутки по поводу размеров её груди порядком раздражали и злили. Но сейчас Эвериэль даже испытывала облегчение от того, как хорошо Тре всё объяснил. Эльфийское самообладание тоже подтачивалось Сумеречными землями. А ведь раньше эти земли такими не были, и носили такое название лишь потому, что из-за поднимающегося над сетью ручьёв тумана сумерки тут приобретали изумительные оттенки сиреневого и розового, слегка подёрнутого пепельной дымкой. Здесь устраивались состязания поэтов, здесь ставили потрясающие танцевальные композиции, когда юные фэйри порхали сквозь завихрения разбавленного туманом мягкого пурпура. А сейчас — ручьи высохли, а те, что ещё держатся, источают удручающее зловоние. Запасы воды приходится нести на себе, а это тяжёлая ноша даже для их продуманно составленной семёрки. Именно здесь когда-то была граница между самым мощным из людских королевств и землями эльфов, тут магия плескалась в прекрасной гармонии. И именно это королевство первым пало под власть Тёмного Вергена. Как это произошло в точности — они не знали. Началась смута, или был низвержен король? Когда спохватились, было поздно — люди оказались под разрастающейся властью Зла. Не было войны, не было никакого вторжения извне. Создавалось такое впечатление, что нечто ужасно зародилось внутри. Или кто-то проник через границы и принялся разрушать королевство изнутри? Но кому могло прийти это в голову?! Противостоять Тёмному Вергену… Эвериэль с каким-то внутренним ожесточением мысленно отчеканила: Гревермонт Фро Верген. Ненавидимое имя, не все отваживались произносить его полностью… Противостоять ему становилось тяжелее с каждым днём. Города лежали в руинах, целые страны пересыпались лёгким пеплом, высыхали реки и рушились горы. Насколько всё было бы проще, если бы Тёмный Верген был просто очередным спятившим одиночкой, возомнившим о себе нечто противоречащее здравому смыслу. Но он обладал властью подчинять себе, или же собрал под свою тень сонмы таких же спятивших, или заражал кровавой тягой ко злу… Лучшие умы бились над задачей, силясь понять, чего же он добивается. Уничтожения всего живого? На первый взгляд — да. Да и на второй тоже. Но на месте разорённых пустошей появлялся какой-то особенный бездушный порядок, и земли с их обитателями начинали работать, выполняя все поручения его эмиссаров, даже самые дикие. Она вела в бой армии. Она теряла таких воинов, что о каждом нужно было слагать песни и баллады. Эвериэль потеряла в этих войнах супруга — его убил лично Тёмный Верген, явился в сгустке тьмы и одним взмахом руки уничтожил всех… она спаслась чудом. Но больше на чудеса не стоило рассчитывать. Королева Эвериэль едва оправилась, и снова начала искать способы справиться с обезумевшим злом. Она даже не знала, кто такой этот Гревермонт Фро Верген. Светлый эльф не может так озлобиться. Дроу посчитает ниже своего достоинства использовать такие методы. Оркам претит такой отточенный порядок, пусть он даже и стоит на пепелищах и в крошеве костей убитых врагов. Человек? Она недоверчиво покачала головой. Если это человек, то он скоро сам умрёт. Люди не живут долго, даже если подключить самую высокую магию. Ну продлит он себе жизнь лет на сто, можно переждать. А оказалось, что переждать нельзя. Многие говорили, что Верген — не человек, что он уже мертвец, который поднят на ноги исключительно силой злобы и жаждой мести. И теперь всё указывало, что Тёмный Верген готовит нечто грандиозное. В любых действиях, даже самых кровавых, должен быть смысл, высшее предначертание. Никто не убивает просто так, от нечего делать, и за самой дикой резнёй и кровавой распрей стоят внятные причины, которые можно объяснить. Королева Эвериэль и ещё несколько магов тщательно исследовали поступки Тёмного Вергена, просчитывали причины. Она и ещё двое отчаянных магов сумели проникнуть в замок Вергена, чтобы проверить свои догадки — для этого пришлось воспользоваться сложной техникой переноса рассудка, нечего было и думать, чтобы явиться нуда во плоти. Она видела все эти приготовления, видела размах и воистину зловещий масштаб. Тёмный Верген готовил ритуал. Он готовил нечто, и это нечто должно повлиять на весь мир. Магические колебания и скопившаяся сила, её бездушная упорядоченность — это оружие. Страшное оружие, которое обязательно сработает, если ему не помешать. Она даже увидела, как под повелительными жестами чёрной тени согбенные прислужники устанавливают в центре огромного зала изумительной правильности кристалл на высокой треноге. Такие использовались для концентрации тонких материй, и судя по размерам и углам граней, именно этот кристалл мог набрать мощь, сравнимую с сотней Солнц. Она должна была узнать, что это будет, и придвинулась ближе к кристаллу, внимательно высчитывая