Герои, которые не спасли мир

О самоуверенности Тёмного Вергена говорило даже то, что его замок не пришлось искать. В этом раскрывалась удручающая правда — он настолько уверен в своей победе, что даже не считает нужным скрываться. — А что ему прятаться? — рассудил Ферлис, принюхиваясь и тут же чихая из-за сажи, висящей в воздухе. — Он у себя дома. Я когда у себя дома, я тоже не прячусь. — Что ты чувствуешь? — Эвериэль бесконечно доверяла нюху оборотня и его острому зрению. В этом он превосходил не только эльфов, но и всех своих собратьев. — Посжигали всё, что тут чувствовать, — Архог тоже звучно чихнул в рукав. — Накоптили. — Мне неприятно это говорить, но Архог прав, — Ферлис пожал плечами. — Действительно посжигали всё. В этой саже не только деревья и трава. В ней много испепелённой плоти и костей, от неё сложно продышаться, забивает нюх через несколько вдохов. Вот только деваться было некуда. Чёрный замок был окружён такой же чёрной пустошью. Пройти через неё, не поднимая клубы пепла, было невозможно, а дышать в них тоже удавалось с трудом. Лишь ранним утром, когда плотный туман прибивал эту муть к земле, получалось передвигаться сравнительно быстро, без рези в горле и слезящихся глаз. Именно в такое утро они наткнулись на глубокую и широкую трещину в земле, и Ферлис уполз туда, перекинувшись в крупного змея. Солнце карабкалось из тумана, и отсюда казалось каким-то опухшим и больным. — Зато нас не видно, — Офердин придержал руку Эвериэль, которая уже собиралась обтереть лицо мокрым платком. — Уж потерпите. Белое лицо будет слишком заметно. Там дальше заставы, не будем давать внимательным стражникам преимущество. Он был прав. Пришлось смириться с тем, что сажа поскрипывает на зубах и скапливается в уголках глаз колкими комочками. — Не переживай, тебя ни с кем всё равно не спутать, вон какие дойки, — Архог тут же получил по рукам, и Эвериэль с трудом подавила приступ раздражительности. Не дорога выматывала. Не трудности. Просто всё вместе неумолимо подтачивало самообладание, а тут ещё орк с его пошлыми шуточками и непрерывными попытками облапать. Она честно пыталась настроиться, повторяла себе, что всё-таки у орков так принято выражаться, и он по-своему дружелюбный. Ведь наверняка сказал не чтобы оскорбить, а чтобы подбодрить. Слушать нужно главное, он ведь сказал «не переживай». А что руками лезет куда не просят, так орки — они же как дети. Она бесстрастно смотрела, как Архог возится со своими штанами, даже не потрудившись отойти на несколько шагов. Нет, пожалуй, дети себе такого не позволяют. — Отойди туда, животное, — процедил сквозь зубы Дзоррт. — Чо сказал? — Архог повернулся, и Эвериэль предпочла смотреть куда-то вдаль, чтобы не вызывать нового потока возмутительных шуточек. Орк всё-таки отошёл, хотя при этом поднял тучу сажи. Ворчал и бухтел себе под нос про эльфийских чистоплюев, но хотя бы журчание заглушал своим голосом. Ферлис вернулся, попросил воды, долго и трудно дышал через мокрую тряпку и откашливался в неё. — Можно спуститься, — наконец постановил он. — Орку только трудно будет протиснуться, там узко. — Нет такого узкого прохода, который я не могу расширить, — самодовольно заявил Архог. — Что там внизу, змея подколодная? — Ничего съедобного, — огрызнулся оборотень и устало махнул рукой. — Но сажи нет, и можно подойти к самому замку. Предлагаю спускаться. Трещина свежая, знать бы откуда она. Эвериэль знала, откуда взялась эта трещина. Тироэль мрачно переглянулся с Дзорртом — они тоже знали. Чувствовали. У эльфов очень развито магическое чутьё — это земля не выдерживает напряжения. Близится час низвержения мира, времени остаётся совсем мало. Где-то там, за высокими мрачными стенами, набирает силу кристалл, который должен выплеснуть разрушительную мощь на весь окружающий мир. — Ну что же, — рассудительно заметил Тре-Зануда. — Будем надеяться, что нас спасёт общее несовершенство мира. Звучит абсурдно, но так и есть. — Поясни, — попросил Офердин, заглядывая в трещину и выбирая место, чтобы спуститься и не переломать ноги. Тре разумно не лез под руку. У него вообще было чрезвычайно развито чувство уместности, и Эвериэль в который раз с уважением подумала, что этому таланту следует учиться. Всем, даже эльфам. Умение не совать свой нос туда, где другие разбираются лучше — это не трусость. Это разумное распределение