Герои, которые не спасли мир

— Сначала ты мне отсосёшь и проглотишь всё до капли. Можно было бы не поверить собственным ушам. Можно было даже оглянуться на друзей и переспросить у них: он действительно сказал то, что я сейчас услышала? Эвериэль не без оснований считала, что за время общения с орком изрядно натренировала своё умение не слышать возмутительные слова, а если и слышала, то умела выцарапать откуда-то из-под них истинный смысл, чтобы оставаться в гармонии с собой. И это даже хорошо, что во время войны она много общалась и с орками, и с людьми, и с представителями других рас. Потому что ещё лет двадцать назад она просто не поняла бы смысла сказанного и пришлось бы переспрашивать, что Верген имеет в виду. И вот теперь этот человек, который без тени сомнения обрек весь мир на ужасные муки, развязал войну, стал виновником стольких смертей, и лишь пока ещё неизвестным чудом мир стоит на месте, смеет озвучивать вслух… Вслух! Не смущаясь, не стесняясь! Без тени сомнения и без смущения. Даже без глупого бахвальства, настолько свойственного людям вообще, и людям с низким чувством мировой справедливости и честности в частности! Как удержать себя в руках и не закричать в голос? Эвериэль готова была поклясться, что сейчас выронит меч из дрожащих от негодования рук. Наверное, не следовало даже разговаривать с ним, просто убить, чтобы избавить мир от присутствия этого человека. И у него ещё хватает наглости и глупости говорить вслух эту мерзость. Он действительно думает, что её можно и нужно просить о подобном? Слова звучали так, словно она способна отказать. Она! Отказать! Тому, кто очевидно нуждается. Да за кого он вообще её держит?! — Ты охренел?! — прозвучало за спиной у Эвериэль, и она даже не удивилась. Даже Архог считает, что Верген что перешел все границы! — Как повернулся твой язык! — она понимала, что голос даже вибрирует от гнева, а горло сдавило негодованием. — Ты что же, думаешь, что я без твоих подсказок сама бы не догадалась?! Эвериэль с достоинством опустилась на одно колено и критически осмотрела Вергена. Что же, ей придётся наклониться, чтобы отсосать, но следует учитывать и неумолимую данность — враг повержен, он не встанет, и шевелиться не в состоянии. Смотрит только. Вот смотрит… поневоле появится низменное желание последовать примеру самых необузданных из правителей людских царств, и выколоть дерзкому глаза, а также отрезать язык, посмевший произнести это возмутительное предложение вслух. Как какой-то ограниченной умом девчонке, которая не знает, что делать! Конечно, отсосать нужно, это не обсуждается. Но никакой иной ласки он явно не заслужил. Эвериэль спокойно высвободила его член из штанов, критически перебрала пальцами по длине, встала на оба колена и наклонилась. Обхватила губами головку и спокойно втянула ещё мягкий член в рот. Это спокойствие дорого ей далось, потому что законное негодование и злость никуда не делись. Нет, всё-таки, что он себе думает? Что она слабоумная и сама не разберётся? Член во рту медленно твердел, пока она выглаживала его языком. Так-то лучше. Для умирающего он достаточно быстро пришёл в норму. Эвериэль не торопилась. Ничего, люди, как и другие быстро живущие расы, считают отсос приятным и важным, такая у них нужда. А у неё есть время поразмыслить в процессе. Она просто чувствовала подвох. Нет, здесь без подвоха никак, этот поверженный наглец — причина огромного количества бедствий, и было бы слишком опрометчиво просто так дать ему умереть. Верген как-то слишком шустро для умирающего толкнулся ей в рот, и Эвериэль твёрдо придержала его за бёдра, пригвоздив к полу. Нечего тут дёргаться, пока она занята серьёзным делом. Королева Эвериэль ко всему относилась с должной серьёзностью и ответственностью, будь то организация военного похода, правильное распределение задач или вот взять хотя бы этот отсос. Не следует низложенному бывшему Тёмному Вергену встревать своими неуместными телодвижениями в её исполнение. Она сжала губы плотнее, язык плавным выверенным движением скользнул по уже правильно напряжённому стволу. Что же, она не привыкла к такому виду близости, но перед ней всего лишь человек, так что всё идёт правильно. Ей мешало