Harmony

– Джун, всё взял? Паспорт? – Взял. – Точно? Посмотри ещё раз, – Джин притоптывал ногой, уже полностью собравшись. Намджун всё ещё прыгал в одном кроссовке от сумки к полке с обувью и пытался собраться с мыслями и с вещами. – Да точно взял, хён, я же не маленький ребёнок, – возмутился лидер, за что тут же получил подзатыльник. – Да за что?! – Да за то, что он у меня, придурок. Ты забыл его ещё у себя в комнате. Боже, за что мне это дитё? – закатил глаза Джин и устало посмотрел на смеющихся в сторонке Чонгука с Тэхеном. – Ты присмотри за ним, хён, а то еще потеряется там, в этой Мексике вашей. Джун зацепился ногой за один из шнурков на своем кроссовке и неловко уселся на мягкий пуф у вешалки. Джин прикрыл глаза. – Я уже не думаю, что полететь с тобой в Мексику в отпуск было такой уж хорошей идеей. – Это было отличной идеей! – возмутился Джун. – Просто я немного не выспался сегодня. – Он по жизни немного не выспался, – шепнул на ухо Тэхену Чонгук, и тот прыснул в кулак. Всё-таки услышавший это Джин только устало помотал головой. – Пошли, горе ты мое. Весёлая будет поездка. Может, заявление на возобновление паспорта нужно было уже сейчас написать? Глядишь, как раз и готов будет, когда ты этот просрешь. – Да вы мне перестанете это когда-то припоминать? Ещё немного, и я вообще передумаю лететь. – Я тебе передумаю, – Джин решительно схватил свою сумку и, оглянувшись на младших, шепнул своему парню на ухо: – У тебя экзамен, ты помнишь? И вышел, довольный тем, как заалели украшенные милыми ямочками щеки. Джун помотал головой, сбрасывая наваждение, и обернулся к мелким. – Пока, парни, ведите себя хорошо! Именно так они и собирались себя вести, именно так. Лишь до того момента, когда дверь за Джуном закроется. Тогда Чонгук подойдет к ней и закроет на все замки, удостоверившись, что никто точно не войдет. Тэхен налетает на него с разбегу, цепляясь за шею руками и обвивая крепко ногами за талию, сразу впиваясь в губы таким напористым поцелуем, что Чонгук даже на секунду теряется. – Тэ… – пытается он говорить между поцелуями. – Боже, солнце, подожди, – ему хитро закусывают нижнюю губу и засасывают, поэтому его «пошли в комнату» звучит смешно и непонятно. Тэхен его слышать не желает. Он ждал этого дня почти неделю. Три дня он был в больнице, потом последовало несколько загруженных дней, когда не получалось побыть наедине, не считая пары целомудренных поцелуев перед тем, как отключится в кровати. А теперь, когда руководство со всем великодушием выделило им аж целых семь дней выходных, Тэхён намеривался затрахать своего парня до состояния амебы. – Не хочу, – капризно шепчет Тэ, когда его прижимают к себе сильнее, надежно ухватывая под зад, немного подбрасывая, чтобы удобнее было нести. – Дома, наконец-то, никого, хата в нашем распоряжении, и я намерен осквернить здесь все поверхности. Даже кухню. – Джин нам этого никогда не простит, – смеется Чонгук, в то время как в голосе Тэхена не наблюдается и намека на веселье. Тэ присасывается к нежной, бьющейся на крепкой шее Чона жилке, вырывая сдавленный стон. Шея у его Гукк-и всегда была слишком чувствительной. – Ты смеешься, а я серьезно. Хочу на подоконнике, когда ночь, – поцелуй в щеку, в скулу, в уголок губ и томный шёпот в приоткрытые губы. – Хочу чувствовать всего тебя, стоя лицом к окну, и видеть, как горит ночной Сеул. Мы на двадцатом этаже, вид будет прекрасным. И Чонгук срывается. То ли от того, как сексуально ему шептал Тэхен, то ли от представшей