Сломанные, но не сломленные

Последний раз взглянув друг на друга, они пожелали удачи и возвращения из битвы живыми, поцеловали друг в друга в щеки по-дружески или по-братски и вышли за пределы комнаты, разойдясь в разные стороны… Если расчеты Гриффиндорки были верны, а они верны почти всегда, то они пробыли в Выручай-комнате около часа, а значит, сейчас уже очень активно началась подготовка к битве. Девушка решила, что Фред побежал искать брата-близнеца, что весьма логично и разумно с его стороны, а ей самой нужно найти Гарри и Рона. Наверное, за время отсутствия этой странной парочки в комнате-спальне все уже схватились их, опасаясь того, что с ними могло что-то случиться. Гермиона лишь надеялась, что Фред передаст всем, что она в порядке, хотя стоило его попросить об этом. Ладно, не важно. Главное, что она действительно еще жива. Гермиона на секунду остановилась, обдумывая ситуацию. «Так, вряд ли Гарри и Рон все это время сидели на месте. Вероятно, они начали действовать. Старшие Орденовцы, наверное, распределились по замку для обороны. Возможно, я смогу найти кого-то в Большом зале, да, это логичнее всего» Грейнджер развернулась и побежала вниз по лестнице. Казалось, что замок вовсе опустел, ни одного ученика не было видно, а ведь это почти центральная часть школы. Добежав до главной лестницы, которая вела прямо к дверям пункта назначения, она отметила, что внутри залам происходило какое-то движение. Перед самыми дверьми она остановилась вновь. Там полно народу, а она здесь совсем одна. Может, и не стоит соваться туда. Может, стоит просто найти старших. Просто чтобы ни видеть еще раз лица друзей, не разочаровываться в самой себе. В дверь изнутри попало какое-то заклинание, и оно отлетело к ногам девушки, чудом не задев ее. Гермиона замерла от ужаса. Все ученики и Орденовцы стояли внутри. Гарри Поттер находился практически в самом центре, тем самым демонстрируя свое присутствие. А около места, где раньше стоял учительский стол, бросали друг в друга заклинания Снегг и профессор МакГонагалл. Гермиона всегда знала, что ее любимый декан отлично сражается, но того, что она в свои-то годы будет так ловко уворачиваться от проклятий, она и представить не могла. Наверное, МакГонагалл сейчас даст фору любому мракоборцу! А в следующую секунду из палочки профессора полетели сразу семь заклинаний в сторону директора. Стоп. Бывшего директора, потому как Снегг самым противным образом поджал хвост и скрылся за пределами замка. — Трус! — раздался голос декана Гриффиндора на весь Большой зал. Свечи тут же зажгли, ученики ликовали. Эта маленькая, но такая значимая победа заставила всех улыбнуться и зааплодировать. Ровные три квадрата факультетов, которые были выстроены из учеников, тут же смешались, лишь Слизерин остался стоять ровно, демонстрируя верность сбежавшему директору. Гермиона сделала пару шагов в зал и еще раз огляделась. Девушка с особым презрением оглядела тех, кто радовался больше всех. Да, она тоже не могла не отметить, что победа в этой дуэли — это хорошо, но если так проявлять свои чувства, то можно легко потерять бдительность… А если ты не бдительный и внимательный всегда, то ты уязвим. Она присмотрелась и заметила головы близнецов. И когда они только успели прибежать в зал? Неважно. Не о том думаешь, Гермиона! Девушка прошла дальше, в надежде найти в толпе Люпина или Кингсли. Скорее всего они были в противоположенном конце зала, обсуждая план действий. Да, Гермиона очень хорошо знала их, и она считала, что сейчас самое время вывалить на них всю информацию. Но дойдя до середины зала, туда, где стояли Гарри и Рон, она замерла. Замер весь зал. Замерли ученики и преподаватели. Какое-то оцепенение завладело абсолютно каждым. Девушка посмотрела на друзей, и они инстинктивно схватились за руки. Они так делали всегда, когда им казалось, что сейчас все может кончиться, когда страх и опасность заполняли сознания чересчур сильно. А если взяться за руки, то можно осознать, что ты не один, — это отрезвляет. Пронзительный визг резал слух Гермионы. Кто-то кричал. Кто-то плакал. Кто это? Кто и что сделал с этим человеком? С девочкой! Это была маленькая девочка. Весь зал обернулся на крик и увидел первокурсницу, сидящую в углу с прижатыми ручками к ушам. Она даже не кричала, она визжала. По ее щекам катились слезы. Казалось, она билась в конвульсиях от дикой и пронзающей боли. А потом визг прекратился. Теперь она просто плакала. Девочка в одно мгновение взмыла вверх и застыла над всей толпой студентов и профессоров. Гермиона почувствовала, как одна из рук, держащих ее, отпускает девушку. Она перевела взгляд с ребенка под потолком на лучшего друга. Гарри подался вперед, вероятно, чтобы помочь девочке. Грейнджер быстро сложила в голове два и два и поняла, что будет, если ей помочь. — Не смей, Гарри! — Гермиона схватила его руку и дернула на себя. — Ее прокляли. — Она боится! — возразил Поттер. Гермиона хотела еще что-то сказать, но весь зал упал на пол. Всех словно придавило огромным прессом, не давая возможности встать. А после Гермиона услышала самый кошмарный звук в жизни. — Я знаю, что многие из вас захотят сражаться. Кто-то из вас даже думает, что сражаться это умно. Но это безумие. Отдайте мне Гарри Поттера. Отдайте и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю Хогвартс неприкосновенным. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы будете вознаграждены. Если вы не отдадите мне Гарри Поттера, я уничтожу все. Все, что вам дорого. Родных, друзей, школу, дома. Если вы не отдадите мне его, я убью вас. Так же как эту маленькую девочку. У вас один час. Это то, чего Гермиона боялась больше всего на свете, — шантаж. Момент, когда нет времени думать, а думать надо. Момент, в котором должны главенствовать не чувства, а разум. Потому как оба исхода твоего решения будут отзываться ноющей болью в сердце… И если за себя она еще хоть как-то, хоть немного могла ручаться, то мальчики… Гарри с Роном часто, не думая о последствиях, кидались в самую гущу событий, а она должна была вытаскивать их. Гермиона прекрасно понимала все мысли Поттера о том, что маленькая девочка не должна становиться наглядной демонстрацией возможностей врага, что она не должна умирать. Только вот Гермиона прекрасно понимала, что спаси ее кто-то, то он умрет вместо нее. А если это будет Гарри, то потом умрут все абсолютно. После монолога Темного Лорда Гарри тут же кинулся к девочке, но Гермиона вновь перехватила его. Вот и все. Этим жестом она обрекла невинного человечка на смерть. Это все равно, что самостоятельно собственными руками убить ее. — Гермиона… — только и смог выдавить из себя Гарри. — Не смей! Тебе нельзя умирать! «Тебя должен убить сам Лорд. Но позже…» Но последние мысли так и не прозвучали вслух. Грейнджер повернулась к толпе и заметила, как еще несколько человек пошли на помощь первокурснице. Эти люди — потенциальные бойцы, а девочка — нет. Гермиона больше не отдавала отсчета своим действиям, она просто побежала. Побежала к малышке. И закрыла подход к ней. — Нет! Даже не думайте об этом, — закричала девушка. Она смотрела в лицо крохи всего секунду, а потом девочку разорвало. Ее тело просто взорвалось, разлетелось по залу. Капли крови девочки, которая мгновение назад смотрела вокруг, упали на лица и одежду окружающих. Но более всего попало на подругу Избранного. Гермиона повернулась. Весь Большой зал стоял в немом шоке. Сейчас не было слышно ни звука. Девушке даже показалось, что она оглохла. Не было понятно, что больше напугало людей: то ли взорвавшееся тело, то ли поведение старосты, то ли ее внешний вид. Она стояла вся в саже и крови вперемешку, а после абсолютно спокойно, будто она делала это каждый день, провела ладонью по лицу, смазывая красную жидкость. — Кто докоснулся, тот умер бы, — раздался ее спокойный голос. Она говорила негромко, но из-за тишины в зале, эти слова услышал каждый. Хотя многие лучше бы не слышали. — А так умер невинный ребенок! — закричал Симус. — Она из-за тебя умерла. — Пусть. Ее жизнь менее ценна, — она говорила самым спокойным тоном, на который была способна, хотя внутри нее сейчас все билось в самых страшных терзаниях. — Скоро битва. Она не смогла бы помочь. — Ты… Ты… Ты монстр! — в головах многих, кто видел это, просто не укладывалось то, что сделала Грейнджер. — Чтоб ты сама так сдохла! Гермиона перевела взгляд на говорящих и просто кивнула. Она прошла обратно в гущу учеников, как услышала противный голос Слизеринки. — Чего вы ждете? Схватите его! — Паркинсон указала на Гарри. Устало вздохнув и закатив глаза, Гермиона подошла к другу и закрыла его. Одновременно с ней это сделала Джинни, затем Рон, близнецы, Полумна, Невилл. Потом и остальные ученики. Гермионе хотелось плакать и смеяться одновременно. Но она просто победно посмотрела на растерявшуюся девушку, которая явно не ожидала, что Поттера будет защищать почти вся школа. — Ага! Значит, его ты защищаешь! — нашлась