Парамнезия

— Я принесу восстанавливающий настой на тот случай, если тебе снова станет плохо, и мы приступим, договорились? — говорит Гарри. Мне стоит больших усилий не начать подпрыгивать на месте от нетерпения, поэтому я несусь к двери, сломя голову, когда слышу звук дверного звонка. Пицца должна немного успокоить мои расшатанные нервы — еда всегда справлялась с этой ролью лучше всего. Распахиваю дверь и протягиваю вперёд смятую десятку, но в следующую секунду она безвольно опускается на дощатый пол. — Ты что, с ума сошёл? — мама хватает меня за руку, дёргая на себя. Я вспыхиваю — она никогда так не делает. Конечно, я помотал ей нервы, но у меня, между прочим, тоже есть к ней вопросы! — Пусти, — огрызаюсь я, высвобождаясь из её стальной хватки, и делаю шаг назад, тут же натыкаясь на заботливые тёплые руки Гарри. — Добрый вечер, Нарцисса. Окажешь честь? Выпьешь с нами чаю? — прохладно спрашивает он; новое имя как-то неприятно бьет по перепонкам — все эти годы я знал свою мать не иначе, как Нэссу, но ведь я и сам до недавнего времени считал себя Дрейком. — Гарри, ох… — лицо её сразу смягчается, она умоляюще смотрит на меня. Что происходит? — Как ты могла? — выдыхает Гарри, сжимая пальцы на моих плечах — так, словно боится меня отпустить. — Гарри, послушай, я спасала своего сына… — она заходит внутрь, аккуратно прикрывая за собой дверь, а я отступаю назад, вжимаясь спиной в крепкую грудь. — Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? Нарцисса, они позвали меня на опознание! Меня! — голос Гарри становится громче; я вполне ощутимо вздрагиваю, и он отпускает меня, заслоняя своей спиной, — Как его бывшего долбанного однокурсника и спасителя, черт его подери, магического мира! Ты представляешь, каково было стоять там и видеть то, как любовь всей моей жизни накрывают белой простыней? Ты хоть можешь представить себе, что это такое — стоять там и пытаться сдерживать рвущиеся наружу рыдания!? — я никогда не видел его таким. Сейчас Гарри похож на зверя, оскалившего пасть и готовящегося к прыжку. — Кулон, — он сжимает челюсти, крепче сплетая наши пальцы. — Ты надела на него кулон. Ты знала, что позовут меня, правда? Ты знала, что я не поверю. И сделала это для того, чтобы у меня не осталось сомнений. Он ведь, блять, никогда его не снимал! — я вздрагиваю; взгляд мамы пустой, совсем потерянный. — Гарри, кулон… — шепчу одними губами, оглаживая загорелую шею кончиками пальцев в тщетной попытке успокоить. — Драко, прошу тебя, не сейчас, — надрывно выдыхает он, поджимая губы. — Как ты это провернула, а? — продолжает напирать Гарри, я всё ещё тщетно пытаюсь понять, о чём они говорят — мозг протестует, отказываясь воспринимать очевидное. — Гарри, не надо так… — начинаю я, и мама останавливает меня ладонью, коротко кивая. — Ты имеешь право злиться на меня, Гарри Поттер. Но мой сын жив и здоров, нет ничего важнее этого сейчас, — я вздыхаю — чувство вины острой иглой впивается в район солнечного сплетения. Ноги вдруг становятся ватными — я оседаю на диван, и Гарри тут же вкладывает в мои руки чашку с настоем. — Пей! — командует он; я быстро киваю и делаю большой глоток — сейчас не время терять сознание. — Я полагаю, ты всё ему рассказал, — опускаясь в соседнее кресло и раскладывая руки по подлокотникам, говорит мама, расстегивая несколько верхних пуговиц своего бежевого пальто. — Нарцисса, не увиливай от вопроса, — бросает через плечо Гарри, всё ещё сидя у меня в ногах и успокаивающе поглаживая колени. — Порядок, малыш? Не хочу, чтобы ты отключился, — он улыбается как-то особенно тепло и прикладывает ладонь к моему лбу, а я чувствую, как стремительно теплеют мои щеки. Даже если мама и знала о моей симпатии к Гарри, называть меня «малышом» в её присутствии совсем необязательно. — Я отпустила его с тобой в Сан-Франциско, чтобы вы могли попрощаться, — выдыхает вдруг Нарцисса, рассматривая свои руки. — Я знала, что