Для печали нет причин

      Вэй Ин, слегка прихрамывая, подошёл к храму предков. В горле стоял ком, отчего дышать было тяжело. Сейчас он увидит Лань Чжаня. В последний раз. Хотя нет, в предпоследний раз.              Вэй Ин был благодарен Лань Сичэню, который не позволил сжечь тело Лань Чжаня до того момента, пока он не придёт в более менее вменяемое состояние. И, конечно, он не мог не оценить того, что Сичэнь позволил попрощаться с Лань Чжанем заранее и наедине. Естественно, Вэй Ин будет прощаться потом при всех, но люди вокруг так или иначе всё равно задают рамки поведения на таких событиях. Хотя Вэй Ин в любом бы случае попрощался так как хотел. Но всё же Лань Чжань и всё, что с ним связано было для него сокровенным. Так что он правда был счастлив, что сможет побыть с Лань Чжанем один на один. У Вэй Ина будет время подумать и может даже принять случившееся…              Хотя… Разве он сможет смириться? Это вообще возможно? Он снова потерял. Не уберёг самого дорогого человека… Подвёл… Если бы не он, Лань Чжань бы мог сбежать, сохранить силы… Сделать хоть что-то, чтобы не…              Вэй Ин до боли сжал губы и выдохнул, чтобы не погрузиться в это горе ещё глубже. Ведь иначе неизвестно, что он натворит… с собой или с тем, что его окружает.              Он постарался, чтобы голова была пуста, чтобы лишние мысли не мешали ему. Но, конечно, это было невозможно. Он уже стоял у дверей, а руки никак не поднимались, чтобы их открыть. Не осмеливались. Да, он хотел увидеть Лань Чжаня больше жизни, но также он понимал, что его последние надежды исчезнут. Разуму хватило словесного подтверждения смерти супруга, но сердце было подобно птице в клетке, оно упрямо билось со словами надежды непонятно на что: «А может… А если…» И Вэй Ин никак от этого избавиться не мог. На самом деле даже не хотел. Ему казалось, что только эта призрачная надежда держит его на ногах. Душа его держится на краю бездны только из-за неё. Удержится ли она, когда он увидит тело Лань Чжаня? Холодное и мертвое…              Многие определённо думали, что Ханьгуан-цзюнь холодный во всех смыслах. Вэй Ин сам так думал в юности. Но не ему ли, нынешнему Вэй Ину, не знать, какие тёплые у Лань Чжаня руки и горячие губы? Они так часто касались его лица, рук, шеи, талии, а в уединении и вовсе были везде, где только возможно. Разве кто-нибудь мог представить насколько горячо тело Лань Чжаня под этими спокойными и белыми одеждами? Вэй Ин каждый раз поражался, когда пробирался руками под ханьфу возлюбленного, чтобы подразнить с хитрой улыбкой и искорками в глазах, из-за чего у Лань Чжаня мило краснели уши. А глаза? Они светлые как ласковое солнце, у Вэй Ина даже спустя столько лет порой перехватывало дыхание от любви в которой он чуть ли не купался из-за взглядов, которые эти чудесные глаза дарили. А улыбка? Его столь редкая, но вполне реальная улыбка разве холодная? Да ничуть! Вэй Ин не мог не залюбоваться ей, каждый раз, когда ловил её на губах супруга…              И вот стоит Вэй Ину зайти сейчас в эти двери, как его глупое сердце поймет, что теперь этого ничего больше не будет… Ни взглядов, ни улыбок, ни прикосновений… Ничего. Переживёт ли он это? Вэй Ин был совсем не уверен… Он вытер рукой глаза, которые наполнились влагой.              Если бы не Цзэу-цзюнь, который раскрыл двери изнутри — неизвестно сколько бы Вэй Ин ещё простоял истуканом здесь. Мужчина мягко улыбнулся, но в глазах Вэй Ин всё также видел боль. Цзэу-цзюнь был разбит как и Вэй Ин, но он не мог себе позволить столь бурного проявления эмоций. Идеальный глава клана. Несмотря на смерть самого дорогого человека, не знающий его люд во век не догадается, насколько он поломан. Это увидят только близкие или такие же поломанные внутри, как и он. Почему это видит Вэй Ин? Определённо потому что сам поломан не меньше. Близок ли он с Цзэу-цзюнем? Вэй Ин не знал наверняка. Время покажет.              — Приветствую, господин Вэй, проходите, я уже ухожу, — Лань Сичэнь, оказывая поддержку, сжал плечо Вэй Ина, — Но у меня есть к вам просьба… Пожалуйста, не творите глупостей. Я доверяю вам. Не обрекайте Лань Чжаня на лишние страдания. Я прошу вас.              Брат супруга смотрел на Усяня мягко и одновременно серьёзно. Но потом Сичэнь опустил руку и ушёл, не попрощавшись.              Не удивительно, ведь сегодня они ещё увидятся.              Вэй Ин не сразу понял, о чём говорил Цзэу-цзюнь. Но дошло, пока он бездумно смотрел главе клана вслед. Вэй Ин слышал, как многие надеялись, что он оживит Лань Чжаня, как в своё время оживил Вэнь Нина. Вот же глупцы!              Вэй Ин даже цыкнул от досады.              