Слизеринка. Гермиона не успела ответить ей. В зал вбежал Филч, с криками о нарушении правил и о том, что ученикам нужно быть в постелях. — Мистер Филч, — начала декан Гриффиндора. — Во-первых, ученикам велено быть здесь! А во-вторых, выведите мисс Паркинсон и остальных учеников Слизерина… Ммм… В подземелья. Зал вновь разразился аплодисментами от Гриффиндора, Пуффендуя и Когтеврана. — Гермиона! — Рон окликнул девушку и чуть повернул к себе. — Да? — Есть разговор. Срочно. Отойдем? — Рон выглядел действительно очень озадаченно. Девушка кивнула и направилась к выходу из зала, мельком заметив, что Гарри направился к МакГонагалл. — Что такое, Рон? — Гермиона оглядела друга с ног до головы. — Гермиона, мы ведь сюда пришли за крестражем, — девушка кивнула в ответ. — Но как мы его уничтожим? — Я думала об этом. Я долго думала. И мне кажется, что меч Гриффиндора должен появиться… Но тут очень много нюансов. Мы не можем быть уверенны на сто процентов и… — Клыком Василиска, — перебил ее пламенную тираду парень. — Гарри уничтожил первый крестраж клыком Василиска. Мы можем достать еще. Гермиона замерла, осмысливая информацию. Боже! Ответ же так прост! Почему она сама не додумалась? Почему, имея столько гениальных планов в голове, она не додумалась? Кстати, о планах. Ей ведь нужен был Люпин. Но она не может же разорваться. Тысячи мыслей за одну секунду пронеслись в голове девушки. И вот она снова вернулась на исходную. Приоритеты. Что сейчас важнее? Вероятно планы. Так она и голову свою избавит от переизбытка информации, и Орден сразу начнет правильно распределять людей. — Гениально! Просто гениально, Рон. — Тогда идем. — Нет. Мне нужно пять минут. Найду Римуса, — с этими словами Гриффиндорка сорвалась с места, направляясь обратно в зал. Внутри уже началось движение. Все начали сновать в разные стороны, в воздухе чувствовался аромат паники, страха и непонимания. Кто-то бежал занимать оборонительные позиции, кто-то выводил из замка маленьких. Отовсюду слышались какие-то вопросы, указы и распоряжения. Найти в такой толпе кого-то конкретного было очень сложно. Но ей повезло. Она буквально вытянула счастливый билет в магловский лотерее, потому как на полном ходу врезалась в Кингсли. — Гермиона? — мужчина помог ей подняться. Шестеренки в голове Гермионы снова заработали. Этот волшебник был отличным окклюментом, а это значит, что можно сэкономить время. Она просто покажет ему все планы из своей головы, так менее приятно, но зато быстрее и эффективнее. — Я хотела передать Вам свои наработки. Они очень важны. Но на бумагу их нельзя. Окклюменция. Используйте ее. — Нет, — отрезал мужчина. — Ты ведь знаешь, что люди мучаются, если залезть им в головы. — Это важнее! Эта информация судьбоносная, сэр! Ну же! Гермиона буквально молила мужчину, который, казалось, не понимал всей важности происходящего. Хотя нет. Конечно же, он понимал, просто хотел защитить ее от очередной вспышки боли. Забавно. Она ведь совсем не чувствует боль. Защищать ее нужно было год назад, а сейчас уже поздно, сейчас ее инстинкт самосохранения полностью отсутствует. Он потерялся еще где-то в министерстве магии, когда они отобрали у Амбридж медальон. Девушка взглянула на мужчину еще раз и присела на колени, чтобы случайно не упасть при окклюменции. — Нет, Гермиона, поднимайся! Вставай! Я не стану делать этого, просто нарисуй… — Нельзя! — закричала Гермиона. — Нельзя! У нас нет времени на жалость, охладите ум, расставьте приоритеты! Не будьте маленьким, наивным ребенком. И за меня не бойтесь. Это же война, я знала, на что шла. Слова девушки резали сознание мракоборца. За свою жизнь он проходил и не такие испытания, как просто залезть в голову человеку. Кингсли осмотрел ее. Ведь она еще маленькая совсем, а уже самостоятельно, по собственному желанию бросается на пытки, понимая, что так нужнее, так правильнее. Она определенно одна из самых больших жертв этой войны, а ведь еще далеко не конец этой истории… Глубоко вздохнув, мужчина направил на нее волшебную палочку. Гермиона почувствовала боль. Но не физическую, а какую-то умственную. Мысли путались, ее саму начинало мутить, шатать и подкашивать. Мозг отказывался соображать. Хотелось плакать, кричать, вырывать себе волосы, лишь бы избавиться от этих отвратительных чувств. Но ей нужно было собраться. Нужно взять себя в руки и направить мужчину в нужном направлении ее мыслей. Собрав последние оставшиеся у нее силы и здравые мысли, Гермиона повела Кингсли по своей голове, словно по библиотеке. Дойдя до нужного стеллажа, девушка начала открывать книги. Тут же в ее сознание полетели множество чертежей и планов, записок и собственных рассуждений. Она старалась показывать все медленно, чтобы мужчина успел запомнить. Где-то она особенно долго останавливалась, показывая тем самым, что это одно из самых важных ее исследований тут. И вот почти все. Все. Осталась одна только маленькая книжица, к которой Гермиона все никак не решалась подойти. Кингсли, увидев ее замешательство, сам взял ее и открыл. «Гарри — крестраж». Эту фразу буквально кричала каждая страница чертовой книги. Пожалуй, то был первый фолиант, который девушке хотелось разорвать на мелкие кусочки и сжечь, но только вот нельзя. Это ведь самая важная информация, она важнее всех планов и стратегий вместе взятых. Не в силах больше этого терпеть, Грейнджер выбросила мракоборца из своего сознания и чуть пошатнулась, опершись рукой на стену. — Как ты живешь? — мужчина стоял в полном оцепенении. — Там ведь столько эмоций, воспоминаний. Он указал рукой на голову Гриффиндорки. Она и сама задавалась этим вопросом. Ведь запереть на ключ столько всего почти невозможно! И каждый раз, думая об этом, она находила лишь один ответ. — Расставлю приоритеты, — пожала плечами девушка. Она уже поднялась с пола и собиралась убежать на следующее задание, как Кингсли перехватил ее. — Тебе нужно отдохнуть… — В гробу отдохну. Гермиона только спустя несколько секунд осознала, что выкинула эту фразу на полном автомате, совсем не задумываясь о ее смысле. А ведь смысл был предельно ясен… Мерлин, она точно сумасшедшая. Слишком сумасшедшая даже для нее самой. Но развить эту мысль, к сожалению или к счастью, у девушки не удалось. Ее перехватил запыхавшийся Рон. — Гарри только что побежал туда. Нужно ему сказать, куда мы. Гермиона только кивнула. Иногда ее друг говорил действительно умные и полезные вещи. Хотя… Почему иногда? Рон довольно часто подкидывал разумные идеи, которые потом ложились в основу их действий. Девушка и сейчас молча следовала за другом в толпе обезумевших школьников, иногда оборачиваясь, чтобы точнее запомнить абсолютно все. Мало ли что может пригодиться. Гарри они нагнали на втором пролете лестницы, так как на их оклики друг не реагировал, они почти повалили его на пол. — Гарри! Послушай! — схватила его за рукав девушка. — Да, мы тут подумали, что неважно найдем ли мы крестраж, — заговорил Рон. — В каком смысле? — Гарри, кажется, только осознал, что рядом с ним кто-то есть. — Если не сможем уничтожить его, — пояснила девушка. — Да, — продолжил рыжий. — И мы подумали… — Рон подумал, это идея Рона! Это просто гениально! — Ты уничтожил дневник Тома Реддла клыком Василиска в Тайной комнате! Нам нужно еще несколько клыков. И их не так сложно достать! Гарри отрешенно смотрел на друзей, обдумывая смысл сказанного, а после кивнул. — Отлично! Тогда возьмите карту! — Поттер протянул им карту Мародеров. — Так вы найдете меня! — А ты? Ты куда? — Рон обеспокоенно посмотрел на лучшего друга. — В гостиную Когтеврана. Нужно с чего-то начать. Сказав это, он сорвался с места, будто увидел какое-то страшное чудовище. Хотя, это и правильно… Нельзя сейчас терять драгоценное время, если твоя жизнь может оборваться в любую секунду. Гермиона перевела взгляд на Рона, который нервно смотрел в след Избранному. Рядом пробежала Полумна, явно с целью догнать Поттера. Девушка облегченно выдохнула и указала рукой на Луну. — Идем, Рон! Гарри в надежных руках. Теперь кивнул Рон, а Гермиона побежала вперед, ведя за собой друга. Ей тоже не хотелось отпускать Гарри, ведь в любой момент он может осознать, кем, а если быть точнее, чем он является, и тогда будет непонятно, а увидят ли они его снова живым. Но как говорила сама себе Гриффиндорка, это война, тут всегда нужно чем-то жертвовать, даже если жертвы — это друзья твоего детства, с которыми вы вместе выросли и дошли до этого момента… Дорога до туалета Плаксы Миртл была осложнена не только достаточно большим и ощутимым расстоянием, но и постоянно снующими в разные стороны студентами. Гермиона своими собственными глазами видела, как паника окутывает Хогвартс. Теперь все уже окончательно поняли приближающуюся опасность и готовились отражать атаки. Маленьких уже давно вывели из школы и в срочном порядке отправили в Лондон через различные портключи. Оставалось надеяться, что кроме той первокурсницы никто из них больше не