Сломанные, но не сломленные

Весь вчерашний день, Гермиона провела в кровати. Джинни лишь к вечеру заглянула к ней в комнату еще раз, чтобы оставить ей новую порцию салата с картошкой и зелья, которые, вероятно, прислал врач. Девушка в это время спала и была очень благодарна подруге, за то, что ее не стали будить. Сегодня же, она чувствовала себя лучше, по крайне мерее физически. Нельзя сказать, что ей было прям хорошо, но лекарства определенно давали свой эффект упрощая ее существование в этом мире. Да и подруга, которая раз в парту тройку часов приносила ей еды спасала положение. Джинни не заставляла ее есть, но Гермиона уже и сама не спорила, послушно проглатывая все, что ей приносили. Утром Уизли еще принесла ей ее вещи на первое время. На немой вопрос Гермионы, она сказала, что к ней в дом ходил Рон, что слегка успокоило девушку. Вопросов ей не задавали, но по взгляду было понятно — Джинни ждет. Спокойно, терпеливо, но ждет, когда Грейнджер ей сама все расскажет. За целый день она не смогла заснуть, а потому ей пришлось погрязнуть в свои мысли обо всем и ни о чем одновременно. Она думала о своей жизни, которая так неожиданно превратилась в сущий кошмар. Думала, а рада ли она тому что вообще выжила в той битве. Еще до прибытия в школу две недели назад она поймала себя на мысли, что все будет гораздо проще, если она умрет. Что ж, хваленные мозги Грейнджер ее не повели в очередной раз. Да, все было бы проще. Сейчас она не видела того «света в конце туннеля», а потому проклинала свое существование. Наверное, впервые в жизни мыслить хоть каплю позитивно не получалось. Не получалось и мыслить рационально. Она не искала выхода, не искала спасения, она просто текла по течению, всецело отдаваясь событиям ее жизни, которые, кажется, вели в бездну. Внезапно мысли перескочили к окружающим ее людям. Не в силах сопротивляться, она словно еще раз пережила весь конфликт с семьей Уизли. Вспомнила ту роковую секунду, когда все оборвалось и полетело к чертям. Фред. Мертвый. А вокруг него рыдающая семья. Сейчас ей стало даже противно от себя в тот момент, от своей жестокости и своего фанатизма победой. А если бы он не выжил? Если бы все обернулось по-другому? Она нарушила тогда, возможно, самые важные минуты для той семьи, не дала им пережить свою потерю. Она определенно была бесчувственной тварью. Теперь она абсолютно согласилась с пощечиной Джорджа и больше не могла осуждать его. Но так ведь было нужно. Так ведь подсказывали ей ее принципы… Сейчас она готова была послать к черту все принципы, осуждая саму себя. Как она могла так вести себя перед людьми, которые научили ее всему? Любви, дружбе, взаимовыручке, счастью. С самой первой встречи с членами этой семьи она питала только самые светлые чувства к ним. Молли и Артур, которые заменили ей отца и мать. Старшие сыновья, которые относились к ней как к младшей сестре. Рон, который стал для нее другом, товарищем, напарником. Джинни — самый родной для Гермионы человек, самая близкая подруга, самая родная сестренка. Она погрузилась в воспоминания школьных времен. Вспомнила каждый вечер, проведенный в гостиной их факультета, все испытания, которые им приходилось проходить вместе, плечом к плечу, все праздники, все наказания, все шутки близнецов, все моменты, когда они, как одна большая семья, защищали друг друга. Нет, это определенно не те люди и не те отношения, которые следовало так бесчувственно ставить на кон победы. Она выиграла войну, но проиграла гораздо большее. И несмотря на то, что большинство все так же твердили ей о том, что ничего не поменялось, она знала, что это не так. Теперь на нее нахлынуло бесконечное чувство вины перед каждым членом этой семьи. Ее семьи. Из воспоминаний о семье Уизли она перепрыгнула в воспоминания о своих собственных родителях, потерянных навсегда. Она уже давно поняла, что душой она глубоко засела в семье Уизли, но она все еще была благодарна своим родителям за детство. Пусть оно было не таким веселым и радужным, как у многих других детей. Но ее родители сделали ее той, что смогла выстоять. Они научили ее не сдаваться, они привили ей любовь к учебе, они заставили ее быть той, кем она выросла. Без их воспитания и участия ничего бы не вышло. Она была так же бесконечно благодарна им за понимание. За то, что смогли отпустить ребенка в новый мир, довериться ее выбору и не противиться ее мечтам. Они подарили ей очень многое. Она не понимала этого раньше, а теперь не могла им об этом сказать. Щемящее чувство закололо где-то в груди. Она очень много раз за этот день возвращалась размышлениями в день последней битвы, вспоминая каждого погибшего. Прокручивали в голове сценарии, при которых хотя бы одного человека можно было спасти. Часто одергивала себя тем, что она не всесильна, но мысли все равно возвращались снова и снова к каждому мертвому лицу. Голова затрещала. Нет. Так дальше нельзя. Нужно что-то менять. Что менять она не понимала. Она раскалывается на тысячу осколков, которые будет невероятно сложно склеить. Новости последних дней окончательно подкосили ее и навалили на нее еще большую ответственность. Она старательно избегала думать о своем положении, но сопротивляться и тут у нее не осталось сил. Она беременна. Она беременна от Фреда Уизли. Впервые за два дня, которые она знает эту новость ей удалось произнести это в своей голове. Размышления с новой волной захватили ее разум. Школа, выручай комната, истерика старшего близнеца. То, что случилось тогда и ей, и ему казалось единственным выходом в тот момент. Она не питала к нему ни до, ни вовремя, ни после романтических чувств, но он не был ей чужим человеком. Она любила его так же, как и Джорджа, и Билла, и Чарли. Но он был не более чем член ее семьи. Думала ли она тогда, что могут быть такие последствия? Нет. Тогда это все было неважно. Тогда были другие цели. А теперь? Теперь все так, как она не могла представить даже в своем самом страшном кошмаре. Она — психически покалеченная со всех сторон девочка, он — инвалид на коляске, а их ребенок — не более чем ошибка. Что делать дальше она не представляла, как сказать ему? Как сказать семье? Как жить? Фред не будет хорошим отцом, он просто не сможет, она не будет хорошей матерью, она не любит ни ребенка, ни парня. Она с самого детства мечтала о крепкой и дружной семье, которая будет создана в любви и согласии по обоюдному желанию. Но сейчас все рушилось и переворачивалось с ног на голову. Самым простым решением было просто избавиться от ребенка, но от одной мысли о том, что она лишит еще кого-то жизни становилось жутко. Она не была готова. Не смогла бы. Родит — оставит его в роддоме, но не убьет. А что скажут остальные Уизли? Скрыть это не удастся, как минимум по тому, что сам Фред знал о том, что он первый и единственный у нее парень. Правда однажды всплывет наружу и тогда будет уже поздно что-то менять. Можно было бы уехать далеко, Джинни сказать, что у нее выкидыш, но, черт, скрывать это всю жизнь будет просто невозможно. Какой-то замкнутый круг. Голова вспухла окончательно, дальше думать она не могла. Не одна по крайней мере. На улице уже смеркалось, когда Гермиона осторожно поднялась с кровати и тихо вышла в