Марево табака

…Одинокий путь подобен смерти!        Уильям Шекспир. Сонет 8. Перевод С. Я. Маршака.

             Макс не был поэтом, да и вообще к литературе относился неважно. Нет, конечно, зачеты и экзамены по соответствующей дисциплине он кое-как закрывал (вложенные родителями в образование деньги обязывали) и даже мог процитировать что-нибудь из Эзопа или порассуждать о вкладе Велимира Хлебникова в современную литературу, но планировал забыть все это сразу после сдачи последнего экзамена. Да и вообще ему казалось, что вся система образования слишком устарела: зачем годами вылизывать книги классиков, если каждому потенциальному работодателю нужный оригинальный язык и свежий взгляд на вещи? Зачем зубрить стихи, когда в итоге ты будешь писать, кто с кем спит, где и за сколько зеленых? Макс не понимал.              Впрочем, все же у этого один плюс был. Можно было сливать первокурсникам конспекты, ответы на работы, по мелочи помогать с курсовыми и зарабатывать на этом неплохие деньги. По крайней мере, их хватало, чтобы свалить из общаги и снять однушку в убогой панельке и раз в неделю хорошенько напиваться, так, чтобы на утро глаза нельзя было открыть и пошевелиться. Хотя иногда оттянуться можно было бесплатно. Благо, отношения с однокурсниками были неплохими, что обеспечивало свободный проход на любую вечеринку, вписку, тусовку и прочую муть, предполагающую наличие большого числа пьяных молодых людей, девушек и непосредственно алкоголя.              Чаще всего на такие мероприятия стягивались не только студенты их курса, факультета или даже вуза, но и еще толпы незнакомых людей. Иногда заглядывали совсем школьники, нелепо озирающиеся по сторонам в таком ужасе, будто их втолкнули в сгорающую Гоморру. Но еще смешнее были заглядывающие старики. Макс их вообще не понимал. Разве можно надеяться в свои двадцать семь или тридцать понять все это…это. Они пили мало, смотрели дико и уходили чуть за полночь, тихо прикрывая за собой дверь. Макс думал, что им стыдно. И еще думал, что сам в их возрасте не будет даже пытаться лезть туда, где заведомо делать нечего. Все равно, что старшеклассник, принимающий участие в детсадовском утреннике.              Хотя вообще-то были и сверстники, которые не вписывались никак. И речь даже не о ботаниках, втайне жаждущих познать свою первую женщину и первое похмелье, а о каких-то… Да Макс даже не знал, как их назвать. Просто заглядывали иногда всякие: приходили, брали бокал или бутылку с чем-нибудь послабее, усаживались подальше от грохочущих колонок и наблюдали. И лица у них всегда такие невозмутимые и возвышенные, будто они — божества, наблюдающие за грехопадением. Макс гадал: если им съездить по морде, они сохранят свой облик святого воздержания? Он даже попробовал однажды, но вспомнить, что из этого вышло, не удавалось. Хотя ссадина на скуле, наверное, что-то да говорила. Но больше Макс этот эксперимент не повторял. Пока что.       Кстати, среди этих «не таких» были и нормальные люди. В смысле, они все равно, конечно, странные, но, по крайней мере, не такие уж мерзкие, как представлялось. Денис, например.              После очередной тусовки Макса запихнули с этим парнем в одно такси. Точнее, запихнули Макса, а этому отдали его вещи (пустой рюкзак, телефон, ключи и куртку) и поручили отвезти домой и убедиться в относительной сохранности тела. Если честно, Макс до сих пор не понимал, почему Денис тогда не отказался, но пытаться выведать это у него самого было бесполезно. Стоило удивиться и тому, что он не вышвырнул его из машины, как только такси прибыло по указанному адресу, и не поехал дальше один, а помог подняться на этаж, дождался, пока трясущиеся руки попадут ключом в замок, и убедился, что пьяное тело упадет на кровать, а не на жесткий порог квартиры или кафель ванной комнаты.              