пострадает. Гермиона обернулась на ходу и услышала еле различимый голос Люпина, который раздавал указания всем, кто вызывался охранять замок, согласно ее планам. Девушка мысленно выдохнула. Значит, не зря она почти год работала надо всем этим. И по ее расчетам, если все пройдет удачно, до рассвета они успеют закончить сражение. Оставался лишь один маленький нюанс. Представим, что Гарри сейчас найдет еще один крестраж, а потом они смогут его уничтожить. Но ведь оставалось еще что-то. Еще какой-то предмет, который хранил в себе часть души Волан-де-морта. И что это конкретно, никто из них не имел ни малейшего понятия. Оставалось надеяться только на удачу и помощь Мерлина, потому что других вариантов Гермиона не видела. Вернувшись из своих рассуждений в реальность, Гермиона замерла на месте в одном из коридоров. Рон, который бежал чуть впереди, не сразу заметил отсутствие подруги, а когда он повернулся к ней спустя несколько секунд, то увидел, что ее взгляд устремлен в одно из окон этого самого коридора. В нем было пусто и тихо. Так тихо, что можно было различить удары сердца, которые неизвестно сколько раз еще прозвучат внутри тебя. Парень медленно подошел к девушке и положил руки ей на плечи, вглядываясь вдаль. На школу опускался защитный купол. По самому периметру замка стояли волшебники и живые каменные статуи. Тьма окончательно завладела всем вокруг. Сейчас сложно было различить что-то, но они различали. Страх и запах смерти, отвагу всех, кто был сейчас в замке или около него, и безысходность, отсутствие права выбора и украденное детство. Они чувствовали это почти физически, еле удерживаясь на ногах под натиском событий. Нет. Это действительно настоящее безумие — пережить такое в восемнадцать лет. Они выйдут из этого сражения сумасшедшими, если вообще выйдут. Почувствовав прикосновение Рона, девушка решила дать себе секунду слабины и прислонилась к нему спиной. Рон тут же обвил руки вокруг ее плеч и зарылся носом в волосы. Гермиона не сопротивлялась. — Мы справимся? — вдруг спросила девушка. — С таким никто не справится, — ответил Рон. Гермиона кивнула. Она прекрасно поняла смысл. Сейчас их главным врагом был не самый темный маг за всю историю, а обстоятельства, окружение, обстановка. Они ведь все сломаются после… Нельзя пережить такое и остаться в полном здравии. — Бежим, — скомандовала девушка. И Гермиона побежала дальше, слыша, как их шаги эхом разлетаются по когда-то светлой и теплой школе. Вход в Тайную комнату они нашли быстро. Миртл в туалете уже не было. Рон повернул нужный кран и прошептал что-то на парселтанге, объяснив это тем, что Гарри во сне разговаривает. Да на самом деле Гермионе не особо важно сейчас было знать, откуда Рон знает змеиный язык. Сейчас в ее голове строился четкий план, как, через сколько и где им нужно оказаться, чтобы вовремя успеть принести Гарри орудие для уничтожения крестража. Раковины отъехали в сторону, открывая взору Гриффиндорцев Тайную комнату. Времени раздумывать не было, а потому Рон с Гермионой не задумываясь прыгнули в темный, грязный туннель, ведущий прямиком вниз. Оттолкнувшись от земли, Гермиона почувствовала, как все ее тело окутывает холодный воздух с запахом давней сырости. От этого чувства ей стало действительно противно, захотелось смыть с себя все эти ощущения и сделать это как можно скорее. В следующее мгновение ей на секунду показалось, что ее желание исполнено, потому что она почувствовала воду. Сначала воду, а потом сильный удар правым боком обо что-то очень твердое и колючее одновременно. Девушка открыла глаза и поняла, что они прилетели. Она лежала на мокром склизком полу, по которому были разбросаны… О Мерлин! Кости! Гермиона вскочила, как ошпаренная, не желая ни секунды больше касаться своим телом этого… Ей было жутко и мерзко одновременно. Силой оторвав шокированный взгляд от пола, девушка уставилась на своего друга, но тот лишь хмыкнул, заметив ее реакцию. Складывалось впечатление, что Рон каждые выходные спускается в это змеиное подземелье и валяется на костях. Не самое завидное времяпрепровождение… Не сказав ни слова, ребята направились по подземному ходу дальше. Пройдя место обвала, который устроил непутевый профессор, когда Рон с Гарри искали Джинни, оглядываться по сторонам начал и парень. Он ведь, к сожалению или к счастью, не был дальше. Ход оказался не таким длинным, как представляли себе ребята, и уже через несколько минут они стояли около люка со змеями. За ним Гермиона и Рон увидели внушительных размеров комнату. Каменные головы змей высовывались из воды по обе стороны от главной дорожки. Впереди виднелась голова Салазара Слизерина, а правее лежал скелет огромного змея, который наверное был в длину метров двадцать. Они спрыгнули с лестницы и уверенными шагами пошли в глубину комнаты, осматриваясь по сторонам. — И Гарри с ним дрался… — Рон остолбенел, подойдя к остаткам Василиска. Гермиона проследила за его взглядом и тоже уткнулась в скелет. По ее спине пробежала дрожь. Только на этот раз это была дрожь страха за своего друга, который так смело сражался с этим чудовищем. Черт, это ведь повезло еще что ни его, ни Джинни не съел этот монстр здесь. Как бы там ни было, Гарри действительно очень сильный волшебник, и если ему удалось на втором курсе побороть это, то Волан-де-морт сейчас покажется ему маленькой соринкой. Ну… Гермиона себя успокаивала этим. Рон нагнулся и вырвал у змеи тройку клыков. Парень вернулся к Гермионе и протянул ей один. — Давай, — он кивнул на сумку. Соображала сейчас Гриффиндорка довольно туго из-за сильного переутомления и нервозности. Поэтому ей понадобилось секунд тридцать, чтобы понять, что именно от нее требуется. А когда смысл медленно начал доходить до ее сознания глаза девушки начали расширяться. Рон хочет, чтобы именно она уничтожила чашу? Нет! Нет! У него и опыта больше и… Черт! Что это за отговорки такие несерьезные. Ей нужно собраться, взять себя из последних сил в руки, закрыть на несколько замков такое чувство, как страх. Да просто закрыть глаза и сделать это в конце концов! Когда еще выпадет шанс уничтожить часть души Темного лорда? Гермиона потянулась рукой к сумке и вынула оттуда чашу Пуффендуя — четвертый крестраж, который им удалось найти. Девушка медленно положила предмет на пол и присела на колени. Рон последовал ее примеру и тоже опустился. — Рон, а может… — она с надеждой посмотрела в голубые глаза парня. — Ты справишься, Гермиона, — рыжий взял обе ее руки в свои. — Ты самая сильная ведьма. Если ты не сможешь сделать это, тогда кто? — Ты делал, уже уничтожал крестраж, — напомнила Гриффиндорка. — Да, и тогда он подействовал на меня сильнее, чем нужно. Я чуть не спятил тогда. — Рон провел пальцами по тыльным сторонам ладоней девушки. — Ты справишься! Ничего не бойся, ты такая умница, Гермиона. Девушка почувствовала, как холодная поверхность клыка была вложена в ее ладонь. Приоритеты. Сейчас главное уничтожить крестраж. Все чувства, страхи и эмоции потом. Сейчас нужно забыть обо всем и просто уничтожить эту проклятую чашу. Она так и сделала. Гермиона отключила собственный разум, картинка поплыла перед глазами, как в тумане. Иногда, в особо трудные моменты, это было весьма полезное умение. Абстрагируясь от всего внешнего, у нее была возможность сосредоточиться на действительно важных аспектах. Ничего не ощущая, девушка одним рывком вонзила острие клыка в метал. Дикий вой вперемешку с криками, стонами и плачем раздался в голове Гермионы. Ее словно вывернули наизнанку, ломая все кости и разрывая связки. Она почувствовала, как какая-то темная энергия окутывает ее внутри и снаружи, отделяя от внешнего мира. Мороз окружил ее легкие, мешая дышать. Перед глазами вырисовывались нечеткие, но определенно ужасающие картины, состоящие из просто клубов черного дыма. Ей хотелось кричать. Хотелось вырвать из себя всю эту нечисть убежать куда-нибудь далеко. Хотелось просто перестать чувствовать все это. Хотелось бросить все и навсегда покинуть волшебный мир, лишь бы никогда не чувствовать чего-то подобного еще раз. Гермиона не помнила, как оказалась на ногах, она не помнила, как ее пытался привести в сознание Рон. Она очнулась от того, что их окатило ледяной водой. Здравое мышление само по себе вернулась, изгоняя из нее боль, тьму и ужас. Облегчение от того, что все уже в прошлом, упало на нее. Спустя такое длительное время они наконец продвинулись дальше. Уже четыре. Четыре уничтоженных крестража из семи. От этой мысли она даже слегка пошатнулась, но ее удержала рука Рона, которая все это время покоилась на ее талии. Ничуть не смутившись этим фактом, Гермиона повернулась к парню. — Получилось… — пошептала девушка. — Получилось, — чуть громче и увереннее кивнул парень. — Рон! У нас получилось! — Гермиона почти закричала от осознания, но улыбка так и не появилась на ее лице. Эмоции зашкаливали у обоих, перевозбуждение удачей брало верх над разумом. Они смотрели другу другу в глаза