День, которого не было

На счет раз: он прижимается к сухим губам Чжаня, не успев даже почувствовать, каковы эти губы на вкус. Болезненно изламывает брови, втягивает в себя воздух, нагретый кожей Чжэнси. На счет два: Чжань разъяренно хватает Цзяня за куртку так сильно, что швы начинают трещать. Резко отпихивает его от себя, а потом, ни секунды не раздумывая, с размаху бьет Цзяня в лицо, так сильно, что тот отлетает к стене и прикладывается о ее поверхность затылком. Чжаню и этого недостаточно: он хватает Цзяня за грудки, отрывая друга от стены, а затем толкает его снова, и Цзянь проезжается по ней острыми лопатками. Чжэнси что-то кричит, а Цзянь криво улыбается, позволяя пакету с дисками соскользнуть с руки на пол. Половина лица у него онемела — то ли от поцелуя, то ли от удара, а внутри будто что-то хрустнуло. Это “что-то”, наверное, как-то связано с глазными нервами или мышцами: почему иначе глаза больше не поднимаются вверх? — Это была просто глупая шутка, Чжань Чжэнси. Забудь о ней. Я лучше пойду, пока не начался дождь. Но дождь все-таки начался. Он льет косыми лентами и больно режет спину. И на счет три Цзянь, задыхаясь, выбегает из здания, чтобы бежать так долго, как сможет. А может, и дольше: пока не убежит из этого города, пока не упадет где-нибудь от изнеможения, пока дождь не смоет его с лица земли. Размашисто шлепает по мокрой аллее, несется, громко втягивая в себя воздух, пока наконец не начинает плакать вслух. Легкие горят, слезы сжимают горло так сильно, что дышать становится просто невозможно, и Цзянь, останавливаясь посреди улицы, упирается ладонями в бедра, складываясь пополам, делает три глубоких вдоха почти без выдоха, а потом просто кричит, кричит громко, себе в ладони, захлопывая рот и глаза руками под дождем. Вздрагивает, как от хохота, ведет плечами, заводит мокрые волосы назад. Синяя куртка Чжэнси прилипла к холодным плечам, вода пробирается под ворот и течет по позвоночнику. Цзянь наконец замолкает, зажимает рот и нос рукой, жмурится и запрокидывает голову в небо. Но тут в спину прилетает резкое: “Цзянь И!”, и его срывает с места так, будто земля за ним рушится. Он снова несется вперед, быстрее, чем раньше, чтобы оторваться, убежать, не встречаться с этими голубыми глазами. Цзянь летит по лужам, и теперь он промок почти полностью, но он ни за что не остановится, только не сейчас, пожалуйста, ему нужно немного времени, пожалуйста, Чжэнси, пожалуйста, просто уйди сейчас, просто дай перевести дух. Он бежит вперед, сворачивая под мост, и от всей души надеется, что Чжань не заметит его и просто пробежит мимо. Но Чжэнси налетает сзади всем телом, обхватывает Цзяня за шею, и они, не успев остановиться, оба падают на мокрый асфальт, проезжаясь по нему локтями и коленями. Цзянь чувствует, как свезенное колено тут же промокает в дождевой воде. Он закашливается, все еще задыхаясь, шмыгает носом, но тут же встает — сначала, не удержав равновесие, падает на одно колено, то самое, которому досталось больше, но боли не чувствует: только потребность бежать дальше. И он пытается, но все еще кашляет, поэтому просто бредет вперед, ссутулившись, когда сзади доносится дрожащий голос Чжаня: — Да постой ты! Я поговорить с тобой хочу! Остановись! — Давай в другой раз, Сиси, — хрипло отвечает Цзянь. — Я немного устал. — Цзянь И! — Чжань кричит решительно и громко, так, что его голос гулким эхом разносится под мостом. — Тебе нравятся парни? И Цзяня приковывает этой фразой к мокрому асфальту, как бабочку, пришпиленную тонкой иглой к шелковому полотну. Он резко