Ты же не хочешь, чтобы нас услышали?

Хизер пропустила девушку в дом, немного недоверчиво поглядывая на хрупкое тело, которое, словно змея, проскочило сквозь крохотную щелочку двери и очутилось в логове своей жертвы. Именно жертвы, потому что эту, хоть и маленькую на вид, девчонку, нельзя было назвать невинной овечкой. Ну или же блондинке она просто не понравилась с самого начала. Знаете, как это бывает? Видишь человека, и уже хочется спрятаться от него подальше, лишь бы не находиться рядом ни секунды. А Эйдану незнакомка понравилась. Он сразу же протянул ей руку, растянув слащавую, дружелюбную улыбку на всю физиономию, и та, естественно, состроила такую же гримасу и пожала руку. —Извините за столь внезапное вторжение,—начала она, почему-то не сводя взгляд именно с Хизер. Девушка невольно вздрогнула: такое чувство, что мелкая дьяволица читает ее взглядом. Нет. Буквально пронизывает каждую косточку, считывая информацию до самой последней буковки. Это нехило напрягало,—но я бы хотела с вами поговорить,—пустой, застывший в пространстве взгляд устремился на Галлагера.—Вы же его брат? Брат Пятого? —Он что-то натворил?—музыкант слегка нахмурился, виновато отводя взгляд в сторону. Чего ты извиняешься?! Она же даже ничего не сказала, прекрати делать такое лицо! Нет, все-таки ей лучше заткнуться, иначе Хизер выставит ее за порог. Не было никакого обоснованного аргумента этой ненависти, просто от девушки исходила...неприятная аура, что ли? Она выглядела вполне обычно: простая студентка, ничего особенного. Но этот взгляд...Так не смотрят на новых знакомых, так не смотрят на людей, так смотрят на мясо. Именно. Так смотрел Пятый, когда только попал в ее дом; так смотрел, по рассказам Харгривза, Эйдан, когда только-только увидел психа в доме своей девушки; и теперь она точно так же смотрит на них. Холодно, сдержанно, ненавистно. Страшно. —Малышка, прекрати так пялиться на нее, дырку прожжешь,—как обычно, сзади незаметно подкрался гитарист, мягко приобнимая девушку за талию.—У тебя такой вид, будто у нее в рюкзаке топор и нас через несколько секунд ждет неминуемая смерть,—парень аккуратно повернул Хизер к себе.—Что-то случилось? —Ты что, не видишь?!—вспыхнула блондинка, разводя руки.—Да нихрена она не похожа на обычную студентку! —И чем же?—все также спокойно, даже как-то убаюкивающе, спросил Эйдан. —Она...она...!—Хизер опустила руки по швам. Пальцы сами добрались до краев распушенного платья, сминая, теребя выползшие из общей конструкции нитки. —Вот видишь,—музыкант опустил ладони на мягкие, покрасневшие от бури эмоций, кипящих внутри, щечки,—ты снова себя накручиваешь. Успокойся, дыши ровно. Это всего-навсего одногруппница Пятого. Никакие не воры, не психопаты и не маньяки. Девушка медленно кивнула. —Тебе пора прекращать смотреть фильмы ужасов и детективы по ночам. То, что у нее жуткий взгляд—ничего не значит. Напомнить, как ты выглядишь после 5 внеплановых пар и дополнительного кружка? Тебя бы без проб взяли в лучший ужастик,—Галлагер ободряюще улыбнулся, чмокнув блондинку в лоб. —Давай все же подождем Пятого,—попросила девушка.—А если она соврала, вызовем полицию, ладно? —Хорошо, хорошо. Уговорила,—гитарист кивнул в ответ. Парень отпустил Хизер и еще раз, чтобы полностью обезоружить, чмокнул ее.—Положи сковородку на место,—протянул Эйдан, прекрасно слыша, куда потопали эти коварные ножки, и почему на кухне неожиданно загремела посуда. —Лаааааааадно.

***

—Я дома. Пятый переместился в прихожую, если этот маленький кусок дома вообще можно так назвать, и, моментально сняв с ног обувь, ринулся на кухню. В животе урчало уже битый час, поэтому он даже не задумывался, чью последнюю шоколадку сопрет из холодильника, лишь бы набить желудок до отвала. Парень сгреб часть съедобных продуктов с полок, часть из шкафчика и последнюю партию из холодильника, дополняя свой комплект фисташковым мороженым. —Привет, Пятый,—подросток развернулся на голос, собираясь переместиться в свою комнату, дабы Эйдан опять не отобрал у него всю еду, что-то проповедуя о том, будто у него потом появятся явные проблемы. Знал бы он, чем Харгривзу приходилось питаться во время Апокалипсиса. Но это был не Эйдан.—Как до дома добрался? —Какого лешего ты тут делаешь?!—все накопленные кропотливым трудом сбережения вывалились на пол, когда перед ним предстала знакомая стерва-извращенка. —Так ты ее все-таки знаешь?—как-то обиженно прошептала Хизер, скрещивая руки на груди.—Тогда почему о твоих романах я узнаю самая последняя? —Меня это интересует намного больше,—встрял в разговор Галлагер, играя бровями. За этот продолжительный час Долорес успела много чего наплести. Если говорить простыми словами—девчонка хорошо влилась в коллектив. По крайней мере, ее с распростертыми руками принял Эйдан, а вот его подружка что-то сильно сопротивлялась. Девушка рассказала, как еще в самые первые дни она познакомилась с Пятым, как пыталась оказывать ему внимание, как сам парень начал проявлять к ней симпатию. О, говорить долго, а у автора не по 20 пальцев на каждой руке, но головы малявка им однозначно промыла. В общем, Долорес представилась девушкой Пятого. —Так я могу поговорить с ним?—она выскочила вперед, прерывая еще не начавшийся словесный монолог подростка, который, в чем мелкая ни капли не сомневалась, закончился бы трехэтажным матом и парочкой переломанных костей. —Конечно, Т/И,—кивнул Эйдан.—Что-нибудь вкусненькое хотите? —Пятый уже достаточно набрал,—кивнула девушка на горку еды перед ногами парня. —Только будьте потише,—Хизер презрительно обвела взглядом Долорес, съязвив что-то, пока та проходила прямо мимо нее, на что мелкая лишь самодовольно хмыкнула, помахав музыканту рукой. Какой милый мальчик. Прямо точная копия Пятого.