усилий и талантов. От этого в мире приумножается здравый порядок. Сейчас, когда кругом торжествует хаос и боль, этого ужасно не хватало. — Любое действие или явление невозможно представить себе абсолютным. — Херово ты поясняешь, сложно, — буркнул Архог и примерился спрыгнуть в трещину так, как есть, без аккуратных спусков. — Не топай, — тут же потребовал Тре, и орк его почему-то послушался. — Если где-то царит изумительный порядок, это обязательно уравновешивается огромным бардаком в другом месте. Вот взять, к примеру, тюремную решётку. Она удерживает пленников. Но металл ржавеет. — Не ржавеет, если наложить правильные чары, — поправил его Дзоррт. — Камень, в котором крепится заговорённая решётка, может считать по-другому, и возьмёт, да и искрошится. — Не искрошится, если… — Мы поняли, — Тре поднял руки, заранее сдаваясь. — Надеюсь, что Тёмный Верген тоже так считает. Потому что его замок — своего рода совершенный порядок. Но окружён он именно вот этим бардаком, в который мы сейчас спустимся. — Умник Тре сказал глупость, ай, отрадно как, — Архог удовлетворенно потёр ручищи, сгрёб Тре в крепкий захват и начал спускаться вниз. — Это не глупость, — задумчиво протянула Эвериэль. Она спускалась осторожно. Достаточно было и растёртой ноги, не хватало что-нибудь себе сломать, и этим поставить под риск провала весь их отчаянный поход. Последняя надежда мира не имеет права так бестолково рисковать. — Давай жопу-то сюда, — прогудел снизу Архог, и она почувствовала, что буквально садится в его подставленные ладони. Сопротивляться и возмущаться сил не было. Но и орк не наглел — аккуратно принял, поставил на ноги и ладони потёр, будто отморозил и теперь пытается согреть. — Знаю, знаю. У эльфиек холодные ягодицы, — устало выдохнула она. — Как ты красиво жопу-то называешь — ягоды… Ладно, пусть говорит что угодно. Воспитывать орка — занятие неблагодарное. Эвериэль откровенно опасалась, что выдохнется до того, как они достигнут самого сердца Чёрного замка. Чтобы раздавить его одним решительным ударом. И вот тогда, возможно, появится время и желание поспорить с Архогом и объяснить ему всю недопустимость такого поведения. Наверное, Тре был прав. Им везло, что-то в плане Тёмного Вергена давало сбой. Ничем иным Эвериэль не могла объяснить их удачу — найти тонкую извилистую подземную речушку с относительно чистой водой. Пить из неё не рискнули, но после длительного обнюхивания Ферлис выразил надежду, что можно будет хотя бы умыться. Они осторожничали — к воде не прикоснулись, пока не проверили её всеми доступными методами. Ферлис не полагался только на обоняние в человеческой ипостаси. Все терпеливо ждали, пока воду обнюхает его волчья сущность, потом и змея долго задумчиво пробовала раздвоенным языком текучий воздух над самой поверхностью воды. Дзоррт молча вопрошал не только воду, но и камни, по которым она текла. Эвериэль и Тироэль проверяли своей магией. Наконец, Тре с натужным кряхтением выкопал из своей бездонной сумки флакон с тугой пробкой, капнул оттуда на камешек и добавил несколько капель воды. — Пить я бы не стал, — заключил он. — Но умыться можно. За время этого похода Эвериэль научилась ценить такие простые вещи, как возможность умыться, почистить одежду, расчесать волосы. И всё это приходилось делать очень быстро, потому как времени рассиживаться точно не оставалось. Они передвигались по подземельям достаточно быстро, насколько это вообще возможно. — Дзоррт почти как дома, а? — у неугомонного Архога рот не закрывался. — Даже на могильнике дроу веселее, чем тут, — сумрачно отметил Дзоррт. — Чего ж тебе не хватает? Гляди, камни под ногами, камни над головой. Архог немедленно вписался лбом в нависающий каменный обломок и коротко охнул. — Камни в голове, — язвительно дополнил Дзоррт. — Твою голову не жалко, но ты несёшь господина Тре. А если бы это была его голова? Тре только пригнулся к широкому плечу орка. Ему и так было неловко, что Архогу приходится таскать его на спине, но он тут же с занудной рассудительностью признавал — пешим он будет всех тормозить. — Останется только перебраться вот на ту сторону, — показал Ферлис куда-то в темноту. Тироэль отправил туда крохотный светящийся шарик, просто чтобы посмотреть, что дальше. Внизу чёрной пастью зиял провал, но на той стороне подземные поля дикого камня заканчивались. — Тут