Цена слишком высока, именно поэтому он ни за что на это не пойдет! Цзэу-цзюнь прав, Лань Чжаню это принесёт лишь страдания. А значит и самому Вэй Ину. Он не станет эгоистом и монстром лишь для того, чтобы призрак возлюбленного маячил рядом с ним всегда.              Он выдохнул, успокаиваясь, и зашёл в зал, притворив за собой плотно двери. Даже повесил запирающий наглухо талисман. Он не хотел, чтобы их… его побеспокоили. Даже случайно.              В центре зала стоял большой постамент, на котором лежало тело в белых одеждах. Вэй Ин не видел ещё его лица, но волосы, рассыпанные по камню, он бы не перепутал ни с чьими другими.              И как же было жутко, что даже в таком состоянии, Лань Чжань оставался таким же изящным, как и при жизни. Издали казалось, что тот жив, просто прилёг ненадолго.              Ноги отяжелели, но он маленькими шажками приблизился к телу и совсем скоро увидел лицо супруга. Такое красивое, такое родное… На нём не было ни ран, ни синяков — ничего. Единственное — он был бледнее обычного. Сломалось ли в Вэй Ине что-то? Переломилось ли от осознания? Нет. Осознание не наступило. Лань Чжань совсем не выглядел мёртвым даже вблизи… Казалось, что вот-вот и его ресницы задрожат, глаза откроются, явив полный любви взгляд, а эти замечательные губы прошепчут такое обычное, но чувственное и любимое «Вэй Ин». Единственное, что отличалось — грудь не вздымалась, но опытные заклинатели могли надолго задерживать дыхание…              — Гэгэ… — шепнул Вэй Ин, опустившись рядом с ним на колени, а потом протянул руку и погладил мужа по щеке.              Кожа была непривычно холодная. Ледяная. Дрожь пробила Вэй Ина.              — Гэгэ, пожалуйста… Лань Чжань, шутка неудачная, посмеялись и хватит…              Вэй Ин взял его за руку и переплёл их пальцы. Пальцы такие же холодные… Без капли теплоты… До Вэй Ина стало доходить, нет, до его сердца начало доходить…              — Ханьгуан-цзюнь, Лань Ванцзи, Ванцзи-сюн, Лань Чжань, гэгэ, Лань-гэгэ… Прошу…              В голове вдруг зазвучал мягкий женский голос, а перед глазами встал размытый силуэт. Тот будто гладил его, Вэй Ина, ласково по голове. Он каким-то образом различал в неясном лице женщины улыбку. Говорила она мелодично:              — И вот храбрая дева с луком на плече подошла к отравленному императору, которого любила всем сердцем. Она опоздала. Дева была настолько красива, что даже слёзы горя были ей к лицу. Она склонилась над ним и коснулась его губ своими, крадя их последний поцелуй. Оторвавшись от губ, которые ещё не успели остыть, она шепнула: «Я люблю тебя…» И уже хотела подняться, но тут… — драматичная пауза, от которой у Вэй Ина всё в животе сжалось, — Её возлюбленный открыл глаза. Любовь храброй девы оказалась сильна настолько, что она вернула своего императора к жизни. Отравители были наказаны. Потом они поженились и жили долго и счастливо, заведя прекрасных детей… Да, таких же прекрасных, как ты, А-Ин. А теперь спи, золотце, завтра рано вставать, опять будешь капризничать, если не выспишься. Спокойной ночи, А-Ин.              Смутный образ женщины исчез… И её теплый голос тоже. Осталось лишь лёгкое чувство, будто его только что на миг обняли. Кто это был? Ему никогда женщины не читали сказок на его памяти… И так ласков с ним тоже никто не был кроме шицзе, но это точно была ни она… Да и А-Ином никто не звал… Нет, иногда его так называл Лань Чжань, но это слишком смущало Вэй Ина, так что даже муж называл его так только по особым случаям… Неужели это было неожиданно всплывшее воспоминание о его матери.? Могла ли это быть в самом деле она.?              А так ли неожиданно оно всплыло? Может это знак? Сможет ли он сотворить сказочное чудо? Он бесконечно любит Лань Чжаня, и если, кто и сможет это сделать, то только он. Вэй Ин же всегда делал невозможное возможным… Сейчас, это, пожалуй, необходимее всего…              Он посмотрел на Лань Чжаня и решительно сжал кулаки, подумав:              «Я обязан это сделать.»              В нём снова забилась вера. Он медленно склонился над Лань Чжанем и жадно рассматривал на его изящное лицо.              «У меня должно, нет, обязано получиться.» — возникло у Вэй Ина в голове.              Он положил ладони по обе стороны головы Лань Чжаня, чтобы опереться, а потом склонился ещё ниже и коснулся носом чужого носа. Вэй Ин прикрыл глаза и ласково потёрся о нос Ванцзи. Тот был холодным, но сознание, будто сжалившись над ним, вернуло его в одно прекрасное утро, в которое Вэй Ин ластился к сонному и очаровательному Лань Чжаню точно также. Он погрузился в воспоминание настолько, что кожа супруга уже казалась по-настоящему тёплой.              