и радовались. Просто радовались. Рон открыто улыбался, а Гермиона смотрела на него уже не таки тяжелым взглядом. Даже сейчас на большее она не способна. Парень в один момент чуть дернул ее на себя и поцеловал. Гермиона чуть растерялась, но не оттолкнула. Правильность? Этого понятия нет на войне. Им нужна разрядка, они ею пользуются. А все моральные принципы и этические нормы можно оставить на потом. Ни один из них не понимал, что происходит. Но оба отчетливо ощущали вкус облегчения, счастья и чего-то еще, но разобрать это они не успели. Ребята разорвали поцелуй и еще раз заглянули в глаза друг другу. — Мы поговорим об этом позже, ладно? — Гермиона сделала шаг назад. — Сейчас спешить нужно. Рон в качестве соглашения последовал за ней. С его лица все еще не сходила счастливая улыбка. Уизли прокручивал в голове все произошедшее и определенно был на седьмом небе от счастья. Со стороны могло даже показаться, что парень начал светиться, таким живым и задорным стал его взгляд. О Гермионе того же сказать нельзя было. Девушка не меняла серьезного выражения лица, глаза ее не искрились любовью или радостью. Но кажется, сил все равно стало больше. Словно она снова яснее вспомнила, за что борется, зачем бежит вперед. В таком улучшенном расположении духа ребята выбрались из Тайной комнаты намного быстрее, чем пришли туда. Выбравшись из туннеля, на них тут же обрушился грохот войны. Там и тут слышались крики, плач, удары. Все эти звуки отрезвили Гермиону еще сильнее, напомнив, что за мир нужно сражаться. Девушка схватила друга за руку. Нет, не потому что боялась, что он потеряется, Рон ведь был уже вполне взрослый и самостоятельный волшебник. Просто так было спокойнее. Хоть немного. Просто так было понимание, что она не одна, что близкие ей люди все еще рядом. Это немного странно, но именно такие простые жесты помогали на войне. Они побыли в Тайной комнате всего минут двадцать максимум, а в школе столько изменилось. Теперь не было снующих во все стороны школьников, которые бежали занимать оборонительные позиции, не было убегающих из замка малышей, не было непонимания, происходящего в глазах товарищей. Гермиона бежала по школе и понимала, что попала в самый эпицентр битвы. Заклинания проносились тут и там, пожиратели изо всех сил пытались пробраться в замок. Девушка пробегала мимо знакомых и скрепя сердце продвигалась дальше. Как же она ненавидела себя за то, что нельзя помочь тем, у кого на лице теперь полное осознание и наглое упрямство дойти до конца. Все словно состарились лет на двадцать за несколько минут, потому что образ семнадцати или восемнадцатилетних волшебников сражающихся на смерть просто не укладывался в голове. Но сейчас приоритеты важнее. Они должны успеть принести Гарри клыки. Тогда они будут еще на шаг ближе к победе. Но это все равно режет сердце ножом. Слишком много жертв будет… Гермиона и Рон пробежали около какой-то девушки. Холодный пот выступил на висках бывшей старосты Гриффиндора. У стены сидела примерно ее ровесница, вероятно, она с Пуффендуя, а на своих коленях она держала человека. Наверное, это был ее парень. Точнее только лишь тело ее парня. Слезы градом катились из глаз Пуффендуйки, а Гермиона ни чем не может помочь! Дура! Приоритеты… Нужно бежать к Гарри. — Гермиона! Карта! — Рон дернул девушку назад и развернул карту Мародеров. Ну конечно, как она могла забыть про эту карту?! Как она тогда вообще собиралась искать друга? Просто бегать по замку? По всем его длиннющим коридорам? Нет, она определенно сходит с ума. Нужно возвращать хватку. Слишком много ошибок за такое короткое время. В следующий раз подобная оплошность может привести к чему-то действительно непоправимому. — Я не вижу его… — голос Уизли вернул ее в реальность. Девушка заглянула через плечо парня и посмотрела на карту. Она изучила глазами абсолютно весь ее периметр и наконец, среди множества других точек она нашла подпись «Гарри Поттер». — Вот же он! Не так далеко отсюда… — она ткнула пальцем в пергамент. — Рон! Он исчез! Паника охватила ее. Ведь мертвые не показываются на карте. А что если… Стоп! Соберись, Гермиона! Ты все равно сама знаешь, что он должен умереть. Но при других обстоятельствах… Нужен воскрешающий камень, нужно, чтоб сам Темный лорд убил его…. — Выручай комната! Гермиона, ты говорила в том году, что Выручай комната не показывается на карте! Бежим! Рон сорвался с места, за ним Гермиона. — Это гениально! Просто гениально! — лепетала Грейнджер. Битва продолжалась, а двое подростков бежали сквозь пламя вперед. Никто из остальных не знал зачем, но это ведь друзья Гарри Поттера, они точно делают что-то важное. Все помогали им пробраться сквозь эпицентры сражений, а у них сжимались сердца от такой самоотдачи. Самоотдачи в прямом смысле этого слова. Когда они добежали до нужной стены, за которой и находилась Выручай комната, девушку вновь передернуло. Буквально час — полтора назад прямо тут… Фред… Гермиона испугалась, как бы не выдать своим видом эту маленькую тайну, но стоило дверям комнаты открыться, как все тут же забылось. Сейчас это была не пустая комната с одной только колонной до потолка да кроватью. Нет. Это было полностью заставленное вещами пространство. Кажется, сейчас тут появилось абсолютно все, что когда либо приносили в эту комнату. Груды предметов стояли по всей площади, хаос и неразбериха царили вокруг. Как тут можно что-то найти? Тут счастьем будет, если ты сам не потеряешься, а уж найти какой-то неизвестный предмет… Ребята прислушались. В звенящей тишине этого странного места улавливались какие-то голоса. Мужские…. И голосов было несколько. Значит, Гарри не один. Кто же там еще? Гермиона вытянулась как струна, готовая в любой момент защищаться. И не зря. Она с Роном быстрыми, сосредоточенными, но тихими шагами направились ближе к источнику звука. Дойдя до одной из гор вещей, они затихли прислушиваясь. Там отчетливо слышался голос самого Гарри, кажется, еще Малфоя и…. и, вероятно, дружков Драко. — Давай, Драко, не глупи, убей его… Эти слова, кажется, принадлежащие Гойлу, резанули слух девушки. Гермиона за одно мгновение вылетела из-за горы и тут же пульнула в парня заклинанием, прикрывая друга спиной. Рон выбежал за ней. Три на три. Они пулялись самыми разными заклинаниями, начиная от простого «Остолбеней», заканчивая «Круцио». В ушах у девушки начало звенеть, она плохо отличала слова противников друг от друга. Переутомление, отсутствие концентрации — вот что подкрадывалось к ней так не вовремя во время всей битвы. Она видела, как злы и разъяренны ее друзья, как они четко стреляли в противников, как уклонялись от их выстрелов. Сама она пуляла заклинания куда-то наугад, где по ее личному мнению и должны были стоять Малфой и его свита. В следующую секунду она почувствовала толчок, а после сильный удар головой. Кажется, из ее затылка потекла маленькая струйка крови… Но как бы больно ей ни было, от этого удара она очнулась. Звон прекратился, зрение вернулось в норму. Гермиона поняла, что была придавлена Поттером к полу, а тот в испуге смотрел на нее. Чуть повернувшись Гермиона увидела, что Рон сорвался с места и выставив вперед палочку побежал за шокированными Слизеринцами. — Что… — голос девушки дрогнул от напряжения. — В тебя хотели Аваду кинуть, — коротко произнес Гарри и вскочил на ноги. — У нас мало времени. Поднимайся. — Спасибо… — она неуверенно взглянула на друга. Мерлин! Она чуть не погибла прямо тут. Еще и друзей подставила. Соберись! Соберись, Грейнджер! — Гарри, мы уничтожили крестраж. — Знаю. — Но… Откуда? — Гермиона. Слушай. Внимательно меня слушай сейчас! Я все знаю. Моя связь с Волан-де-мортом это не простое совпадение. Ты же умная, ты должна знать почему. Так вот. Когда вы уничтожили крестраж, я снова впал в эту связь… Он сейчас в лесу. Я пойду туда, пусть он убьет меня. Еще один крестраж, это диадема Кандиды Когтевран, про которую и говорила Полумна. Вот она! Гарри протянул руку с коробочкой. В ответ Гермиона вручила ему клык Василиска, не проронив ни слова. Поттер кивнул и продолжил. — Есть еще один крестраж. Он будет последний. Змея. Вам нужно убить змею. И все. После его останется только убить. Гермиона! У нас почти получилось, ты понимаешь?! — Понимаю, — сухо кивнула девушка. — Снитч в лес возьми. — Заче… Договорить он не успел. Комната озарилась ярким огнем, и сразу же послышался топот шагов. Первым выбежал Рон и, схватив друзей за руки, побежал к выходу. Следом за ним бежали Малфой, Гойл и Блейз. Огонь уверенными шагами догонял студентов. Температура в комнате повышалась так, что становилось тяжелее дышать. Минуя повороты и изгибы комнаты, Гарри, Рон и Гермиона еле уворачивались от жгучих языков адского пламени. — Вон метлы! — скомандовала девушка. Все трое одновременно схватились за древки метел и взмыли вверх над огнем. Выход из этой чертовой комнаты оказался не так далеко, как показалось ребятам, а потому появилась надежда на спасение. Громкий