дыхание Вергена, раздражал сам неровный ритм. Будет досадно, если он умрёт прямо в процессе, тогда задача не будет выполнена в полной мере. А ведь она ещё должна выяснить и перепроверить, действительно ли его ритуал провалился и теперь не нанесёт непоправимого вреда миру, ответственность за который она взяла на себя и возложила на плечи друзей. Что? Что же он на самом деле задумал? Нет, отсос — это очередная уловка. Он хочет скрыть от неё правду. Эвериэль плавно и равномерно нанизывалась ртом на его член, с неудовольствием чувствовала, что достаёт до горла. Тянуло ругаться самым низменным образом, но она воспрянула духом, когда услышала, чем за её спиной заняты её друзья. Вот на кого можно положиться в прямом и переносном смысле слова! Там Тироэль и Архог шли по кругу, который орк разгромил в приступе воинского бешенства, и старались восстановить картину использованных заклинаний хотя бы частично. За ними хвостом ходил Тре и время от времени отпускал свои комментарии, опровергал или соглашался. Эвериэль не слышала, чем занимались остальные, но они переговаривались, обсуждали что-то важное, и не мешали ей. Прекрасно! Пока она занята, никто не теряет времени даром, они ещё сражаются, просто не каждый бой подразумевает воинственные вопли и лязг железа. Верген кашлянул и коротко застонал. Эвериэль снова придержала его, чтобы не дёргался, быстрее двигала головой, нервно перекинула волосы на плечо, потому что сейчас бесило буквально всё на свете. Хорошо бы, чтобы он кончил быстрее, но что можно требовать от смертельно раненого? Так, она снова отвлеклась. Сложно думать, пока заглатываешь член злейшего врага, стараясь вынудить его излиться. Она от души прокляла Вергена, потому что этот отсос всё длился и длился, а финала всё не было. Пришлось придержать его ещё и за яйца, плавно массировать, помогая быстрее опорожнить запасы семени. Всё равно они ему уже не пригодятся никогда… Да кончит он когда-то или нет?! Эвериэль нахмурилась, сжала губами головку и начала в бешеном темпе наглаживать её языком, с пошлыми мокрыми звуками всасывать её, помогла себе второй рукой. Мстительно хмыкнула, когда уловила ещё сильнее сбившееся дыхание. В горло наконец ударила первая порция спермы, и Эвериэль едва удержалась, чтобы не двинуть Вергену под ребро. Она старательно высасывала из его члена всё, выдаивала, проводила пальцами от основания до головки, кончиком языка собрала всё и проглотила — как и должна была. После сложной битвы, после такого напряжения, теперь ещё и это? Воистину нет предела мраку в этом человеке! Эвериэль выпрямилась, лишь из гордости не проронив ни звука. Вытерла губы тыльной стороной ладони, небрежно заправила опавший член обратно в штаны Вергена и поднялась на ноги. Меч снова описал величественный полукруг в воздухе и прикоснулся к его горлу. Это горло ещё неровно подрагивало, дыхание не успокоилось. Эвериэль пожала плечами — в её душе не осталось ни капли жалости или милосердия. — Итак, — сурово проговорила она. — Признавайся, Верген, что именно должно было случиться после завершения твоего Ритуала? Если будешь отмалчиваться, я лично обещаю тебе, что Дзоррт сумеет сохранять тебе жизнь до тех пор, пока ты не обезумеешь от боли и ужаса, и ты всё равно скажешь. Говори, и я убью тебя быстро и милосердно. Да, они должны были проверить. Нельзя полагаться только на свои ощущения и свои глаза — высвободившаяся после Ритуала энергия оказалась настолько велика, что разрушила сводчатый потолок замка. Именно поэтому убивать Вергена, как единственный источник достоверной информации, нужно было с оглядкой. Почему-то Эвериэль была уверена, что при всём невообразимом количестве прихвостней в этом замке, спрашивать кого-то другого бесполезно. Но и просто верить на слово в любую байку, естественно, она не будет. Пусть сейчас магический круг разрушен, они смогут восстановить правду. Вот уже начали! — Я жду, — процедила она сквозь зубы, с трудом подавив желание сплюнуть в сторону. На языке поселился отчётливый привкус, неумолимо напоминавший, что сейчас она стояла на коленях над распростёртым Вергеном, пока он получал удовольствие. Что же, это наверняка должно было сделать его более