глубоко? — Эфериэль заглянула вниз. — Не слишком, — Ферлис передёрнулся всем телом, по коже пробежал смутный отсвет змеиной чешуи. — Можно спуститься вниз и подняться? — Перелетим, — предложил дроу, плавно поднимаясь над каменным полом. — Спуститься можно. Просто под ногами будет хрустеть. И довольно неприятно, — Ферлис отвёл глаза. — Там кости. Эвериэль оценивающе окинула взглядом своих спутников. Что же, они знали, куда шли. И теперь им придётся идти по костям жертв, которых годами сбрасывали в это подземелье. — Тонкие кости, — добавил Ферлис. Она едва не потребовала объяснений. Что за манера, ходить вокруг да около, говорить туманными намёками? Дзоррт лишь повёл рукой, так же плавно спускаясь вниз. Он пробыл в этой пропасти недолго, вернулся с таким же непроницаемым лицом, и лишь отряхнул руки, будто пытался сбросить налипшую на них паутину. — Да, там кости и черепа, — раздражённо пояснил он. — Тонкие кости и маленькие черепа. Там все — люди, эльфы, орки, кто-то ещё, я не стал перебирать. Маленькие. Эвериэль только зубы стиснула до боли. Да, её друзья — лучшие представители мира живых. Их великодушию и душевной чуткости нет границ. Даже Архог не стал шутить. — Я поняла. Там останки детей, — процедила она сквозь зубы. — Не то чтобы я не знала, что в тёмных ритуалах используются юные и чистые. Знала. Но да, идти по ним и слушать, как хрустят под ногой, раскалываясь, слишком тонкие кости… Пришлось использовать магию, чтобы перебраться через пропасть, и Эвериэль пообещала себе, что сюда обязательно вернётся. Они все вернутся. Настанет тот светлый миг, когда все павшие в этой ужасной войне обретут покой и достойное погребение. Попирать ногами останки замученных жертв она категорически не желала. Другое дело, что если пришлось бы — у неё не дрогнула бы душа, чтобы пройти через эту пропасть пешком. Ничего, собственную трепетность вполне можно возложить на алтарь ради высокой цели: избавить мир от Тёмного Вергена. Помощь Дзоррта оказалась неоценима. Угрюмый и мрачный на поверхности земли, здесь он оказался на своём месте. Нет, веселее и приятнее дроу не стал, но нависающий над головой каменный свод явно устраивал его больше, чем слишком высокое и слишком светлое небо. Теперь, когда страшный могильник остался позади, а под ногами уже не валялись обломки, следовало проявить двойную осторожность. — По моим расчётам мы под замком, — шёпотом пояснил Тре, показывая вычисления Эвериэль. — Нам нужно лишь найти путь наверх. — Нам придётся пробиваться силой, но я хочу всех попросить. Каждого из вас. Пока есть возможность экономить силы — лучше пробраться тихо, — Эвериэль не хотела никого терять, хотя где-то в глубине души была готова. И это на самом деле ужасно: когда готова к любым крайностям во имя единственной цели. Положить друзей, одного за другим, умереть самой, лишь бы не бесцельно, лишь бы успеть. И тогда — что же, тогда можно будет умирать не просто с чистой совестью. С радостью. Маленький отряд успешно пробирался по хитросплетениям подземных коридоров, и какое-то время действительно удавалось избегать стычек. Но чем выше они поднимались, тем меньше оставалось шансов остаться незамеченными. Снимать по одному стражников — в этом не было равных Офердину. Охотник умел оставаться невидимым и неслышимым настолько, что даже Эвериэль не угадывала его приближение, пока он сам не позволял. Не удивительно, чтобы успешно охотиться на оборотней, нужно обладать уникальными талантами. Казалось бы — охотник и оборотень, они должны быть врагами, но именно Ферлис и Офердин как-то быстро от взаимных шпилек перешли к таким же взаимным шуткам, и могли довести до еле заметной улыбки даже Дзоррта. Они должны справиться. У них был выбор, и они сделали единственно правильный — объединиться и сражаться. Сначала удавалось убивать тихо. Но везение не может длиться вечно — вскоре им пришлось ввязываться в настоящие битвы, штурмуя коридоры, лестницы, залы. Тироэль умел безошибочным чутьём выбрать из прихвостней Вергена того, кто готов указать путь. Каким образом он это чувствовал — этого Эвериэль не знала. Да она и не хотела разбираться. Что становилось потом с тем, кто в наивной надежде выжить указывал дорогу? Она не оглядывалась на предсмертные хрипы. Ей не приходилось самой мараться этим, хотя все свои сложные решения Эвериэль уже давно приняла. Лишь иногда она ловила