останавливается, бессмысленно вслушиваясь в обрывочное шумное дыхание за спиной, и думает: нет. Ты не мог понять все именно так. Ты же умный парень, Чжэнси, ты умный, так почему же сейчас ты так безбожно тупишь? — Так, значит? Чжань все еще ждет ответа. Цзянь И медленно поднимает руки и вытирает бегущую по лицу дождевую воду. Он крепко сжимает губы, чтобы снова не закричать, и хватает себя за волосы, пытаясь сдержать слезы. Но Цзяню это не под силу: ему всего семнадцать, и он только что потерял своего друга, в которого так сильно, так отчаянно влюбился. Он резко поворачивается к Чжаню и выпаливает: — Вот как ты все понял? Решил, что мне нравятся мальчики и я решил поразвлечься, поцеловав лучшего друга? Чжань молчит, сжав губы, и на лице у него — такое отчаяние, какого Цзяню еще не доводилось видеть. Он выскочил из дома в том же, в чем и был, не накинув на плечи ни куртку, ни дождевик. Он дышит часто и коротко, и от его дыхания во влажном воздухе повисает облачко пара. У него такой пронзительный взгляд, что горло снова сжимается до размеров игольного ушка. И еще у него небольшой пластырь на скуле и другой, побольше, за левым ухом. Ему разбили голову камнем, потому что он защищал друга. Потому что он пообещал много лет назад, что защитит. И он не заслуживает этого. Он смотрит — и не видит, не хочет видеть, потому что если увидит, ему придется что-то ответить. Цзянь смотрит на своего лучшего друга, который ударил его за поцелуй, а затем вылетел за ним вслед в ночь и дождь, догнал и теперь вот мечется глазами по его лицу, как бы прося: не говори, не надо, пусть это будет чем-то другим, только не тем, что ты можешь сказать. С его волос летят мелкие капли, и острые струи дождя за его спиной с тонким звуком врезаются в асфальт. — Да, Чжань Чжэнси. Думаю, все именно так. Думаю, мне просто нравятся парни. Чжань напряженно вглядывается в лицо Цзяня, заламывает брови, вспарывая острыми глазами эту ложь. — Я просто запутался. До слез запутался. Голос дрожит, и слезы все еще обжигают холодные щеки, но их разделяет несколько метров. С такого расстояния Чжань вряд ли поймет. — Могу я тебя кое о чем попросить, Сиси? Чжань только сглатывает. Кажется, его тоже начинает колотить. — Мы можем сделать вид, что не встречались сегодня? Будто и не было никаких разговоров и… остального. И если ты сможешь, давай завтра… — к горлу подкатывает новая астматическая волна слез, — … завтра, когда мы встретимся в школе... ты сделаешь вид, что ничего и правда не было. Будешь шутить со мной, расскажешь о новой игре… мы поболтаем о математике и о том, какой Хэ Тянь козлина… и ты будешь веселиться, — истеричный всхлип, — ну, насколько ты умеешь… И не вспомнишь об этом вечере, будто его и вовсе не было. Чжань несмело, рывками подходит к Цзяню, пока тот зажимает руками лицо. Осторожно перебирает в воздухе пальцами одной руки, сложно желая, но не решаясь прикоснуться к другу. Кадык у него дергается через каждые пару слов Цзяня, и он просто резко зажмуривается, когда слышит, что тот говорит дальше. — А сейчас нельзя ли… — еще один всхлип, — как бы в шутку… — голос срывается. — Цзянь И, — выдыхает Чжань, приближаясь к Цзяню, и протягивает руку к собственной синей куртке. — …просто обняться.... на прощание, — голос Цзяня окончательно затихает, когда Чжэнси порывисто обхватывает плечи друга, притягивая его к себе. — Цзянь И, — повторяет Чжань как заклинание, не зная, что еще сказать, пока Цзянь безвольно опускает руки вдоль тела и прижимается лбом к влажной ткани толстовки Чжэнси, а дождь колотит землю по обе стороны моста.