сговорчивым. Действительно, есть ли смысл упираться и скрывать правду, он всё равно умирает. Сейчас самое время выторговывать себе лёгкую смерть, потому что нет таких условий, в которые входит сохранение столь преступной жизни. — Конечно, конечно, — Верген тяжело перевёл дыхание, прикрыл глаза. Не умер бы раньше времени. Эвериэль нахмурилась. Всё-таки нельзя отказывать даже врагу в том, что он достаточно умён — его разума хватило, чтобы подмять под себя такое количество земель, стольких людей, одержать какое-то немыслимое количество побед… Мысли опять ушли куда-то далеко. — Ритуал, — напомнила Эвериэль и позволила своей руке дрогнуть, чтобы кончик меча скользнул по шее Вергена. — Говори. — Ты ведь не поверишь, если я скажу, что просто собирался открыть двери для демонов из самых глубин мрака, чтобы они пожрали этот мир? — Да, ты прав, не поверю, — Эвериэль бросила взгляд через плечо и увидела, как Тре кивает. Итак, они всё проверили, что смогли. Это действительно не какая-то ерунда, приходящая в голову, когда слышишь про какое-то очередное Зло. Раз уж Верген человек, то может именно люди лучше всего разбираются в тёмных движениях человеческой души? Это Эвериэль сейчас не могла утверждать. Но в магии она разбиралась куда лучше, чем в тёмных уголках людских душ, а подготовленный Вергеном магический круг был куда сложнее, чем попытка открыть условные двери во мрак. И пусть сейчас магический круг был разрушен, главные печати круга она помнила навскидку, а её друзья не упустят то, что она могла не заметить. Эвериэль была твёрдо уверена: это точно не сказочка про демонов. — Всё верно, — на губах Вергена мелькнула удовлетворённая улыбка, которая изрядно настораживала. — Как бы я мог править в мире, который пожрали демоны? Есть куда менее замысловатые способы самоубиться. — Хватит нам зубы заговаривать, — нетерпеливо рявкнул Архог. — Я как раз рассказываю, — Верген хмыкнул. — Да и править ордой демонов… а в чём удовольствие? Вот с той стороны была печать преображения. — Я её видела, — Эвериэль немного отвела меч в сторону, демонстрируя свою добрую волю. — Я видел, что ты видела. Мне нет нужды открывать врата в мир мрака, если я могу запустить мрак тут. Как видишь, вполне успешно начал — вы находитесь в цитадели мрака, воздвигнутой на костях. И это даже не фигура речи… Но вручную это долго. Опять же — когда править, если я рисковал до старости возиться с упрямым противником? Он сделал насмешливое движение, словно попытался поклониться, не вставая с места. — Суть ритуала заключалась в том, чтобы открыть лазейку для мрака в каждой мыслящей душе. И ты, королева Эвериэль, должна была почувствовать это. Разве не возникло у тебя желание пытать меня до смерти? Она неприязненно передёрнула плечами, потому что отрицать очевидное не получалось. Она действительно ощущала в себе подозрительную кровожадность, сумрачные желания, категорически несвойственные светлой эльфийке. Но ведь Тре с успехом объяснил, почему такое происходило. Кроме всего прочего, это появилось до завершения Ритуала! — У меня острое ощущение, что ты морочишь мне голову, — процедила Эвериэль. Кончик меча скользнул по подбородку Вергена, оставив тонкую алую полоску, которая тут же принялась набухать вязкими густыми каплями крови. — Предположим, — успокаивающе протянул Тре. — В чём это должно было выражаться? Допустим, открылась у каждого в душе лазейка для мрака. И? — Для таких как вы все, наверное, нет ничего естественнее, чем сражаться со злом. Да, страшно, где-то больно, и смотреть на творящуюся несправедливость — где-то в груди болит, сердечко сжимается, — Верген рассуждал неторопливо, поднял руку и вытер кровь с подбородка. — Но что если этот глупый кусок мяса, перекачивающий кровь, уже прекращает сжиматься? Видишь зло, слышишь зло, творишь зло. И светлые эльфы начинают вести себя как люди, а люди — как звери. — Как-то неубедительно, — подал голос Ферлис. — Этого добра у нас хватало и без тебя. — Каждый сам себе демон, каждый сам себе мрак, и круг страданий становится совершенным, — любезно уточнил Верген. — Но это, разумеется, не всё. Да что же это? Он ведь явно издевается и тянет время! — Когда мир света становится сумраком, граница