себя на лёгком оттенке страха, когда смотришь в зеркало и не узнаёшь себя. Вот только когда заглядываешь в себя — зеркало уже не нужно, и так всё видно. Они поднялись выше, и Эвериэль узнала длинный коридор. Она видела его раньше, когда пробиралась сюда лишь незримым облачком отделённого рассудка, чтобы разоблачить Тёмного Вергена, узнать всё о его подлых и зловещих планах. — Там, впереди, должны быть двери в центральный зал. Оттуда приближался топот множества ног и лязг железа. Вот теперь не обойтись одиночными схватками. В самое сердце замка придётся прорубаться силой. Все семеро были готовы к этому. Последняя битва перед самой главной решающей схваткой. Но самое ужасное — Тёмный Верген знает. Теперь он точно знает, что за ним пришли, и теперь ему не спастись. Он поспешит как можно скорее завершить Ритуал. Одна эта мысль лишала любых остатков милосердия. Да, пусть все эти люди были обмануты, запуганы, околдованы — Эвериэль не знала, чем именно тёмный Верген подчиняет себе людей. Но пока они будут разбираться с этим или позволят себя убить, будет утеряно драгоценное время. Его и так осталось немного. Но и прятаться уже нет смысла. — Вперёд, — жёстко уронила Эвериэль, обнажая меч. В унылом сумраке коридора полыхнуло идеальное лезвие эльфийской работы. Прорубаться через толпу закованных в доспехи воинов оказалось сложно не потому что они были как-то лучше вооружены или подготовлены. Эвериэль была готова к тому, что придётся убивать тех, кто мешает предотвратить смертоносный Ритуал, грозящий бедой всему миру. Просто их было слишком много. Она остро понимала, что Тёмный Верген заваливает их мясом своих же прислужников, не считаясь ни с какими потерями. Он точно был готов швырнуть на них любое количество жизней. Перекошенные криками лица, непрерывно текущая на них волна людей, лязг металла, усиленные заклинаниями доспехи – всё это слилось в сплошной поток воплей, влажного хлюпанья, с которым металл вспарывает кожу, выпускает внутренности. — Осторожнее с магией! — взревел Архог, явно повторяя за Тре, который орал ему в ухо, просто человеческий голос неумолимо тонул в мешанине боя. — Вижу! — яростно выкрикнула Эвериэль, проклиная себя за недальновидность. Боевые заклятья разили там, куда не дотягивался меч, но при этом они смешивались с кровью. Она просто кожей чувствовала, как магия меняется, впитывается в пол и стены, вытягивает жизненные силы из падающих замертво людей, и стремительно уносится туда, в сумрачную тьму коридора. Туда, куда они так отчаянно прорывались. Эвериэль, Тироель и Дзоррт двигались боевой тройкой. Она безропотно отдала дроу центральное место — так их силы распределялись в убийственной гармонии. Втроём они клином вбивались в волну атакующих, дробили её на две части, разбивая центр в трепещущее мясо. Левый фланг держал Архог. От Тре было немного толку в драке, жив — уже молодец, но он умел не обращать внимания явления, которые никак не мог изменить. В битве его хладнокровное умение не обращать внимания на опасность могло стоить ему жизни, но при этом именно Тре заметил, как стены и каменный пол впитывают магию, смешанную с кровью. Правому флангу можно было не передавать об осторожности с магией. Ферлис и Офердин и так не разменивались на чуждые им таланты. Охотник на оборотней обходился мечом, а вот оборотень выбрал для себя сложную форму химеры, соединив все свои ипостаси в одну. Мощные лапы, вооружённые острыми когтями, разрывали доспехи, как тонкую бумагу, широкая пасть с ядовитыми клыками без устали терзала, а толстый змеиный хвост ломал кости — их хруст Эвериэль слышала между своими хриплыми вдохами и выдохами. Это не помогало. Отчаяние било изнутри, как преисполненный коварства лазутчик. Даже когда они не использовали магию, человеческая кровь утекала, вплеталась в какой-то общий поток, и там впереди смешивалась с остро колеблющимися элементами. Сражаясь и убивая, они приближали завершение Ритуала. Но и остановиться они уже не могли. Это не помогло бы! Они пытались уменьшить количество крови — Архог просто оглушал людей, бил их о каменные стены, давил весом своего тела. — Брось, — отрывисто прошипел Дзоррт, поднявшись над заваленным трупами полом в воздух. — В попытке быть милосердными мы теряем время. Это ловушка. — Здесь всё — ловушка, — выкрикнула Эвериэль. Приходилось жертвовать всем, выгадывая