перед глазами картины. Теперь уже он терзает губы Тэхена, ускоряя шаг, сбивая что-то на середине пути. Ким смеется, позволяя Чонгуку вести, его тоже сводит с ума ожидание и предвкушение. Они были рядом все это время, но одновременно так далеко. Тэхен жадно гладил крепкие плечи, зарывался в длинные волосы, сильно хватая на затылке, слыша сдавленное рычание в ответ. – Ты завтра не сможешь ходить, обещаю, – угрожает ему младший, а Тэхен не возражает. Он и не собирался. Он вообще планировал провести эту неделю в постели. Ближе всего была комната Чонгука, поэтому тот, не церемонясь, открыл ее с ноги, предоставляя Тэхену ещё один повод возбудиться. Второй был тогда, когда Гук его бросил на кровать и в один рывок стянул с себя свитер вместе с майкой под ним. Тэхен смотрел на идеальное в своем роде тело ненасытно, нетерпеливо протягивая руки, желая поскорее потрогать, погладить, ощутить тепло нежной кожи, ещё поцеловать, очертить языком точеный пресс, облизать, в конце концов, каждый уголок, к которому сможет дотянуться. Тэхен хочет всего. Он алчный сейчас, ну и пусть. Чонгук смотрит. Он выглядит в этот момент не лучше, тоже пожирает его глазами, расстегивая ремень и снимая штаны. – Так сразу? – игриво тянет Тэхен. – А как же прелюдия? – Прелюдия будет в обнаженном виде, – рычит Чон и принимается стягивать с Тэ рубашку, расстегивая пару верхних пуговиц и стягивая вещь с плеч, оголяя гладкую грудь. Тэ видит, как он облизывается и как в его глазах на секунду сверкает голод. Если бы он знал, что у Гука так может сорвать крышу от простого колечка в его соске, то, наверное, и сам давно бы согласился это сделать. – Так нравится? – улыбается он, прикрывая глаза, когда Чонгук, рывком наклоняясь, все-таки размашисто и влажно лижет розовую бусинку. В ответ старший слышит лишь довольное мычание. Наверное, он не станет уж так сильно сердиться на Юнги за эту выходку. Чонгук играет с ним не долго, пару раз удовлетворенно слыша громкий стон, когда сильнее засасывает серебряное колечко. Боже, он купит Юнги за это ведро острой курочки. Или машину. Он пока не решил. – Гук-и, – шепчет Тэ, когда поцелуи движутся по его груди ниже, касаясь плоского живота. – Давай не тянуть, пожалуйста, я так хочу… Чонгук на дает договорить и хватает его за резинку штанов. И вот теперь на кровати валяются уже два обнаженных и возбужденных тела, перекатываясь, тихо порыкивая, кусаясь, целуясь и оставляя кучу синяков, только это никого не тревожило. У них есть лишь этот миг, у них есть лишь они одни на целом свете. Чонгук даже шепчет что-то романтичное, когда растягивает Тэхена, только тот не слышит. Он тонет в океане тех эмоций, которые умудрился уже подзабыть за тот ужасный месяц, что не мог быть по-настоящему рядом с этим человеком. Чонгук, кажется, увлекся. Процесс растяжки всегда был его слабостью, поэтому он, дорвавшись и попадая точно по простате, с садистским удовольствием наблюдает, как корчится в судорогах Тэ, как комкает покрывала, как выстанывает его имя. Он, вроде, даже матерится, за что получает укус в бедро и, распахнув широко глаза, громко ахает. – Боже, Гук, если… ты не хочешь… чтобы я вернулся в больницу с сердечным приступом, – говорил Тэ почти сквозь слезы. – То сейчас же вынь из меня свои охуительные пальцы и замени их, бля-а-ать… Чонгук толкнулся резко и без предупреждения, собственно, Тэ же сам просил. Во избежание новых матерных позывов у своего парня Чонгук утянул того в плавный, успокаивающий поцелуй, замирая, давая