коридор. Снизу доносились голоса Гарри и Рона, который, видимо, тоже решил задержаться у друзей. Лишь на секунду засомневавшись, Гермиона пошла вниз на второй этаж к спальне хозяев дома. Передвигаться было тяжеловато из-за почти двух суток, проведенных в постели, но все-таки преодолев расстояние, девушка тихо постучала в нужную дверь. Услышав тихое «войдите», она толкнула дверь, замечая свою подругу, мирно кормящую из бутылочки Тедди. Малыш уже почти заснул на руках мамы, а Джинни еле пела ему какую-то колыбельную. Оторвавшись от ребенка, Уизли тут же наткнулась глазами на растерянную девушку в дверях. — Гермиона? — так же шепотом протянула девушка, — что такое? — Все хорошо, — Грейнджер шагнула внутрь комнаты, закрывая за собой дверь, — хотела поговорить. Джинни кивнула ей на кровать, а сама аккуратно встала и, чтобы не разбудить сына, отнесла его в детскую. Как только она вернулась лицо ее стало серьезнее, а взглядом она буквально сканировала подругу в волнении. Но та, только выдавила из себя подобие улыбки, в надежде успокоить Уизли. — Я обещала тебе все рассказать… Джинни присела рядом, но не слишком близко, чтобы не спугнуть ни подругу, ни ее неожиданное желание. Она направила палочку на дверь накладывая запирающие чары. — Да? — Джинни и ждала, и волновалась одновременно. Гермиона глубоко вздохнула, заглядывая в глаза, напротив. Сейчас ей придется вытащить из себя все. Всю боль, обиду, усталость, непонимание, все что тревожило ее эти две недели. Теперь не удастся спрятаться под маской. Джинни все будет знать, а значит ей уже точно не удастся остаться разбирать весь этот завал самой. Но ее это больше не пугало. Она знала, что так будет лучше, так будет легче. Только смелее от этого не становилось. — Пообещай, — голос предательски дрогнул, — пообещай, что никому не скажешь ни единого слова. — Обещаю, конечно! — Уизли усиленно закивала головой в подтверждение своих слов. — Я… я не знаю с чего лучше начать. Просто мне теперь очень страшно, я жутко устала и наконец поняла, что сама я не справлюсь. — Гермиона, я еще раз тебе обещаю, что все, что ты расскажешь, останется между нами, я помогу тебе со всем и, как говорила раньше, не буду тебя осуждать, что бы ты сейчас не произнесла. — Ладно, — девушка вздохнула, последний раз прежде чем произнести это вслух, — начнем, наверное, с главного. Ребенок от Фреда.Она зажмурилась, произнося со скоростью света последнюю фразу. Ей не хотелось видеть реакцию подруги. Ей не хотелось знать ее первые эмоции. Она просто хотела, чтобы Джинни это переварила, успокоилась, а потом уже можно продолжить вываливать на нее все остальное. Джинни замерла. Она эти два дня прокручивала в голове все возможные варианты. Ломала голову, вспоминала все, что происходило вокруг. Она перебрала уже всех, начиная от всех школьных товарищей и заканчивая каждым пожирателем смерти. Боялась услышать, что ее подругу изнасиловали, что она попала в руки к кому-то из сторонников Темного Лорда. Она даже перебрала старших братьев, но Фреда среди них не было. Она даже не думала в эту сторону, вариант со старшим близнецом был отброшен сразу. Ведь он не может…. Наверное…. Он же, прости Мерлин, инвалид…. Джинни молчала слишком долго. Грейнджер открыла глаза, глядя на подругу, которая сейчас, кажется, потеряла возможность думать вообще. — Но как? — хрипло выдавила Уизли, глядя вперед глазами полными недоверия к сказанному, — как? Он же вроде как не может, ну…. — Нет, — перебила ее Гермиона, поняв ход мыслей — нет, все случилось еще до битвы. Она упала головой в подушку, закрывая лицо руками. Черт, как же сложно. — До битвы? — Джинни все еще не могла понять. — Так получилось, мы не специально, так просто сложились обстоятельства и, ну, вот. Уизли выдохнула. Нужно было брать себя в руки. В целом, ничего страшного. Вернее, она думала, что будет страшнее. Ну переспала Гермиона с ее братом, ну что тут такого. Не изнасилование, уже хорошо, в целом. — Я не думала, что все может закончится беременностью, он, мне кажется тоже. Да мы вообще тогда не особо думали, — она все еще говорила в подушку, из-за чего слова были едва различимы. — Так, ладно, — Джинни очень легонько коснулась плеча подруги, та дернулась, но поднялась, не глядя в глаза младшей — хорошо, Фред так Фред, — она не была уверена, кого успокаивает сейчас, — расскажи все сначала. — Помнишь, когда мы вернулись в Хогвартс, туда прилетели и Фред с Джорджем, — Уизли кивнула, — я тогда боялась всего. Боялась рухнуть на месте. За время похода я смогла создать не мало планов и разработок по обороне школы, плюс, я очень много узнала про крестражи. В общем, моя голова разрывалась от информации, которую нельзя было переносить на бумагу, нельзя было отправить почтой мракоборцам. Я решила, что передам все лично, через проникновение в мое сознание, что я собственно потом и сделала. — Тебе в голову залезали? — Джинни поежилась, — кошмар! — Да, но это не так важно. Гораздо хуже было то, что я понимала ценность этих разработок и знала, что без них победить практически невозможно. Поэтому я решила, что пока я не передам информацию, мне нельзя умирать. А от этого в голове выстроилось четкое понимание, что, если будет нужно, я спрячусь за кого-то из вас, — она запнулась, давясь словами, — ну, цена жизни, все такое. Сейчас мне жутко все это говорить. Простите. Но по-другому было нельзя…. Ну или я не придумала просто, как можно было бы. Джинни от каждого слова покрывалась мурашками. Все это действительно звучало ужасно, но осуждать подругу она не могла, та была права, это война, другого выхода нет. — Я шугалась каждого из вас. Мне было страшно смотреть в ваши глаза. А потом близнецы…. Они так радовались, что мы все живы и целы. Я не выдержала тогда, убежала. Мне нужно было где-то дождаться начала битвы и прибытия остальных в тишине. Я нашла Выручай комнату, там и осталась. А через некоторое время туда пришел Фред. Он был почти без сил. Ты знаешь, наверное, если меня спросят, что в тот день было самым страшным, я скажу, что это истерика Фреда Уизли. В общем, мы оба были без сил, без возможности нормально соображать и с желанием отвлечься хоть на миг. Ну и все как-то само получилось. Джинни моргнула пару раз, переваривая услышанное. — А он что тебе, ну, нравился? — Нет, — Гермиона даже издала истеричный смешок, — нет конечно, никогда. Просто в тот момент выбирать не приходилось, что ли. Да мы даже на прощание тогда обнялись как-то по-братски, словно ничего и не было, — она замолкла на несколько секунд, еще раз осознавая парадокс, — а теперь вот… Осуждаешь меня? Она подняла глаза на подругу, смотреть на нее весь свой рассказ было просто невыносимо. Она надеялась после войны забыть все это как страшный сон и уж тем более надеялась никогда и никому не рассказывать этого. Весь рассказ слова резали горло, а тело чуть дожало от воспоминаний, но ей стало легче. Она как будто смогла, наконец, выдохнуть прожжённый дымом войны воздух. Гермиона не знала какой реакции ждала сейчас от Джинни, возможно, ей было бы даже легче если бы подруга отвернулась, осудила, обиделась, но девушка напротив, только пожала плечами. — Нет. Уизли была в замешательстве от рассказа