время. Да, они побеждали. Они прошли сквозь этот широкий коридор, оставив за собой вал из мёртвых тел, полностью обескровленных, искорёженных, изуродованных. Массивные двери, посаженные на тяжёлые кованые петли, прикрывали проход в главный зал. Эвериэль видела их раньше, когда пыталась выяснить всю суть Ритуала, призванного ниспровергнуть мир. Под эти двери втягивалась глянцево-блестящая алая лента шириной с коридор, по которому они только что прошли воплощением смерти. Последние капли крови исчезли под дверями. — Открываются наружу, — Эвериэль вцепилась в толстое металлическое кольцо на двери и рванула на себя с такой силой, что спина отозвалась жалобным воплем в каждой косточке. Время! Они теряли драгоценное время. Эти двери, как жадный рот, прикрытый жёсткими губами, вытягивал всё, что могло пригодиться для Ритуала, включая драгоценное время. — Дзоррт... — сдалась Эвериэль. — Ломай. Дроу выступил вперёд. Его союз с подземельями был нерушим, даже во владениях Тёмного Вергена он чувствовал родство со скалами. Его магическая атака оказалась настолько мощной, что из железных полос на дверях мутными слезами полились расплавившиеся заклёпки. Но двери устояли. — Камни, — подсказал Тре. — Всё крепится в камень. — Валяй, дроу, круши камни, и я приналягу, — Архог ссадил на пол Тре и пригнулся, готовый выламывать двери весом своего тела. Дзоррт скривил тонкие губы, но впился взглядом в каменную стену, примыкавшую к поворотным петлям, протянул руку. По камню побежали трещины, скала лопалась с жалобным звонким треском. — Хватит, свод рухнет! — скомандовал Тре и хлопнул ладонью по спине орка. Архог разогнался и ударил двери плечом как раз там, где петли крепились в скалу, уже треснувшую стараниями тёмного эльфа. Вот эта слаженная атака увенчалась успехом — двери рухнули внутрь центрального зала. Архог не останавливаясь вбежал внутрь, за ним ворвались все остальные и замерли. Это был тот самый зал, Эвериэль узнала его. Именно тут она была. Здесь, в самом сердце неприступной цитадели, готовилась смерть всего мира, и отсюда Тёмный Верген вышвырнул её рассудок. С того времени зал серьёзно изменился. Тогда она видела лишь приблизительную схему, намёки на приближающийся финал. Не было вот этих бороздок в полу, которые сейчас впитывали кровавую волну, смешанную с магией, не были тщательно выложены комбинации энергетических шаров и амулетов. Сейчас всё было завершено. Эвериэль ещё не уняла горячку боя, но по спине пробежала противная предательская дрожь. Кажущийся хаос и нагромождение магических конфигураций вызывал у неё смятение, смешанное с гадливым ужасом. На первый взгляд это больше напоминало воплощение нездоровых фантазий безумца, ведь магия требует порядка, высшего порядка, иначе она не сработает. Но хаос оказался подчинён сложным внутренним гроздьям порядка. Того самого порядка, который приводил в ужас во всех покорённых Вергеном землях. Где же он? Она не верила, что везение оказалось до такой степени велико, чтобы они вломились в самый главный зал замка именно в тот момент, когда Тёмному Вергену потребовалось отлучиться. Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Разумеется, везение устало подыгрывать. — Надо же, надо же, — раздался спокойный голос под потолком. — Я почему-то думал, что первой сюда вбежит королева светлых эльфов. А вломился грязный орк. Какая ирония. А вы не пробовали постучаться, вместо того, чтобы ломать двери? — Спустись сюда, и я тебе объясню, кто тут грязный, — Архог озирался, задрал голову вверх, пытаясь сообразить, откуда идёт голос. — Не отвлекайся, — Эвериэль сходу перепрыгнула круг охранных камней и кинулась к кристаллу, который мягко сиял посреди зала. Водружённый на высокую треногу кристалл уже набирал последние капли мощи, это разливалось в воздухе. Ещё немного, один удар! Может, достаточно будет просто сбросить его с треноги, и баланс Ритуала будет разрушен! — Куда так спешить? — между нею и кристаллом встала высокая тёмная фигура. Эвериэль наотмашь рубанула его мечом. Лицо! Где у него лицо?! Голос лился из сумрачного сгустка, который лишь отдалённо напоминал человеческую фигуру. Но меч не причинил Тёмному Вергену ни малейшего вреда. Как такое может быть? Эвериэль слышала, как под лезвием расступается ткань или кожа, но ни капли крови не пролилось на пол. Неужели они опоздали?! — Не опоздали, — Верген