возможность привыкнуть, вспомнить былые ощущения. Тэхен задыхался, хватал ртом воздух, хаотично водил руками по потному телу, пытаясь то ли притянуть Чонгука ближе, то ли заставить немного отодвинуться, чтобы тот поменял угол проникновения. Чонгук входил плавно, но глубоко, он, кажется, даже не моргал, наслаждаясь разметавшимся по подушкам парнем. Гук на секунду прервался, полностью останавливаясь, чтобы просто полюбоваться закушенной, порозовевшей губой, влажными ресницами и плавным изгибом шеи, изящно перетекающим в острое плечо. Там расцветал очаровательный засос, и Чонгук с хищной улыбкой облизнулся, намереваясь его поцеловать. – Ты чего застыл? – прохрипел Тэ, открывая глаза, недовольно щурясь. – Ты у меня такой красивый, – Чонгук делает медленное, глубокое движение и целует уже было готового возмущаться парня. – Я тебя так люблю, Тэ, знал бы ты. – Я знаю, Гук-и. Потому что со мной творится то же. И ты у меня самый красивый и горячий парень на всей этой планете, но если ты меня сейчас нормально не трахнешь - я тебе отрежу член. Чонгук засмеялся и вышел из обалдевшего Тэхена, шлепая того по бедру. – Хочешь? Значит получишь, переворачивайся. О, Тэ прострелило предвкушающей волной. Он перевернулся даже быстрее, чем это было нужно, вставая на колени и выгибая спину так, что гляди и треснет. Потому что знал, что Гук, когда говорит так, когда хочет эту позу, срывается с катушек. Тэ любил, когда Чонгук был немного сумасшедшим в постели. Но спустя пару мгновений ничего не происходит. В комнате было странно тихо, и лишь короткий смешок заставил Тэхена напрячься. – Чонгук? – повернув голову, он увидел лишь со всей силы закусывающего губу парня. А секунду спустя его хохот отбивался от каждой поверхности в доме, заставляя Тэхена испуганно повернуться и непонимающе заглянуть в родные глаза. Те слезились от смеха, часто смаргивая ресницами непрошеные слезы. – Да что с тобой, мать твою?! – Тэхен был в секунде от того, чтобы врезать Чонгуку. Он понимает, что у пары, которая долго состоит в отношениях, бывают моменты в сексе, когда пробирает на поржать просто потому, что вспомнился внезапно глупый анекдот, но это не тот случай. Чонгук правда пытается остановиться. Он смотрит на Тэ виновато и машет перед его лицом ладошкой, пытаясь успокоится. Но процесс запущен, Тэхен закипал, а смех лился, не переставая. – Прости, – шептал он хрипло. – Чёрт, прости, прости, прости. Сейчас. Я сейчас всё объясню. И ведь объяснил и показал. Схватил телефон, взял Тэ за талию, под возмущенное «какого хуя, Чонгук?» перевернул обратно на четвереньки и, блять, сфоткал. Тут-то у Тэхена вообще красная лампочка в мозгу закоротила. Он медленно моргнул, повернулся и уставился на… фото. На экране телефона Гука была фотка определенно его задницы: голой, вздёрнутой вверх, с рукой Чонгука с левой стороны и… татухой кота Саймона, вылизывающего себе яйца с правой. Тэхен отупело вглядывался в экран до тех пор, пока тот не погас. Успокоился и сам Чонгук и с выражением вселенской скорби в глазах попросил прощения. – Прости, прости, мы его после отпуска скрутим и… и накажем. Но Тэ молчал. Пытаясь понять: то ли он сейчас всем сердцем возненавидел этого шепелявого ублюдка, то ли всей душой стал восхищаться изощренной местью, придуманной Юнги. И ведь место такое, что, не посмотрев в зеркало, не увидишь. А Тэ, признаться, за эти пару дней и в голову не приходило, что кроме собственного лица нужно смотреть ещё и на жопу. – Я его зарежу. Нет, я