подруги. Да, она не ожидала от нее такого, ни в разрезе поведения на войне, ни в разрезе ее брата, но она понимала. Она не могла осуждать подругу ни за единое сказанное слово. Поведение на войне — это поведение на войне, тут ничего не поделаешь. И пусть тогда, в момент страха и паники она рассчитывала получить от Гермионы поддержку, а не холодный расчет, сейчас она четко осознавала, сколько ошибок было бы совершено всеми если бы ее подруга выпустила наружу терзающие ее чувства. А после рассказа, она не сомневалась, за ледяным тогда лицом, пылал ураган, которому было не позволено быть замеченным на поле битвы. А Фред…. Конечно, она не думала, что Гермиона вот так отдастся первому встречному, пусть этот первый встречный и не чужой ей человек, но в целом, мотивы подруги были понятны. Возможно, она сейчас чуть-чуть винила Фреда, потому что его вроде как девушка ждала, но в любом случае это их личное дело, и она никому вправлять мозги не собирается. Сейчас нужно понять, что делать дальше, а не копаться в том, что уже не изменить. — Почему? — вопрос Гермионы прозвучал так по-детски наивно, что лицо Уизли тут же приняло более добродушный вид, — я думала, что ты первая, кто не оценит такое. — Кто сказал, что я оценила? — Джинни улыбнулась, — просто я думаю, что вы достаточно взрослые, чтобы не лезть к вам в постель. Если вы тогда решили, что так нужно, значит так оно и было. Я не сторонница случайного секса, ты знаешь, но это война и я не могу ощутить и половины того, что ощутила ты, так что будем считать, что другого выхода тогда не было. — Когда ты подумала, что это Гарри, ты так добродушна не была, — Грейнджер хмыкнула. — Так. Во-первых, если бы это был Гарри, то это касалось бы меня напрямую. А во-вторых, тогда у меня был вариант или Гарри, или ты подверглась насилию, так что на этом фоне Фред — это точно меньшее из зол. И я уже извинилась за эти мысли, но, если надо, могу повторить, мне правда стыдно. — Не надо, я верю. — Что дальше? — Джинни заглянула в ее глаза. — Не знаю, — девушка шумно выдохнула, — вообще не знаю. — Может чаю для начала? — улыбнулась подруга, поднимаясь с кровати, — отправим мальчиков спать, а то они уже засиделись там. — Рон все еще тут? — Гермиона нахмурилась. — Он не хочет в Нору, я не гоню, дом большой. Да и они с Гарри загорелись поиском работы, чтобы просто дома без дела не сидеть, так что пусть делают, что хотят. Грейнджер кивнула, поднимаясь вслед за хозяйкой. Она чувствовала себя теперь значительно лучше, решение поговорить, определенно было самым грамотным ее решением за последнее время. Девушки спустились вниз, где, как и предполагалось развалились парни на диване. В руках у Гарри был какой-то министерский буклет, который оба активно читали. — Гарри, — Джинни позвала парня, привлекая их внимание, — Тедди я уложила, вам тоже не плохо было бы пойти поспать. — Ой, Джин, вот не включай маму хорошо, — на ее реплику вместо друга нагловато ответил Рон, — Гермиона! Как ты? — Нормально она, — девушка чуть прикрыла подругу спиной, — мы хотели попить чай. — Так пейте, — не понял претензии Рон. — Рон! — Пойдем, — кивнул на выход Гарри, — посидим наверху. Джинни благодарно посмотрела на своего молодого человека. Ее брат все-таки соображал гораздо медленнее, и как Гермиона с ним управлялась все эти годы? Честное слово, она бы прибила его уже на первый день. Как только парни ушли, а точнее, Гарри ушел и вытянул за собой друга, который явно хотел остаться подольше внизу, Джинни наложила на гостиную такое же заклинание, во избежание излишнего любопытства, и направилась наливать чай. Гермиона же молча села за стол, думая, что ей действительно делать дальше и как теперь вообще жить. Как и днем, вариантов особо не было, поэтому она лишь надеялась на светлый ум подруги. Как только чашка опустилась перед Гермионой, а напротив села хозяйка дома вопрос повторился. — Так и что дальше? — Ответ не поменялся, я не знаю. — Герм, я давай сейчас один раз спрошу и обещаю, что снова приму любой твой ответ, — она дождалась кивка, — ты собираешься оставить ребенка? Гермиона подняла на нее странный взгляд, будто она спросила полнейшую чушь, ответ на которую был очевиден. — Да, конечно, да. — Прости, я просто подумала… — Я долго крутила этот вопрос в голове, — перебила ее Грейнджер, — конечно, все законы логики говорят о том, что ребенок — вот вообще не своевременная затея, но я не могу. Я никогда в жизни не оправдывала аборт, а сейчас мне кажется, что я просто не имею ни единого права лишить еще одного человека жизни. Я не хочу этого ребенка, но аборт сделать не смогу. Не прощу себе. Джинни в целом ответ не удивил. Она прекрасно знала мнение подруги на этот счет, просто думала, может, сейчас ввиду обстоятельств ее мнение поменяется, но в принципе, она на такой ответ и надеялась. — Хорошо, тогда давай по порядку, ребенка ты оставляешь, что на счет того, чтобы рассказать остальным? — Как ты себе это представляешь? Заявиться на порог Норы с распрекрасной новостью, что у них в семье пополнение и помимо всех уже имеющихся проблем, подкинуть им еще одну? — Ну, ты же не сможешь скрывать это вечно? Гермиона замялась, Джинни права однажды все равно придется рассказать. А если правда оставить ребенка в роддоме? Ну выпереть Фреда из дома, попрятаться там, а если не получится, уехать куда-нибудь. Родить и забыть про эту проблему навсегда? — Я думала, может отказаться от него. — Чего?! — Уизли видимо слишком эмоционально отреагировала на такое предложение подруги, потому что та буквально вжалась в стол, — прости. Но отказаться? У него будет кошмарная жизнь. — Не обязательно, можно найти хороших родителей для него и тогда… — Гермиона, лучше я сама воспитаю его, чем ты отдашь моего племянника кому-нибудь. — Но как ты это представляешь? — А как ты представляешь отдать его на усыновление при живой матери и отце? — Ну про отца его можно забыть… — протянула Грейнджер, — вряд ли он сможет принимать активное участие в его жизни… — Да кстати, а Фреду что скажешь? — Зачем ему что-то говорить? — Гермиона, ты, наверное, не совсем понимаешь, но тебя знает весь магический мир, отдавать его магглам, скажу сразу, идея плохая, потому что ты — маглорожденная и то рассказывала, что замечала за собой странности, а у этого ребенка отец — чистокровный волшебник, его магическое поле проявится гораздо раньше. Не подумай, что я имею какие-то предрассудки относительно крови, но это банальная логика, в мире магглов ему будет совсем не сладко. Поэтому тот факт, что у тебя есть ребенок вскроется с молниеносной скоростью, следовательно, появятся вопросы. Джинни смолкла, глядя на совсем уж поникшую подругу. Вопрос оставить или нет ребенка Гермиона вправе была решать сама, но если уж она решила, что родит его, то тут, по мнению Уизли, на его жизнь может повлиять и остальная его семья, тем более она большая, ну как минимум отец. — Герм, ты должна сказать Фреду. Ну и остальным вообще-то тоже. Моя мама как никак бабушкой станет, а папа дедушкой. — Они, по-моему, уже… Но ты же молчишь. — Но я не собираюсь молчать вечно, — браво, в самую точку, — сейчас они успокоятся, и я обязательно расскажу. — Ну, тогда я пока буду придерживаться этой