покачал головой, тьма колыхнулась с металлическим скрежетом. — Мне всё ещё не хватает одного ингредиента. — Какого? — на удачу спросил Тре. Верген в ответ лишь рассмеялся. Действительно, разве станет он объяснять, что именно нужно для завершения Ритуала?! — Хорош трепаться, — Архог кинулся беспорядочно крушить всё вокруг, что только казалось ему причастным к процессу. В разные стороны полетели камни, образовывавшие круг, разбивались хрупкие стеклянные шары, расшвыривались амулеты. К нему присоединились остальные, но почему же Тёмный Верген просто не пускал Эвериэль к кристаллу, при этом позволяя разрушать сложную магическую сеть, которую явно собирали не один день, и даже не один год? Эвериэль увязла в этом поединке, как в густой смоле, и никак не могла пробиться к кристаллу. Пока Тёмный Верген позволял ей просто атаковать, всё шло ещё не так плохо, но раз за разом рубить плотную тьму её пришлось не долго. Следующий удар встретился с лезвием меча, и тут Эвериэль поняла, до какой степени огромная сила ей противостоит. Он без напряжения парировал любые её атаки, жадно поглощая магические заклятия и отбивая любые комбинации ударов. В этом тоже есть надежда на успех! Пока он увяз в поединке с нею, остальные смогут предотвратить Ритуал, сделать его невозможным! — В центре! — рявкнула она. — На треноге! Разбейте кристалл! Я его задержу! — Рано, ещё рано. Вы же только пришли. Задержи меня, королева Эвериэль, — поощрительно зашептал прямо в ухо бестелесный голос, и она с отвращением вскрикнула, не глядя отмахнулась мечом. Лезвие со свистом вспороло воздух. Перед каждым из семерых стоял Тёмный Верген. Здесь нечего было и думать — это уловка. Либо какой-то из них настоящий, а остальные лишь магическим образом созданные копии, либо он обладает властью присутствовать одновременно в нескольких местах. Это невозможно! Ведь это же невозможно?! Тяжелее всего приходилось Тре. Он не был безоружным, но его воинские способности явно оставляли желать лучшего. Стоило ему лишь пытаться атаковать, как Тёмный с ядовитой насмешкой парировал удары и откровенно наслаждался этим неравным противостоянием. Но именно Тре первым уловил подвох. Он опустил меч и сделал шаг назад. Зловещая чёрная фигура повторила за ним это движение и отступила. — Думай, человек, думай… — Ты… ты тоже человек, — высказался Тре. — Не исключено, — поощрительно заметил Тёмный Верген, пока его двойники бились с остальными, и для каждого существовал свой способ боя. — Я чувствую, тут какой-то подвох. — Поединок разумов? Что же, этот способ не хуже любого другого. — Готов! — азартно выкрикнул Дзоррт, всадив меч в грудь Тёмного Вергена. — Не готов. Его рука провалилась внутрь этой тьмы, и дроу едва не упал лицом в пол. — Это иллюзии! — Не исключено, — весело сообщил Тёмный Верген, и бесплотная тьма немедленно ранила Дзоррта в плечо. Им не удавалось прорваться к центральному кристаллу, но Эвериэль смутно надеялась, что Ритуалу уже конец. Архог в ярости разбил почти всё, и она чувствовала взметнувшийся на магическом фоне хаос. Орк шёл по кругу, планомерно уничтожая все приготовления к гибели мира, которая уже казалась неизбежной, при этом успевал отбиваться от Тёмного Вергена, который достался ему. — Всё, — Архог с размаху шваркнул об пол последний стеклянный шар, вспыхнувший умирающим сиреневым отсветом. — Спасибо, — Тёмный Верген с громким хлопком соединил вместе ладони, лязгнула металлическая оковка латных рукавиц. Он снова остался один перед кристаллом, вот только на этот раз он уже не напоминал сгусток мрака. Наконец-то у врага появилась какая-то определённость, осязаемость, а то в форме бесплотных двойников он успел их измотать. Он стоял прямо перед эльфийкой, и явно не собирался бежать. Высокий, плотный, в чёрных доспехах, сияющих сумрачной магией такой силы, что Эвериэль пригнулась. Его лицо было сокрыто, лишь глаза угадывались, окаймлённые железом. Вот и подвох! Слишком довольно ответил Тёмный Верген! Весь разгром, учинённый Архогом, внезапно сдвинулся с места. Эвериэль не верила своим глазам. Где-то сбоку, она не видела где именно, выругался сквозь зубы Тироэль, и слышать такие проклятья от светлого эльфа, наверное, не доводилось никому. Да она и сама испытывала сейчас безумное желание схватиться за голову и кричать. Потому что все амулеты, все стеклянные шары, охранные