его потенциал, когда чёрная тень взметнулась под потолок, и пала тьма. Эвериэль слышала, как кричат её спутники. Она сама корчилась от боли, стараясь разорвать связь сознания и перенесённой части рассудка, на этой стороне их троих тянули и спасали самые светлые умы мира, и ничего не могли сделать. Они умирали. Но не просто умирали — захваченный тьмой рассудок утекал из тел туда, в кристалл. Это была ловушка! Эвериэль рванулась изо всех сил, торопливо выкрикивала всё, что ей удалось узнать, все выводы, к которым она пришла. Она сейчас умрёт. Нет, хуже, она станет частью гибельного ритуала, который уничтожит весь мир! Она просила убить её, но слова перестали срываться с искривлённых страданием губ. Её слова. Вместо её голоса из горла раздался тихий смех. — Вам не справиться, — спокойно проговорил Тёмный Верген её горлом, и Эвериэль вдруг почувствовала сильный пинок, который рывком зашвырнул её рассудок обратно в её же собственное тело. Она очнулась в руках друзей, дрожащая и насмерть перепуганная. Все их догадки подтвердились и… и не подтвердились. Они всё верно рассчитали, просто не подозревали о масштабах. Тёмный Верген готовит нечто, и даже не думает это скрывать. Он просто делает то, что собрался, он сам это сказал. Такая самоуверенная наглость возмутила даже сдержанных дроу. Верген дотянулся до самых глубоких пещер, где дроу прятали детей. Он дотянулся до самых запутанных ущелий, где скрывались остатки орков, и в самых глухих лесах, в замаскированных землянках, где прятались испуганные люди — все узнали одновременно: грядёт. Грядёт нечто ужасное, что потрясёт сами основы мира, и Тёмный Верген победит. Он сам это сказал в ухо каждому. Эвериэль до сих пор помнила то мертвящее чувство, что сзади кто-то бесплотный наклонился над плечом и тихо рассказал прямо в ухо, что скоро. Готовьтесь. Падёт прежний мировой порядок, и никого не минет эта чаша. Все, кто мыслит, все, кто считает себя разумным — все изопьют до дна. Больше всего пугало, что сказано это было без злобы, без какого-то зловещего хохота. Таким тоном говорят «Суп скоро будет готов». — Суп скоро будет готов, — сказал Офердин, и Эвериэль вздрогнула. Вот именно таким тоном. Будничным. Обыденным. И от этого пробирала жуть. — Зануда, а Зануда, — Архог дружески ткнул щуплого Тре в плечо, от чего мужчину едва не опрокинуло на камни. — У тебя ещё остались приправы? — Остались, я дам, — Тре придержал плечо ладонью. — Слушай, ты не мог бы перестать меня так тыркать? Ты же меня покалечишь. — Всё равно на всех переходах ты едешь на моём плече, а пользы от тебя — только в твоей умной голове, в которую Незримый зачем-то поселил весьма замысловатые мозги. Так что не переживай, Зануда. Даже если тебе отрубят руки и ноги, выдернут хребет и вставят через жопу наоборот, ты останешься таким же милым, нужным и полезным. Эвериэль уже и не знала, чем грозить орку. Не хвататься же снова за сапог. Но Тре не выглядел испуганным или оскорблённым. Наоборот, похоже было, что он принял эту своеобразную похвалу именно так, как она и звучала. Орк хвалил человека, признавал его ум и его незаменимость? Воистину, здесь происходит что-то странное. Зануда Тре действительно обладал цепким умом и парадоксальным мышлением. А был всего-то скромным лекарем, который не признавал магическую медицину, а придирчиво собирал травки, корешки, варил какие-то снадобья и очень любил замучить и пациентов и их родственников длинными лекциями и запретами. Но это работало, и работало хорошо. Особенно сейчас, когда магия начинает брыкаться необъезженной кобылицей. Кобылицей. Эвериэль снова едва не вздохнула, но с раздражением запретила себе. Да, их кони пали ещё несколько дней назад. Жалко. Пешком стало передвигаться намного тяжелее, но они перестали подвергаться нападениям эмиссаров Вергена. Маленькую группу странников не замечали. — Думаю, что мы просто тихо идём, — сказал тогда Тре. — Я не удивлюсь, если тёмный применяет какое-то устройство, усиливающее конский топот. А мы же тихие. Эльфы лёгкие, оборотню сама природа велит передвигаться бесшумно, охотник на оборотней тоже. Я слишком лёгкий, а вот наш Архог… Ох… действительно, массивный и несдержанный на язык орк умел красться через обугленные пустоши с такой беззвучной пластикой, что Эвериэль в который раз думала, что их маленький отряд действительно воплощение мировой гармонии, многообразия мира и открытого сердца. Здесь были собраны лучшие из лучших, храбрейшие из смелых, умнейшие из мудрых, талантливые и отважные… но самое важное — они сумели гармонично сложиться в единое целое, как плотно сжатый кулак. И теперь пришло время обрушить этот кулак на Тёмного Вергена. До того, как он завершит ритуал, и мироустройство рухнет, погребая под собой всё разумное и живое.