Сломанные, но не сломленные

Еще каких-то десять минут назад они чуть не были обнаружены в Хогсмиде, а сейчас уже стоят около странного портрета в доме брата их бывшего директора. Комнатушка, в которой оказались друзья, была совсем маленькой, темной и мокрой. Тут все пропахло сыростью и плесенью, дерево, из которого было многое здесь сделано, давно сгнило. На всех полках, даже несмотря на то что их было мало, лежал хороший слой пыли. Про пол и говорить нечего, его почти не было, казалось, что они стоят на самой земле. У любого, кто зашел бы в этот дом, сложилось бы впечатление, что здесь не убирали года два, не меньше, да что уж там, казалось, что дом вообще пустует. Но нет, здесь жил человек, волшебник, поистине сильный волшебник, и для него убраться в доме означало лишь взмахнуть палочкой, только вот он не убирал, и это угнетало. Угнетало, потому что складывалось впечатление, что этот человек уже не видит смысла в простой уборке, считает, что незачем тратить на нее силы, ведь сегодня или завтра этот самый хозяин дома может умереть. Там, на улице, прямо за порогом этого дома идет война, а значит, Пожиратели в любой момент могут зайти и в этот дом. Так зачем же тогда убирать, верно? Такая мелочь — грязь, а сколько в ней боли… Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела на друзей. Где-то в глубине своего разума она понимала, что идти в школу нельзя, что они просто умрут там страшной смертью. Но если не пойти, то погибнет намного больше людей. Она из последних сил старалась рационально мыслить, не поддаваться страху, не обращать внимания на чувства. Только стратегии, только планы, только приоритеты. Она также понимала, что зайди они сейчас в школу, Пожиратели узнают об этом, точно узнают, а значит, начнется битва. Значит, многие их друзья и знакомые встанут на защиту школы, семей, Гарри. И это правильно. Правильно, что нужно сражаться, правильно, что будет битва, правильно, что кто-то умрет из друзей… Эти мысли отозвались режущей болью в сердце девушки. Она почти согнулась пополам от этого, только вот вида не подала. Она ведь привыкла так страдать, только молча и с каменным лицом и чтобы никто не видел ее слабые места. Если кто-то узнает, куда нужно давить, чтобы вывести ее из себя, девушка рухнет, просто сломается, а этого нельзя допустить, потому что за смертью моральной последует смерть физическая. А если ее убьют, то она не успеет доставить информацию в Орден, а сейчас это главное, потому что в ее голове очень важные факты, которые должны узнать остальные. А как только передаст, то все, все! Ее жизнь больше не будет представлять особой ценности и тогда, ей можно будет кидаться под смертельные заклятия, защищая собой жизни друзей. А пока нет. Сейчас ее жизнь ценнее жизни той же Джинни или того же Билла. Ох, как же противно осознавать то, что в случае чего ей придется просто подставить кого-то из них. Но это ведь правильно, верно? По факту ценна не жизнь, а информация. Без нее им не победить. Рон уже знает часть ее. Они с Роном знают, что крестражей семь, что не нашли они еще три, а не уничтожили четыре. Вернее, не уничтожили четыре, а не нашли два. Они знают, что Гарри — это крестраж. Знают, что ему придется умереть. Знают, что нужно найти способ воскресить его, ведь только он может убить Темного Лорда. А еще они догадываются, что с этим им уже помог директор, и в золотом снитче, который сейчас в кармане Гарри лежит воскрешающий камень. Но все равно страшно. Все равно все тело сотрясается изнутри от осознания того, что их другу придется умереть, пусть и временно. Но Гермиона знает больше Рона, у нее в голове больше планов и анализов, больше исследований. Гермиона знает, что они на войне, что сейчас должны главенствовать рационализм и приоритетность, но это сложно. Сложно будет смотреть, как замертво падают друзья, когда она будет бежать к старшим из Ордена, чтобы передать все эти расчеты им. Девушка вздрогнула. Боже, она вздрогнула не внутри, а снаружи. Это плохо. Это очень плохо. Нужно собраться, нужно вернуть холодность мыслей, иначе последствия будут непоправимы. Но разве можно, сохранять спокойствие, когда ты столько пережила и когда еще столько же придется пережить? Гермиона Джин Грейнджер — восемнадцатилетняя девушка, которая саморучно стерла память о себе родителям, которая скиталась по миру и искала чертовы осколки души самого темного мага всех времен, которая вытерпела страшные пытки, которая на автомате поднимает палочку и выкрикивает заклятия, если слышит шум вокруг. А ей восемнадцать! Всего восемнадцать! Ее сердце болит за каждого знакомого, но собственный разум запирает чувства в самый темный ящик. Гермионе казалось, что еще несколько часов такого бесчувственного состояния, и она просто сойдет с ума, просто не вытерпит, просто упадет. Ей нужен