однажды они придут. Знала, что после войны они не оставят нас в покое. Люциус совершил слишком много ошибок, — голос мамы надламывается, я вскидываю на неё озабоченный взгляд. — Придут? — переспрашиваю я; Гарри смотрит на меня снизу-вверх, тяжело вздыхая. — Авроры. Они не успокоятся, пока не поймают последнего Пожирателя, — отвечает мама, я замираю. — Но Гарри, ты ведь… Ты… Ты собирался пойти учиться в Аврорскую Академию, — страх плотным комком сворачивается в груди, заставляя сердце стучать с сумасшедшей скоростью. Ведь не может же Гарри… Мой Гарри… — Я не просто так оказался в Нью-Йорке, Драко. Только дурак поверит в то, что наша встреча была простой случайностью. Ты был моим заданием, — желудок сжимает невидимая рука. Я не успеваю сделать и вдоха, как пальцы мамы вцепляются в рукав моей рубашки, а мир вокруг вдруг начинает сжиматься. В следующее мгновение в глазах темнеет, грудь сдавливает со всех сторон — ни вдохнуть, ни выдохнуть — и я почти готов поклясться, что умер, в тот момент, когда… — Это была трансгрессия? — дрожащими губами спрашиваю я, нащупывая ладонями грубый асфальт. — Я удивлена, что у него дома не стоят охранные чары. Видимо, маггловская квартирка, — изящно выставляя туфельку вперёд, отзывается мама. — Ты же не думаешь, что он в самом деле… — она хватает меня за руку, поднимая с земли и ставя на ноги. — Сейчас я ничего не думаю. Я просто не хочу потерять тебя, — она почти волоком тащит меня за собой, а я кое-как перебираю ногами в белых носках, всё ещё оглушенный последними словами Гарри Поттера. Я — задание. Всего лишь задание. Был ли я им с самого начала? — Мне нужно вернуться и поговорить с ним, — немеющими губами выдыхаю я. — Нет, — отрезает она, вбегая вверх по ступенькам и утягивая меня за собой. — Мам, Гарри не стал бы… — она резко обрывает меня, накрывая ладонью рот — из нашей квартиры доносится шум, сердце вдруг замирает в груди. — Господи, я надеялась, это больше никогда не повторится, — крепко сжав мои пальцы, мама вжимается в стену и тихо переступает с ноги на ногу, спускаясь по лестнице вниз. — О чём ты? Что не повторится? — она шикает на меня, выводя из дома и перебегая дорогу, но так и не выпуская мою ладонь из своей. — Нам нужен порт-ключ до Франции. Андромеда спрячет нас на несколько дней, пока будут готовиться фальшивые документы, — я хмурюсь, следуя за ней по пятам — ноги не слушаются, носки все вымокли. — Франция? Фальшивые документы? — она впивается в меня взглядом — тонкие ноздри раздуваются, щеки бледные, губы сжаты в тонкую полоску. — Я уже потеряла твоего отца. Я не переживу, если потеряю тебя, Драко, — выдыхает она, вжимая меня в стену придорожной кофейни. — Я должен сказать Гарри. Должен хотя бы предупредить! Прошу! Мама, я должен попрощаться! — выкручивая руку, отзываюсь я. — Ты что, совсем ничего не понимаешь? — мотаю головой, чувствуя, что глаза начинает предательски жечь, — Аврорат охотится на тебя, Драко. Твой Гарри охотится на тебя. Они поняли, что мы обвели их вокруг пальца, — я пытаюсь сглотнуть ком, вставший в горле, — получается паршиво. — Нет… Нет! Только не Гарри! — она ведёт меня за собой по узкому переулку, переступая через намокшие газеты и упаковки от чипсов, — Мама, прошу тебя! Мама! — она останавливается так резко, что я почти налетаю на неё спиной. — Теперь ты понимаешь, почему я заблокировала ту часть твоего мозга, что отвечала за магию? Мы только теряем время! Если бы только у меня была палочка… — сердце камнем падает в желудок. — Ты? Это сделала ты? Из-за тебя я всё забыл? — она устало прикрывает глаза, качая головой. — Когда закончилась война, твоему отцу назначили пожизненный срок в Азкабане. Я знала, что здесь что-то не так — это слишком мягкое наказание для того, кто совершил столько ошибок, — я непонимающе хлопаю глазами. — Да, Драко, в магическом мире есть вещи гораздо страшнее пожизненного срока. Говорит ли тебе о чём-то