между мирами разрушается сама. И Мрак равномерно и естественно втекает в сумрак, делая его лишь немного гуще. Это великое равновесие, которого я и хотел добиться. Без всплесков, без взлётов и падений. Демоны стали бы вам лучшими друзьями, потому что вы сами себе стали бы злейшими врагами. — Мне всё ясно. Ты безумен, — Эвериэль разочаровано пожала плечами. — Не скажи, госпожа Эвериэль, — Тре внимательно смотрел на Вергена. — Править серой массой очень удобно. Но я задам уточняющий вопрос. Если эта лазейка открывается в душе у каждого, то как насчёт твоей души, Верген? — У меня её нет, — равнодушно протянул он, и как Эвериэль ни всматривалась, не смогла найти ни тени лукавства в его глазах. Приходилось признать, что гора родила мышь. Нагромождение объяснений, великий план, сложнейший ритуал, огромное количество жертв — и всё это лишь по прихоти безумца, который составил в голове нелепый план, который, возможно, и не воплотился бы в жизнь? И все жертвы были напрасны… нужно было просто переждать, пока истечёт срок жизни одного безумца? — Думаю, мы услышали достаточно, — разочарованно протянул Дзоррт. — Убей его и уходим. Мы уже убедились, что Ритуал не сработал. Могу со всей ответственностью заявить, что в моей душе нет никаких лазеек куда бы то ни было. Она совершенно цела, нерушима и полностью здорова. Что до моей условной жестокости, в которой так любят обвинять дроу люди — для дроу это нормально, вам не понять и не постичь. — В этом и заключается многообразие мира, — поддакнул Тре. Объяснение никуда не годилось, но у Эвериэль не осталось другого. Она внимательно сопоставляла все виденные ей печати, переплетённые в магический круг, и с каждым мгновением убеждалась, что Верген сказал правду. Может быть, действительно перед смертью не лгут? — Пора. Нас всех ждут дома, а ведь ещё придётся угомонить войска этого бесноватого, которые не знают о том, что их господин всего лишь жалкий сумасшедший. — Да к тому же ещё и дохлый, — брякнул Архог. — Добей его и пойдём. Жрать хочется. Эвериэль почувствовала, как с плеч падает огромная тяжесть. Кажется, теперь на самом деле всё: длинный и тяжёлый период принятия решений позади, больше нечего решать, остаётся лишь делать, и это приносит измученной душе настоящее отдохновение. Сейчас для убийства Вергена не нужен был ни замах, ни концентрация. Строго говоря, достаточно было сорвать с его раны печати, наложенные Дзорртом, и он сам изойдёт кровью и умрёт очень быстро. Даже если не трогать печати, он всё равно умрёт, ведь дроу лишь замедлил его неминуемый конец, а не полностью отвратил его. Но Эвериэль пообещала, что убьёт быстро и милосердно. Кончик меча уткнулся в грудь Вергена, осталось лишь надавить. — Постой… А может они ошиблись? Может Вергену на самом деле удалось в каждой душе открыть крохотную лазейку для мрака? Потому что прямо сейчас Эвериэль чуть не закричала «Да что тебе ещё, тварь?!» — и этот порыв её напугал. Ничего, она может держать себя в руках. — Вы… все семеро. Выдержали такой путь. Устали наверное, — Верген говорил так спокойно, словно не доживал последние мгновения своей никчёмной жизни. — Я вижу тут орка, оборотня, светлого эльфа, тёмного эльфа… два человека ещё. Вы так устали. Королева Эвериэль, ты ведь можешь их вознаградить? Не всё же мне одному. Это даже как-то не честно. Им тоже нужно отсосать. Каждому. Сейчас. — И это всё? — тихо процедила Эвериэль сквозь зубы. — И задницы вылижи. У тебя нежный язык. Да… не потеряй ни одной капли, королева светлых эльфов. Уронишь — слижи. Нет уж, это никуда не годится. Эвериэль на этот раз даже не смогла спокойно убрать меч — он зазвенел, падая на каменный пол. Не честно? Это вот он сейчас будет учить её, что честно, а что не честно?! Между прочим, прекрасный способ доказать и себе, и ему, и всем, и даже равнодушным небесам над головой, что его коварный план потерпел сокрушительное поражение, потому что она — королева светлых эльфов! И она в любом случае лучше этого ничтожества знает, что честно, что не честно, что правильно и не правильно! Её друзья не усомнились в ней ни разу, и сейчас наверняка возмущены настолько же, как она. Если не больше! Как он смеет?! Как он вообще смеет открывать