мужской бас разлился по комнате и стихнул, создавая жуткую тишину с потрескиванием пожара. Золотое трио обернулось. На одной из гор вещей в самом центре комнаты, сжавшись, сидели двое. Значит, один упал… Жуть… Гермиону передернуло, но она полетела дальше. Тут совесть ее меньше мучила, все-таки эти люди гнобили ее все школьные годы. — Нельзя их бросать! — вдруг услышала девушка. Обернувшись, она заметила, как Гарри и Рон повернули свои метлы. — Нет! Что вы творите! Время! Но крики ее уже не были слышны парням. Эти двое ловко перехватили Слизеринцев, усаживая их на свои метлы, и полетели обратно. Поравнявшись с девушкой, которая держала водой хоть маленький проходик в пламени, парни получили самый презрительный взгляд. Но что есть, то есть. Гермиона открыла дверь и вылетела из комнаты. Метлы из-за огня вышли из строя, и просто выкинули своих пассажиров на каменный пол. Новый удар. На этот раз у девушки сильно саднило плечо. Но она как-то даже не обратила на это должного внимания. Вскочив на ноги, она тут же огляделась, чтобы убедиться, что они в безопасности. — Вы сумасшедшие! — заговорила девушка. — Нашли, кого спасать! — Ты хочешь сказать, что не поступила бы так же? — Рон тоже поднялся. — Нет! — отрезала Гермиона. — Ладно, проваливайте живо! Слизеринцы, спотыкаясь, убежали вглубь коридора. — Рон, — заговорил Гарри. — Еще один крестраж — змея. Сможете найти? Парень кивнул. — Хорошо, — Гарри кивнул в ответ. — Тогда я разберусь пока с этим… Нельзя терять время. Поттер показал другу диадему. Рон нервно сглотнул, но все же попытался придать себе более уверенный вид. Он сделал несколько шагов назад, готовясь бежать дальше. Гермиона подошла к Гарри. В ее душе сейчас смешалось слишком многое, чтобы здраво мыслить. Возможно, она последний раз видит сейчас друга своего детства, человека, с которым они столько прошли… Вместе. Что чувствует человек, который отпускает лучшего друга на верную смерть, даже не пытаясь остановить его? Отпускает на растерзание судьбе, потому что так надо, так правильно, так приоритеты расставлены. Сердце норовило разорваться, разлететься прямо по этому коридору. Слезы маленькими градинками скапливались в уголках ее глаз. Нет. Она не вытерпит, она не вывезет весь накал войны. В порыве эмоций девушка крепко обняла его. — Удачи… Гарри, снитч, — прошептала она ему в самое ухо. — Спасибо. Никому не говори, — Гарри обнял ее в ответ. Разорвав объятия, Гермиона увидела, как ее друг вынимает из кармана клык. Все. Теперь пошел действительно обратный отсчет времени, и они должны успеть убить змею. Девушка резко развернулась и побежала, Рон последовал ее примеру тоже. И как же Грейнджер сейчас завидовала своему рыжему другу, потому как он не знает то, что знает она про планы Гарри. Теперь это еще один тяжелейший груз, который ей придется тащить самой. Да что же это такое?! У нее не безграничные нервы, а как показали последние несколько часов, у нее совершенно не безграничные нервы! А именно сейчас нужно иметь стальные нервы, каменное лицо и еще желательно отсутствие сердца, которое болит каждый раз, когда кто-то из родных подвергается опасности. По ее расчетам, до рассвета все кончится. Непонятно еще, в какую сторону, но кончится. И эти несколько часов будут самым жестоким испытанием в жизни, которое Гермиона пройдет. Она должна пройти. Стиснув зубы и зажмурив глаза, хоть как-нибудь. Но она должна. Кто, если не она? Конечно, Гермиона и Рон уже пробегали через некоторые горячие точки сражения, но едва ли они представляли, где может быть змея, которая, как сказал Гарри, так кстати сейчас не со своим хозяином. Похоже, им придется облазить весь замок вдоль и поперек, а это значит, что они увидят всех раненых и умерших. И как такое перетерпеть? Что ж, есть только одна схема, которая сработает. Запереть все чувства в дальний ящик своего сознания и идти вперед не оглядываясь. Это последний рывок, нужно продержаться еще совсем немного. В конце концов она же как-то продержалась целый год… Гермиона очень четко разложила все приоритеты по полочкам в своей голове и морально приготовилась к реальности. Хотя нет, к этому невозможно подготовиться, но она хотя бы постаралась. Еще десять шагов и они вынырнут из маленького коридорчика в центральную часть замка. Еще девять шагов и их оглушат взрывы. Еще восемь шагов и их ослепят вспышки заклятий. Еще семь шагов и они смогут оценить разрушения замка. Еще шесть шагов и они увидят битву целиком. Еще пять шагов и они увидят раненых. Еще четыре шага и они запнутся об тело умершего. Еще три шага и они оттолкнут какого-то пожирателя. Еще два шага и они станут частью битвы. Еще один шаг и… и на них на полном ходу налетит Джинни, чуть не сбив их с ног, уворачиваясь, от какого-то заклинания. — Гермиона! Рон! — Джинни одним движением обняла их. — Живы! Целы! А где Гарри? — Возится с одной штукой, — ответил ей брат. — Джинни! — Гермиона схватила подругу за руку. — Идем. Нам нужна твоя помощь. — Но там ребята… — Джинни попробовала возразить, но все равно пошла за девушкой. — Это сейчас важнее. — Что может быть… — договорить ей не дали. — Змея, — Гермиона шагнула в какую-то нишу, заводя внутрь Джинни, Рон встал у основания ниши на случай нападения. — Мы должны найти змею Волан-де-морта. И убить. — Зачем? — От этого зависит сейчас все. Умоляю, без вопросов. Просто помоги нам. Рыжеволосая кивнула. Если Гермиона говорит, что это так важно, то наверное это действительно так. — С чего начнем? — бросил девушкам через плечо Рон. — Мы не далеко от подземелья. Начнем оттуда. С этими словами Гермиона выскользнула из ниши, за ней Джинни, после Рон. Ребята самым быстрым темпом побежали к лестнице, ведущей вниз. Там нужно сказать, и вспышек заклинаний было меньше. Гермиона первая спустилась вниз. За ней Рон. На этот раз именно Джинни осталась стоять наверху для защиты входа. Но эта операция не увенчалась успехом вообще от слова совсем. Кроме жуткой вони и слякоти внизу ничего не было, а потому друзья быстро поднялись назад. Скомандовав бежать к Большому залу, Гермиона вновь побежала первая. Все ближе и ближе был самый эпицентр событий. Все чаще им приходилось отбиваться от заклятий. Нарастало количество людей вокруг них. Среди мелькающих лиц уже можно было различить кого-то из своих знакомых. Очередная зеленая вспышка пролетела мимо ребят и ударилась прямо в грудь какому-то парню. В следующую секунду палочка выпала из его рук, взгляд стал пустым, а на лице застыл ужас. Он пошатнулся, а потом упал. Почти к самым ногам бегущих ребят. Гермиона обернулась, чтобы посмотреть на реакцию друзей. Рон только скривился на секунду и тут же вернулся в свое привычное состояние. У Джинни же потекли слезы из глаз, но девчонка продолжала бежать вперед. Картина была жуткая. Как же все это несправедливо, ведь им всего по шестнадцать-восемнадцать лет… А они уже падают замертво. Если бы кто-то сказал им раньше, что их ждет, то все только бы покрутили пальцем у виска и сказали бы, что этот человек пересмотрел фильмов ужасов. Но нет. К сожалению, это была чистейшая правда — и это самое кошмарное во всей этой ситуации. Потому что фильм можно выключить, человека можно попросить замолчать, а вот от реальности ты не убежишь. Рядом пробежали однокурсники Джинни, и Гермиона почти почувствовала, как та вздохнула с облегчением. Живы. Да, сейчас это самая большая ценность. С каждым их шагом события набирали обороты, битва становилась жестче, а падающих замертво — все больше. Впереди уже начала мелькать главная лестница. Значит, они близко, значит, можно будет что-нибудь поискать там совсем уже скоро. А это сейчас очень важно, потому что время неумолимо тикает, и никто не знает, сколько еще сможет продержаться Хогвартс. Сейчас главное не сойти с ума от вида всех погибших, которых, вероятно, сносят в Большой зал. Выбежав на лестницу, они огляделись, чтобы не попасть под заклятия. Взяв немного левее, ребята понеслись вниз. Взгляд каждого сейчас метался из стороны в сторону. Когда Гермиона в очередной раз глянула в том направлении, где бежала ее подруга, заметила, как глаза у той становятся шире. На автомате проследив за взглядом рыжей, она заметила светлую макушку Колина сильно правее от их выбранного курса. Парень сражался с каким-то пожирателем и совершенно не замечал опасности сзади. А там к нему вальяжными и размеренными шагами подступала сама Беллатриса. Пожирательница медленно подняла свою палочку, и из нее вылетело кошмарное «Круцио». Хуже мучений сложно придумать. Джинни тут же сорвалась с их маршрута. Они уже были в самом низу лестнице. Джинни со всех ног бросилась в сторону парня, но была перехвачена под живот Гермионой. Грейнджер резко дернула подругу, и та чудом отлетела от места, где понеслось убивающее. Девушки, а за ними и Рон, припали к стене. — Ты что творишь?! — Гермиону распирало от злости. — Забыла наш план?! Только вперед! — Но там Колин… — растерялась от такого заявления