отдых, ей нужно расслабиться, собраться с мыслями, осознать все, что происходит. Нет! Черт! Нет! Этого нельзя делать! Нельзя осознавать и собираться с мыслями! Девушка хорошо знала себя, а потому боялась, что осознай она весь ужас происходящего, у нее будут проблемы. Какие именно? Она понятия не имела, но проблемы будут. И она знала, что если она выживет в этой битве, то нормальной жизни после войны уже не будет. Что лучше уж ей просто отдать свою жизнь за кого-то, чем остаться жить в безумии. Но сперва информация. Но ведь если не начинать осознавать происходящее, расслабиться то можно? Ну, если будет время, разумеется. И она пообещала себе расслабиться любым способом, хоть на пять минут, но расслабиться. Иначе она не выдержит. Внутри ее уже всю трясло и колотило в бешеной горячке от стресса, паники и навалившихся обязанностей. Ее трясло, а лицо было каменным. Как и всегда. Девушка, сестра Дамблдора, вернулась на картину. За ней шел еще кто-то, только вот Гермиона не успела разглядеть кто именно, потому что портрет отъехал в сторону. Ну и ладно, что не разглядела. Этот самый человек показался в проходе, скрываемый за картиной. Гермиона пригляделась так же, как пригляделись ее друзья. Высокий рост, тяжелая, хромающая походка, это был какой-то парень, видимо, ученик. Гермионе на мгновение показалось, что она знает этого парня. И она не ошиблась. Невилл. Невилл! В потрепанной и грязной одежде, в замызганных ботинках, с побоями на лице и руках, с фингалом под глазом, с разбитой рукой, с уставшим взглядом и до жути мужественным видом. Но это Невилл! Ее первый друг! Мальчик, с которым она познакомилась, когда еще в первый раз приехала на платформу девять и три четверти. Мальчик, который показался ей немного неуклюжим и растерянным, немного несуразным и отчасти туго соображающим, но добрым! Добрым до глубины души и сердца. Казалось, нет в нем ни капли злости или ненависти, нет в нем чего-то темного. Ведь во всех есть что-то плохое, а в нем не было. А сейчас этот добрый мальчик стал смелым, уверенным парнем. И он все еще оставался ее другом, по которому она так соскучилась. Гермионе вдруг захотелось побежать к нему, обнять и просто порадоваться тому, что он живой, что стоит тут и помогает им. И она бы побежала, но мысли ударили в ее сознание. Она не имеет права радоваться его жизни, ведь может сама спрятаться за ним и подставить его, если нужно будет. Какой кошмар. Девушке показалось, что это вовсе не она, но нет, это именно ее мысли. Ужасные, но так необходимо рациональные мысли. — Невилл…. — только и произнесла девушка, на что парень улыбнулся. — Невилл, что с тобой? — озабоченно произнес Поттер, разглядывая друга. — Ты выглядишь… — Ужасно? — еще шире улыбнулся парень. — Поверь, это еще не самый худший вариант. — Страшно представить, что хуже…. — протянул Рон. Невилл на это лишь пожал плечами и болезненно хмыкнул. Ему действительно больно вспоминать, как выглядят друзья, когда он в таком состоянии. Да вот только Гарри, Рон и Гермиона выглядели далеко не лучше. Почти год скитаний не прошел мимо. Они сильно исхудали, побледнели и устали. Война — страшная вещь. Невилл повернулся и кивнул друзьям, будто говоря следовать за ним. Ребята залезли в туннель и попытались опознать этот ход. Но нет, воспоминаний о нем не нашлось ни у кого. — Невилл, что это за ход? Я не помню его на карте, — Гарри догнал друга. — Это достаточно новый путь из школы, — пояснил парень и его лицо чуть просияло. — Мы сами сделали его, когда все остальные опечатали. — Впечатляет, — удивился Рон. — Да, — кивнул Невилл. — Просто по-другому нам не выжить. Кормят в школе ужасно, теплых вещей у нас почти нет. Аберфорт помогает нам. — Снегг ужасный директор? — поинтересовался Поттер. — Его почти не видно. Но он нанял двух пожирателей, которые следят за дисциплиной. Как видите, они любят наказывать и мучить нас. — Уроды, — буркнул Уизли. Парни продолжили расспрашивать друга о школе, а Гермиона ушла глубоко в свои мысли. Она думала, хочет ли она видеть школу. Наверное, хочет. Какой бы она ни была, пока эти стены напоминают ей лишь о беззаботном детстве. Но осознание того, что через небольшой промежуток времени тут разыграется страшная битва, выводило ее из равновесия. Что ж, в любом случае у нее нет выбора. Сейчас все равно, хочет того она сама или нет, девушке придется увидеть замок. Гермиону больше пугал факт встречи с друзьями. С той же Джинни, Полумной, Симусом или Дином. Как смотреть им в глаза с ее-то убеждениями? Но с каждой секундой битва все приближалась, а значит, нужно скорее отгонять мысли о чувствах прочь и концентрироваться лишь на приоритетах. Боже, как ей уже приелось это слово. Обычное слово, а в нем скрыты все внутренние терзания девушки. До выхода из тайного хода они дошли быстро. Невилл отодвинул заслонку