свой рот и предлагать ей восстановить справедливость?! — Тироэль, — звенящим от негодования голосом позвала она. — Подойди ко мне… В ответ отозвалась только густая тишина, пришлось обернуться. Тироэль стоял бледный от гнева, и Эвериэль смягчилась, подошла сама. Её верный соратник, отважный и чистый душой, он не заслужил такого. — Он просто, — сдавленно проговорил Тироэль, судорожно хватаясь за меч. — Да, он просто воплощение всего мерзкого, на что способна человеческая натура, и сам не понимает что говорит, — Эвериэль неторопливо погладила его пальцы, приложила ладонь к груди. — Можно подумать, что я без указки какого-то проходимца сама не сообразила бы. — Вот именно! — Тироэль оставил в покое меч и безукоризненно вежливо потянул свой пояс. — Позвольте я… Вот это — мужчина. Галантный, вежливый, и твёрдо уверен в непогрешимости своей госпожи. Эвериэль благосклонно дожидалась, пока он снимал одежду. Всё верно, благородный воин наверняка будет чувствовать себя неловко с прозаически спущенными штанами. В этом мало эстетической утончённости, а нагота не может быть оскорбительной, особенно с таким совершенным телом. А ведь верно! Одежда может помешать. На одежду могут попасть капли семени, и пусть даже они убирали пятна крови и неизбежную в походе грязь несложными магическими приёмами, но само осознание… и запах всё-таки чувствуется. Эвериэль без сомнений сбросила одежду сама. Так будет лучше. Она плавно опустилась на колени, подцепила кончиком языка головку члена и с некоторым ощущением вызова и торжества увидела, как тот сразу наливается силой, поднимается и твердеет. Тироэль… ему будет хорошо. Действительно, он устал, и он точно заслуживает это удовольствие. Эвериэль облизала губы, чтобы лучше скользили, обхватила его член, поощрительно подтолкнула, чтобы не оттягивал своё удовольствие и сам толкался в рот. Справедливость? Ха! Она лучше любого мерзавца знает, что на самом деле справедливо. Вот это сейчас — честно и справедливо. Она сосала демонстративно, с причмокиванием, с влажными пошлыми звуками. Пусть Верген знает, что его подсказки — не нужны! Тироэль часто дышал, ритмично трахал её в рот, не позволяя себе слишком наглых и пошлых движений. Эвериэль облизывала, сосала, обвивала твёрдый горячий член языком, и когда в горло плеснуло пряной горячей струёй, только моргнула и принялась высасывать сперму до капли. Она прилежно собирала языком всю сперму, тщательно вычистив головку, и хрипловато проговорила, выпустив обмякший член изо рта: — Повернись, Тироэль. Она не дала ему отдышаться, и только протянула руку в сторону, отрывисто распорядившись: — Дзоррт… Дроу как раз переговаривался с Тре, выяснял детали, которые тот мог вспомнить о печатях магического круга. — Иду, — спокойно отозвался он и снова повернулся к Тре. — Попробуйте вспомнить, угол пересечения энергий между печатью преображения и артефактами мрака. — Я пока займусь вычислениями, — Тре удобно сел на полу и обстоятельно что-то чертил, Эвериэль уже не видела что именно, но бесконечно доверяла умению щуплого умника разобраться в любых магических хитросплетениях свежим взглядом пытливого человека. Дзоррт неторопливо раздевался, пока Эвериэль вылизывала задницу ещё дрожащего от полученного удовольствия Тироэлю. Что это, у него ноги подгибаются? Как-то она упустила из внимания, что сразу после наслаждения это может оказаться тем ещё испытанием. Она тщательно обрабатывала языком всю тонкую кожу между ягодицами, пока наконец не отпустила Тироэля. Тот оперся на первую попавшуюся стенку, которая оказалась плечом Архога. Эвериэль повернулась в сторону Дзоррта и с одобрением увидела, что он оказался практичнее и учёл все возможные последствия. Сброшенную одежду он расстелил на полу и лёг. Пожалуй, даже нет — возлёг, настолько величественно он устроился. — Только можно поменять ласки местами? — спросил он, и Эвериэль неожиданно для себя рассмеялась. — Можно, — она наклонилась над его пахом и развела его согнутые в коленях ноги шире. Гибкий и сухощавый дроу впитывал ласку тихо, Эвериэль пощекотала кончиком языка тонкую кожу между анусом и мошонкой, и вылизывала его так же внимательно и старательно, как Тироэля. Дзоррт не