День, которого не было

Будильник срабатывает, как обычно, в шесть двадцать три, будто ничего и не случилось. Заходится своим мерзким “Пип-пип-пип”, будто ему есть дело, проснется ли Цзянь вовремя или опоздает на занятия. Цзянь не опоздает: последние пару часов он не спит, тупо пялясь в стену, только изредка переводя взгляд на пробивающиеся через жалюзи полоски света. Глаза печет, и он устало прикрывает веки, позволяя себе полежать так еще минуту, а затем подтягивается на руках и отключает будильник. Куртка лежит прямо на нем поверх одеяла. Он медленно притягивает ее к лицу, вдыхая любимый запах. Он постирает ее и вернет. Обязательно. Но только не сегодня. Запах на секунду отбрасывает его во вчерашний день, к такому болезненному, острому, напряженному объятию. К горлу снова подкатывают слезы. Все предыдущие пару часов Цзянь пытался уложить в голове мысль, что отныне Чжань не прикоснется к нему. Не позовет домой, не станет таскаться с ним после школы и подставлять свою голову в драке вместо него. Возможно, даже никогда не заговорит с ним. В конце концов, не зря это жгучее объятие было так похоже на прощание. Детство кончилось. Чжань защищал Цзяня от врагов и обидчиков, а вот от себя защитить не смог. И не должен был. Цзянь снова прижимается лицом к еще сырой ткани и неслышно шепчет: “Прости, Сиси…”. И в эту же секунду телефон дважды коротко вибрирует, уведомляя о получении пары сообщений. Цзянь быстро думает: мама, но сердце все равно делает привычное “бах”. И есть из-за чего. Дрожащими руками открывает сообщение, неверяще всматривается в короткие фразы. “Цзянь И, давай встретимся на улице Бэй.” “Жду тебя”. “Жду.” Цзянь прикусывает губы, гладит экран мобильного длинными пальцами, а потом медленно опускается к его куртке всем телом и обнимает ее вместе с одеялом.