и вышел на небольшой выступ в стене, спуском откуда была лишь самодельная веревочная лестница. С этого выступа открывался вид на довольно большую комнату, где, судя по матрасам, жили студенты. Как они распределялись было непонятно: тут были и Гриффиндорцы, и Пуффендуйцы, и Когтевранцы. Девушка не заметила только учеников из Слизерина. — А где… — начала Гермиона, поворачиваясь к другу. — Змеи? — отгадал вопрос девушки Невилл. — Снегг их любит. А потому они живут в нормальных спальнях, не то, что мы… Гермиона кивнула, получив ответ на волнующий вопрос, и вновь замолчала, продолжая анализировать ситуацию и максимально впитывать в себя информацию. Она не хотела пропустить ни секунды, которая могла бы содержать в себе то, что может помочь им. Ребята в зале, которые сразу не заметили пришедших, начали поворачиваться один за другим в сторону выступа. Видимо, кто-то один заметил Невилла, и теперь взгляд всех лениво приковывался к парню, за которым не было видно остальных. — Невилл? — начал Симус. — Снова ходил к старику? Неужели мы не будем голодать? — Ну… Нет. Сегодня вы поголодаете еще денек. Но я действительно был у Аберфорта, и у меня сюрприз. Невилл шагнул в сторону. Всем сидящим в зале представился вид на знаменитую троицу, которую они не видели уже почти год. Лица ребят озарились улыбками и счастьем. Вот он! Вот их спаситель! Гарри Поттер! Ребята повскакивали с пола и побежали к лестнице. Радостные возгласы доносились отовсюду. Кто-то просто смеялся, кто-то пытался сказать что-то вошедшим ребятам. Золотое трио и Невилл спустились вниз и тут же были заключены в крепкие объятия огромной толпы школьников. Мало кто мог удержать себя от какого-то проявления позитивных эмоций. Друзей приветствовали по десять раз, пытались расспрашивать, где они были, почему не учились этот год, что будет дальше. Но в такой толпе отвечать на вопросы было трудно, очень трудно. Только когда все немного успокоились, Гарри взял слово и попробовал без подробностей объяснить всем всю суть происходящих событий. — Ребят, мы тоже очень рады видеть вас, но боюсь, у нас не так много времени, чтобы все рассказать. Мы тут, чтобы найти одну вещь. Это очень важно, и нам не помешает ваша помощь. Это что-то маленькое, что легко прятать, и что-то связанное с Когтевраном. Есть идеи? По комнате пронесся шепот. Кто-то начал высказывать догадки, но все было абсурдно. Но все так рьяно и активно начали пытаться помочь, что Гермионе стало страшно. Ведь в битве все они будут стараться защитить их, помочь именно им дойти до конца. Отвратительно. — Может это диадема? — раздался отрешенный голос Полумны. — Что? — переспросил Рон. — Диадема Кандиды Когтевран, — пояснила девушка. — Но она давно исчезла… — поправила ее Чжоу. — Никто из ныне живущих не видел ее. — Что такое диадема? — не унимался Рон. — Ну, это такая корона, — пояснила Чжоу. — Или тиара. — Да, хороший вариант, но боюсь, что это опять не то, — пробормотал Поттер. — Нет, Гарри, послушай… — попыталась убедить друга Полумна, но ее перебили. — Гарри! — знакомый женский голос разрезал слух Гермионы. — Гарри! Джинни ворвалась в комнату и побежала к друзьям. Девушка крепко прижалась к Поттеру, изо всех сил обнимая его. Она так и замерла в ответных объятиях любимого, когда раздался голос Рона. — Полгода меня не видела, а делает вид, что меня тут вовсе нет, — Рон улыбался при виде сестры, и было ясно, что он не со зла говорит это. Гермиона поразилась, как ее другу хватило сил улыбнуться… Сама она не улыбалась уже… Да она и не помнит, когда в последний раз она радовалась чему-то. А Джинни тем временем оторвалась от любимого парня и обняла брата. Ледяная дрожь прошлась по спине Гермионы. Она следующая. Так и было. Уже со всхлипами мисс Уизли притянула к себе бывшую старосту ее факультета и по совместительству лучшую подругу, почти сестру. Гермиона неуверенно ответила Джинни на объятия, чувствуя, как вот-вот взорвется от неправильности происходящего. Ох, как ей хотелось побыть одной. Просто остаться наедине с собой и все. Только вот в комнате полной народу это невозможно. Спустя несколько секунд Джинни отвлеклась от подруги, услышав приближающиеся шаги. Все тут же напряглись и потянулись за палочками. Через две секунды все уже как по команде направили свое оружие в сторону входа в комнату. Дверь вновь открылась, и внутрь зашли два высоких, потрепанных, одинаковых, теоретически рыжих парня. А теоретически рыжих, потому что сейчас они все были в грязи и саже, из-под которой не было видно цвета их волос. Увидев близнецов Уизли, все дружно вздохнули с облегчением и спрятали оружие. В голове Гермионы тут же появилось несколько возможных шуток Фреда и Джорджа на счет такой радушной встречи с направленными на них палочками, но… Но к всеобщему удивлению, ни одна шутка не