Парамнезия

Когда я открываю глаза, затылок всё ещё болит — видимо, я ударился, когда падал. Разлепить веки почти невозможно — несколько раз потираю их костяшками пальцев в отчаянной попытке проснуться, но в следующее мгновение сваливаюсь с кровати, молниеносно приходя в себя. — Какого хрена? — вырывается у меня. Способность здраво мыслить резко покидает ряды моих характеристик — рядом со шкафом стоит точная копия меня. Спокойно и методично потирает его стенки пальцем, растирая пыль. Потом медленно поворачивается, склоняет голову, делает шаг вперёд и вдруг исчезает в воздухе, словно пыль, рассеиваясь на полупрозрачные частицы. — Что за хрень? — истерически выдыхаю я, подтягивая одеяло к груди, — Я умер? — всё ещё продолжаю спрашивать в пустоту. В груди плотным комком сворачивается паника — в голове так много вопросов, что я не могу ухватить ни один из них. — Нет, дракон, ты совершенно точно жив и здоров, — доносится знакомый голос из коридора. Опираясь на стену, кое-как поднимаюсь на ноги, впиваясь взглядом в обладателя низкого бархатного голоса. Он одет в домашний свитер и серые спортивные штаны — и совсем не выглядит так, словно мы оба в Раю. Или в Аду. — Не подходи! Не подходи ко мне! — хватая будильник с прикроватной тумбы, кричу я. — Всё в порядке. Я безоружен, видишь? — Гарри выставляет ладони вперёд в защищающемся жесте; я всё ещё крепко сжимаю пальцы. Гарри оттягивает свитер в сторону и одаряет меня ласковой улыбкой. — Инь и Ян, помнишь? Одно целое. Я ни за что не причиню тебе вреда, дракон. Обещаю. Клянусь, — рука по инерции опускается вниз. — Что это была за хрень? — кивая в сторону шкафа, спрашиваю я. — Фантом, — спокойно отвечает Гарри, делая маленький шаг навстречу мне и заставляя ещё сильнее вжаться в стену. — Пришлось размножить тебя, чтобы Авроры ломанулись в разные стороны. А этот привязался, как банный лист, — я пялюсь на него, как последний дурак. — Голова болит, наверное? Сделать тебе мятный чай? — озабоченно спрашивает Гарри. — Какой к черту чай? Ты должен был сдать меня Министерству! — он хмурится, а в следующую секунду начинает смеяться — надрывно так, искренне, — Что смешного? — огрызаюсь я, уже почти готовый запустить в него тяжёлый будильник. — Совсем спятил? То, что ты был моим заданием, совсем не значило то, что я собирался его выполнять, — недоверчиво кошусь на него — я всё ещё озадачен. — Где я? Где мама? — он утирает нос ладонью, опускаясь на кровать. — Твоя мама спит наверху. Не думаю, что она очнётся до вечера — размножить её было сложнее; возраст, сам понимаешь. Мы в Сан-Франциско — коммерческом и финансовом центре Северной Калифорнии, а также магически-нейтральной территории, — я вздыхаю, оседая на пол. Слава Богу, с мамой всё в порядке. — Тебе нравится? Я ведь купил этот домик для нас, — шаркая белыми носками по полу спрашивает Гарри. — Для нас? — непонимающе выдыхаю я, окидывая взглядом деревянные стены. — Не только у твоей мамы был запасной план, дракон, — он ласково улыбается мне, хлопая по простыни рядом с собой. — Извини, что не объяснил тебе — вчера, в переулке. У меня не было времени. Нужно было действовать быстро — я не мог потерять тебя снова, — на негнущихся ногах делаю шаг к нему, опускаясь на постель. — Спасибо, что воспоминания не заблокировал, — отзываюсь с горькой улыбкой. — Я понимаю твою мать. Но ей стоило обсудить всё со мной. Тогда нам бы не пришлось переходить через всё это, — перехватывая мою руку, говорит Гарри. Я борюсь с желанием одернуть её. Разум кричит о том, что мне нужно бежать отсюда, но тело… Телу так спокойно. А с недавнего времени я склонен ему доверять. — Что значит «магически-нейтральная территория»? — наконец осмелившись, спрашиваю я. — О, — оживляется Гарри. — Здесь не действуют законы отдельных магических государств, а ещё разрешено