его утоплю. Чонгук, ты знаешь, как правильно растворить в кислоте труп? Чонгук со смехом, смешанным со стоном, повалился рядом с матерившимся Тэхеном, заботливо укладывая руку на правую сторону, поглаживая котика. Говорить о том, что это тату ему нравится не меньше, чем пирсинг он пока не станет. *** Хосок нервничал. Он притаптывал ногой под столом и сердито смотрел на воркующих напротив него Чимина и Юнги. – Вы в общественном месте, помните? – съязвил он. Те переглянулись, улыбаясь. – Хён, не завидуй. Потерпи немного, сейчас подойдёт Минхёк, он тебе понравится, – Чимин говорил приторно-елейно, а ещё Хоби был уверен, что под столом его бедро поглаживал один нетерпеливый, ворчливый паразит, и его от этого уже откровенно тошнило. – Напомните мне, какого, собственно, хрена я на это согласился? – У меня все еще есть вся инфа из твоего телефона, – Юнги беззаботно пожал плечами, ловя на себе два возмущенных взгляда. – Юнги, ты должен был отдать хёну флешку! – вспылил Чимин немного громче, чем нужно было, тут же оглядываясь, проверяя, не услышал ли кто. – Да верну я её. Вот пусть познакомятся, пообщаются. Минхёк охуенный парень, – Юнги даже поднял вверх большой палец, подтверждая свои слова. – Что же ты с таким охуенным сам не встречался? – съехидничал Хосок. – Потому что Чимин-и лучше, это же очевидно, – Чимин залился краской, а Хосок вымученно простонал и улегся лбом на сложенные на столе руки. Когда щеки Пака приняли более естественный окрас, он вновь заговорил, поворачиваясь к Юнги: – Признайся, что ты просто хочешь, чтобы он от тебя отстал и решил просто переключиться на Хосока. Юнги секунду подумал, поджал губы и кивнул. Чимин пораженно открыл рот. – Офигеть, ты даже не скрываешь этого. Но это несправедливо по отношению Хоби-хёну, – ныл Чимин. – Да что такого то? Хоуп свободен, Хёк тоже. Я не мудак, я чёртов купидон. – Ничего, что я вас слышу? – отозвался всё так же лёжа Хосок. – Ты нам не мешаешь, – махнул рукой Юнги и обернулся, тут же улыбаясь и подзывая кого-то. Хосок нехотя поднял голову, натыкаясь взглядом на высокого светловолосого парня, что неловко топтался у их столика. – Хёк, сколько лет, сколько зим! – Чимин открыл рот, чтобы тут же его закрыть. Юнги вскочил на ноги, резво обнял Минхёка за плечи и усадил рядом с Чимином, а сам упал рядом с Хоби. – Я так рад тебя видеть, так рад. Я так тебе благодарен за помощь. Но есть еще один человек, который хочет сказать тебе спасибо. Вот, Чон Хосок, знакомьтесь. Чимин был готов впервые в жизни врезать своему парню. Вот просто подойти и дать такую затрещину, что его лохматая, гафрешкой уложенная башка приложилась бы об стол. – Юнги! – сказал он тоном, что вмиг заморозил всё в радиусе двух метров, и Хосок с искренним изумлением насладился тем, как Шуга втягивает голову в плечи. Минхёк вклинился в разговор совершенно внезапно. Хоби заинтересованно глянул на приятные черты лица, аккуратный нос, небольшую родинку у правой брови. Красивый. И с приятным бархатным голосом. Возможно, не устрой Юнги всего этого цирка, они могли бы вполне нормально пообщаться. – Мне очень приятно с тобой познакомиться, – звучал переливисто Хёк, обращаясь к Хосоку. – Мне нравится твое творчество. Думаю, ты очень талантлив. Хоби изо всех сил старался контролировать уровень красной краски на щеках, но по тому, как хохотнул Чимин, он понял, что это, видимо, у него не получалось. – Вот и славно, – Юнги было хотел хлопнуть в ладоши, но его рука все еще была в бандаже, поэтому