прозвучала. Близнецы лишь синхронно кивнули всем и прислонились к ближайшей стене. — Что такое? Что с вами, ребят? — Джинни тут же стала серьезной и пробралась сквозь толпу к братьям. — Нормально все, Джин, — один из близнецов загреб ее в объятия, следом присоединился и второй. Двое парней крепко обнимали их уже взрослую, но все еще такую маленькую сестренку. Все трое сползли вниз по стене и сели рядом, не разжимая объятий. — Мы так соскучились, солнышко, — произнес второй. — Ты даже не представляешь. — Как же мы боялись не увидеть тебя, — вновь заговорил первый близнец. — Мы больше всего на свете хотели увидеть тебя. И Рона, и всех остальных. — Рон тут. — Всхлипнула Джинни, прижимаясь еще ближе к братьям. — И Гарри с Гермионой. — Мы знаем, — кивнул второй близнец. — Аберфорт сообщил всем Орденовцам. Скоро тут все будут, мы просто близко оказались. Потому и первые. Они говорят, будет битва, но у нас есть еще часа два… — Ну, и где наш тупой братец? — первый огляделся по сторонам. — Я не тупой, Фред! — возразил из толпы смотрящих на эту картину Рон. — Конечно, нет, — покачал головой Джордж. — Иди сюда. Пожалуйста. Рон выполз из толпы и буквально упал к ним. Сейчас их четверо из семи вместе, это уже больше половины. Если считать только детей. А так, только четверо из девяти. Они сейчас сидели все, прижимаясь друг к другу на холодном полу, наплевав на всех. Никто ведь не знает, смогут ли они еще раз так собраться. От этого у Гермионы сжималось сердце. Сжималось, а после разрывалось на тысячи маленьких осколков. Она не могла смотреть на эту картину. Боль сжирала ее изнутри. Но только изнутри. Каменное выражение не сходило с её лица. — Гарри, — произнес Фред спустя минуты три молчания и улыбнулся. — Гарри, присоединяйся, ты ведь почти брат нам. Ну, наша мама точно тебя за сына считает. У Грейнджер отлегло от сердца. Шутит. Пусть сухо, но шутит. И улыбается. И Джордж улыбается. Значит, еще не все потеряно, значит, есть за что бороться, значит, можно идти дальше. Боже, какое счастье, что сейчас они все улыбаются. Как-то резко все начали улыбаться. Наверное, от осознания того, что сейчас, вот прямо сейчас, именно в этот момент они вместе. Пусть не все, но все равно вместе. Но даже от этих светлых мыслей Гермиона не смогла сама выдавить улыбку. — Грейнджер… — послышалось ей где-то отдаленно, что вывело ее из раздумий. — Грейнджер! Гермиона встрепенулась и увидела, как ее зовут близнецы. — Оглохла что ли? — нахмурился Фред. — Я думал, только Джорджу ухо оторвало. Черт! Она совсем забыла про увечье младшего близнеца. И она даже как-то не подумала различать их таким образом… Черт! Совсем с памятью плохо. — Что? — спросила девушка. — Мы говорим, иди к нам. Когда еще посидим так? — Джордж озадаченно посмотрел на нее. Гермиону холодной водой окатило. Они. Зовут. Ее. К себе. А она… Нет! Она не может идти к ним. Холодность мыслей, непредвзятость, отсутствие чувств. — Честное слово, ты совсем из ума выжила? — спросил Фред. — Сюда иди, дуреха, ты же нам как родная! Родная! А она может просто убить их… Но это же приоритеты? Да. Это приоритеты, которые сейчас жизненно необходимы. Но это слово «родная» стало последней каплей. Какая же она тварь, какая же она сволочь. Не обращая ни на кого внимания, Гермиона побежала. Она просто побежала, желая поскорее смыться от посторонних глаз. Ей хотелось кричать от безумия, срывать себе кожу от сумасшествия. Да, она определенно просто сошла с ума от всего. Она просто окончательно чокнулась. А так, в целом все хорошо… Нет. Ни черта не хорошо! Она маленькая восемнадцатилетняя девочка, которая сейчас должна радоваться счастливой любви и отношениям, которая должна сейчас готовиться к поступлению в вуз или гулять с подругами по парку. Черт, да может она просто хотела бы сейчас напиться, как делают все подростки в ее возрасте. Хотя она действительно хотела напиться, но не оттого, что это популярно или круто, а оттого, что она устала, устала бороться, устала идти вперед, устала тащить всех за собой. Она У С Т А Л А! Она просто хотела умереть. Разве она так многого просила? Да. Много, видимо. Ведь нужно еще передать планы и стратегии, ведь все еще существуют приоритеты. Это даже смешно. Как же много забрала война у бедной девочки. Счастье, детство, родителей, право выбора, мечты и даже возможность уйти из этой жизни, не приносящей уже радости или отдушины. Гермиона вдруг подумала, а зачем она бежит? Куда? Что будет делать? Она знала только одно. Назад в ближайший час она не вернется, и плевать какую панику поднимут друзья. Решение пришло как-то само. Выручай комната. Да, там ее не найдут, там можно спокойно посидеть. В конце концов она имеет на это право, она сделала для них всех много, даже очень. Девушка оказалась около пункта назначения довольно быстро. Представив себе