камни и причудливо выложенные магические печати, которые уничтожил Архог, вернулись на место. И не вернулись. Осколки и обломки никуда не делись, они так и валялись на идеально отполированном каменном полу. Но на своих местах, мягко поблескивая, появились высвобожденные энергетические формы всей композиции. Это усиливало мощь Ритуала в разы, в десятки раз, если не в сотни. Они сами, своими руками, помогли Тёмному Вергену завершить этот чудовищно сложный узор, собранный из магических энергий. Никто и никогда этого не делал ранее. Физическая форма и энергетическая сущность были неразрывны, но Вергену удалось что-то сделать, разрушить все законы бытия, посягнуть и покуситься на основы основ. Такое невозможно сделать на коленке, для этого нужны годы напряжённого труда, смелость и рассудок на грани безумной гениальности. — Но как? — невольно выдохнула Эвериэль. — Для этого потребовалось соединить усилия, — любезно пояснил Верген, поднимая меч. Он просто поднял меч, не замахнулся, но всех семерых прижало к полу мощной давящей силой, от которой потрескивали каменные своды. Ещё не всё было потеряно. Эвериэль чувствовала, как наваливается тяжёлая отупляющая усталость, ноги сами подгибаются. Но Ритуал ещё не начался. Был какой-то последний толчок, чтобы всё начало рушиться по заданной Тёмным Вергеном схеме. Вот она, эта схема, обнажённые энергетические сущности отдельных магических печатей, собранные в строгом бездушном порядке, поражающем своей утилитарной приземлённостью. Эвериэль знала каждый из узлов этой картины, знала, как они работают, но общий смысл ускользал, прятался за нагромождением энергий. — Какие усилия? — потребовала она. Выдохлись. Они выдохлись! Архог тяжело дышал и озирался, понимая, что только что своими руками приблизил конец мира. Тре просто сидел на полу, покачиваясь и схватившись за голову, быстро что-то пересчитывал и даже пытался чертить схемы на полу. Он ещё боролся, он пытался найти выход, несмотря на свою кажущуюся бесполезность в бою! Эвериэль воспрянула духом и оглянулась. Да, Дзоррт ранен, как и Тироэль — она даже не заметила, как её друзья получали раны! Ферлис вернулся в человеческую ипостась, и оказалось, что он сильно избит, буквально измочален. Офердин как раз вправил ему выбитое из сустава плечо, но и ему было нелегко. — Правильно оглядываешься, — Тёмный Верген очертил полукруг кончиком меча, словно захватывая их всех в единое целое, а потом указал на кристалл. — Шестигранная призма, — Эвериэль тяжело перевела дыхание. — Но нас семеро. — Верно. Там, внутри шестигранной призмы, есть центр, — острие чёрного меча указало ей прямо в грудь. Сердце задрожало — понимание обвилось вокруг ледяной змеёй и готовилось вонзить в неё ядовитые клыки прозрения. — Шесть энергий, направленных в связующий центр. Каждый из вас соединил в себе множество энергий своего народа, определённых талантов. Да, я долго вас выбирал. — Он тебе зубы заговаривает, — прошипел Дзоррт. — Не без того, — Верген вежливо кивнул. — Но от правды не уйти. Осталось всего ничего. Он только начал поворачиваться, неуловимо дрогнули плечи, укрытые шипастыми полусферами брони, едва шевельнулась пола плаща, меч даже не покачнулся, так и указывая в грудь Эвериэль, но движение началось. Сейчас он развернётся и разобьёт кристалл, уже истекающий чудовищной силой, как спелый плод, переполненный соками. Она вырвется наружу — и всё будет кончено. — Не дайте ему разбить кристалл, — вскрикнул Тре. Тёмный Верген ещё стоял на месте, но Эвериэль понимала — его тут нет. Он уже над кристаллом, он уже занёс меч! Здесь стоит лишь его след в пространстве, настолько быстро он двигался. Какими медленными казались ей собственные движения! Время растянулось и вот-вот грозилось сорваться, как набухшая капля крови, вязкая и густая. Она набирает последний вес, который оторвёт её от раны, и эта капля полетит вниз, чтобы разбиться, расплескаться, впитаться в сухую безжизненную землю! Она закричала, кидаясь вперёд. Удержать, не дать этому случиться! Эвериэль понимала, что не успеет отвести удар, не удержит кристалл от падения, можно было лишь заслонить его своим телом. В отчаянном рывке она занесла меч, вложив в этот бросок все силы, и тут же почувствовала, как в измученное тело вливается горячая волна. Её друзья отдавали в этот удар все свои силы. Где-то там, у неё за спиной, как