он хлопнул по столу. – Приятно было тебя видеть, а нам пора. Чим, ты помнишь, у нас дела. – Это какие ещё? – Хосок ухватил Юнги за здоровую руку, останавливая. – Важные, Хоби, не терпящие отлагательств. – Юнги, я тебя убью, – прошипел ему Хосок, когда тот поднимал удивленного Чимина с места. – Обязательно, только потом, после ужина с Минхёком. Чтобы добить всех присутствующих, Юнги шлет Хоби воздушный поцелуй и, схватив Чимина за запястье, выходит в дверь. Уже у входа в уютный ресторанчик Пак укоризненно смотрит на Юнги, как на кота, что нассал во все тапки в доме. – И что это было? – Им нужно поговорить наедине, чего мешать голубкам, – юлил Шуга. – Юнги! – Ну ладно-ладно, – тот порылся в карманах в поисках телефона, сверил часы и кивнул, когда заказанное такси подъехало как раз в назначенное время. – Сейчас сядем, и я тебе все расскажу. Правда Чимина в тот день нагло обманули. Машина привезла их к одному из частных домов на окраине города. Он являлся одним из тех, которые были с красивым бассейном и сказочной террасой. – Я снял его на эту неделю, – пояснил Шуга. – Раз нам не удалось никуда поехать, то отдохнем здесь. Тут тихо и уютно, и никто нам не помешает. Чимин хлопал удивленными глазами, переводя взгляд то на дом, то на парня. – Ты сделал это для меня? – Честно? Еще немного для себя. Мне нужно время, чтобы Тэ остыл от моего подарка. – Ты ему что-то подарил? – Он тебе потом сам покажет, – заржал Юнги и потянул парня в дом. Чимин осматривается, восхищенно охая, с детским любопытством разглядывая каждую комнату, и забавно морщится, когда пробует голой ногой воду в бассейне. Юнги смотрит на него, склонив голову, и не может налюбоваться. Такой непосредственный, взбалмошный, местами неуклюжий, но настолько любимый. Боже, Юнги был готов кричать всему миру о том, как сильно он любит этого чертенка. Он, кажется, этот мир готов к его потрясающим ногам бросить целиком. Только Чимину не нужен мир. Его мир стоит, облокотившись одной рукой о перила, на террасе и подзывает его пальцем. Чимин идет, не отводя взгляда, и шкодливо улыбается. – И чем мы будем здесь всю неделю заниматься? – говорит он, заглядывая немного снизу вверх, поскольку Юнги стоит на ступеньку выше. – Я купил пазлы, шахматы и кучу фильмов. Ещё у меня есть карты, игровая приставка и… три пачки презервативов, на случай, если станет совсем скучно. – Думаю, нам будет мало на семь дней, – наигранно расстроено тянет Чим, поднимаясь и равняясь с Юнги. – Аптека в двух кварталах отсюда, но мы сможем заказать доставку, – спокойно шепчет Мин, когда пухлые губы уже почти касаются его. – Тогда уговорил, – отвечают в поцелуй и, прижимаясь всем телом, обнимают, утягивая в комнату. В гостиной огромный диван. Юнги не совсем заметил, когда остался в одних трусах. Заминка произошла разве что с рубашкой - снять ее с руки нужно было по максимуму аккуратно, но Чимин умудрился сделать это так, что у Юнги встал даже без особых усилий. – Как ты это делаешь? – шептал Мин, припадая губами к выведенным на рёбрах черным буквам. Ох, как же он сходил с ума, когда Чимин показал им впервые это тату. Вылизать каждый участок, каждую заковырку он мечтал уже так долго, что теперь, добравшись до этого, не мог оторваться. – Делаю что? – пропели почти соблазнительно-пьяно. – Сводишь меня с ума. Как ты умудряешься делать так, что у меня от тебя кружится голова, Пак Чимин? – По-настоящему? – подыгрывают ему. – Не то чтобы в прямом смысле… – А давай, ка я сделаю