просто комнату с бетонными стенами и полом, она вошла внутрь. Гермиона даже сама не поняла, как она не попалась никому на глаза по дороге сюда, но она определенно была рада этому факту. Она оказалась действительно в абсолютно пустой и темной комнате. Как ей показалось, это идеальное место. Ничего, что могло бы напоминать ей о чем-то. Абсолютная пустота, тишина и уединение. Она прошла в самый конец довольно большой комнаты и села на пол, прислонившись к стене и закрыв глаза. Где-то там за этими стенами, не так уж и далеко, приближается самая страшная битва, где-то там, через несколько часов начнут гибнуть люди, но это все там. А она здесь. Одна. И ей отвратительно на душе. Ей отвратительно внутри и снаружи. Все тело болит от постоянных походов, нагрузок и усилий. Все ее тело в мелких и крупных ранах, но она не замечает этого. Гермиона так привыкла к этому постоянному чувству боли, что избавь ее сейчас от него, ей станет не по себе. Звучит все это просто отвратительно, если вдуматься во все хорошенько, то на деле все еще хуже. Гермиона подумала, что ведь не ей одной так плохо. Гарри и Рон прошли весь путь вместе с ней, разве что только их не пытали, а это довольно весомый повод для того, чтобы сломаться. Джинни, Невилл, Полумна и многие другие пережили другой ад. Они видели, как меняется их родная школа, как свет уходит из этих стен. Они видели и чувствовали, как бьют их друзей и их самих. Да, это тоже ужасно. Другие Орденовцы сражались с пожирателями в каких-то отдельных битвах. Черт, да все за этот год пережили очень многое, но едва ли кто-то пережил ровно столько же, сколько эта восемнадцатилетняя девушка. Ведь никто не был в руках Беллатрисы, никто не стирал память родителям, никто не сохранял трезвость ума даже в самых тяжелых ситуациях. Гермиона ни разу не поддалась чувствам и не позволила сделать это друзьям, хотя они хотели, ох, как хотели. И именно благодаря ей они живы. Они живы и готовы сражаться дальше, до самого конца. До победного ли конца? Никто не знает! Но они не сдадутся, выстоят все, вытерпят, но не сдадутся. Это она знала точно! Потому что она самолично не позволит им сдаться, она самолично заставит бежать вперед. Но на это нужны силы. Забавно, она всегда училась чуть ли не за троих, а теперь живет за стольких людей. Нет, ей, конечно, всегда помогали и всегда разделяли с ней все тяготы, но сейчас она должна сама. Сама тащить всех, потому что у нее есть планы, стратегии, почти есть силы. Боже! Да она уж помешалась на этих планах! Сумасшедшая, она определенно сумасшедшая, но по-другому никак. Дверь в Выручай комнату отворилась, и внутрь зашел человек. Гермиона открыла глаза и подняла голову. Здесь было слишком темно, чтобы разглядеть, кто вошел. Но вошедшему человеку явно было наплевать на внешний вид комнаты, потому что он никак не изменил ее. Гермиона внимательнее вгляделась вдаль. Человек был похож на парня. Высокого роста, довольно худощавого телосложения. Гермиона увидела лишь его силуэт. Он прошел чуть-чуть внутрь комнаты, а после остановился, словно оглядываясь по сторонам, но голова его была опущена вниз. Девушка испугалась. Кто это? Что ему нужно? А вдруг это пожиратель? А вдруг он знает, что она здесь? А вдруг он пришел убить ее? Но предположения не подтвердились. Парень резко упал на пол, оказавшись сидящим на повернутых под себя ногах. Он схватился руками за волосы и, кажется, дернул их, издав при этом пронзительный, душераздирающий вой. В следующую секунду он закрыл лицо руками и, продолжая сидеть на полу, отчетливо заплакал. Еще через несколько секунд до ушей Гермионы стал доноситься не просто плач, а настоящие рыдания. Девушка опешила. Что делать в такой ситуации? Ведь он явно пришел сюда, чтобы побыть одному. А он не один тут. Стоит ли показывать свое присутствие? Плевать! Стоит! Она все равно уже здесь, так почему же не включить вновь режим «я спасу весь мир, а на себя плавать» и не помочь ему? Гермиона медленно и тихо поднялась с пола и начала подходить к парню. По мере приближения она старалась рассмотреть, кто же он, но у нее не получалось. То ли она его не знала, то ли ее сознание просто отрицало тот факт, что это именно этот человек. Но как бы там ни было, когда Гермиона подошла к парню, она все еще не знала, с кем имеет дело. Девушка тихонько опустилась рядом, выпрямив ноги, и прикоснулась к его плечу. Парень резко вздрогнул и замер, немного оторвав руки от лица. Он резко повернулся к ней. Девушка пригляделась к нему еще раз. На лице парня смешались боль, обида, сажа, испуг, слезы и… облегчение? Гермиона пустыми глазами смотрела на него, не понимая, что делать дальше. — А, это ты, Грейнджер? — протянул парень отворачиваясь. — Что ты забыла здесь? — Фред? — не поверила девушка. Ей было очень непривычно видеть самого веселого человека