Джинни. — Он погибнет. — Молись, чтобы это было именно так. Потерять рассудок — хуже. — Ему нужно помочь, — Джинни предприняла еще одну попытку побега, но и она не увенчалась успехом. Гермиона взглянула за угол. Пока нужно было стоять на месте… Семь секунд. — Нельзя ему помогать. Мы потеряем время. Гарри отправил мне это, — она указала на волшебную записку. — Змея в зале. — Неужели ты просто бросишь его там?! Он же наш друг! — Сейчас нет друзей, есть только бойцы. И запомни, десять жизней дороже одной. А одна жизнь бойца, дороже одной жизни ребенка. Это приоритеты, — Гермиона говорила сталью, в ее голосе не было ни капли сострадания. — А если бы там была я?! — Джинни развернула к себе Грейнджер. — Если бы на меня напали. Ты бы тоже расставляла приоритеты?! Они обернулись. В Колина полетела Авада. Милый, веселый и добрый мальчик замертво рухнул на пол. Джинни перевела взгляд обратно на подругу. Рыжая с ужасом вглядывалась в бесчувственные глаза Гермионы. Лицо бледное, взгляд жестокий. Гермиона тоже не отводила глаз от лица девчонки. — Да. Джинни молчала. Она просто не верила в сказанное своей лучшей подругой, почти сестрой. Вот и все. Вот и вся суть войны. Холодная, жестокая бойня. Даже близких друзей можешь отдать. Даже родных. Потому что так надо. По-другому не победить. Гермиона снова выглянула из-за угла. Чисто. В полном молчании они вышли и направились к дверям Большого зала. Только лишь они толкнули их, тут же всех окутал холод. Их снова начало давить к земле. Нечто жуткое пронеслось мимо. А следом голос Темного лорда окутал замок. — Я приказываю своим войскам отступить и всем до последнего моего солдата явиться в лес. А вы… Достойно проститесь со своими погибшими. Вы очень пожалеете, что начали это сражение. Вы очень пожалеете, что находитесь здесь… Джинни и Рон поднялись с пола. Гермиона уже стояла между ними. Брат и сестра одновременно посмотрели на девушку. Что произошло? Она была натянута, как струна, кулаки сжаты, ноги вместе. Лицо стало сероватого оттенка. Губы почти невозможно было отличить из-за напряжения. Глаза со стеклянным взглядом, устремленным в одну точку. Но при всем этом она выглядела абсолютно спокойно, словно так и должно происходить все… Ребята перевели взгляд за взглядом Гермионы. Она смотрела куда-то вдаль. Вдаль, где над одной из носилок для мертвых склонилось все семейство Уизли. Друзья Гермионы тут же сорвались с места и побежали к семье, падая перед носилкой на колени. Гермиона медленно шагнула в зал. Ей в уши тут же ударили тихие, но такие пронзительные всхлипы… Каждый оплакивал кого-то из родных или друзей. Слишком жестокая эта война…. С каждым шагом Гермиона вглядывалась в такое родное и любимое ей семейство. Джинни и Рон только что пришли сюда, Молли и Артур тоже тут. Вдалеке можно разглядеть Билла и Флер, оба ревут. Перси, Перси тоже стоит на коленях над чьим-то телом. О, вот к Биллу подошел Чарли. Значит, и не он. Остаются… Нет! Не может быть! Только не они! Только не люди, которые всегда дарили радость! Стойте! Там… Там стоит кто-то еще. Гермиона дрожала. Дрожала внутри. Ее колотило от страха. Еще несколько шагов, чтобы разглядеть лучше… Нет уха… Джордж. Джордж жив. Может это шутка? Может и Фред где-то тут? Может… Его нет нигде. Нигде, кроме кушетки для мертвых тел. Черт! Черт! Мерлин, за что? Что-то разбилось внутри девушки, когда она вычислила погибшего. Хотя кто бы это ни был из их семьи, что-то бы разбилось. Ее ударило в жар, потом в холод. В глазах потемнело, сознание поехало куда-то. Ноги подкашивались, руки дрожали. Она хотела разорвать себя, убить, только бы не видеть это. Гермионе хотелось отдать свою жизнь за жизни Уизли. Ей хотелось кричать, рыдать, выть. Вывернуть себя наконец и избавиться от всей это жизни, которая приносит одни разочарования. Девушке хотелось заменить моральную боль на физическую, но «Круцио» Беллатрисы не сравниться с тем, что она сейчас чувствует внутри. Нет! Не мог кто-то из семейства Уизли умереть, просто это невозможно. Гермиона топала, вырывала себе волосы, царапала себя, падала, билась головой о стены, желая хоть каплю задушить боли. Но все это было лишь внутри девушки. Снаружи она просто остановилась недалеко от семьи и молча, с каменным лицом смотрела на тело парня. Она спокойно смотрела на то, как плачут остальные, как они все не могут принять этого. И хотя внутри у нее бушевало настоящее пламя, она не проронила ни одной слезинки. Ее не замечали. Со своим каменным лицом Гермиона совершенно не вписывалась в круг рыдающих людей. А ей рыдать нельзя… Если она заплачет, если позволит сейчас себе хоть малейшую слабость, то она больше не сможет собрать себя по кусочкам, не сможет заставить бежать и сражаться дальше, а бежать и сражаться надо. Пожалуй, это были самые жестокие десять минут в жизни девушки. Но собрав всю силу в кулак, она обернулась на сломанную стену. Сквозь нее был виден каменный мост и двор школы. Гермиона присмотрелась. Со стороны запретного леса очень медленно двигалась в их сторону какая-то процессия. Пожиратели! Вернув свой взгляд обратно к семье Уизли, Гермиона сделала шаг вперед и громко произнесла: — Битва еще не закончилась. Пора идти. Сталь. Это единственно, что можно было прочитать в ее голосе. Только стальные нотки, нет слабости, нет жалости. Только жестокость и сталь. После этих слов все члены семьи как по команде подняли глаза. Они смотрели на девушку, пытаясь разглядеть в ней что-то. Наверное, они искали траур, скорбь и слезы. Но этого не было. Каменное лицо, отсутствие эмоций — это все, что они увидели. — Что? — дрожащим голосом спросила Молли. — Я говорю, пойдемте! Нужно закончить битву! — Но тут… — начала Джинни, но запнулась. — Тут Фред… — закончил Рон. — Вижу, — невозмутимо кивнула Грейнджер. — Неужели ты хочешь бросить его? — пронзительный взгляд Джинни прожигал Гермиону. Как же ей было больно говорить все это, но кто, если не она, прикажет идти дальше? Ведь должен кто-то. А слова тем временем царапали ее глотку так, что ей казалось, что она чувствует вкус крови. — Он умер, — и снова сталь в голосе. — Как ты можешь говорить так? — Джордж развернулся к девушке. — Он ведь… — Идемте! Поплакать потом можно! Если не дадим отпор, то и плакать некому будет. — она стояла одна против всех родственников погибшего парня, против людей, которые потеряли одного из своей неразлучной семьи. — Мы не уйдем, — покачал головой Перси. — Пусть сражаются без нас. Наша семья уже проиграла. — Что?! Вы не пойдете сражаться дальше из-за простого тела?! Соберитесь! Возьмите себя в руки! И идите! Не предавайте своих друзей! Боритесь! Не будьте слабыми! Поплакать потом можно! Никуда от вас мертвый не сбежит! Сейчас это просто тело. Считала ли она, что это слишком жестоко? Да. Думала ли она, что ее возненавидят? Безусловно. Но других вариантов не было. Им нужна встряска. Нужно выплеснуть эмоции на ком-то, нужно собраться. Так пусть лучше они ее считают врагом народа, чем все время просидят над трупом. — П-просто тело?.. — Джордж сделал шаг к ней. — Просто тело?! Звонкая пощечина озарила лицо девушки. Это был удар, в который он вложил всю ненависть к ее словам, всю обиду и злость, которые она вызвала у него за одну минуту. Бешеный взгляд обжигал спокойное лицо Гермионы. Джордж озверел. Он смотрел на нее, как на самое противное существо, словно Темный лорд совершил меньше за всю жизнь, чем она за эту минуту. Щека покраснела, на фоне посеревшего лица это было особенно видно. Но слез не было. Ответной злости тоже. — Ты должен сражаться дальше. За него. За всех, кто погиб. За всех, кто остался жив. Ты должен! — Тебе я нечего не должен, — выплюнул парень. — Ты самое недостойное, что я видел. — А ты само слабое, — она говорила спокойно, словно это самая очевидная вещь. — Что?! Это не так! — Так иди и докажи, что это не так! — Я пойду… Пойду… За Фреда пойду. Из глаз Джорджа сыпались искры, из носа, казалось, вырывался огонь. Парень поднял палочку с пола и направился к выходу. За ним поспешил Перси и Чарли. Следом Билл, Флер, Молли, Артур. Рон и Джинни дошли до Гермионы и одарили ту разочарованными взглядами, в ответ Гермиона протянула Рону клык Василиска. Увидев такую семейную процессию, остальные в зале начали удивленно переглядываться. Грейнджер, заметив это, указала рукой на улицу, где Пожиратели уже медленно и важно заходили на мост. Люди кивали девушки и шли во двор. Нужно было закончить битву. Гермиона осталась в зале одна. Только она и десятки умерших. У девушки было в запасе минуты три, она успеет сказать Фреду пару словечек. Гермиона опустилась на колени перед другом и запустила обе руки в его волосы. Глаза закрыты, кожа бледная, улыбки нет. Его придавило камнями и параллельно с этим в него кинули несколько заклинаний. Гремучая смесь… Она еле сдерживала слезы, потому что плакать нельзя было до сих пор. Нужно терпеть. Она наклонилась ближе и прижалась своей щекой к его. Холодный. Она просидела