же позиции, — девушка уткнулась в свою чашку, — все равно срок совсем маленький, мало ли, что случится. — Эй! Вот только не надо тут этого пессимизма! — Уизли поняла, что немного переборщила, — мы все тебя поддержим. Я уверена, что эта новость станет для семьи только глотком свежего воздуха. — Нет, Джинни, эта новость станет поводом доконать меня так же, как доконали Фреда. Я на такое не хочу подписываться. Гермиона упала головой в стол, представляя, что сделает с ней семья Уизли, когда узнает эту шедевральный новость. Она беременна, да и не просто беременна, а еще и от их сыночки-инвалида, у которого, вероятно, больше не будет детей. — И если рассказывать всем про беременность, то придется еще и говорить кто отец, не забывай это, потому что от меня фраза «я не знаю» не прокатит, — добавила девушка. — Фреду тоже не скажешь? — Уизли уже почти истратила все аргументы. — Как? — Грейнджер зацепилась за мысль об его побеге. Изначально она даже хотела рассказать подруге о своем неожиданном сожителе, потому что ну если рассказывать, то все. Но теперь это стало ее спасительной соломинкой, потому что раз Фред «исчез» значит и рассказывать некому. Она конечно не была уверена, что, узнав, что с братом все в порядке, Джинни бы побежала его проведывать, учитывая, что она его теперь боялась, но проверять почему-то не хотелось. — Ну он же вернется, — голос Джинни дрогнул, толи от страха, толи от грусти, — когда-нибудь. — Ну вот когда-нибудь и подумаю над этим. А пока я предпочту сохранить все, что я тебе рассказала, только между нами. Возможно чуть позже я и скажу остальным, но пока так, хорошо? Уизли кивнула, а Гермиона поднялась из-за стола, возвращая уже пустую чашку в раковину. Она не жалена, что рассказала все. И пусть пока Джинни не всецело согласно с ее мнением, ей почему-то казалось, что спустя время, та сможет его принять и не давить на нее. А в том, что об этом кроме них двоих никто не узнает, она была уверена. Грейнджер вернулась к подруге и снова попыталась положить руку на ее плечо. Страшно. Но терпимо. Она легко улыбнулась и, получив ответную улыбку, отпустила девушку и направилась к двери. Все эти разговоры напомнили ей, что в ее доме все еще живет этот чертов идиот и хорошо было бы узнать, цел ли еще дом или на возвращение в свое имущество можно и не надеяться. — Джинни, где комната Рона? — Э, на втором этаже, стразу за нашей с Гарри. А что такое? — вопрос явно удивил ее. — Да просто, — пожала плечами Грейнджер, — спасибо. Девушка вышла из гостиной, направляясь прямиком в комнату друга. Проходя мимо спальни хозяев, она убедилась, что там тихо, а значит парни уже разошлись. Ей не хотелось отвечать на вопросы еще и от Гарри, потому что она точно знала, Рон сейчас буквально завалит ее своим волнением и предложениями о помощи. Нет, она была благодарна ему, как минимум, за то, что вытащил ее тогда из кучи стекла, да и она понимала, что Джинни держала их в темном неведении того, что с ней происходит, но она решила, что одного человека который все, ну или почти все, знает, было вполне достаточно. Дойдя до комнаты друга, она тихо постучала и, особо не церемонясь, толкнула дверь. Рон сидел на кресле и продолжал что-то читать, но стоило ему увидеть того, кто потревожил его, чтение было заброшенно, а сам он подорвался с места. — Гермиона! Я так рад тебя видеть! Проходи! — парень метался из стороны в сторону, не зная, что лучше сделать в этот момент. — Я ненадолго, — она собиралась остаться стоять, но слегка переоценила свои возможности и все же приняла предложение друга пройти и присесть на его кресло. Сам Рон подставил напротив стул и теперь как-то глуповато смотрел на нее в упор. Его лице играла явно довольная улыбка, которую парень пытался сдержать, но получалось плохо. Девушка на это лишь легонько улыбнулась ему в ответ, больше насмехаясь над его резкой сменой настроения. — Я не ожидал, что ты сама придешь, — все же начал парень, когда молчание слишком уж затянулось, — но я очень рад! Ты вообще можешь приходить, когда захочешь! Джинни ничего не рассказывала и не пускала к тебе. Надеюсь, с тобой все хорошо? — Рон, — Гермиона прервала его сумбурный поток слов, — я просто хотела сказать тебе спасибо за вещи, которые ты принес, и спросить, как дома у меня дела? — она замолчала, а потом зачем-то добавила, — как Фред там? Парень чуть осекся. Он вообще-то не ожидал, что она придет узнать о состоянии его брата. Он вообще думал, что она забыла его сразу же, как оказалась в доме Джинни. А теперь она приходит к нему и спрашивает, как Фред? — Э, нормально. А что? — Да просто…. — Тебе интересно, как у него дела? — настроение резко упало. — Вообще-то нет, — после этих слов, у Рона как от сердца отлегло, — мне больше интересно, цел ли еще мой дом? Я просто подумала, что он там один и, зная, как он справляется с хозяйством, за эти два дня там все уже может быть верх дном. — Я был там утром, все целое. — Отлично, — кивнула Гермиона, — я не думаю, что Джинни скоро отпустит меня домой, но ты же будешь туда ходить, сможешь поглядывать, чтоб твой брат не разнес там все. Рон чуть скривил лицо. Он не особо собирался появляться в доме Гермионы теперь. Девушка жила у Джинни, а брат ему очень недвусмысленно намекнул, что видеть никого не желает. Так зачем ему туда ходить? — Э, Гермиона, — начал парень, — вообще-то, Фред сказал, что не особо хочет, чтобы я помогал ему, поэтому я не уверен, что он будет рад моим визитам. — Как он сам справится? А, впрочем, ладно, пусть делает, что хочет. Но знай, если, когда я вернусь, я увижу руины вместо дома, он тут же вылетит на улицу. — Думаю, это будут уже его проблемы, — чуть злобно произнес Рон, девушка кивнула. Она уже собиралась уходить, когда парень, не подумав схватил ее за руку. Она снова дернулась, вжимаясь обратно в кресло, а Рон, сам испугавшись, отлетел подальше, чтобы еще больше не наломать дров. — Прости! — он буквально взмолился. — Все нормально, — теперь зло говорила она, потирая место прикосновения. — Я просто хотел узнать, как ты…. Мы почти не видимся. Ты, кстати, выглядишь лучше. — Спасибо, Рон, я нормально, — ее голос снова приобрел стальные нотки, как раньше, — но я все еще устаю и, пожалуй, пойду лучше спать. Девушка поднялась с кресла, максимально далеко обходя друга, что бы он не бросился к ней, и, сразу пресекая все возможные вопросы, быстро шмыгнула за дверь закрывая ее громким хлопком. Она услышала только разочарованный выдох друга. Что ж, может это и было слегка жестоко, но ей достаточно общения на сегодня, поэтому, не задерживаясь еще больше, она направилась в свою комнату, с озвученной выше целью. Поспать. … Громкие крики врезались в сознание девушки. Ор стоял на весь дом, так что он просто не мог не разбудить Гермиону, мирно спящую в столь ранее время. Внизу, кажется, затишье не планировалось, поэтому, не разбирая голосов, девушка поднялась с кровати, накидывая халат. Гермиона жила на Гриммо уже неделю. За это время ничего особенно не поменялось. Она все так же в основном обитала в своей комнате, только теперь стала самостоятельно спускаться на все приемы пищи. Друзья ее особо не трогали: Гарри из тактичности, Рон из запретов сестры, а Джинни