применение только базовых заклинаний. Поэтому после окончания Хогвартса я и привёз тебя сюда, — он подносит мою руку к губам и прикасается к ней губами. — Видишь ли, пока ты думал, что мы здесь всего лишь отдыхаем, я оформлял документы, чтобы купить этот дом и сделать сюрприз к твоему дню рождения, — я отвожу взгляд; кожу приятно колет в местах прикосновения его губ. — Мой день рождения пятого июня, — отвечаю на автомате. — Ага, — с улыбкой отзывается Гарри, покрывая поцелуями моё предплечье — я вздрагиваю, замечая на нём татуировку. Воспоминания больно бьют по переносице, оставаясь на языке кислым привкусом железа. Одно дело читать о метке и совсем другое — увидеть чернильный рисунок на себе. — Думаю, это одна из причин, по которым твоя мама заблокировала часть мозга, отвечающую за магию — татуировка исчезла вместе с ними, поэтому Министерство и не могло тебя отследить. Поэтому я всё это время был уверен, что… — он замолкает — слова даются с трудом. — В последнее время ты начал что-то вспоминать, и она то и дело пыталась пробиться, давая о себе знать. Поэтому меня и послали в Нью-Йорк — сообщили, что один из Пожирателей может скрываться там. Я и подумать не мог, что мне так повезло, — Гарри оглаживает пальцами изображение черепа — с какой-то странной нежностью. — Так они нашли меня? Потому что я всё вспомнил, и она проявилась? — Гарри кивает, — Я думал, это ты сообщил. Мама думала… — осекаюсь, натыкаясь на его взгляд. И как только я мог хоть на секунду — хоть на мгновение — поверить в такое? Поверить в то, что Гарри… — Когда я понял это, то испугался, что ты вспомнишь всё в любое время — поэтому снова и увёз тебя в Сан-Франциско. Честно говоря, я думал, что мне удастся помочь тебе вернуть воспоминания здесь, но… — он поднимается поцелуями к моему плечу; очки царапают кожу. — Мне было страшно, что Нарцисса снова натворит дел, поэтому мы вернулись всего спустя три дня. Так что я подумал, что мне стоит держать тебя поближе к себе, чтобы мы могли аппарировать в любой момент, поэтому и предложил съехаться, — его поцелуи вдруг становятся настойчивее, и бабочка делает в желудке первый неуверенный взмах полупрозрачными крыльями. — Мхм… — не вполне членораздельно отзываюсь я, потому как губы Гарри уже вовсю скользят по моей шее. — Когда я готовился к поступлению в Аврорскую Академию, на расширенном курсе ЖАБА по ЗОТИ мне попалась интересная статья о магически-нейтральных территориях. Я подумал, что однажды эта информация может мне пригодиться. На обычных занятиях об этом не рассказывают — магическому сообществу не выгодно, — он роняет меня спиной на кровать, нависая сверху. — Гарри… — расфокусированно моргаю я. — Прежде, чем мы отправились в Сан-Франциско, я сказал твоей маме, что она может не волноваться — я позабочусь о тебе, что бы ни случилось. Но знаешь, мамы… они всегда переживают. Иногда чересчур, — я замираю, когда его пальцы вдруг забираются под мою пижамную рубашку. — Но мама… — беспомощно выдыхаю я, не вполне способный составить связное предложение. — … спит наверху и не проснётся как минимум до вечера, — рубашка оказывается на полу и штаны — вместе с ней. — Всё равно, закрой дверь, — стыдливо отзываюсь я, переворачиваясь на живот. — Попробуй закрыть сам, — шёпот Гарри отдаётся колючим уколом в солнечном сплетении. — Думаю, ты вполне готов вспомнить простейшие невербальные, — я бросаю на него взгляд через плечо, следом украдкой поглядывая на дверь. Тепло разливается по желудку — тягучее, словно липовый мёд. Я прикрываю глаза и позволяю магии наполнить себя — медленно, не торопясь. Позволяю ей проникнуть в каждую клеточку моего тела, пройтись по каждому его сантиметру. И когда, казалось, ещё мгновение — и эти ощущения захлестнут меня через край, со стороны вдруг слышится щелчок дверной ручки. — Это… — ошарашено