на свете рыдающим в пустой комнате. Это было не только очень неожиданно, но и до жути страшно. Если вот так плачет он — Фредерик Уизли, то, что же с остальными. Хотя, черт возьми, она сама даже не может плакать… К тому же, она совершенно не знает, что за это время пережили они. — Фред? — повторила девушка. — Что? — с каплей ненависть выплюнул парень. — Что случилось? — Гермиона попыталась дотронуться до него вновь, но он оттолкнул ее руку. — Отвали. Это не твое дело, — ей на секунду показалось, что ее обили кислотой только что. — Фред… — она придвинулась чуть ближе. — Мне просто паршиво, ты знаешь? Мне просто хреново! Так что прошу, отвали, а? Но Гермиона не отвалила, а молча обняла парня за плечи и опустила чуть вниз. Он поддался. Девушка аккуратно уложила его голову к себе на колени и чуть согнула ноги, чтоб ближе притянуть его. Фред не дернулся, не встал. Он просто уткнулся лицом куда-то в живот девушки и снова зарыдал. Такое ведь и в самом страшном сне не присниться, чтоб Фред вот так рыдал… Сердце сжималось при виде это картины. Гермиона закрыла глаза и представила прямо позади себя бетонный столб, уходящий куда-то в потолок. Когда предмет появился, она облокотилась на него спиной и запустила руки в волосы парня. Девушка не собиралась выпытывать у него что-то, захочет — сам расскажет, она не собиралась говорить ему, что все хорошо, потому что знала, что это не так, совсем не так. Она просто хотела дать ему возможность выплеснуть эмоции, собраться с силами, сделать то, что так необходимо ей самой. Гермиона смотрела на трясущегося парня и медленно гладила его по голове, иногда задевая щеку и смахивая с нее слезки. Это так странно, но в этом кошмаре девушка вдруг нашла такую идиллию, словно она вновь на своем месте, словно она вновь выполняет свое призвание. А что это за призвание? Помогать другим. Да, помогать другим в ущерб помощи себе. Если подумать, то она тоже заслуживает сейчас вот так поваляться на полу и поплакать. Но вот незадача — ей нельзя. Черт знает, сколько они так просидели в полном молчании, нарушаемом лишь всхлипами парня, но спустя какое-то время он успокоился. Он будто пригрелся в руках девушки, перестал дрожать, а из его глаз больше не текли слезы. Он развернулся и теперь лег затылком на ее ноги. Подняв взгляд вверх, он встретился с ее карими глазами, которые сейчас внимательно следили за каждым его действием. Руки девушки скользнули к его щекам и вытерли слезы, так и оставшись лежать на лице парня. — Спасибо, — прошептал Фред. — Прости за грубость. Что бы я делал без тебя. — Забудь, — покачала головой девушка. — Я нарушил твое одиночество. — Нет, это ведь не моя личная комната, — пожала плечами Гермиона. — Они расспрашивают о наших похождениях и о работе в Поттеровском дозоре, — вдруг начал Фред. — Они ждут от нас помощи. Моральной. Хотят слышать шутки, видеть улыбки. Я понимаю, как это важно сейчас для них. Но… Мы не может им дать этого в той степени, в которой надо. Мы и сами ломаемся. Джордж держится еще как-то, а я… Я во время наших похождений, ведь нам приходилось сбегать отовсюду, чтобы нас не вычислили, чаще выходил в эфир, чем он. Наверно, поэтому я и выдохся быстрее. Спасибо тебе, правда. — Я ничего сверхъестественного не сделала. — Ты вытерпела мою истерику. — И что? — Ничего. Просто я очень благодарен тебе за это. Не каждый день увидишь, как я реву, — Фред хмыкнул. — Жуткое зрелище, наверное. — Да, приятного мало, — кивнула Гермиона. Фред резко поднялся с теплых колен девушки, почувствовав себя неуютно из-за отсутствия ее рук на щеках, но все же сел напротив нее. — А ты? — спросил он. — Почему тут? Почему ты убежала тогда? — Просто так, — сухо ответила она. — Устала. Парень кивнул. Он тоже знал, что не стоит сейчас выпытывать у нее что-то. Он мог лишь предполагать, через что они прошли, и, наверное, это страшнее того, что было у них с Джорджем. Фред снова заглянул в глаза девушки. Он увидел теперь не просто карие глаза, а бесподобные очи цвета кофе, шоколада, карамели и его любимого торта, который часто печет мама. Гермиона же увидела в его глазах небо, звезды, счастье и свободу. Они так и сидели, глядя в глаза друг другу, а потом одновременно подались вперед. Их губы неуверенно, но очень нежно соприкоснулись. Гермиона приоткрыла рот, словно приглашая Фреда чуть углубить поцелуй. И он принял приглашение. Проникая глубже в рот девушки, оттягивая ее губы, докасаясь до ее языка, он старался не торопиться, чтобы не напугать ее, не оттолкнуть. Но Грейнджер сама придвинулась ближе и провела своим язычком по губам парня. Она запустила обе руки в его волосы и начала медленно перебирать их. Фред чуть ускорил темп, но все еще проверяя, а не оттолкнут ли его. Убедившись, что девушка настроена весьма миролюбиво, он положил руки на ее талию и посадил