просто старалась не перегибать палку и не рушить шаткое доверие подруги. Словом, девушку все почти устраивало. С того разговора тема ее нынешнего положения поднималась разве что в уточнениях от Джинни ее самочувствия и выдачи ей необходимых зелий. Чувствовала себя Гермиона лучше, по настоянию врача, она стала нормально питаться, что уменьшило токсикоз, который беспокоил девушку теперь крайне редко. Бывало, но это было терпимо. Домой она не ходила. Во-первых, все еще не отпускала подруга, во-вторых, она просто не хотела. Желания встречаться со своим сожителем не было никакого. А потому, она не имела ни малейшего представления о том, что творится в ее доме. Рон тоже перестал там появляться. Один раз попробовал, но его и на порог не пустили. Так что состояние жилища девушки, а также его обитателя, стали кромешной тайной. Но ее сейчас это волновало мало. К слову о Роне, он практически поселился на Гриммо. Несколько раз он все же возвращался домой в Нору, дабы родители не волновались, но там его слишком уж недоброжелательно встречал Джордж, так что парень всячески избегал встречи и со вторым близнецом тоже. Поэтому о том, что творилось в эти дни в Норе, никто из обитателей дома тоже не имел четкого представления, да и не особо горел желанием знать. Они как-то негласно решили, что лучше отсидеть «карантин», чтобы там все окончательно успокоились и потом уже попробовать наладить нормальный контакт. Планы их изменились этим утром. За окном было уже светло, но настенные часы в комнате девушки указывали на семь утра. Да, Гермиона определенно не планировала сегодня столь ранний подъем. Не заботясь о своем внешнем виде и не до конца проснувшись, она направилась в сторону выходи из комнаты. На лестнице крики усилились, но ее сонный мозг все так же не планировал работать этим утром. Уже спустившись в коридор и выходя к входной двери, фатальность ее ошибки дошла до нее. — Гермиона! Вот так встреча! Как жизнь? На пороге стоял Джордж. Вид у него был просто восхитительный. Не бритое лицо, помятая одежда, которая была где-то порванная, где-то испачканная, совершенно растрепанные волосы, которые не мыли, кажется, вечность, а в руке бутылка какого-то дешевого алкоголя. Вонь и аромат перегара смешались в коридоре, от чего и простому человеку находиться здесь было тошно, а Гермионе тем более. Не контролируя дальше свои действия, девушка пулей залетела в ванную, успев лишь захлопнуть за собой дверь. — Доволен? — крик хозяйки дома раздался на все поместье, — Джордж, проваливай пока я окончательно не вышла из себя. — Нееет, сестренка, — голос парня был жутко противный, а слова он размазывал, словно масло, — теперь я точно задержусь тут. Судя по звукам, он оттолкнул сестру к стене проходя внутрь, периодически спотыкаясь о собственные ноги. Джинни побежала за ним. Гермиона вышла спустя несколько минут с четким намерением убежать обратно к себе в комнату, но стоило ей появиться в коридоре, на нее почти тут же напрыгнул младший близнец. — Где он?! Отвечай! Где мой брат?!!! — Джордж был похож на сумасшедшего. Девушка с визгом отскочила к гостиной, паника захлестнула ее как никогда раньше. Она на дрожащих ногах пятилась назад, в то время как Джордж со звериным оскалом шел на нее. Джинни, тщетно пытающаяся удержать брата, что-то кричала ему, но ни он, ни Гермиона не слышали ее слов. У парня просто поехало сознание, а у Грейнджер в ушах стол звон. По щекам ее катились крупные слезы, сама она в панике хватала воздух. Не выдержав, девушка рухнула на пол около дивана, закрывая лицо руками и противно визжа. Джордж был все ближе, а ее словно парализовало, и теперь она только молилась Мерлину, чтобы этот сумасшедший остановился. Неожиданно к крику Гермионы присоединился еще один. Громкий плач младенца раздался на весь дом. Джинни от неожиданности отпустила брата, из-за чего тот, не удержавшись на ногах, упал недалеко от девушки, чудом не задев ее. Гермиона, тоже немного отрезвев, пулей поднялась на ноги, беря направление в сторону лестниц и молниеносно скрываясь наверху. Джинни побежала следом, а Джордж остался на полу, кажется отрубившись. Девушки вместе забежали в спальню к ребенку, Джинни надо было его успокоить, а Гермиона просто боялась теперь остаться одна, когда в доме этот сумасшедший. Паника чуть отступила от обеих только когда Тедди оказался на руках у матери, а на дверь было наложено запирающее заклятие. — Что он тут делает? — сквозь слезы спросила Гермиона, садясь на кровать, — где Гарри и Рон? Джинни, кое-как успокоив и себя, и ребенка, села рядом, все еще прижимая сына к себе. — Они ушли вчера еще днем в Министерство, ну, договариваться на счет работы, помнишь я говорила тебе, что они хотят, — Гермиона кивнула, — вечером я так и не дождалась их, легла спать. А сегодня стук в дверь. Я думала, это они вернулись, а там Джордж, стоит, угрожает. Мерлин, я никогда его таким не видела, это не мой брат. По щекам девушки потекли слезы, сама она сжалась в комок. — Джин… — Он обещал по стенке размазать, если я не скажу где Фред. Он просто обезумел, я даже поверила, что он готов убить меня. Я не понимаю, Джордж никогда таким не был, он любил меня. Я знаю, что любил. И Фред любил. Я была всегда их любимой занозой, как они сами говорили мне. Я не верю, что он способен на такие слова. Он говорил, что я позор всей семьи, что мне нет места среди них, чтобы я никогда не возвращалась домой. Как он может. Нам всем тяжело. Я знаю, ему тоже тяжело и больно, но нельзя же опускаться до таких угроз. Мой брат бы так не поступил… — Джинни, — Гермиона попыталась остановить подругу, но та еще больше залилась слезами. — Почему он считает меня врагом? Да, я сбежала из дома, но он даже не пытался понять меня. Ни Билл, ни Чарли, ни Перси, не врывались в мой дом с желанием размазать меня по стенке, а он. Мы все детство провели вместе. Они с Джорджем больше всех возились со мной, когда я была маленькая, а теперь…. Я что ли упрятала его близнеца? Да я тоже волнуюсь и переживаю за него. Я тоже хочу, чтобы он вернулся. А он думает, что я…. — Джинни! — Гермиона повторила громче, касаясь руки подруги. Это, наконец, подействовало. Девушка резко замолчала, вытирая одной рукой намокшие щеки. — Прости! — она резко повернулась на подругу, — ты как? — Нормально. Все хорошо, Джин. — Мне страшно… — на памяти Гермионы, это было первое признание своей слабости от подруги после окончания войны, что ж, кто-то держится на войне, кто-то после нее. — Надо сообщить Гарри и Рону. Джордж вроде утих, пока. — Да, — девушка закивала, голос все еще дрожал, — и заодно найти их, а то, кажется, они загулялись… Джинни собралась с силами и, далеко не с первой попытки, смогла отправить патронус своему молодому человеку. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что с самими парнями все в порядке, и они скоро будут дома. Обе девушки сидели на кровати, напряженно вслушиваясь в каждый шорох, со страхом ожидая, что будет, если незваный гость все же проснется. Тедди на руках девушки периодически кряхтел, и та лишь нервно покачивала его, непонятно кого успокаивала больше в этот момент. Одно они знали наверняка, этот приход парня, дорого им всем обойдется при любом исходе. Гарри и Рон появились в гостиной Гриммо через несколько минут. Стоило им получить патронус от Джинни, они тут же сорвались из Министерства и через каминную сеть, которая с позволения Кингсли была экстренно активирована, добрались до дома. На полу в гостиной их ожидал сюрприз в лице распластавшегося на полу младшего близнеца, который, судя по всему, преспокойно спал. Валяющаяся радом с ним бутылка, быстро намекнула парням, что приход его был не очень ожидаемый. Не сговариваясь, оба друга тут же сорвались с места в поисках Гермионы и Джинни. Собственно, это не составило большого труда, ворвавшись в спальню, Гарри наткнулся на двух сжавшихся девушек, которые, при виде парней, немного расслабились. Джинни тут же бросилась в объятия молодого человека, а Гермиона осталась сидеть на месте, теперь чуть спокойнее ожидая дальнейшего развития событий. Рон осторожно приблизился к девушке, заглядывая той в лицо. — Как вы? — обеспокоенно спросил парень. — Нормально, — кивнула Грейнджер, — не ожидали просто. — Где вы были? — Уизли отпрянула от Поттера, теперь смотря на него чуть с осуждением. — Простите, задержались в Министерстве, — Гарри забрал из рук девушки сына, потому как на руках той, он вообще не хотел успокаиваться. — До утра? — теперь Джинни, кажется, готовилась к допросу с пристрастием. — Мы немного увлеклись, — Рон попытался сдержать сестру. — Почему нельзя было предупредить? Написать? Отправить патронус? Никто не ограничивает вас в свободе, но банально сказать о своих планах можно? — Прости, Джин, — Гарри миролюбиво улыбнулся. — Прости?! Я в полной уверенности, что это вы открыла этому придурку дверь! Знаете сколько он тут мне наговорил? Да я за всю войну о себе столько не слышала, как за эти несколько минут. На Гермиону он набросился! Пьяный бред свой нес! Обещал прибить нас! А теперь он спит в нашей гостиной. Ничего этого бы не было, если бы вы просто предупредили во сколько вернетесь! — Джинни, я обещаю, такого больше не повторится, — Гарри осторожно коснулся плеча девушки, пытаясь успокоить ту. — Зачем он вообще пришел? — Рон приоткрыл дверь, вслушиваясь в происходящее внизу. — Угадай, — выплюнула Уизли. — Искал Фреда? — Бинго! У тебя блестящие мозги, братец. — Ладно, — Рон метнул быстрый взгляд в сторону Гермионы, но та продолжала сидеть молча, вообще никак не отреагировав на имя парня, — сейчас он спит. Что дальше? — Вообще-то мы вас за эти и позвали, — Джинни, кажется, вовсе перестала дрожать и теперь была просто в не себя от плохо скрываемой злости. — Можно аппарировать с ним в Нору и все. Я думаю, у меня хватит сил, — Рон хотел уже выйти из комнаты, — дальше, пусть там с ним разбираются. — Нет! — Гермиона, наконец, подала голос, — он много выпил, в таком состоянии аппарация ничем хорошим не закончится. — Гермиона права, — кивну Гарри, — надо дождаться, когда он проснется, и тогда уже пусть самостоятельно выбирается отсюда. — Но он… — начала Джинни. — Он ничего не сделает, мы будем рядом, в конце концов, перед вами теперь два официальных аврора. — Хоть что-то хорошее, — закатила глаза Уилзи … На часах время уже близилось к полудню, когда вся компания собралась за столом чтобы не то позавтракать, не то пообедать. Джорджа, после того разговора, парни отнесли в какую-то гостевую комнату на первом этаже предусмотрительно наложив на нее запирающие чары, чтобы в случае чего волшебник не смог выбраться сам. Они пока слабо представляли, что делать с парнем дальше. Они не знали в каком состоянии и в каком настроении он проснется, но все обоюдно решили дождаться именно этого момента. Джинни отнесла ему в комнату немного воды, отрезвляющего зелья и зелья от похмелья, в надежде, что хоть это приведет его в более-менее божеский вид и нормальное настроение. Джордж увидел слишком много и, учитывая его поведение в последние дни, а по рассказам Рона в Норе было совсем тускло из-за отсутствия хоть какого-то результата в поисках, молчать парень вряд ли будет. Поэтому хорошо было бы как-то заранее придумать, как сообщить родителям радостную новость о том, что у них теперь живет Тедди. Да и об Гермионе многие спрашивали. Рон тогда только отмахивался, что ничего не знает. Теперь врать не удастся, Джордж сдаст их с потрохами, в этом сомнения не было. Так что настроение в это утро было не то чтобы веселым. — Он до сих пор не проснулся? — Джинни ловко накрывала на стол. — Неа, — Рон, видимо, решив не дожидаться окончания сервировки, закинул в рот кусочек сыра, — мы проверяли. — Надо с ним что-то делать. Я не хочу чтобы он просто спал здесь. — А что ты сделаешь? — Гарри бросил оценивающий взгляд на дверь его комнаты, которая виднелась в коридоре. — Давайте напишем Чарли. Пусть придет, заберет его. Я не хочу ходить по собственному дому и шугаться каждого шороха. — Но, Джинни. — А какая уже разница. Вести дипломатические переговоры с этим придурком я не хочу, он уже видел здесь Гермиону, слышал, что тут маленький ребенок. Убежать его, что этого его пьяный бред — бесполезно будет. Рано или поздно нам нужно было бы сдаваться родителям и остальным, так лучше мы сделаем это сами, что туда придет Джордж, наплетет, как обычно, всякую дичь и получится, что мы не уже не просто ребенка усыновили, а совершили какое-то непростительное преступление. В комнате повисла тишина. Предложение было вполне разумное, но как-то так резко никто к этому готов не был. — Ну, если ты не против, то я тоже, — Гарри пожал плечами, он уже и сам последние дни думал о том, что глупо все получается как-то и надо бы наконец встретиться с семьей. — Да я уже ничему не против, лишь бы отстали, — наконец, закончив со всеми приготовлениями, Джинни села за стол, — Гермиона? Ты как? Тебя он тоже видел, моя мама не оставит без внимания этот факт. — Что ты предлагаешь? — Грейнджер оторвалась от рассматривания каши в тарелке и подняла глаза на подругу. — Давайте сделаем так. Сейчас поедим спокойно, потом напишем Чарли, на мой взгляд это все еще самый здравомыслящий человек там, пусть он приедет. Спокойно поговорим с ним, а дальше предложим сегодня поехать в Нору. Не поймите меня неправильно, но зная родителей, стоит сыграть на опережение и самим предложить встречу иначе нас всех просто затащат туда обратно на постоянное проживание, а это не совсем то, что хотелось бы. А так, скажем, что придем, посидим пару часиков и так же спокойно уедем. На мой взгляд, это единственное разумное сейчас решение. — Ага, — кивнул ей брат, — только едва ли мы оттуда выберемся. — Ну скажем прямо, встретиться согласны, но ненадолго. Типа выбирайте — или так или никак. — Я согласен, — Гарри нехотя кивнул. — Ладно, — Рон закинул что-то еще в рот, от чего у него вышел только какой-то невнятный кивок. — Герм? — девушка повернулась к подруге, которая все утро была слишком уж молчалива даже с ней. — Хорошо, хорошо, — она вновь уткнулась в тарелку. — Отлично, тогда доедайте, я пока принесу конверт. Еда все равно мне особо не лезет. — Почему, кстати, именно Чарли, — Рон посмотрел уже на уходящую сестру, — почему не Билл, мне кажется, что он более спокойно воспримет ситуацию. — Можно и Биллу написать, — кивнула Уизли, — но у него есть один недостаток в этой истории — у