шевелился, только время от времени резко перехватывал дыхание. Ему явно нравилось, и Эвериэль охнула, когда накрыла ртом его член и вдруг почувствовала жёсткую хватку за волосы на затылке. Тёмный эльф придержал её старательный порыв и хватку ослабил, но руку не убрал. Что же, она не имела ничего против. Возможно, это даже лучше сейчас. Она отсасывала с не меньшим жаром, замедлялась под управляющей рукой, а когда Дзоррт рывком прижал её и вошёл глубоко в горло, пришлось задержать дыхание. Он не отпускал, пока не излился в её горло полностью, а потом рука на затылке расслабилась и соскользнула вниз. Эвериэль выпрямилась и потёрла губы тыльной стороной ладони. Дзоррт смотрел на неё какими-то сытыми кошачьими глазами. — Я был неосторожен, — как-то неопределённо протянул он, что оказалось сложно понять, то ли он извиняется, то ли признаётся в каком-то предосудительном поступке, то ли задаёт вопрос. — Вовсе нет, — Эвериэль с ощущением превосходства бросила взгляд на Вергена. Надо же, ещё жив. Смотрит, губы кривит — непонятно, улыбается или собирается снова сказать что-то возмутительное. Она снова едва не скрипнула зубами от подступившего к горлу гнева и раздражения. Нет, ну как у него язык повернулся?! — Тре, — позвала она. — Иди, Зануда, — буркнул Архог. — Я ещё занят, — отозвался Тре и дружелюбно улыбнулся, на мгновение поднял голову и скользнул взглядом по фигуре Эвериэль. — Но не могу не любоваться этим произведением искусства. Незамысловатый, но такой искренний комплимент от явно уставшего после всех приключений человека снова добавил Эвериэль того тёплого ощущения триумфального превосходства, которое и заставляло её раз за разом прожигать Вергена презрительным негодующим взглядом. Чтобы знал! Чтобы понимал, мерзавец, до какой степени он ошибается и в ней, и во всех её друзьях! Офердин и Ферлис разделись одновременно и переглянулись. Эвериэль только фыркнула. Эти двое сдружились настолько тесно, насколько только могут проникнуться братскими чувствами два бывших врага. — Идите сюда оба, — она медленно потёрла ладонью сначала левое колено, потом правое. Дзоррт, уже натянувший штаны, поднял бровь и бросил ей под ноги свой плащ. — Не стой голыми коленями на ледяном полу. Эвериэль подавила желание снова обернуться на Вергена и ткнуть ему в глаза этой заботой. Мол, видел? Видел?! Тебе такое и не снилось, неудачник, поэтому ты и озлобился, а потом сошёл с ума. Для Ферлиса и Офердина она не могла выбрать очерёдность, поэтому брала в рот то один член, то второй, помогала себе руками. По мокрой от слюны коже пальцы скользили с мягкой лаской. Это затянулось, пока все трое не приноровились. Эвериэль всё ещё сердилась, но злость оставалась фоном, а вот отсосать член, принять глубоко в горло, тщательно вылизать, пока не задёргается, изливаясь в рот — это совсем другое дело. Вот теперь она чувствовала, что сама устала. Ныла челюсть, натёртые губы скользили по напряжённому члену — она уже перестала различать, чей именно, а ведь ещё вылизать между ягодицами, они ведь этого ждут. И потом, это справедливо и честно, разве нет? И забота. В их тесном содружестве забота простирается в обе стороны, и не каким-то безумным мерзавцам рассуждать об этом! Кто-то из этих двоих не удержался, и Эвериэль едва успела закрыть глаза — в лицо плеснуло пряной вязкой струёй, и не увернёшься, потому что во рту второй член, как раз заливающий горло спермой. Она едва не раскашлялась, но проглотила, а потом торопливо собирала пальцами с лица белёсые липкие потёки, облизывала пальцы, вылизывала предоставленные её заботам задницы. То широким движением расслабленного языка, то прицельно точными прикосновениями самого кончика, чтобы не пропустить ни одного кусочка тонкой кожи. Когда дошла очередь до Тре, он как раз закончил свои вычисления и раздевался, попутно рассуждая о пересечениях энергий. — Я думаю всё-таки, госпожа, что если он и соврал, то лишь самую малость, и то по недомыслию, — говорил Тре, снимая штаны. — Я рубашку всё-таки оставлю, холодно. Эвериэль ничего не имела против. Она просто обхватила губами его член, втянула в рот и начала сосать, не дожидаясь конца рассуждений. Тре ещё продолжал что-то бормотать про магические