так несколько секунд, а потом чуть отстранилась и прошептала: — Фред, за что же ты так… Как теперь в счастье-то верить? Она медленно поднялась и, не оглядываясь, вышла из зала. Еще секунда и ее нервы точно подвели бы ее окончательно, а она и так еле держится. Осознать эту смерть, даже допустить о ней мысли, было невозможно, а тут еще и сидеть, прижавшись к холодному телу нужно было… Шаги девушки стихли, и Большой зал окутала поистине мертвая тишина. Даже с улицы звуки слышались какими-то отдаленными отрывками. Тут не было страха, тут была лишь молчаливая скорбь. Все вокруг отдавало честь павшим на поле боя, и издать какой-то звук сейчас приравнивалось бы к неуважению. Вмиг воздух наполнился свинцом, стал тяжелым, почти ощутимым физически… Резкий, глубокий вздох разрезал его на части. Парень дернулся, и от этого рывка с его лица упала маленькая прядь потускневших рыжих волос. Гермиона вышла из замка и оглянулась. Пожиратели почти дошли до двора, а Орденовцы стояли подле входа в замок. Все уставшие, напряженные, безумные. Запах крови и пота смешался с запахом пороха, одурманивая голову, заставляя забыться и сдаться. Но этого нельзя допустить. Гермиона тяжелыми, хромающими шагами дошла до основной толпы и прошла к первым рядам. Все молчали, а потому шаги девушки сейчас слышались особенно угнетающе. Некоторые даже не обратили внимание на девушку, если та их задевала, кто-то просто переводил на нее взгляд. Сейчас она негласно стала не то чтобы врагом, но как иначе назвать человека, который не позволил им проститься с погибшими… Зато не было больше сомнений, что именно ей нужно будет продолжать эту войну, вести людей всех за собой. Ведь она единственная сейчас могла расставлять те самые злосчастные приоритеты… Подойдя к Джинни и Рону, встав между ними, Гермиона не удостоилась ни единой реакции от них. Выкинув это из головы, она приковала взгляд туда же, куда и все остальные. Пожиратели. Они почти тут. Гермиона присмотрелась. Впереди процессии медленно вальяжно шел Темный лорд, полагая, что он уже победитель. Следом скакала безумная Беллатриса. Но даже это не было самым страшным. Дальше шел, перевязанный веревками, побитый и измученный Хагрид. Голова опущена вниз, ноги еле переставляются, а руки чуть приподняты так, чтобы на них могло уместиться чье-то тело. — Кто это? — тихо и до жути болезненно произнесла Джинни. — Кто это на руках у Хагрида?! Гермиона перевела на подругу глаза. Джинни дрожала. Слезы не текли из глаз, но ее колотило так, словно на нее было наложено сразу несколько Круциатусов. Мерлин, как же Гермионе хотелось обнять ее и успокоить. — Кто это?! — закричала Джинни. Темный лорд вышел чуть вперед и противно улыбнулся своей змеиной улыбкой. Он словно чувствовал, какой ужас охватит людей, когда они узнают, кто этот молодой человек. — Гарри Поттер мертв! — противная улыбка, медленно произнесенные слова, ядовитый взгляд. Все это врезалось в сознание людей. Все. Это конец. Ничего уже не будет. — Нет! — Джинни резко подалась вперед, но рука Грейнджер ловко перехватила ее запястье. Джинни обернулась, из глаз хлынули слезы, а Гермиона все еще стояла с каменным лицом. — Он знал, что так будет, — холодно произнесла староста. Вторая за битву пощечина обожгла уже другую щеку. Джинни била сильнее. От резкого удара Гермиона даже отвернулась, потому что боль была почти невыносимой на этот раз. Посмотрев на подругу, Гриффиндорка увидела, как раздуваются ноздри мисс Уизли, как плачут глаза, как дрожат губы, как развиваются на ветру грязные волосы. Джинни никогда не была такой жуткой. Но что ж она имеет сегодня право быть такой. Сначала ей запретили спасти друга, потом новость о смерти брата, потом любимый парень… — Ты знала, — ядовито прошептала Джинни. — Ты знала и ничего не сделала. Ты просто бесчувственная, бессердечная тварь! Тебе было наплевать на моего брата, но я понимаю, вы не в таких близких отношениях были, но Гарри. Это же твой лучший друг… Ты омерзительна. Кажется, она забыла все годы дружбы, кажется, она забыла все испытания, радости и беды. Джинни готова была убить Гермиону прямо тут, и если честно, то вторая в какой-то мере была бы и не против. Но нужно сначала закончить бой. Гермиона выпрямилась и очень крепко схватила за плечи Джинни. Наверное, младшей было сейчас даже чуть больно, но бывшую старосту Гриффиндора это не волновало абсолютным счетом никак. Гермиона вгляделась в испуганные голубые глаза. — Слушай внимательно! Крестраж — это предмет, в который человек может запреть часть своей души. Это предмет, который не позволяет умереть тебе. У этого чокнутого психа их семь. Ты спрашивала, где мы все это время ходили?! Мы искали крестражи. Пытались их уничтожить. Это очень темная материя. Ты, Джинни, именно ты знакома с данными предметами лучше всех нас. Дневник Тома Реддла. Это крестраж. Ты как никто другой знаешь, насколько страшная эта вещь. Ведь ты помнишь, что чуть не убила меня или Колина на твоем первом курсе. Мы нашли еще несколько. Чаша Пуффендуя, диадема Когтеврана, медальон Слизерина. Итого четыре. Еще один уничтожил Дамблдор — кольцо матери Волан-де-морта. Пять. Еще один крестраж — змея. Поэтому ее необходимо убить. Но был еще один крестраж. Мы с Роном долго думали, что это может быть… А потом, в одну из ночей, когда была моя очередь дежурить, меня вдруг озарило… У Гарри же связь с Волан-де-мортом. И он говорит на змеином языке. Я долго не хотела этого признавать, но доказательства были неоспоримы. Я сказала Рону. Мы подумали и решили никому не говорить, это было бы опасно. Но ведь и Гарри не глуп. Он догадался. Он пошел в лес. Потому что так надо. Он попросил не говорить вам. Вы бы начали защищать его, а это не целесообразно. Так нужно, Джин. Гермиона убрала руки с плеч потрясенной подруги и чуть повернулась в сторону толпы пожирателей. Она снова задержала взгляда на понуром великане, а потом, как бы между прочим добавила: — Но Гарри ведь живучая тварь… Пережил одну Аваду, переживет и две… Что ему стоит. Джинни резко перевела взгляд на Гермиону. По спине Уизли прошла дрожь. Она увидела боль, боль, которую испытывала девушка на протяжении всей войны, но, разумеется, она не в силах была ощутить ее. Но от одного только вида согнувшийся от внутренних терзаний подруги можно было сойти с ума. Джинни сглотнула и протянула руку, беря Гермиону. Хоть так поддержать ее. Вместе легче пережить все тяготы, а сейчас, когда близких людей все меньше и меньше, глупо ссорится. От прикосновения к руке Гермиона вздрогнула. Мерлин, как же она боялась, раз дергается от таких мелочей. Взглянув на рыжую и убедившись, что у той только благие намерения, Грейнджер кивнула. Они обе не слушали, что происходило вокруг, а сейчас, вернувшись в реальность, пожалели об этом. Посреди двора стоял Невилл с Распределяющей шляпой в руке и что-то говорил. Пожиратели откровенно хохотали так, что из-за этого смеха кожа покрывалась дрожью, а стены замка дрожали. Орденовцы же слушали очень внимательно, пропуская через себя каждое слово, сказанное парнем. Кажется, это была какая-то вдохновительная речь, Гермиона навострила слух только под ее конец. — … И ты ошибаешься! Сердце Гарри билось за нас! И ничего еще не кончено! Рука парня скользнула в шляпу. Стальной скрежет, а за ним что-то ярко блеснуло на восходящем солнце. Меч Годрика Гриффиндора. Гермиона на мгновение оцепенела. Это же самый лучший подарок, который могли бы им подарить сейчас. Теперь можно с легкостью убить змею, теперь победа еще ближе, теперь они не подведут Гарри! Но на самом деле, этот подарок был хорош, но все же лишь почти самый лучший. Где-то в стороне кто-то упал. В тишине, которая образовалась во дворе школы, раздался глухой удар о землю. Она повернулась на звук. Гарри. Живой, здоровый, целый. Он спрыгнул с рук Хагрида поспешно оглядываясь по сторонам, дабы оценить обстановку и сделать какие-то расчеты у себя в голове. Смех пожирателей прекратился. Лицо Лорда исказила противная гримаса негодования. Да, они, великие Пожиратели смерти испугались. Внутри все ликовало, в Гермионе вновь зажегся огонь бойца. Силы приливали к ней с каждой секундой, а глаза зажигались безумием. Но радоваться времени нет. Отпустив руку подруги, она побежала по направлению к другу. — Гарри! — крикнула Девушка пробегая мимо. Она бросила ему свою палочку. Гарри неплохо с ней управлялся, а значит сейчас это лучшее решение. Когда девушка убедилась, что ее волшебный агрегат долетел до цели, она сменила курс. Добежав до Невилла, она схватила того за руку и продолжила бег. Спустя пару секунд их нагнал Рон. — Змея! — крикнула на бегу Гермиона. — Нужно ее убить! — Зачем? — раздался в ответ крик Невилла. — Надо! Не задавай вопросов! Потом! — Рон схватил подругу за другую руку и потянул их за камень. Вокруг разразилась новая битва, и вновь стоило бы быть осторожнее и внимательнее. Вспышки убивающих вновь начали летать вокруг. Кажется, все обезумели еще