него есть жена, которая точно накрутит его похлеще Джорджа. Так что я все-таки предпочитаю в качестве дипломата выбрать Чарли. С этими словами девушка удалилась из комнаты. В принципе, предложение Джинни было более чем разумным, но сама мысль от того, что сегодня вечером, вероятно, нужно будет стоять на ковре перед всей семьей, ни у оного из них не вызывала особого оптимизма. Они все прекрасно понимали, что своим поведением ранят родителей и братьев, но как-то все дружно надеялись, что их воссоединение произойдет по более мирным обстоятельствам, нежели теперь. Все как-то неправильно у них получалось. Как будто и не с ними вовсе происходили все эти события. — Да, скажи мне кто-нибудь год назад, что я буду прятаться от вашей семьи, я бы пальцем у виска покрутил, — Гарри бросил попытки окончательно размазать еду по тарелке, — даже представить, что это все происходит на самом деле нереально. Рон только поджал губы. Ему вся эта история не нравилась с самого начала. Он еще когда Гарри и Джинни уехали понял, что добром это не закончится, хотя он и понимал, что другого здравого выхода не было. Тедди нужно было забрать, а везти его в Нору было тогда вот вообще не кстати. А когда помог Фреду сбежать и подавно осознал, что теперь все пойдет по одному месту. — Я думаю, — Гермиона неожиданно подола голос, — может хоть новость о том, что у них теперь есть внук, как-то скрасит ситуацию, все-таки миссис Уизли души в детях не чает. — Едва ли они там могут сейчас разумно размышлять, — тускло проговорил Уизли, — вы не видели, что там творилось все это время. Я не узнаю семью. Мы никогда не были так разбиты, как теперь. — Я надеюсь, что сегодня все просто обойдется хотя бы без очередного скандала, — Джинни вернулась на кухню с пером, бумагой и конвертом. Кто пишет? — Пиши сама, — бросил ей брат, — у тебя сейчас все равно лучше получится. После двадцатиминутного насилия над бумагой и попыток правильно сформулировать ситуацию, письмо для Чарли было написано и отправлено совой в Нору. Ребята разошлись, Рон пошел проверить брата, Гарри к сыну, а Гермиона сказала, что пойдет в комнату немного посидит. Джинни осталась убирать не особо состоявшийся прием пищи, но закончив с уборкой, поднялась в комнату к подруге. Девушка сидела в самом углу на полу, уткнувшись в какую-то книжку. С недавних пор она вернулась к чтению, которое сейчас неплохо успокаивало. Джинни вообще прилагала все усилия, чтобы вернуть ее нормальное состояние, но делала это очень осторожно и не форсировала события, за что Грейнджер была ей безмерно благодарна. Она даже сама не заметила, как за эту неделю стала спокойнее и адекватнее себя вести. Причем не только с подругой, общение с парнями тоже постепенно налаживалось. С Гарри они пару раз посидели вместе вечером в гостиной, обсуждая какие-то легкие темы, с Роном она тоже старалась поддерживать контакт. Но с ним дела обстояли немного сложнее, потому как он, в отличие от ребят, все-таки слегка торопил события и то и дело пытался вытащить ее куда-то, с чем-нибудь помочь или что-нибудь для нее сделать. Вот с ним Гермиона срывалась чаще всего. Она каждый раз старалась мягко намекнуть парню, что ей ничего не нужно, но ему кажется лишь бы повод найти, чтоб с ней провести время. Каждый раз все заканчивалось тем, что он получал нагоняй от сестры и уходил практически ни с чем. — Гермиона, — Джинни заглянула в комнату, — можно? — А? — девушка подняла голову, отрываясь от книги, — да, конечно! — Все в порядке? — Да, да, просто боюсь немного, — она старалась сейчас особо ничего не скрывать от подруги, потому что довольно быстро поняла, что Джинни — ее единственное спасение сейчас и в случае чего, именно она сможет ей помочь. — Чего? — рыжая прошла в комнату и села рядом. — Я срываюсь на Роне, а твоя семья…. Да Рон и близко не стоит с их настырностью. Я не хочу еще больше усугублять ситуацию, хотя и понимаю, что прятаться дальше бессмысленно. Нет, я могу снова запереться в доме, но…. Как будто это уже бесполезно. Тем более надо же будет когда-то налаживать контакты. Если их еще возможно наладить вообще. — Конечно возможно! — Джинни пождала губы на этих словах, потому что в целом, ее мысли были очень схожими, — это же моя семья, они всегда прощают… — Надеюсь…. Я как-то так устала уже, не могу одна больше. Разрывает. — Герм, я так рада, что ты это понимаешь, — Уизли протянула руку, Грейнджер, вздохнув, приняла ее, — уйдешь, когда посчитаешь нужным. Не думаю, что тебя будет там держать сегодня силой. Я сама боюсь. Никогда не думала, что скажу это, но я боюсь своей семьи. Я просто надеюсь, что их радость от нашего возвращения будет больше, чем гнев за побег. Девушки как-то синхронно улыбнулись, предвещая очень тяжелый день. Гермиона уткнулась дальше в книгу, а Джинни просто осталась сидеть рядом. Заняться особо было нечем, а тут хоть немного было спокойнее. Ни одна из них не представляла, что будет дальше. Что сейчас ответит Чарли, что вечером скажут родные. У каждой за спиной был ворох переживаний, которые сейчас сгущались где-то внутри и заставляли с ужасом ждать того, что случится в следующую минуту. Спустя достаточно небольшой промежуток времени, как показалось девушкам, в комнату постучал Рон. — Чарли пришел. Вот и все. Вот и начались допросы с пристрастием. Ни одна из них не проронила ни слова, обе только молча поднялись с пола, Гермиона оставила книгу на кровати и вместе с подругой вышла на, как им казалось, верную смерть. Чарли сидел в гостиной уже вместе с Гарри и Роном, который спустился раньше девушек, выглядел сейчас гость вообще не так, как помнили его девушки. Под глазами огромные синяки, волосы растрёпаны, а на лице не сияет его фирменная улыбка. Он весь словно сдулся, растеряв былую дерзость и наглую красоту в образе. Даже с их ухода из дома Чарли заметно схуднул. Увидев девушек на пороге, он попытался выдавить улыбку, но получилось скверно. — Привет. — Привет, — кивнула Джинни и замерла перед братом, как на расстреле. Чарли всегда был для нее самым крутым братом и из-за того, что они не так часто виделись ввиду его проживания в Румынии, младшая сестра каждый раз с особым трепетом ждала его приезды. А теперь она стоит, как провинившаяся школьница, не способная вымолвить и слова. Трудно было сказать с каким настроением приехал к ним парень, потому что убитый взгляд и сгорбившаяся осанка могли лишь сказать о том, что он не спал возможно несколько дней, но не более. Чарли оглядывал поочередно каждого из присутствующих, больше всех задерживая взгляд на Гермионе. — Рад, что ты в порядке, — так же безэмоционально проговорил парень, — родители волновались. — Простите, — так же тихо ответила Гермиона, — нужно было побыть одной. О том, что все это время девушка была вместе с ними решилось умолчать, дабы не подставлять Рона. — Что у вас произошло? — Чарли вернулся глазами к сестре, — где он? Джинни сглотнула, так холодно брат с ней не общался никогда. Она больше всего боялась, что он накинется на нее с осуждениями так же, как Джордж, но оказалось, что пьяный близнец был далеко не самым страшным за сегодняшний день. То отсутствие интереса, которое звенело в голосе Чарли пробирало до костей. — Он пришел