к себе на колени. Он провел руками вверх по ее спине, вызывая тысячи мурашек, и одновременно прикусил ее губу. Девушка вздрогнула в его руках, а после сама повторила это же движение. Оторвавшись от нежных, мягких и таких сладких губ Гермионы, Фред проложил дорожку крошечных поцелуев до ее шеи. Девушка откинула голову назад, чувствуя, как внизу живота затягивается тугой узел и позволяя ему делать с ней все. Фред с новой силой прильнул к ее шее, усыпая ее всю поцелуями, оставляя в нескольких местах несильные засосы. Пока парень уносил ее в другой мир, Гермиона вдруг задумалась о правильности происходящего, но неожиданно для себя наплевала на все. Они на войне, а как говориться, там все средства хороши. Она обещала себе расслабиться, и если Фред поможет ей в этом, пусть даже и таким способом, то она будет благодарна ему. К тому же, к утру они все могут быть уже мертвы, так что терять ей нечего, ну подарит она этому человеку девственность, что с того? Расцеловав всю ее шею, Фред снял с нее джинсовку и чуть отодвинул футболку, принимаясь за ключицы. Гермиона превратилась в его руках в такую податливую девочку, что Фред сам удивился этому. А еще он понимал, что делает она все это, потому что ей очень плохо. Поэтому ему вдруг захотелось подарить ей самые чистые и приятные ощущения. Пусть хоть так этой маленькой героине станет немного легче… Гермиона вернула его губы к своим, но теперь это было не медленное и неуверенное что-то, а настоящий поцелуй, быстрый, ритмичный, полный страсти и желания. В один момент девушка почувствовала, как что-то уперлось ей в бедро. Она посильнее ухватила зубами нижнюю губу Фреда и пересела прямо на место, где под одеждой был уже напряженный член парня. От этого действия Фред не смог сдержать легкого стона, прикусив ее губу. Приняв это за одобрение, девушка слегка поерзала на месте, заставляя парня напрягаться еще больше. В следующую секунду Гермиона одним движением стянула с него футболку и откинула ее куда-то в сторону. Она обняла руками оголившийся торс парня и прижалась к нему, как маленький котенок, разорвав из-за этого поцелуй. Фред ласково усмехнулся и погладил ее по лохматым волосам, а после, подцепив и ее футболку, снял ее, оставляя на девушке сверху только лиф. Он закрыл глаза и представил рядом с ними большую и мягкую кровать. Подняв Гермиону на руки, он дошел до нее и положил девушку на нежные простыни, а сам оказался сверху. Теперь в его распоряжении были не только ключицы девушки. Он покрыл поцелуями все открывшееся ему тело. Гермиона интуитивно выгнулась ему навстречу, а он, воспользовавшись моментом, щелкнул застежку лифчика и одним движением выбросил его на пол. Вот теперь ему открылась поистине великолепная картина. Небольшая, но красивая и упругая грудь с уже напряженными сосками, к которым парень хотел было прильнуть, но был нагло перехвачен за шею и притянут к губам. Но он все равно взял в руки обе груди девушки, начиная поглаживать и сминать их во время поцелуя, вызывая тем самым у той то легкие, а то и довольно громкие стоны. Все же добравшись губами до ее груди, он начал ласкать ее еще сильнее и нежнее одновременно, Гермиона податливо выгибалась, помогая ему наслаждаться ее вкусом. Казалось, в ней не было ни капли смущения. Его руки скользнули ниже. Он расстегнул пуговку на ее джинсах и стянул их. Боже, какие же у нее красивые стройные ноги. Фред провел рукой сначала по внешней, а затем и по внутренней стороне ее бедра, не задевая трусиков. Он довольно долго расцеловывал ее грудь, ласкал бедра, что девушка уже сама чуть поднялась и расстегнула ему джинсы. Поняв ее намерения, он стянул их совсем, оставаясь в одних боксерах. Девушка аккуратно провела коленкой по его члену через ткань, словно дразня его, и оттянула верхний краешек своих трусиков. Фреду дважды повторять не нужно. Он быстро освободил ее от ненужной ткани и закинул правую ногу на свое плечо, приподнимая тем самым ее бедра. Фред поцеловал ее внутреннюю сторону бедра, приближаясь к промежности девушки. Опустившись пониже, чтобы ей было удобно, он провел рукой, чуть надавливая на ее клитор. С губ Гриффиндорки сорвался новый стон. Он продолжал надавливать на самую чувствительную точку девушки, и одновременно с этим ввел палец внутрь. Гермиона чуть вздрогнула от новых ощущений, но достаточно быстро привыкла. Фред внимательно следил за ее реакцией, слегка хмурясь. — Грейнджер, ты… девственница? Она неуверенно кивнула в ответ, смазывая ответ новым стоном от второго пальца внутри себя. — Что же случилось, что ты готова вот так отдать мне свою невинность, а? — это был не укор и не нотация, ему действительно было интересно и немного страшно одновременно. — Потом, Фред, может быть потом, — только и выдавила из себя девушка. Фред продолжал двигаться в ней пальцами, доставляя все