сильнее. — Как? — Невилл заговорил шепотом. — Как ее убить? — Мы с Роном заманим ее в замок. — Гермиона выглянула из-за укрытия. — Ты должен быть готов. Невилл кивнул. — Там чисто, — шепнула Грейнджер. — Беги. И он убежал. Теперь оставалось самое трудное. Найти змею и загнать туда, куда нужно им. А у Гермионы нет палочки. Что ж, это будет определенно очень веселое приключение. Рон поднялся на колени и выглянул. Парень схватил ее за руку и побежал, стараясь изо всех сил контролировать ситуацию с взрывами рядом. Битва снова шла не на жизнь, а на смерть. Но на этот раз лидировали Орденовцы. Нашлись Пожиратели, которые просто сбежали с поля боя, нашлись те, кто сдались. Зато те, кто остался, действительно потеряли рассудок и могли убить одним только бешеным взглядом. Битва набирала обороты, но Гермионе казалось, что открылось второе дыхание, которого так не хватало раньше, и теперь новая опасность только подстегивает ее. Впереди мелькнула зеленая вспышка и направилась в их сторону. Девушка тут же навалилась на друга, и оба упали, уворачиваясь от убивающего. Лишь кивнув друг другу в знак благодарности, они побежали вперед. Змея возникла перед ними совершенно неожиданно и если бы не их хорошая реакция, они были бы уже не жильцы. Змея есть. Осталось заставить ее следовать за ними. Идея пришла как-то сама собой. Гермиона выхватила клык и попыталась убить гадюку, но, как и следовало ожидать, промахнулась. Убить такое изворотливое создание маленьким клыком почти невозможно. Но с другой стороны, змея разозлилась. Ребята побежали. Оглянувшись, они убедились, что их жертва преследует точно по пятам. Теперь нельзя было падать, потому что упадешь — спасешься от Авады, но умрешь от змеи. Быстро маневрируя между вспышками, ребята достигли входа в замок. Лестница, дверь, коридор, лестница, поворот, лестница, удар. Гермиона сильно споткнулась об камень. Она могла бы бежать дальше, боль была сильной, но терпимой, только вот равновесие подвело девушку. Она повалилась на пол к какой-то стене, Рон по инерции за ней. Время замерло. Как в замедленной съемке ребята видели, что змея приближается, видели, как открывается ее полная зубов и яда пасть. Оставалось только лишь прижаться друг к другу и считать секунды до смерти. Пять. Четыре. Три. Две. Одна. Кончик меча пролетел в сантиметре от их лиц. Змеюка замерла и вдруг рассыпалась на мелкие осколки. Невилл обессиленно упал на колени. Гермиона боялась открыть глаза, но нужно было пересилить себя. И вот перед ней ее однокурсник, товарищ, друг, спасший их жизни. Она молча взяла его руку и легонько потрясла, приводя парня в чувства. Они живы благодаря нему, и это отлично, но война все еще идет. Все трое поднялись и бегом направились к выходу. Дыхание вновь учащалось, нервы накалялись, напряжение росло. Выбежав во двор, они застыли на месте. Битва кончилась, Пожиратели и Орденовцы разошлись. А в центре два сильнейших мага удерживали свои заклинания. Гарри стоял на полусогнутых ногах, знаменитый Экспеллиармус вылетал из палочки, что была в руках волшебника. Зеленый луч убивающего не отставал. Казалось, проходит вечность, а главное наказание — бездействие. Никто не может ничего сделать. Это битва только двоих, и именно от этих секунд зависит все. Гарри делает шаг назад, лицо Волан-де-морта искажает улыбка. Шаг вперед — улыбка исчезает. Гарри был сосредоточен, как никогда раньше. Напор. Еще. Шаг. Секунда и красный луч уже укорачивает зеленый. Секунда, луч достигает бузинной палочки. Еще секунда и палочка, принадлежащая когда-то профессору Дамблдору, отлетает в руку победителя. Гермиона стояла в каком-то своем трансе. Снова замедленная съемка. Волан-де-морт побежден, вокруг все медленно оживают, Гарри победно поднимает руку вверх. Ад закончен, война закончена, все в прошлом. Толпа Орденовцев медленно начинает улыбаться. Лица каждого озаряет у кого еле заметная, а у кого огромная, светлая, счастливая улыбка. Послышались чьи-то выкрики, но до Гермионы долетало все словно эхо. Будто она потеряла слух, и теперь может лишь догадываться, что говорят вокруг. Она сделала шаг вперед. На глазах была пелена, картинка размыта. Девушка медленно переставляла ноги, унося себя куда-то вперед. Топа вокруг начала сползаться к замку, а Гермиона шла против шерсти. Ее кто-то потрепал по голове, кто-то похлопал по плечу, кто-то поздравил с Победой. Она не слышала, не видела этих людей. Она только шла вперед, не замечая никого. — Ге… о… на… ге… ми… — донесся до девушки женский тихий голос. Наверное, этот человек кричал, раз она услышала это, но ее не догнали. Того, кто звал девушку, унесла толпа внутрь. Гермиона шла дальше. Двор уже опустел. Компанию ей составляли лишь капли крови на земле, осколки стен, разрушенные колонны. Она не видела, куда шла, не слышала, как где-то вокруг запели птицы, не заметила, как утро тоже одержало победу над ночью. Девушка лишь могла идти. Она вышла на середину каменного моста, который остался в относительном порядке, и остановилась. Все плыло. Даже мысли почти не подбирались к ее голове. Вот он. Момент, когда не нужно больше бежать, спасать и спасаться самой. Не нужно бояться или прятаться где-то. Можно наконец вздохнуть полной грудью и жить дальше. Но не ей. Гермиона знала, что она продержится весь год странствий, она знала, что выдержит битву, знала, что сохранит каменное лицо и холодность мыслей до победы. Она также знала, что после войны она не сможет быть прежней. Она была маленькой. Всего восемнадцать. Она столько пережила. После такого не живут нормальной жизнью. Девушка прекрасно понимала, что наверное она потеряет рассудок, сойдет с ума. Она никогда не сможет больше спокойно спать или есть. Везде будет искать подвох. Гермиона могла вытерпеть многое, но не все. Сейчас, стоя на этом мосту, она как никогда понимает, что мысли путаются, разум мутнеет, а она становится заложницей проблем. Победа не принесла ей радость или счастье, она не может пойти праздновать со всеми, хотя прощание с умершими, чтение их памяти, сложно назвать праздником. Это победа — для нее лишь галочка в голове. Чувство выполненного долга, чувство приближения новых трудностей. Да, она много сделала для этой победы, но достаточно ли много? Возможно, был способ спасти хоть кого-то, кто отдал жизнь за них? А ведь она даже не знает, кто именно умер… Что ей делать дальше? Куда идти? У нее есть только Джинни, Рон и Гарри. Остальные Уизли, наверное, считают ее главным врагом… Хотя, она не удивленна. Родители? Да, нужно будет попробовать вернуть им память. Но если нет? Даже думать об этом не хочется. У нее есть еще Невилл. Хотя, нет. У него Полумна. Им не до нее и ее проблем. У Гарри есть Джинни, к ним тоже лезть не нужно. А зачем лезть? Ведь везде ее будут жалеть. Определенно. Просто девочка с помутнением рассудка, как тут не пожалеть? Но есть еще Рон. Он не самый чувственный человек, а потому, может, подойдет? Может он не заметит? Нет. Это смешно? Как можно не заметить это? Гермиона чувствовала, как внутри сгибается пополам, как ломается, как стальные нервы рушатся, а лицо перестает быть каменным и теперь походит на что-то по-настоящему жалкое. Круги под глазами, красные, опухшие глаза, болезненно бледная кожа. Ее нужно сдать в клинику на лечение. Гермиона подняла глаза вверх и впилась ногтями в ладони до крови. Сумасшедшая. Но ей нужна была эта боль. Она просто привыкла к ней. Девушка напрягла спину, когда сзади подошли. Она не услышала это. Она почувствовала. Джинни стояла в шагах пяти от нее и грустными глазами смотрела на свою подругу. — Джинни, я… — голос Гермионы был хриплым, прерывистым. — Простите. Просто тогда нужно было идти и сражаться дальше. Это ведь война… Тут главное приоритеты, одна жизнь менее ценна, чем десять, а десять — чем сто… Это жестоко, но это так. Ты не подумай, я правда очень соболезную вам. Всей вашей семье. Фред, он ведь был такой добрый и веселый… Я даже представить не могу, что чувствует Джордж. Мне ужасно стыдно за свои слова, но… Я не уверена, что он простит меня. Простите, я понимаю, если вы будете ненавидеть меня, это нормально. В конце концов теперь от меня толку мало. Теперь я просто ничего не значащий, маленький человек. И, Джинни, ты тоже прости лично меня, ты столько насмотрелась ужасов из-за моих принципов… Я… Прости. Она умолкла. Слезы сами градом покатились из глаз, она не хотела войны, не хотела рушить жизнь, ломать судьбы других. Она не хотела ломаться. Теперь нужно только не сломиться…. Джинни медленно подошла на несколько шагов к Гермионе, и та спиной почувствовала, что Уизли немного улыбнулась. — Гермиона… Фред… Он… Жив… Глазки Джинни заблестели от счастья. Только вот ее подруга не могла разделить с ней его. Гермиона не слышала последней фразы девушки, в глазах потемнело окончательно, ноги подкосились, и девушка полетела вниз на каменный пол. — Гермиона! — пронзительный крик Джинни, разрезающий абсолютную тишину школы, разнесся по всей округе.