Ловушка окклюмента

Поттер быстро сообразил, что затеял Драко, и попытался оторвать пальцы от мучительных картин. В ответ слизеринец до краев заполнил свое сознание протяжными стонами и теплой податливой наготой. «Драко, прекрати! Выпусти меня. Я не хочу, чтобы с тобой произошло то же, что с Луной». «Разве я похож на беспомощную полумертвую когтевранку, Гарри?» - он давил изо всех сил, пытаясь схлопнуть сознание и отсечь горячие пальцы. «Тебе не выстоять, Драко, у меня бузинная палочка». «Она не спасла ни одного своего прежнего владельца – не спасет и тебя». «Драко, я не хочу причинять тебе боль!» Сознание Поттера взвилось и заметалось у него в голове, разрывая полотна воспоминаний и нити имен. Драко схватился за голову и повалился навзничь, не устояв на онемевших ногах. «Отпусти! Я не сумею сдержаться, Драко!» Мерлина ради, он и представить себе не мог, насколько это больно. Круцио, принудительная трансфигурация, черная метка – все померкло на фоне той раздирающей боли, с какой расходилось на лоскуты его сознание. Драко почувствовал, как темные зияющие бреши в его голове делаются шире, становясь похожими на разверстые в крике рты. Раскаленные потоки магии хлынули в них, безвозвратно покидая его. Он все еще пытался довести начатое до конца, хотя уже знал, что потерпел поражение. Было самонадеянно полагать, что он сможет выстоять против бузинной палочки, пусть даже Поттер будет ослаблен и разбит. Струны сокровенных имен со звоном лопались у него в голове. Драко почувствовал вязкую влагу на ресницах, а в следующее мгновение его рот наполнился кровью. Клочья испепеленных воспоминаний черными бабочками закружились в голове. «- Мама отправилась с визитом к миссис Забини, сын, а значит, самое время научить тебя летать…» «- Малфоям давно можно не опускать своих задниц на этот табурет. Столько поколений, и каждый раз одно и то же. СЛИЗЕРИН!..» «- Блейз, оставь его! Неужели ты не можешь понять? Он всегда будет его любить…» «- Нарси, он совершенен, - сквозь пелену одуряющей боли Драко вдруг ощутил слабое удивление: он не знал, кому принадлежит этот молодой мужской голос. – Ты сотворила настоящее чудо! Молодая женщина, почти девушка, облаченная в шелковую пижаму в изумрудный горох, полулежала в постели, прижимая к груди маленький сверток. Под ее глазами залегли светлые тени, такие же прозрачно-голубые, как свет зимнего утра, лившийся из окна. - Это чудо сотворили мы вместе, Люц, - женщина подняла голову, и Драко с возрастающим изумлением узнал в ней маму. – Назовем его, как хотели? Скорпиус? Сверток у нее в руках исторг душераздирающий рев, требуя сна, еды и всей любви, какую только способны дать ему двое этих оглушенных счастьем и криком волшебников. Отец со смехом потер ухо. - Какой же он Скорпиус, Нарси? Кажется, у нас родился настоящий Дракон». Поднимаясь к Поттеру на Астрономическую башню, Драко предвидел все, что с ним произойдет. Все, кроме сумасшествия. Однако, вот же оно – явилось, чтобы морочить его угасающий рассудок воспоминаниями, которых просто не могло существовать. «Не драматизируй, сын. Ты не в лучшей форме, однако вовсе не сходишь с ума. Просто это наше воспоминание». «Ментальная магия может не только отнимать, но и дарить, милый». Драко судорожно вздохнул, пытаясь ухватиться за родные голоса. «Папа? Мама? Вы здесь? Но как?» «Мне так жаль, Драко, что я успела преподать тебе лишь то, что могло спасти тебя в час беды, - печально отозвался мамин голос. – Ты удивишься, узнав, на что способна ментальная магия, когда ею овладеет твой сын». «Что? Какой еще сын?» «Скорпиус, я полагаю. Впрочем, это он решит сам, когда подойдет срок». «Мама…» «Мы будем рядом, милый, всегда будем рядом. А теперь смотри внимательно». Драко не успел ничего спросить – перед его глазами вдруг забелели знакомые стены больничного крыла. «Двери палаты захлопнулись перед носом Малфоя, и мадам Помфри с причитанием кинулась взбивать ей подушки. Луна терпеливо ждала, когда она отправится восвояси. Как только целительница скрылась за ширмой, девушка раскрыла ладонь и взглянула на поблескивающее кольцо, от которого шел слабый съестной дух. Несмотря на жуткое измождение, в ее сердце разгорался воинственный огонь. - Ты надерешь задницу проклятому легилименту, Драко, я это знаю, - улыбнулась она, - а мы с мозгошмыгами найдем способ тебе помочь – можешь на нас рассчитывать». «Ох, Лавгуд, мне жаль, что придется тебя разочаровать». Новое воспоминание соткалось перед мысленным взором Драко, отгораживая его от бушующего кругом огня. «Гермиона металась по комнате в поисках одежды, торопясь напялить на себя как можно больше тряпья, пока Драко не открыл глаза. Она уже натянула юбку и вступила в бой с непокорными пуговицами на рубашке, когда жар чужеродной магии разлился по ее нутру. Девушка едва не закричала, но вдруг поняла, что вторжение не кажется ей враждебным. Мягкое тепло согревало, а не обжигало, как пальцы легилимента, и гнездилось вовсе не в голове, а в… Гермиона тихо ахнула, дрожащими пальцами прикоснувшись к животу. Сотни вопросов о том, что теперь с ней станет, зароились в ее голове. Но когда она почувствовала на себе взгляд Драко, с языка сорвались совсем другие слова». «Ох, Грейнджер. Оооох!» Лихорадочные мысли заметались в голове Драко обезумевшими пикси. «Выходит, я наколдовал напоследок кое-что покруче патронуса, так? – Драко и сам не знал, чего в этом открытии больше: радости или страха. – Ты видишь это, Поттер, видишь? Кажется, у меня будет сын! Вот как Грейнджер наворожила такую чудовищную Сектумсемпру – ей помогал Малфой! – Драко почувствовал, как утекающая магия забурлила и заклокотала в нем неистовыми водоворотами, поднялась сокрушительной волной. – Родитель способен на невозможное, чтобы защитить свое дитя, верно? Уж нам ли с тобой не знать об этом, Гарри? Поттер с криком упал, когда ларец захлопнулся и магия неудержимо хлынула из отсеченных пальцев.