к нам утром, — Джинни подошла ближе, — наговорил всякого, убить грозился. Сейчас спит в комнате. Чарли упал лицом в ладони. — Чарли, — парень молчал, а девчушка почти всхлипнула, — вы ненавидите меня, да? Ненавидите всех нас? Он резко оторвался от рук и посмотрел на сестру. Она стояла сейчас такая маленькая, абсолютно беззащитная. Дурак. Нельзя было так встречать сестру после долгого отсутствия. Он-то понимал все, и на дела ни капли осуждения не было к любимой сестренке, просто, неверно, он несколько резко начал, на самом деле долгожданную встречу. Когда в нору прилетела сова от Джинни, он почти вспыхнул от радости. Девушка не писала им с самого своего ухода, поэтому сейчас любая весточка от нее приносила облегчение. Нет, они знали, как у нее дела через Рона, но это было не то. — Нет, нет, Джинни! Прости пожалуйста! — он встал, заключая ее в объятия, — дома, все не очень. Вы когда написали, я, честно, вообще не удивился. Джордж пьет, не просыхая, уже несколько дней, бросается на всех. Он совершенно слетел с катушек, мы с Биллом уже с ног сбились вытаскивать его отовсюду. День и ночь за ним бегаем, а он все пьет, орет. Поиски Фреда провалились с крахом, мы посмотрели везде. Его нет. Мы не знаем, что дальше. Мама постоянно плачет. Еще и Джордж…. Он теперь решить обвинить всех в пропаже Фреда. Вчера даже на маму наорал, что это из-за нее. На отце и Перси срывается, что их хваленное Министерство ничего не моет сделать. Я просто уже устал. Мы с Биллом давно поняли, что поиски бесполезны. — Зачем продолжали? — Рон встрял в разговор, — и меня пытались затащить. — Да просто, — Чарли пожал плечами, — Джорджу от этих поисков хоть немного легче было. Он хоть на человека похож был. А когда мы отказались искать дальше, он и полетел. Тебе он, кстати, уже несколько днях ходит всех проклятий желает. — Спасибо, что сказал, — фыркнул в ответ парень. — Мы думали, что он может прийти сюда, но, все-таки надеялись на остатки его совести. Простите, нужно было вас предупредить. Сильно он напугал вас, да? — Все нормально, — чуть улыбнулась Джинни, и, желая как-то подбодрить парня, добавила — зато теперь мы приедем в Нору. — Правда? — на лице Чарли впервые заиграла легкая улыбка. — Да, нужно же когда-то мириться с семьей. К тому же, Джордж видел и слышал тех, кого не следовало, — она кивнула на Гермиону, — так что мама теперь нас точно в покое не оставит. — Да ладно вам, она все понимает, и на самом деле просто ждет, когда вы сами вернетесь. — Нет, Чарли, я сейчас! Девушка выпуталась из объятий парня и убежала наверх. Парень развернулся к остальным, взгляд снова стал тяжелым, но не злым. — Надо бы растрясти его. Гарри, ваш камин подключен к сети? — Нет, но могу подключить. — Сильно буянил? — Чарли как будто чувствовал себя виноватым за брата. — Гермиона? — Гарри тактично перевёл вопрос на подругу. — Я пришла уже в конце, проснулась от криков, но Джинни потом долго не могла успокоиться. Чарли на это только покачал головой. Минутная тишина, напряжение которой ощущалось физически, снова повисла в комнате. — Что дальше планируете? — Поттер нервно протер очки. — Не знаю, но Фреда искать дальше бессмысленно, я думаю, а Джорджа, если так и будет продолжаться, нужно будет уже в Мунго класть что ли, сами мы с ним не справляемся. На этих словах в комнату вернулась Джинни с Тедди на руках. Мальчик во все глаза таращился на нового гостя. — Знакомься, твой племянник. Чарли развернулся, задерживая взгляд на ребенке и узнавая в нем сына покойных Римуса и Доры. Глаза парня округлились, а сам он как будто от оцепенения отошел. — Ребята…. Вы чего, усыновили его? — на лице заиграла наконец искренняя улыбка, — вау, можно? Джинни аккуратно передала младенца брату, наблюдая как он расцветает на глазах. — Родители точно обрадуются! Ребят, вы обязательно приходите сегодня! Для них это таким утешением будет! Вы такие молодцы! Зачем же это скрывать было…. — Тогда и так много всего навалилось, — Джинни потупила взгляд, — мы понимали, что это будет дополнительной проблемой. — Да вы чего! Это не проблема, это счастье такое! Мы бы вам хоть помогли! — Да мы справляемся, — улыбнулась сестра. — Сегодня же обрадуйте родителей, ясно! — Мы придем, — кивнул Гарри. — Так! — Чарли вернул ребенка обратно сестре, — я сейчас же забираю этого придурка, и мы ждем вас сегодня в шесть! Всех! Джинни поразилась как резко преобразился ее брат. Теперь идея поехать в Нору уже не так страшила, а наоборот, вызывала у нее какой-то прилив сил. Родителям и правда тяжело, так что должны быть в их жизни и хорошие новости. Она очень надеялась, что этот маленький мальчик сможет хоть ненадолго отвлечь всех от страданий по пропавшему брату и сыну. — Только Чарли, — остановила его девушка, — мы ненадолго. Он только кинул на это, поднимаясь на ноги и направляясь в комнату, где сейчас был Джордж. Чарли вместе с Гарри и Роном сняли заклинание с дверей и зашли в комнате, где сейчас отсыпался Джордж. Почти в ту же секунду, до девушек донесся звук громкой пощечины, а дальше стоны явно не планирующего подниматься парня. Они возились в комнату минут пять, вливая в Джорджа все возможные зелья, чтобы хоть немного привести его в чувства. Тот активно сопротивлялся, продолжая сыпать угрозами. От громких звуков, Тедди, испугавшись, захныкал и Джинни убежала наверх, подальше от полоумного брата. Гермиона осталась в гостиной. Она только отошла подальше в глубь комнаты и оттуда наблюдала, как трое парней силой тащили младшего близнеца к камину. Уже дойдя до пункта назначения, Джордж чуть подался вперед и, заметив девушку, с каким-то звериным оскалом, будто не своим голосом прорычал. — Я знаю! Я уверен! Ты в этом замешана! Ты его украла! Идиотка. Грейнджер вышла из своего укрытия, убедилась, что парня держат достаточно хорошо, чтобы он не кинулся на него вновь, подошла ближе и с какой-то злобой вгляделась в его глаза. — Почему я? — Не первый раз он в неожиданный момент оказывается с тобой! Девушку окатило ледяной водой. Он что, знал? Быть не может. Фред не мог ему сказать, просто не мог. — Прекрати! — голос Чарли звучал уже где-то далеко. Парень рывком затолкал брата в камин называя пункт назначения и скрываясь в зеленом пламени. Гарри и Рон и синхронно выдохнули, переводя взгляд на подругу. — Что он имел ввиду? — нахмурился Рон, — что значит не первый раз в неожиданный момент он оказывается с тобой? — Что? А, я не знаю, — Гермиона активно искала пути отступления. — Гермиона? Ты что-то нам не говорила? Девушка неожиданно грозно посмотрела на обоих парней. — Что? Нет! Вы кому верите? Мне или этому пьянице? — Он почти с самого начала твердил всем, что ты в этом как-то замешанная, — слабая попытка оправдаться подарила Рону лишь обжигающую пощечину. — Идиот! — заорала Гермиона, — ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. И не тебе меня обвинять. Она вовремя прикусила язык, вспоминая о наличии в комнате еще и Гарри, но ее намек кажется дошел до адресата. Вот уже не Рону ей говорить, что-то про ее роль в побеге Фреда. Ведь он сам и притащил парня к ней на порог. А теперь пытается ей что-то сказать. Как говорится, чья б корова мычала. Но Джордж.... Его слова ей покоя не давали.