***

—Не хочешь объяснить мне, что происходит?—Харгривз озлобленно хлопнул дверью, пока девчонка, совершенно ни о чем не беспокоясь, сидела на кровати и болтала ножками. Туда-сюда, туда-сюда. —Я же уже говорила. Я делаю то, что считаю нужным,—Долорес "многозначительно" пожала плечами и продолжила рассматривать довольно уютненький интерьер.—Мило у тебя тут. —А это, похоже, что-то очень нужное, раз ты приперлась прямо ко мне домой,—констатировал Мальчик, пропуская ее комплимент мимо ушей.—Я принял тебя к себе, что еще нужно, м? Уж извини, но торговать наркотой в пределах универа я тебе не дам. Если ты за этим, то вали из моей группы, а потом уже бунтуй сколько влезет, но не под моей ответственно... Девушка резко поднялась с кровати и, схватив подростка за ворот рубашки, притянула его к себе, жадно впиваясь в губы. Это даже поцелуем нельзя было назвать, потому что Пятый не соизволил ответить, с легким испугом прожигая Долорес взглядом. Она медленно отстранилась, игриво облизываясь, и поправила ткань около горла, оглаживая ее, пытаясь выровнять, пока парень, кажется, даже затаил дыхание. Воспоминания сразу всплыли в голове, накатывая огромным цунами, отчего сердце неприятно кольнуло. Он вспомнил ту, с которой 45 лет делил не то что дом—частичку себя. Больно стало от того, что даже мимолетное касание чужих губ не сравниться с тем, насколько жесткой и неприветливой была пластмасса. Да, она была идеальной, в каком-то смысле, девушкой, незаменимой. Но только для него. От Долорес не было никакой отдачи, всего лишь молчаливые разговоры, беззвучная поддержка и мысленные нравоучения, которые он сам же себе и придумал. Пятый никогда в жизни не скажет, что этого было мало. Ни в коем случае. Долорес была прекрасна, и плевать, что каждое утро среди заброшенных зданий его встречал поломанный и дырявый манекен. Она была нужной. После расставания с ней Харгривз поклялся себе, что никакая там ветреная девчонка не заменит ее. Никакие пышные формы или приятная внешность не перекроют то, что смог дать обычный пластик. Никто не заменит Долорес. Но что-то пошло не так. Почему он вообще думает об этом прямо сейчас? Почему Долорес вспомнилась именно сейчас?.. —Знаешь, Пятый,—тихий, почти неслышный голос девушки вырвал его из пут транса, возвращая в реальность, в которой он до сих пор не отошел от нахлынувших эмоций.—Я вступила только потому, что ты понравился мне. Я пришла сюда только потому, что хочу понравиться тебе. И я сделала это сейчас только ради того, чтобы показать—я не шучу,—она говорила без единой запинки, четко, уверенно, будто в ее словах никак не могла поселиться ложь. Да и не было ее. Харгривз провел большим пальцем по нижней губе. Странное чувство, даже, наверное, приятное. Некое тепло, которое заполняло его с каждой секундой все больше. У Долорес такого не было. Почему это вообще должно нравиться ему? Что за идиотизм? —Да, я соврала им, но только ради того, чтобы ты не прогнал меня. Я не хочу, чтобы ты возненавидел меня, Пятый. Что она несет? Он же, вроде, обсуждал с ней наркотики, разве нет? Как все так быстро поменялось... Парень глубоко вдохнул, поднимая взгляд к потолку. В мыслях мелькнуло ситуативное, но такое бредовое предположение, что могло показаться, будто оно не принадлежит Мальчику. Может попробовать нечто новое и не будет такой уж сумасшедшей идеей. Он должен заткнуть ее. Этого разговора вообще не должно быть. С чего вдруг она его начала? —Если ты против, лучше скажи сейчас. Я не хочу давить или навязываться, хотя...я уже это сделала.. А если все же подумать...Он останется на месте и никогда не отпустит ее—будет ли Долорес счастлива? Кажется, она говорила, что каждый человек должен отпускать прошлое, учиться на нем, но ни в коем случае не застревать. —Это может быть немного странно с моей стороны, знаю. Не может. Это все еще неправильно. Такое чувство, что он предает ее, только думая об этом. —Но знаешь... Это будет маленькое испытание. Долорес точно не хотела бы, чтобы он поклонялся ей, как божеству, хоть они уже давно не вместе. —Не хочешь ли ты... Долорес всегда желала ему только лучшего. —Встречаться со мной? Пятый выдохнул.