новые ураганы эмоций и ощущений. Гермиона слабо понимала, что происходит сейчас, но ей определенно нравилось это. Черт с этими принципами. Она может умереть через несколько часов. Когда Фред почувствовал, что она окончательно расслабилась и привыкла, он вынул пальцы и ловко стянул с себя боксеры. Парень навис над ней, приставив головку своего члена ко входу. Он чуть двинулся, но внутрь не вошел, пройдясь по клитору. Он начал дразнить ее, вводить внутрь лишь только головку. Гермиона уже почти не могла ждать. Она двинула бедрами навстречу, но парень лишь немного отодвинулся, пресекая ее попытку. — Фред… — простонала девушка в его губы, когда он наклонился для поцелуя. — Фред, пожалуйста…. — Что? — нагло ухмыльнулся парень. — Что такое, малышка? — Фред, не издевайся надо мной, -захныкала Гриффиндорка. — Я? Издеваюсь? Наглая ложь. Я не понимаю, что ты от меня хочешь. — Фре-е-ед… — Скажи, скажи, чего ты хочешь. — Я хочу… Я хочу тебя… — И что же я должен для этого сделать? — Фред, Фред. Пожалуйста… — Так… — Войди. Пожалуйста, войди в меня. После этих слов парень быстро, но аккуратно вошел внутрь. Гермиона снова почувствовала тысячи разных эмоций, но боли среди них почти не было. Она понимала, что он ждал, пока она привыкнет, знала, что он не хочет сделать ей больно. Она взглянула в его голубые глаза и кивнула, прося продолжить. Фред начал медленно двигаться внутри нее. Он старался делать все как можно аккуратнее и нежнее, старался прислушиваться к ней. А слушать тут можно было только ее стоны, и это заводило. С каждым толчком он постепенно наращивал темп, вгоняя член все глубже и глубже в девушку. Чуть погодя, Гермиона и сама поймала его ритм и начала помогать ему бедрами. Это определенно сносило крышу обоим. Они стонали и чуть ли ни кричали во весь голос. Хорошо, что на Выручай комнате стоит звукоизоляция, иначе их точно бы услышала вся школа. Фред еще раз ускорился, вбиваясь в нее уже на полную длину. Он спустился чуть вниз и начал параллельно целовать девушку, заглушая тем самым звонкие стоны. Он любовался тем, как вздымается ее грудь, как она зарывается руками в его волосы, как она выгибается навстречу парню, отдаваясь полностью. Это было неправильно, он знал это. Знал, что возможно потом они пожалеют, но не сейчас. Сейчас волна облегчения заволакивала обоих. Они выплескивали через этот секс самих себя, избавляясь от всего дурного и ненужного. Парень почувствовал, что долго выдержать не сможет, а потому добавил к члену пальцы на клитор девушки, стимулируя ее еще сильнее. Спустя немного времени парень почувствовал, как сжимаются мышцы Грейнджер вокруг его члена, что значило, что она уже совсем близко. Глубоко вздохнув, он сделал три последних сильных толчка и остановился в ней, изливаясь в нутро девушки. Одновременно по комнате разлетелись их стоны и крики. Гермиона могла определенно сказать, что это было лучшее, что с ней случалось. Какая же волна наслаждения окутала их в тот момент. Это был действительно ураган эмоций, они оба это прекрасно чувствовали. Фред осторожно вышел из девушки и обессилено упал на кровать рядом с ней. Парень обвил ее талию одной рукой, а вторую запустил в волосы, ближе прижимая девушку к себе. Она не сопротивлялась, ей и самой не хотелось уходить отсюда, так хорошо и тепло вдруг стало. Эта разрядка нужна была им обоим как нечто жизненно необходимое, то, без чего они не смогли б идти дальше. Им понравилось, до чертиков понравилось. Им было невероятно хорошо вместе, только вдвоем. Но хорошо им было не из-за глубоких чувств и крепкой любви, а просто потому что они смогли насладиться процессом и расслабиться. Гермиона подняла глаза на лицо парня. — Фред… — неуверенно начала девушка. — Это ведь… Ничего не значит? Правда? — Правда, — кивнул парень, и она вздохнула с облегчением. — Но я все равно хочу поблагодарить тебя. Это было нужно, верно? — Да. Верно, тебе тоже спасибо… Не знаю, как бы я справилась, — она смотрела на него самыми честными добрыми глазами, но все еще не улыбалась. Они поднялись спустя минут десять и молча оделись. Перед выходом из комнаты Фред помог надеть ей джинсовку, а после еще раз обнял. Они замерли в таком положении лишь на мгновение. Теперь это была уже не благодарность, а страх. Страх, что сейчас выйдя из этой комнаты, их снова унесет ужас войны и близость битвы. Они снова разбегутся в разные стороны, укрываясь от проклятий. Все-таки они не чужие люди друг другу. Гермиона с одиннадцати лет каждое лето приезжала в Нору, они учились на одном факультете и иногда гуляли в одной компании. Да, они не близкие друзья, но они родные… Последний раз взглянув друг на друга, они пожелали удачи и возвращения из битвы живыми, поцеловали друг в друга в щеки по-дружески или даже по-братски и вышли за пределы комнаты, разойдясь в разные стороны…