подкошенный упал на колени Тироэль. Она успела! Она опоздала… Одновременно с всхлипом разбившегося кристалла её меч вошёл в грудь Тёмного Вергена, и вокруг взметнулся в небо столб пульсирующего тёмного пламени, разрушая каменный свод и разбрасывая его по выжженной пустоши. Эвериэль застыла, глядя в лицо своего врага. В лицо их общего врага. С него медленно облетала магическая защита, истаивал этот тяжёлый шлем, пропали наплечники, и плащ утратил величественный разлёт. Ей в лицо улыбался самый обычный мужчина средних лет, и в его лице не было ничего тёмного или злодейского. Она думала, что тёмное пламя пожрёт и её, и всех, кто сейчас был в этом зале, но оно вырвалось, снесло потолок и умчалось куда-то, как взбесившаяся гроза. И никого не тронуло. Эвериэль рванула меч на себя и смотрела, как Тёмный Верген оседает на пол, придерживая рану ладонью. Он ещё пытался латать эту дыру в груди, и ему даже что-то удавалось, но он явно слабел, рана не закрывалась сразу. — Добей его, — зарычал Архог. — Погоди, — осадил его Дзоррт. Он снова вопрошал камни — у дроу сейчас не было других союзников. Вокруг разливалась чистая первозданная магия, в которой не осталось ничего злодейского. Её можно было черпать ладонями и пить, настолько её было много. Энергия вела себя так обыденно, что Эвериэль почувствовала себя невероятно глупо. Но к ней хотя бы вернулись силы, да и её друзья явно приободрились. — Что там? — нервно спросила она. Дроу пожал плечами. — Ничего. Ферлис согнулся и той же химерой забрался на самую высокую точку полуразрушенной стены, всматривался вдаль, жадно втягивал носом воздух. Он спустился вниз и снова встал на ноги. — Ничего, — с недоумением протянул он. — Всё как было. На горизонте облако, дождь пойдёт к вечеру. Что-то же должно было случиться! Дождь ядовитый? Нашествие монстров? Земля сейчас перевернётся или небо рухнет сверху, прижатое раненым солнцем?! — Что ты сделал, отвечай, — Эвериэль прижала окровавленный меч к горлу Вергена. Теперь язык не поворачивался называть его Тёмным, и даже полное имя звучало чуждо и немного нелепо. Разве этот мужчина может носить имя Гревермонт Фро Верген?! Он выглядел слишком обычным, таким будничным… таким же будничным, как его голос, которым он сообщил тогда, что тому миру, который все разумные существа знают и любят, пришёл конец. Великий и ужасный Властелин, который ниспровергал королевства одно за другим. Который запустил свои щупальца везде, не стесняясь с жертвами среди своих же сторонников. Который счёл себя вправе начать возмутительнейшую войну в истории мира… Самый обычный человек! — Что сейчас произошло? — Это было завершение Ритуала, — ответил Верген, и язык уже не поворачивался назвать его «тёмным». Эвериэль едва не взвыла. То есть, Ритуал завершился. Всё, это уже не исправить. Но как понять, что именно сейчас началось в мире, куда бежать, кого спасать? — Я не дам тебе так просто умереть, — Эвериэль оглянулась через плечо. — Дзоррт. Не дай ему умереть до того момента, пока он всё не расскажет. Мстительный дроу — лучший кандидат на роль палача. Умный, уверенный в себе, хладнокровный. Он наклонился над Вергеном, выплетая тонкую сеть заклятий, которая тут же прилипла к глубокой ране на его груди, придержала кровь, не позволяя ему раньше времени истечь кровью и впасть в бессознательный предвестник смерти. — Ты всё мне расскажешь, — пообещала Эвериэль. — Как прекрасно. Королева светлых эльфов готова пытать пленника, чтобы добиться своего. — Ты рожи-то не корчи. Она может и не готова, но и нас она останавливать не станет, — посоветовал Офердин. — В этом нет нужды. Я всё расскажу. Эвериэль не убирала меч от его горла. Болезненный блеск глаз Вергена её настораживал, он смотрел с какой-то смесью триумфа и любопытства, будто ему не терпелось проверить результат хорошо сделанной работы. И это снова поднимало в ней волны возмущения. Работы! Он действительно относился к этому как к работе! — Но сначала… Она так и знала! Он собирался выдвигать условия. Торговаться. Уму непостижимо, но это хотя бы объяснимо. Именно так должен вести себя поверженный злодей: спасать свою жалкую жизнь любыми способами. — Выкладывай, — сухо проговорила Эвериэль. — Не волнуйся, я всё расскажу. Не нужно так кривить губы, — Верген откинул полу плаща в сторону. — Сначала ты мне отсосёшь и проглотишь всё до капли.