так, чтобы было по настоящему? – подмигивает Чимин, заставляя Юнги лечь на подушки, и, устраиваясь верхом, присасывается к его шее. Тэхен, смущаясь, успел шепнуть ему о слабом месте их холодного принца, и Чимин вылезет из шкуры, но сделает так, что Юнги на всю жизнь запомнить их первую ночь. И он запомнит. Запомнит, как плавно в лунном свете над ним двигалось изящное тело, как стонал, выгибаясь, этот ангел с блондинистыми волосами, как в порыве страсти кричал его имя, как говорил прямо в губы хриплое «люблю». Юнги отвечал. Он шептал свое «люблю» между каждым поцелуем, между каждым всхлипом, целовал так рьяно и страстно, что действительно кружилась голова. Чимин засыпает под утро. Он потный и усталый. Юнги сидит рядом с ним, затягиваясь сигаретным дымом. Он нежно водит рукой по упругим ягодицам, плавно очерчивая ямочки на пояснице, любуется нежными чертами лица. Чимин и так нежный, от кончиков волос до пяток, но спящий он действительно ангел. Ангел, что принес в его жизнь покой и уют, что сделал его счастливым и дополненным. Юнги мог с уверенностью сказать, что теперь ему не нужны никакие амулеты, чтобы у него в душе была гармония. Теперь у него есть счастье. Оно спит, тихо причмокивая искусанными губами. Он тушит сигарету, немного морщась от тупой боли, когда укладывается возле парня, сразу же попадая в медвежьи объятья. – Ты меня задушишь, – шепчет Юнги. Он получает сонный поцелуй в щеку и тихое: – Привыкай. На экране телефона мигают непрочитанными два сообщения. Одно с благодарностями, второе с подробными описаниями его расчленения, но Юнги закрывает глаза, счастливо улыбаясь. Он посмотрит их завтра. *** Тэхен сильно сжимает в руке амулет. Тот будто жжет, но Тэ уверен, что делает правильно. – Уверен? – переспрашивают его шепеляво и тихо. – Да. Юнги кивает и смотрит, как замахивается Тэ, и вот его кулон с громким «бульк» уже идет на дно реки Хан. – Так точно будет лучше, – улыбается Тэ. – Думаю, каждый из нас получил свою порцию гармонии. – Да уж, – Юнги почесывает синяк на левой скуле - ещё один момент, который сделал эту гармонию в душе Тэхена еще полнее. Но Шуга не обижался. Он с улыбкой выслушал истерику, а потом сел уминать заботливо притащенную Чонгуком жареную курочку. – Как думаешь, еще такие есть или тебе единственный достался? – вдруг спрашивает Юнги, когда они уже доходят до общежития. – Не знаю, но хочется верить, что нет. Думаю, это сильно травмирующий способ указать человеку на его ошибки. – Но ты не жалеешь, – улыбаясь дёснами, утвердил Юнги. – Ни капли, – кивнул Тэ, заходя в квартиру. Остальные собрались в гостиной за какой-то нелепой игрой и пивом. Чонгук притащил его любимый плед и позвал, похлопывая возле себя рукой. Где-то сзади Юнги целовал в щеку подошедшего к нему Чимина. – А ведь твое пророчество оказалось вещим, – Юнги ткнул локтем под бок умостившегося рядом с Джином Намджуна. – Какое это? – не понял лидер. – О том, что наша группа будет не только самой известной к-рор группой в мире, но и самой гейской. – Только не обобщайте, ладно? – возмутился Хосок. – Ой, молчал бы уже, – встрял Джин. – Видел я, с какой ты рожей довольной с Минхёком переписывался. – Мы просто общаемся. – Ну-ну, - прошептал себе под нос Юнги. – Я тоже так поначалу с ним общался. Чимин всё равно это слышит и дает Мину подзатыльник. Комната наполняется громким хохотом и недовольным ворчанием Юнги. Тэхен кладет голову на плечо Чонгука и, прикрыв глаза, благодарит небо, которое подарило ему этих людей.