выдыхаю я, подаваясь бёдрами назад. — Будоражит, правда? — вжимаясь губами в мое ухо, спрашивает Гарри, и я сам не замечаю, как принимаюсь тереться ягодицами о его пах. — Гарри… — посматриваю на него через плечо, когда он стягивает брюки вниз вместе с бельём. — Знаешь, почему наш первый раз был не в школе? — спрашивает он, подхватывая резинку моих боксеров, — Мы боялись разнести общую гостиную в щепки, — смеётся Гарри, высвобождая меня из белья. — Что? — я вдруг чувствую влажное прикосновение меж своих ягодиц, вполне ощутимо вздрагивая. — Древняя магия, — перехватывая меня поперёк груди и поднимая к себе, продолжает Гарри. — Когда она находит друг друга, происходят сумасшедшие вещи, — он проталкивает пальцы внутрь, и вместе с моим стоном где-то за нашими спинами со звоном разлетается на осколки электрическая лампочка. — А? — Гарри крепко прижимает меня к себе; его свитер колет кожу. — Тебе придётся вспомнить чары восстановления, когда мы закончим, — смеётся мне на ухо он, настойчиво раздвигая пальцы в сторону — так, что в паху скручивается тугая пружина, заставляющая издать ещё один задушенный стон. — Мхм… — его ладонь движется к моему паху, и где-то сбоку трещит подвесная полка, с грохотом падая на пол, когда пальцы Гарри находят мой член. — А мы ведь только начали, — вылизывает мою ушную раковину он, двигая пальцами в одном ритме. Я вцепляюсь куда-то в изголовье кровати, чтобы не упасть, но не выдерживаю и встречаю носом белые простыни, мешая очередной стон с морозным запахом кондиционера. — Просто… — укладываясь щекой на прохладный хлопок, выдыхаю я. — Просто войди уже, Поттер, — не прошу, а требую. — Думаю, ты ещё не готов, — тяжело вздыхаю и подаюсь бёдрами назад в ответ на его слова. — Я же сказал, — бросаю раздраженно. — Войди, — ножки кровати вполне красноречиво начинают дрожать. — Не терпится, а? — усмехается Гарри, нарочито медленно проводя головкой меж моих ягодиц. Внутри всё кипит от злости и возбуждения — кровать ходит из стороны в сторону, словно механический аттракцион «Бык-родео». — Полегче, — наклоняясь и целуя меня в плечо, просит Гарри. — Побыстрее, — огрызаюсь я, подаваясь бёдрами назад. Когда он делает первый толчок, за спиной взрывается ещё одна лампочка — в этот раз её осколки попадают на кровать, и Гарри аккуратно собирает их беспалочковой, проводя ладонью поверх хлопковой ткани. — Кажется, это будет веселее, чем я думал, — делая ещё один короткий толчок, выдыхает он, а я вжимаюсь лицом в простынь, зажмуриваясь и толкаясь ему навстречу. — Калечиться — это весело? — едко подмечаю я, почти гордясь тем, как ровно звучит мой голос, учитывая то, как ловко его головка всего мгновение назад попала по моей простате. — Только если с тобой, — я слышу, как шуршит свитер — Гарри цепляет его зубами, приподнимая, и вжимаясь горячим животом в мою спину. — Тогда давай покалечимся как можно сильнее, — почти рычу я, когда он в один слитный толчок входит по самое основание. Когда Гарри принимается двигаться, я уже почти не обращаю внимания на то и дело подрагивающую кровать и скрипящие шкафы. В голове полный беспорядок, вокруг — не лучше: полки со скрипом срываются с петель, горшки растений разлетаются на осколки, земля рассыпается по дощатому полу, подушки взрываются с характерным хлопком, и перья сыпятся прямо на головы, но едва ли сейчас хоть что-то в этом мире способно заставить нас остановиться. Так всегда было — я знаю это. — Ха-а… — хриплю я, когда Гарри переворачивает меня на спину и хватает за лодыжки, абсолютно бесстыдно приподнимая ноги кверху — люстра падает с потолка, и я испуганно вздрагиваю, благодаря всех богов за то, что она расположена не над кроватью. — Мы тоже скоро упадём, — констатирует Гарри, кивая куда-то в сторону скрипящей ножки. — Ммм… — вцепляюсь в простынь и прикрываю глаза, выгибаясь