поцелуй дементора? — я вздрагиваю, земля начинает уходить из-под ног. — Душа… — выдыхаю я одними губами, она нетерпеливо кивает. — Как тебе перспектива провести всю жизнь без души? — по коже бегут мурашки, я непроизвольно крепче сжимаю руку Нарциссы в своей. — За день до той ночи они заявились к нам домой, вдруг заявив, что Министерство Магии приняло решение ужесточить наказание для твоего отца. Спустя год после вынесения решения! Ха! — горько усмехается она, переступая на тонких каблуках, — Я возвала к справедливости — за что и поплатилась. Когда Люциуса нашли мертвым в своей камере, я поняла, что скоро они придут за тобой, — она коротко пробегается пальцами свободной руки по щеке, смахивая непрошеную слезу. Она вдруг разворачивается и снова тащит меня по переулку за собой, замолкая. Я обдумываю всё сказанное — где в этой истории место для меня? — Я знала, что это начнётся, когда ты закончишь школу и станешь полноправным членом общества. Знала, что они не оставят нас в покое. Знала, что, как только Хогвартс покинет последний Пожиратель, нам придётся зубами выгрызать себе свободу. Они бы никогда не смирились с тем, что такие, как мы, живут среди таких, как они! — мы наконец проходим переулок до конца, и мама как-то воровато осматривается по сторонам, задумчиво кусая тонкие губы. С каждым её словом внутри скручивается тугая пружина — кажется, меня начинает тошнить. — Гарри сказал, что его пригласили на опознание… Но как? Ты убила… — выдыхаю ошарашено. — Я бы не осмелилась убить даже одного человека, а ты говоришь о двоих! Милостивый Боже, Драко! Мне нужны были только тела, — я тяжело сглатываю — мне совсем не хочется знать, где именно ей удалось их найти. — Твой почивший крестный разработал оборотное повышенной концентрации как раз для подобных случаев, так что… — она осекается, должно быть, заметив выражение моего лица. — Драко, послушай! У меня не было выбора! Мне нужно было подстроить всё так, словно это было самоубийством! Чтобы никто и никогда не подумал, что мы бросились в бега! Чтобы они оставили нас в покое! — голова идёт кругом, я цепляюсь свободной рукой за каменную стену. — Я… — начинаю, тут же осекаясь — мама поджимает губы, качая головой. — В ту ночь, когда они пришли за тобой, то были уверены, что схватят последнего Пожирателя и заставят его поплатиться. Отберут тебя у меня! Каково же было их удивление, когда они нашли два безжизненных тела на холодном мраморном полу! — скребу ногтями грубый кирпич в попытке устоять на ногах. — Тебе нужно было обратиться к Гарри! Он бы помог! — отвечаю я, и мама усмехается краем губ, качая головой — светлые волосы рассыпаются по её плечам. — Тому самому Гарри, благодаря которому сейчас нашу с тобой квартирку обыскивает отряд авроров? — её вопрос бьет по щеке, словно пощечина. — Я уверен, всё не так, — мой голос предательски дрожит, как и руки. — Конечно, всё не так. Ты влюбился в него. Снова, — горько усмехаясь в сторону, шепчет мама. — Не думаю, что я когда-то переставал его… — голос срывается. — Мама, я благодарен тебе, что ты пыталась спасти меня, но жизнь без Гарри… — я сглатываю, набирая побольше воздуха в легкие. — Такая жизнь куда хуже смерти, понимаешь? — я выпускаю её пальцы из своих, давая понять, что дальше идти не намерен. Я не хочу забыть его снова. Что угодно — только не его. Словно в ответ на мои слова впереди вдруг возникает туманная дымка. Желудок скручивает в узел, когда дымка рассеивается, являя мне такое родное лицо. — Гарри, как ты нашёл меня? Глаза начинает невыносимо жечь, и я делаю шаг вперёд, раскрывая объятия, когда меня вдруг ослепляет белая вспышка, за которой следует надрывный крик Нарциссы. За грудиной начинает предупреждающе выть — что он делает? — Прости, дракон. Надеюсь, однажды ты сможешь меня понять, — я не успеваю опомниться, как Гарри наводит кончик волшебной палочки на меня. А в следующую секунду мир накрывает тьма.