формулы, потом притих и только иногда несдержанно охал, когда Эвериэль проходилась языком по уздечке или плотнее сжимала губы. — Мне кажется, что твой воинственный приятель… как там его. Орк, как тебя зовут? — Верген хрипло закашлялся, привлекая к себе внимание. — Захлопни варежку, — посоветовал Архог. — Скоро насовсем захлопну, — беззлобно ответил Верген. — Эльфийка, твой воинственный орк точно хочет ссать. Не могла бы ты подставить ему свой рот и выпить всё до последней капли, ведь ему очень хочется, он еле терпит. Эвериэль даже не обернулась. Она уже поняла для себя, что Верген — ненормальный. Может он вообще не просто провалил Ритуал, а повернул против себя ещё на стадии подготовки, и эта лазейка открылась неправильно, не в той части тела и рассудка. Вот и Тре говорил, что направление магического поля явно даёт отклонение от идеала, а в причинах он ещё не разобрался. Она глотала сперму и вылизывала Тре задницу, придерживала его за тощие ягодицы, а мысли как-то сами по себе переключались то на ритуал, то на возможные последствия, то на опасения, что всё-таки где-то точно кроется подвох, и пока Верген жив, можно постараться выбить из него правду. — У тебя рот-то откроется так широко? — спросил Архог, покачивая перед носом Эвериэль своим членом и задевая за губы крупной головкой. Она лишь фыркнула. Конечно, орк как всегда: бесцеремонный, наглый, бесстыжий. Но нельзя сказать, что он льстит себе, действительно его член отличается и длиной, и толщиной. Но рот и впрямь пришлось открыть шире, Эвериэль даже заныла — натруженный рот уже болел не на шутку, растёртые губы саднило. От Архога можно было не ждать деликатности, и пришлось придерживать за основание члена. Она сосала и облизывала, сползла ниже и запрокинула голову, чтобы Архог мог толкаться в горло и не повредить его. Было бы неплохо, чтобы он при этом заткнулся, потому что болтливый орк принялся приговаривать, какая у неё глотка, какой язык. И ведь не одёрнешь же! Эвериэль только звонко хлопнула его ладонью по бедру — полегче, полегче! Архогу пришлось отсасывать дольше, чем всем остальным вместе взятым. То ли мужского здоровья было больше, то ли она и впрямь устала, а может чувство времени притупилось. Даже случайно задела зубами, что уж совсем непростительно, но орк на это лишь хмыкнул и пробурчал: — Аккуратнее, обкусишь под корень, что я делать буду с огрызком. Слушай, а полижи мне пока очко, как раз и челюсть отдохнёт. И без сомнений повернулся и чуть пригнулся, практически ткнувшись задом в лицо Эвериэль. В этом предложении точно был смысл. Наверное, так он и кончит быстрее. Вот если бы Верген ещё не кашлял где-то сбоку — причём кашель подозрительно напоминал смешок! — точно не отвлекал бы от процесса. Это же надо, до чего паскудный мерзавец, уже умирает, а всё равно продолжает вредить! Она лизала старательно, и пусть мысли продолжали бегать по кругу от возмущения к озабоченности, Эвериэль с удивлением поняла, что действительно может продолжать сосать. — Повернись, Архог, — предложила она и открыла рот, давая ему вставить. Конечно, он ведь не может не заметить, что она чрезвычайно утомлена этим длинным отсосом, именно поэтому сейчас придерживает её голову и сам толкается в горло, иногда коротко взрыкивая. Архог кончал бурно, обильно заливая её рот и горло спермой. С её подбородка капало на грудь, и Эвериэль осторожно переступила коленями по подстеленному плащу, вытащила его из-под ног и протянула куда-то в сторону, чтобы Дзоррт забрал свою одежду. Собрав пальцами сперму с груди и слизав её, Эвериэль перевела дыхание, наконец отпустила обмякший член, вытерла губы и подняла голову. — Архог, ну в самом деле, если тебе нужно… оправиться, то пожалуйста, — и снова широко открыла рот, запрокинув голову так, чтобы ему было удобно. — Фух, дай отдышаться, — орк со своей потрясающей непосредственностью утёр вспотевший лоб, взялся за член. Эвериэль высунула язык, чтобы не упустить ни единой капли, и в тот же момент в горло ударила горячая струя мочи. Архог довольно выдохнул, видимо действительно хотел давно, и Верген был прав. От одной только мысли, что Верген хоть в чём-то мог оказаться прав, Эвериэль нахмурилась и едва не