Секретный Титан: Потерянная частица души Имир

Я хочу быть тихим и строгим. Я молчанью у звезд учусь. Сергей Александрович Есенин.

Дождь… Воздух пресыщался запахом противостояния земли и неба, невидимая даль была рядом, все было рядом: и звуки, и тишина, и память, и действительность. Прежде всего он наполнял жизнью, наполнял новым напряжением, он поддерживал прежде всего — жизнь. …пасмурное время с редким дождем словно растворяло и твое осознание; твое я становилось устремленным от всей местности, от всего пространства: это было странное состояние, но и был ты свободен, ты жил, пусть минуты, как бы одновременно всем, что отражало твое беззащитное и уязвимое сознание. Сиреневое пышное облако недовольно застыло на небе. Тьма уже сереет, но все еще настырно цепляется на небосклон. Только солнышко не спит. То тут, то там можно видеть его тонкие лучики. Они старательно будят рассвет. А тот, сонный и недовольный, начинает злиться Наконец, взлохмаченный рассвет, зевая во весь желтый рот, поглощает сиреневое облако. Солнце грозит кулаком тьме, прогоняя ее. Темное одеяло сдернуто с неба, оно постепенно проясняется, становясь голубым. На ветках восседал хор птиц, воспевая свои утренние серенады. В воздухе терпко пахнет мокрой травой. Капельки дождя, похожие на ожерелье, замирают на траве, но при каждом тихом танце ветра скатываются ударяясь об землю и впитываясь в неё. К утреннему хору подключаются коровы. Слышится разноголосое мычание и кукареканье петухов, что гордо восседали на заборах и выкрикивали всякие словечки солнцу и всему остальному.       Веки Рейган содрогнулись и поднялись вверх от чего яркий свет, обрадовавшись пробуждению брюнета, страстно поцеловав его в глаза, от этого поступка Родригес сильно зажмурился и промычав что-то несусветное положил руку на чью-то ногу, что преспокойно лежала на его груди. Не открывая глаза, он стал ощупывать её и поняв, чья она резко раскрыл глаза. Взгляд салатовых глаз уставился на пижамные штаны, что задрались на ногах парня по колено и обрамляли его зад. — Что за? Подумал зеленоглазый и вновь откинув голову на подушку выдохнул. Бертольд лежал на парне уткнувшись лицом в матрас между ног Рейган. Руками крепко обнимая того за ноги и тихо сопя. Ноги Гувера покоились на груди подростка и частенько подрагивали во сне, порой ударяя его по лицу. Летний ливень, короткий, с громом и молнией, в окружении тепла и шума, сам был ожидаем — и природой всей и тобой. Мокрая земля, грязная на дорогах, черная под травами вокруг, словно зафиксированная в один миг где-то внизу невидимая тяжесть, резко и естественно отторгающая от себя абсолютную свободу, и — понятная, земная, подробная… В дождь ты заново и полно воспринимал землю… Земля вообще не может без влаги быть: умирает или замирает жизнь; запах и вид сухой истрескавшейся или пыльной земли — невыносим: какой благодарностью отвечает серая земля дождю! Дождь слепой — при солнце, с радугой, со стеной уходящих огромных и свинцовых туч, — также перестраивал пространство воздуха, которым мы жили, и движение это, постоянное преобразование, затрагивало и нашу природу, упрямо пытающуюся запрятаться в чисто человеческие или только личные проблемы. Создав нас, великая природа все еще «тормошила», беспокоила сознание, беспокоила многими своими явлениями. — Бертольд… просыпайся. Зеленоглазый стал тормошить паренька от чего кареглазый лишь громко выдохнул и пробубнив в матрас, что-то по типу.:

— Пап, ещё совсем немного…

… выпрямил ноги, а после завёл одну за шею лежащего под ним парня. Через минут пять или же чуть больше в комнату вошёл курносый мальчишка, возрастом не старше Бертольда или же Райнера. Его короткие тёмные волосы были зачёсаны назад. - Ох, Бертольд, вот ты где… э. п. простите нас, пожалуйста! Только, пожалуйста, не убивайте! Ошарашенный Рейган лежал под кареглазым и пытался сообразить, что тут происходит. Под окном замяукали коты, и загавкали псы. — Эй, пацан, ты чего несёшь? Неприглашённый нагнулся вперёд, сгибаясь на девяносто градусов и посмотрел на свои ноги. — Но ведь вы. Связующий титан, о котором нам ничего неизвестно… Проговорил тот, а зеленоглазый прикрыл глаза и хмуря брови. — И ты решил, что раз обо мне ничего неизвестно, то я могу всех убивать? Разве такой милашка как я — может кого-то убить или даже ударить? — Но… Зик ведь постоянно ходит побитый, хотя его регенерация титана довольно сильная… Открыв глаза и уставившись на парнишку, Рейган пару раз моргнул, обдумывая, что бы ему такое сказать в своё оправдание. — Ты не понимаешь, это другое. Он сам постоянно нарывается, но раз ходит побитый, то ему это, получается, нравится?! Ведь так? Так! С минуту или даже больше, они молча смотрели друг другу в глаза не решаясь, что-либо произносить. — Поможешь мне разбудить его, а то пацан тяжёлый, хоть и миловидный, но мне тяжело… Ауч! И вновь Бертольд во сне ударил пяткой по лицу подростка. Схватив того за лодыжку, Родригес аккуратно отвёл её от себя. Раскрыв свои глаза, пришедший гость помог всё-таки разбудить парня, последний в свою очередь долго извинялся за синяк под глазом парня. — Меня зовут — Марсель Галлиард, будем знакомы! — Ну что же, Марсель, теперь буду хоть знать как вас всех зовут. А то как-то по названиям Титанов к вам обращаться не очень культурно. Меня зовут — Родригес Рейган.

***

Пройдя на кухню, Рейган посмотрел на плиту, а после на двоих парней, что так же смотрели на него. — Кто умеет готовить? Подал голос Родригес и с надеждой взглянул в карие глаза. Смутившись, Гувер поднял руку. — Ты ж моё спасение, Бертольд, мой мальчик~ Широко улыбнувшись зеленоглазый кинулся обнимать своё «спасение», от его действий парнишка лишь ещё пуще прежнего раскраснелся.

***