навстречу ему. Не могу поверить, что тот скромный юноша в маленькой квартирке в Нью-Йорке, краснеющий от прикосновений губ к губам, был когда-то мной. Не понимаю, как ему удавалось сдерживать себя, находясь рядом с таким потрясающим парнем, как Гарри. Не хочу больше понимать. Мне нравится быть собой. Нравится быть Драко Малфоем. — Драко, — почти сгибая меня напополам, шепчет мне в губы Гарри. — Не сжимай меня так, слишком горячо, — обхватываю его за шею и подаюсь бёдрами навстречу. — Хочу расплавить тебя и оставить внутри, — жадно впиваюсь в губы, царапая их зубами — отчаянно хочется его укусить. — Я скучал, — на очередном толчке выдыхает Гарри, и до меня не сразу доходит смысл его слов. Наверное, ему приходилось непросто с бледной тенью прежнего меня — не думаю, что было легко продолжать любить пустую оболочку. — Я тоже, — отзываюсь я, зажмуриваясь, когда шкаф с грохотом падает на пол. Я тоже очень-очень скучал по самому себе. Глаза начинает невыносимо жечь — Гарри целует меня и прижимается ближе; я не знаю, как долго длится это сумасшествие — к моменту, когда мы все взмокшие и липкие падаем на простыни, комната напоминает поле боя. Я достаю из волос Гарри гусиное перо, он благодарно улыбается в ответ. — Что теперь будет? — вырывается у меня, казалось бы, совсем неуместный сейчас вопрос. — Знаешь, после опознания я постоянно спрашивал себя — почему? — словно игнорируя меня, начинает Гарри, — Почему он сделал это? Что я упустил? Я был недостаточно внимателен, и война отразилась на нем гораздо сильнее, чем я думал? — в его пальцах вдруг возникает сигарета; он прикрывает глаза, затягиваясь. Я замечаю крупную солёную каплю в уголке его глаза, и Гарри быстро моргает, заставляя ее исчезнуть. — Всё, что у меня осталось от тебя, — это несколько маггловских снимков и дневник. Я… Вообще-то это запрещено, но я ведь как никак долбанный национальный герой, — Гарри горько усмехается в сторону. — Я забрал его из архива. Оставил себе. Никаких особо ценных знаний там не было, поэтому Аврорат спокойно передал его в мои владения, — я переворачиваюсь на живот, перехватывая его взгляд. — Гарри… — протягиваю руку и оглаживаю его щеку, и он льнет к моим пальцам, качая головой. — Чем больше я читал, тем больше понимал, насколько плохо тебя знал. Недоглядел, не понял, не заметил. Может, я был не таким уж и хорошим бойфрендом, как мне казалось, — он перехватывает мою кисть и подносит её к губам. — Ты всегда был склонен думать о себе хуже, чем есть на самом деле, — отзываюсь, одаряя его ласковой улыбкой. — Я просто надеюсь получить ещё один шанс, — вскидывая взгляд на меня, отвечает Гарри. — Но… — нахмуриваюсь и резко сажусь на постели, подтягивая к груди одеяло. — Гарри, я не могу всю свою жизнь провести здесь — в четырёх стенах, потому что меня разыскивает Аврорат. Я бы хотел закончить колледж, продолжить практиковаться в живописи и вообще… — он смотрит на меня долго и вдумчиво, выдыхает дым куда-то в сторону и садится на постели рядом, перехватывая взгляд. — Я не собираюсь держать тебя в четырёх стенах, дракон. Я всего лишь прошу переждать здесь, пока я буду решать вопросы с вашей реабилитацией. Я сделаю всё, чтобы ты и Нарцисса снова стали полноправными членами магического общества. Я обязательно верну Мэнор и палочки в ваше владение, — сердце замирает в горле. — Палочки? Мне вернут палочку? — Гарри сгребает меня в охапку, и мои руки безвольно опускаются по бокам его тела. — Обязательно, Драко, — его голос эхом отзывается в голове. На прикроватной тумбе покоится букет ландышей. Кажется, в эту секунду я чувствую этот сладкий аромат каждым сантиметром своего тела. — Неужели всё кончено? — обвивая руками загорелую шею, совсем тихо спрашиваю я. — Нет, — отвечает Гарри, сжимая меня в своих объятиях. — Всё только начинается. Thé end.