подавилась. Глотать с открытым ртом было трудно, но она как-то справлялась, подставила под подбородок сложенную лодочкой ладонь, туда тоже натекло. Архог ещё и аккуратно стряхнул последние капли, постучав членом об её нижнюю губу. Эвериэль без сомнений поднесла к губам ладонь и выпила, потом заметила упавшие на пол капли и нагнулась, придерживая грудь рукой, чтобы не прикасаться сосками к холодному полу. Она слизывала эти упавшие капли, мстительно думая, что всё-таки о справедливости и честности этот ненормальный, возомнивший себя Тёмным Властелином, ничего не знает. Верген расхохотался, этот смех тут же перешёл в судорожный кашель и тихий хрип. Эвериэль увидела, как он скребёт ногами по полу, и как раз успела выпрямиться, чтобы увидеть кончину этой замучившей всех проблемы. Тёмный Верген был мёртв, так же надёжно и бесповоротно, как холодные камни под ногами. — Госпожа, может водички? — предложил Тре, протянув ей флягу. — Да я напилась, — растерянно сказала она, но с благодарностью подставила руки и умылась, сделала небольшой глоток. На подбородке Вергена застывала отхаркнутая кровь, он бессмысленно смотрел куда-то в небо сквозь разрушенный ритуалом потолок. Эвериэль одевалась, мельком подумав, что правильно сняла с себя одежду, отметила, что под телом Вергена натекла лужа крови а потом с подозрением покосилась на Дзоррта. — И пальцем не тронул, — тут же отмёл все подозрения дроу. — А наложенные печати… Он пожал плечами и высокомерно вздёрнул подбородок. — Меньше ему нужно было ёрзать и болтать свои возмутительные речи. Глядишь, печати продержались бы дольше. Эвериэль лишь кивнула, осторожно прижав холодные пальцы к вискам. Головная боль, постепенно нарастая, преследовала её с того самого момента, как Верген упал, но сперва она была занята, потом решила не обращать внимания, а потом снова занята. — Тоже голова болит? — участливо спросил Тироэль. — Ясен хрен, этот засранец тут надымил всяким, понаскладывал хлама, тут даже у меня башка трещит, — Архог выбрал обломок поперечины от потолочной балки и подкинул её на руке, как импровизированное оружие. — Раздробить ему череп, что ли? — Зачем? — Эвериэль даже говорить старалась потише, потому что каждое слово отдавалось где-то в глубине головы, будто она пыталась кричать в пещере. — Ну как зачем, — Архог снова взмахнул дубиной. — А что если притворяется? — Ферлис принюхался и уверенно постановил. — Пахнет как мёртвый, но я бы поосторожничал. Подранки бывают опасными, вот охотник подтвердит. Эвериэль только рукой махнула, мол, делайте что хотите. У неё самой не осталось сил ни на что. Сейчас хорошо бы где-то лечь и поспать в тишине… хотя весь замок сейчас оказался наитишайшим местом. Всё верно, они убили всех, кто пытался им помешать остановить Вергена, а кто не пытался, тот наверняка сейчас старается даже не дышать. — Архог, повремени, — Дзоррт явно тоже мучился от головной боли. — А то ты сейчас начнёшь бить его, а голова расколется у меня. Орк явно собирался спорить, поэтому дроу остановил его ещё не начавшиеся препирательства жестом, бросил взгляд на распростёртое на полу тело. Архог коротко хекнул и замахнулся дубиной, Дзоррт безмолвно сложил пальцы в универсальную Печать Огня и выдохнул заклинание. С его рук сорвалась струя огня и моментально охватила тело Вергена. Пламя жадно лизнуло дубину в руках орка, дерево полыхнуло сразу и сильно, будто было пропитано маслом. Архог ещё мгновение смотрел на получившийся факел и швырнул его на горящий труп. Эвериэль только поморщилась, но не от зрелища, а от резкого звука упавшего факела. Дзоррт принял это как благодарность и коротко поклонился. Что же, подарок не хуже других… Они вышли из разорённого зала. Теперь не нужно было искать потайные ходы и хитрые лазейки. Видеть снова подвалы замка ей не хотелось, Эвериэль зябко поёжилась, кутаясь в плащ. — Зануда, у тебя есть какое-то лекарство от головы? — пробухтел орк, почёсывая затылок. — У меня есть, — Дзоррт продемонстрировал орку меч, но ругаться ни у кого не было сил. Проклятый замок оставался позади, и Эвериэль надеялась, что он никогда не будет восстановлен. Над разрушенным куполом главного зала ласково светило солнце спасённого мира.