Поэтому он продолжил водить носом по лицу Лань Чжаня. Вэй Ин так его дразнил. Лань Чжань тогда хотел поцелуя, но, не получив его сразу, надулся как ребёнок, потому что ещё не отошёл от сна. Вэй Ин же посмеивался тогда над ним.              Он даже не заметил, как начал посмеиваться и в реальности, воссоздавая воспоминание.              Он прижимался к Лань Чжаню лбом, щеками, шепча тихо то, что шептал тогда. Потом целовал всё лицо, обходя лишь губы. Но в конце концов и до них добрался.              Вэй Ин, так ни разу и не открыв глаз, коснулся его губ своими…              И тут же вся его иллюзия разбилась.              Потому что в то утро он получил ответ в мгновение поцелуя. А сейчас ничего не было.              Вэй Ин распахнул глаза и выпрямил руки, отстраняясь и смотря на всё ещё холодного и неподвижного Лань Чжаня. На глаза Вэй Ина накатились слёзы, но он так и не дал им пролиться.              — Я всё исправлю. Я должен исправить. Обязан, — прошептал он тихо, не отрывая взгляда от Лань Чжаня, — Мы не можем так расстаться… Это не может закончиться так. Не должно.              Вэй Ин снова склонился над мужем и осторожно прижался своими губами к его на несколько долгих секунд. Сейчас Вэй Ин ощутил насколько губы Лань Чжаня были холодны. Это был жуткий контраст с его воспоминаниями…              Вэй Ин отстранился от Лань Чжаня и шепнул тихо с отчаянием, но искренне:              — Я люблю тебя, Лань Чжань. Люблю… Пожалуйста, вернись ко мне…              Прошла минута. Две. Но ничего не происходило. Ресницы не затрепетали, грудь не содрогнулась. Что не так? Он сделал что-то неправильно? Вэй Ин снова приник губами к чужим. Снова. И снова. Ничего. Лань Чжань не открывал глаз. Почему? Вэй Ин недостаточно любит? Прошло слишком много времени? Он опоздал? Вэй Ин поднял голову и снова посмотрел на Лань Чжаня сверху вниз, дрожа всем телом от отчаяния.              Или просто это лишь сказка, в которую он глупо и отчаянно на миг поверил, не желая верить в жестокую реальность?              К осознанию, наконец, пришло и сердце.              Вэй Ин не удержался и всхлипнул, закрыв рот ладонью, чтобы не вырвался крик. От боли в груди и в горле, невозможно было вдохнуть. Вэй Ин уже забыл каково быть одному. К хорошему быстро привыкаешь. Конечно, у него был А-Юань, Цзинъи, Цзян Чэн и Цзинь Лин. Да и Цзэу-Цзюнь так или иначе не чужой. Вэй Ин правда всех их любил, ценил, дорожил, но… Никто ведь не заменит Лань Чжаня. Даже чувства к ним всем вместе и рядом не стоят с его любовью к Лань Чжаню.              Их любовь бескрайняя, всепоглощающая. Их взаимное «я люблю тебя» — не просто слова. Это их клятва. Самая великая и важная клятва. Они отдали жизни друг другу. Почему именно сейчас, когда ему это так важно, он не может сделать то, в чём он нуждается больше всего на свете? Ему нужен Лань Чжань, он ему необходим, и именно сейчас было бы неплохо сотворить невозможное, стать героем какой-нибудь сказки…              Может ему правда стоит прибегнуть к тёмной магии и…              Вэй Ин тут же ударил себя по щеке со всей возможной силой. Щёку жгло, а пальцам стало мокро. Кажется, он даже не заметил, как слёзы всё же побежали по его лицу, настолько привык к ним что ли.? Нехорошо…              И как он вообще смеет думать о таком? Нельзя… Нельзя! Он не в праве обрекать Лань Чжаня на страдания! Как бы больно не было… Как бы не хотелось… Будучи живым мертвецом он не вернёт себе тепло телу и блеск в глазах… Ничего не вернёт, лишь запрёт душу в мёртвую коробку… Это никак не поможет… Конечно, Лань Чжань не разозлится. Он поймёт и поддержит… Вот только сам Вэй Ин себе этого не простит. Лань Чжань достоин лучшей жизни… Но…              Вэй Ин без него не справится.              Нет, он справится. Просто обязан справиться. Лань Чжань справился без него. И он справится, значит, тоже. Пусть и придётся возможно справляться всю оставшуюся жизнь.              Вэй Ин сжал холодную руку Лань Чжаня, прижал ее к своим губам, пытаясь согреть, и не выдержал. Он стал сотрясаться в отвратительных громких рыданиях. Он кричал, проклинал, умолял, угрожал всем мыслимым и немыслимым богам. Бил по постаменту свободной рукой до синяков. Он выплакивал всё, что в нем накопилось за эти дни. Любовь и привязанность, которые разбились о мёртвую тишину и превратились в горечь утраты, ведь теперь их некому дарить… Всё то, что он не успел сделать и сказать тому, с кем бы это имело смысл. Оплакивал всё, что было связано с его любимым Лань Чжанем, которого теперь точно никогда не увидит, не обнимет, не поцелует. Которого теперь просто нет.       

***

      Вэй Ин стоял между Цзэу-цзюнем и стариком Цижэнем, смотря как тело Лань Чжаня постепенно охватывал огонь. Он ничего не чувствовал, слёз просто не осталось. По крайней мере ему так казалось. В груди было пусто. И он понимал, что вряд ли эта пустота заполнится хоть когда-то вновь. Только рука продолжала саднить после его срыва.              Только юные адепты лили редкие слёзы и изредка всхлипывали. Но их никто не просил быть тише. Взрослые же стояли с холодными лицами, и что за чувства за ними прячутся было сложно разгадать.              Неожиданно кто-то сжал плечо Вэй Ина. Он украдкой взглянул и встретился с глазами Лань Цижэня. В них плескалась целая буря чувств, но уловить что-то конкретное не удавалось. Сам мужчина был пугающе бледен. Вэй Ин невольно ждал взрыва. Разве что-то могло пройти без скандала при его присутствии?              И более того он этого хотел. Ведь именно он виноват в смерти Лань Чжаня. Он его убил. Но на него ещё никто не накричал, никто не обвинил. И он не понимал почему. Вэй Ин хотел, чтобы на него, наконец, наорали, всей душой желал этого.              Правда не здесь, это будет не уважительно к Лань Чжаню. Но сил, чтобы отстраниться — не было. Он просто ждал и смотрел в глаза дяде супруга, готовый ко всему.              Но взрыва не последовало. Старик моргнул и в глазах осталось лишь смирение. Он сжал плечо Вэй Ина крепче и шепнул:              — Спасибо, что не натворил глупостей. И спасибо, что делал все это время Ванцзи счастливым.              Для Вэй Ина это было словно удар в живот. Он резко втянул воздух, отворачиваясь. Он уставился в огонь, в котором уже нельзя было различить тела Лань Чжаня.              — Нет, — выдохнул Вэй Ин, сжимая пальцами своё ханьфу, ему нужно было за что-то держаться, — Вы не можете так говорить. Он умер из-за меня. Вы должны быть злы на меня. Накричать, ударить меня. Но не говорить это, — также тихо прошептал он.              Хватка на плече ослабла и… Цижэнь погладил его?              — Не говори глупости, мальчишка. Ты был его семьёй. Любой бы спас свою семью. И семья не виновата, что этот человек умер. Он умер ради тебя — своей семьи. Не сделай его жертву напрасной. И сам не вини себя понапрасну. Только время драгоценное потеряешь. И помни, что потеря Ванцзи не отделяет тебя от нашего клана. Ты также остаёшься его частью.              Вэй Ин содрогнулся и снова почувствовал, как щёки защипало. Слёзы когда-нибудь кончатся? Тем временем на другом плече оказалась ещё одна рука.              — Дядя прав, господин Вэй. Мы всё также остаемся вашей семьёй, — прошептал Сичэнь.              Вэй Ин не видел их лиц, как и они его. Он просто не смел повернуться, но испытывал бесконечную благодарность к этим людям, которые, кажется, правда приняли его.              — Спасибо… — прошептал Вэй Ин, задыхаясь, — Спасибо, большое спасибо…              Огонь прекратил гореть, оставив после себя только пепел. Он больше никогда не увидит лица Лань Чжаня… Это всё, что от него осталось…              Вэй Ин выбежал из зала, не найдя в себе силы собрать пепел в кувшин вместе с Цзэу-цзюнем. Он хотел побыть один. Он не хотел разрыдаться снова при всех.              И до мурашек он был удивлён, что никто не посмотрел на него осуждающе. Только понимающе. И он был за это всем от чистого сердца благодарен.