Страннее было только обнаружить Дениса утром на кухне. Макс продолжал ничего не спрашивать — слишком был удивлен и дезориентирован — и мог только предположить, что незваный гость тоже немного поспал, умылся и, вероятно, пошарил в холодильнике. Разве что сигареты у него были свои. Почему он остался, Денис так и не объяснил. Но на часах было уже десять утра субботы, так что он отсалютовал Максу с абсолютно лишенным эмоций лицом и покинул квартиру, перекинув ветровку через сгиб локтя. Что ж, об этом можно было бы написать жутко скандальную статью, будь они хоть немного популярны. А так…никакой пользы. Максу оставалось только покрутить пальцем и виска и заодно устало выругаться: на столе остался пепел и пара окурков.              И все же Денис был толковым. Это Макс понял позже, когда узнал его в коридоре своего вуза и присвистнул. Тот глядел все так же безразлично и на шутки, смачные и громкие, внимание не обращал, будто оглох на какой-нибудь очередной тусовке. «Ты закончил?» — спросил он, стоило Максу замолчать, подбирая слова для новой издевки. С такими непробиваемыми людьми порой не хватало фантазии и словарного запаса. «Вообще-то нет», — Макс толкнул его. В плечо так, то ли по-братски, то ли вызывая на драку. Денис хмыкнул. И ушел.              В смысле, нет, конечно, он не ушел просто так. Это было бы слишком по-старчески. Ляпнул что-то грубое на прощание, но Макса это только сильнее поразило и раззадорило. Он думал, что Денис весь такой правильный мальчик, чуть ли не маменькин сынок, а он вон какие слова знает.              С тех пор Денис появился в списке целей Макса где-то между красивой, но непроходимо глупой ассистенткой, которая вела экономику на первом курсе, и охранником в общаге, которого давно хотелось споить просто для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Тут проблема была в том, что охранника, кажется, об этих планах кто-то уведомил…              А вот Денис еще ничего не знал. И чем дольше Макс с ним общался, все так же останавливая в коридорах или догоняя во дворе университета (что было довольно трудно, учитывая, что большая часть пар проходила в разных корпусах), тем любопытнее ему становилось, насколько этот мальчишка правильный и насколько гордый. Максу хотелось окунуть его головой в болотную грязь, вырвать из его надуманных возвышенных грез и, как щенка, носом ткнуть в банальное «ты человек». Он бы многих так ткнул. Но только никто бы не понял — тупые слишком, а у Дениса, кажется, еще был шанс.              И Макс пауком подбирался все ближе. Он и сам не знал, зачем ему это. Даже не весело ведь. И деньги не заработать. Его предприятие было абсолютно лишено всякого смысла, но в Максе взыграло что-то мальчишеское. Хочу и все. Все попытки как-то проанализировать эту прихоть провалились, так что в конце концов оставалось только забить и наслаждаться процессом.              Ведь с Денисом было действительно…клево даже. Ну, большую часть времени. Макс бы ни за что в этом не признался.              — Ты не понимаешь! — Денис выпускал изо рта клубы кислого дыма. Сигареты он подбирал на редкость поганые, и Макс все ждал какого-нибудь Нового года или типа того, чтобы только вручить ему пачку чего-нибудь нормального и не дышать больше рядом с ним этой дрянью. — Интернет-издания — это круто, но они отгорят. Это закон ускорения истории. Три столетия люди читали газеты… (тут Макс закатывал глаза и на пару минут отвлекался на пьяных первокурсниц, которые крутились вокруг них, бросая вполне однозначные взгляды и томно хихикая. Размышления программистов об истории и ее «законах» всегда вызывали у него только улыбку и еще желание пробить лоб рукой. Почему бы каждому не заниматься своим делом?) Скоро интернет нам надоест так же, как предкам надоели пейджеры. И самое перспективное: начинать занимать те ниши, которые сейчас кажутся вообще неуместными.       — Ну например? — Макс подпер щеку ладонью в ожидании очередной волны трепа про технологии и набирающие популярности IT-проекты, на которые ему, если честно, было глубоко плевать. В конце концов, первые годы после выпуска точно придется работать на мелкое бездарное издательство, где даже умение пользоваться Photoshop вызовет удивление.       Денис выдернул из тетради, лежащей в стопке на краю стола, лист, схватил карандаш и принялся что-то чертить, выдыхая то поток заумных слов, то очередную струю дыма. Макс честно старался не зевать и слушать одну треть всего, что на него выливали.       — Придержи коней! Ты серьезно считаешь, что люди будут новости…слушать?       Денис обернулся и с чрезвычайно важным видом кивнул. Вид у него был недовольный: как же, оторвали великого оратора от его блестящей речи.       — Чувак, это тупо, — Макс фыркнул. — Типа…когда я хочу загрузить мозг инфой, я беру книжку там, журнал или ноут. Когда я надеваю наушники, я рассчитываю слушать музыку, а не чей-то треп о том, как сильно упадет рубль к летним каникулам или в какие драки влез Бибер.       Денис сморщился, как если бы почувствовал, наконец, вкус своих сигарет, и откинул карандаш. Разозлился. Максу стало смешно.       — Нет, ну ты сам-то мозгами пораскинь!       — Я-то как раз думаю! А ты ворчишь, как старик! Слышал вообще что-нибудь про прогресс?       — По-стариковски ворчать — это твоя тема.       — Иди к черту, — Денис вскочил с места и, туша сигарету о стол, потянулся к пачке, чтобы поджечь следующую. — Помяни мое слово, два-три года и каждый второй будет слушать подкасты в транспорте и на прогулке, на учебе или работе, перед сном… Но ты можешь дальше слушать свою попсу или что там нынче модно?       — Я…Я не слушаю попсу!       — Да ну?              Денис посмотрел на него, приподнял брови так по-киношному. Точно перед зеркалом тренировался. Макс рассмеялся ему в лицо и залпом допил стоящую на столе «Балтику». В этот вечер с алкоголем было совсем туго. Вот и приходилось вместо веселья слушать научный треп экстрасенса-информатика. Макс подумал, что если это нелепое предсказание сбудется, то он будет обязан Денису бутылку вина. Если, конечно, они еще будут тогда общаться. Он в этом не был так уж уверен.              Денис снова закурил и пересел на подоконник. В квартире было темно (это должно было создавать приватную клубную атмосферу, но походило больше на то, что их запихнули в какой-то голый бункер), так что его лицо освещал только огонек на сигарете да вспышки на телефонах фотографирующихся у раковины девушек.              Макс не был поэтом, но что-то в этом, черт возьми, было. Не то чтобы он часто залезал в ванильные паблики для малолеток, но Денис выглядел точно как парни с картинок с тоскливыми подписями. Все знают, что снаружи, но если бы кто-нибудь заглянул внутрь… И прочая дурь с заявкой на премию «Абзац». Свои сигареты, чуть тоньше обычных, Денис держал тремя пальцами, да ещё так крепко, будто намеревался переломить. Губы обветренные, и лёгкая щетина. «Девки такое не любят — целоваться неудобно», — с усмешкой подумал Макс. Отсвет огонька дрожал в опущенных ресницах и волосах, падающих на лицо.              Макс бесшумно достал телефон и, щурясь, сделал пару кадров, тут же отправляя их VK. Телефон в оттянутом кармане брюк глухо завибрировал. «Да кто?» — пробурчал Денис и, зажимая сигарету губами, полез за побитой нокией. Макс боялся даже предположить, что ей пришлось пережить. Он предполагал, что телефон просто швыряют в стену каждый раз, когда не получается взломать Пентагон или хотя бы сервера ФСБ. Другие неудачи у Дениса случались вряд ли.              — И че это? — спросил он, отрывая взгляд от экрана.       — Ты. Не признал? — Макс пожал плечами.       — Зачем?       Макс снова пожал плечами.       — Выглядишь круто, — сказал он через минуту. — Поставь на аватарку. Может, хоть девушка появится.       — Тебе что-то красивые аватарки с этим не помогли, — Денис растянулся в ехидной усмешке и убрал телефон, предварительно выключив звук. Макс воспринял это как личное оскорбление. Другой бы на его месте даже не пошевелился!              — Слушай, а может, ты…того? — спросил Макс, садясь на подоконник рядом.       — Чего «того»? — Денис выдохнул дым ему в лицо и издевательски заулыбался.       — Ну, гей… — Макс подумал, что слово «голубой», которое вертелось на языке, подходит к кому угодно, но точно не Денису, у которого из оттенков синего были только вены да огромные синяки под глазами. — Ты не думай, я не осуждаю, просто интересно. Ни разу рядом с тобой девчонки не видел. Совсем на них не смотришь как будто.       — А ты интересуешься? — Денис снова вскинул брови и кинул окурок в стоящую рядом бутылку, из которой торчали засохшие растения. Возможно, когда-то это были одуванчики. Или хотя бы мать-и-мачеха. Проще было только пихнуть в воду подорожник.       — Только как друг!       — Да что ты? — Денис наклонился вперед. Выражение лица у него было совершенно наглое.              Макс не поэт и даже не художник, но это бы он тоже сфотографировал. И попробовал продать какому-нибудь развивающемуся глянцу. Им такие аккуратные юноши с вампирской бледностью и холодностью нужны, как воздух.              — Может, я бы у тебя интервью взял. О жизни меньшинств в России.       — Его бы никто не напечатал, — Денис фыркнул.       — Независимые интернет-издания.       Денис повел плечом, признавая поражение. То-то же. Макс даже удивился, что смог его так легко подловить.              — Ну, спрашивай.              Денис откинулся назад, упираясь в стену лопатками, потянулся к пачке, но остановился. Видимо, решил, что хватит. Макс, если честно, еще не видел ни одного человека, который бы курил так много, как этот. Дважды лежавший в специализированной лечебнице алкоголик с первого этажа его дома не в счет. Он, кажется, только на никотине со спиртом и мог функционировать.              — Так что, правда, что ли? — Макс поскреб пальцами подбородок. Актеры из них обоих, конечно, были так себе, но все равно занять себя, похоже, больше нечем. Скучно, как на годовщине свадьбы предков или еще каком-нибудь унылом застолье шестьдесят плюс.       Денис не ответил. Его пальцы барабанили по подоконнику. Макс откашлялся, схватил телефон, подставляя его к губам наподобие микрофона и, едва не облизывая край чехла, спросил:       — Одиноко тебе?              Денис действительно удивился. Нет, конечно, он пытался это скрыть, но так бездарно, что любой первоклашка из школьной постановки бы разочаровался, с досадой вдавливая ладонь в лоб. И взгляд он скосил, и нахмурился, и губы поджал — как по книжке.       — Что-то не так? Я задел больную точку? Вам неприятно об этом говорить? — наседал Макс, надвигаясь. Он видел, как тень от его кудрявой головы ложится Денису на грудь.              В таком интервью стоило ожидать других вопросов. Но эти банальное «Когда вы поняли?», «Как отнеслись родители?», «Как вам в СНГ?» не задает только ленивый, а они, помимо прочего, просто дурачатся. Так что Макс имел полное право экспериментировать и развлекаться. Вообще-то работа с людьми — это почти всегда развлечение, но в такие моменты особенно весело.              — С чего ты взял? — спросил Денис, когда отошел от первого шока.       — Особенным всегда тяжело в социуме. В больших городах попроще — тут каждый второй одинокий, никем не понятый избранный, но все равно так себе. И рядом с тобой никогда не замечали близких друзей.       — И давно ваша редакция за мной следит? — издевательски поинтересовался Денис.       Хорош, подловил. Макс мысленно оставил одну черточку под его именем в таблице счета им выдуманного состязания.       — Уход от вопроса означает, что я попал в самую суть, — и тут же — под своим.       — Слишком строгие обобщения. Друзьям не обязательно обтираться вокруг, чтобы быть рядом. Особенно в наш век, — спокойно ответил Денис. Он уже достаточно освоился, чтобы осмелиться смотреть с вызовом. Что ж, ему же хуже. Макс не был намерен уступать.       — Значит, вы верите в так называемую интернет-дружбу. А что насчет отношений? Считаете, что это допустимо? Практикуете?       — Любовь — не вид спорта, чтобы ее, как вы выразились, практиковать.              Не вид спорта? Макс даже встрепенулся. Как это, не вид спорта?! Однако тут же одумался: интервью не о том. Вот дойдут до финала, тогда и обсудят. Худшее, что может сделать ответственный интервьюер, — уйти от заданной темы. Он прекрасно помнил, как однажды препод зачитывал им интервью какого-то актера под названием «Счастье жизни», половина которого была отведена обсуждению гибели детей и жены несчастного. Действительно, счастье, ничего не скажешь.              — Вы снова уходите от вопроса.       — Разве? — Денис свесил одну ногу и наклонился вперед. — Мне кажется, я отвечаю на каждую вашу нелепую реплику.       Нелепую?! Вообще-то Макс считал себя достойным учеником. Ну да, с некоторыми дисциплинами проблемы были, но все шансы стать профессионалом у него были! Включая рекомендации от пары профессоров! Нелепые реплики… Теперь Макс злился. Он подумал, что Денис будет первым человеком, который узнает, когда его опубликуют в каком-нибудь крутом издании или номинируют на международную премию. В том, что это однажды произойдет, Макс не сомневался. Надо было только запастись терпением и проворностью.              — Может, тогда вы хотите чем-то поделиться? Что больше всего вас поражает или волнует в жизни?       — Ничего, — Денис принялся качать ногой. Это раздражало. Его колено задевало ногу Макса. — Жизнь прекрасна и чудовищно длинна. Еще успеем насмотреться сполна.       Нет, с ним совершенно невозможно. Макс чувствовал себя плохим ментом из сериалов по НТВ, тем самым, который выбивает вопросы ударами кулака, а потом брезгливо трясет рукой в воздухе.       — И все же? Конечно, у вас все еще впереди, но что из прожитого успело повлиять на вашу личность?       — На мою личность повлияло формирование генов из родительских ДНК. Хотя могу ошибаться, я не так уж силен в этом разделе биологии, — Денис болтал ногой все быстрее. И вряд ли это значило, что он нервничает. Скорее…ему скучно? Ему нужно чем-то занять хотя бы конечности? Пока Макс из-за него вынужден биться как рыба, вырывая хоть какие-то ответы. За все это время он так и не услышал ничего вразумительного.       — Вы же понимаете, о чем речь. Я, безусловно, имею в виду жизнь после рождения.              Денис хмыкнул. Его лицо, наполовину освещенное луной, уличными фонарями да вывеской универмага через дорогу, было непозволительно близко. Макс почему-то подумал, что и сейчас они со стороны выглядят очень красиво. Жалко, девчонки уже ушли и некому их сфотографировать. Хотя с таким антуражем, наверное, в самом деле, можно надеяться только на публикацию в каком-нибудь гей-журнале. Они вообще выпускаются в России? В любом случае, это не совсем та репутация, которую бы Макс себе хотел. Он собрался отстраниться, но Денис вдруг ухватил его за ворот рубашки. И хватка у этого паренька из IT-сферы была невероятно крепкой.              — Вы говорили об одиночестве. Что ж, я не могу с этим спорить. Но по-настоящему особенные люди одиноки вынуждено, а кто-то приходит к этому добровольно. Это не страшно и не неприятно. Главным в моей жизни был момент осознания, что чем меньше времени ты тратишь на людей, тем больше — на дело, — голос у Дениса стал низким, хрипящим. Рука Макса безвольно опустилась на колено, телефон чуть не выскользнул на пол. Он знал, что может сбежать, но чувствовал себя припертым к стене.       — И поэтому вы ходите на эти вечеринки? — спросил он, продолжая счет. Неважно, что кровь стынет в жилах. Журналист работает до последнего вздоха.       — Это часть работы. Программисты всегда работают для людей, и невозможно угадать, что им требуется, если хоть иногда не вылезать в социум. Для…наблюдений.       — Так, значит, вы готовитесь представить новую разработку?       — Возможно.       — На третьем курсе? — Макс хмыкнул.       — И что?       Денис невозмутимо пожал плечами. Макс видел, как шевелятся сухожилия под тонкой кожей запястья. Поверх перекатывались вены.       — Если это правда, то, похоже, ваш аскетизм оказался действенен… Планируете написать о себе книгу в случае успеха? — проговорил Макс и прибавил Денису пару баллов. Он все же сбил его с темы.       Денис рассмеялся.       — Да кому это надо? Изобретениями люди пользуются каждый день, а изобретатели становятся интересны, если умирают при странных обстоятельствах, идут в политику или…живут не как заведено, — на этих словах он шумно вздохнул. Макс чувствовал его дыхание на лице и еще — тонкую грань напряжения и полной расслабленности, не оставляющей пространства для мыслей. Что-то между враждой и дружеской привязанностью, которую он просто не мог испытывать к этому человеку.       — Значит, нет?       Денис осторожно поднял руку, потирая шею.       — Кто знает, — ответил он неспешно, растягивая слова так, будто незаметно вколол себе что-то. Глаза у него тоже были совсем нетрезвые и какие-то хитрые, звериные. Макс крепче сжал в руке телефон. Рядом с камерой едва заметно мигал белый огонек, уведомляющий о новом сообщении.              Пришла пора заканчивать игры. Макс высвободился из хватки Дениса и даже удивился, что не оставил в его руках кусок одежды. Он встал на ноги. Денис — на голову ниже — поднялся тоже, приподнимаясь на мысках и потягиваясь. Макс даже слышал, как хрустнули его позвонки. Или это просто громыхала музыка в соседней комнате, где толпились все остальные гости? Остальные гости… Макс вспомнил обо всем только сейчас: ведь он пришел оттянуться после сдачи важной работы, напиться да отключиться потом в каком-нибудь углу до завтрашнего полудня. Впервые за пару недель уснуть больше, чем на три часа. И это все Денис. Проклятый «особенный». Всех что ли хочет заразить своим аскетизмом? Ну уж нет. Надо было от него бежать и лучше никогда не возвращаться. Черт знает, что таким, прости господи, возвышенным людям в голову придет.              Макс сунул телефон в карман и осмотрелся. Ничего не забыл?              — Уже уходишь? — спросил Денис, по-собачьи склоняя голову к плечу. Это ему не шло совершенно.       — Тут тухло. Просто дыра какая-то, — через плечо бросил Макс. — Стипендия пришла вчера, так что пойду надерусь в каком-нибудь баре.       — До приличных заведений полгорода ехать, — заметил Денис несколько удивленно. У Макса зубы заскрипели от раздражения. Ему обязательно всегда быть правым?       — А кто сказал, что я ищу приличные? — спросил он, оборачиваясь.       Денис хмыкнул и горделиво вскинул голову.       — Ты не похож на людей, которые обычно собираются в грязных пивнушках.       — А ты разбираешься?       — Я просто наблюдательный.              Он произнес это так просто, что Макс просто заржал. Других слов тут не найдешь. Сначала он долго смотрел на Дениса, полагая, что тот шутит, а потом разразился смехом, таким диким, что уже саднило горло, а он все не мог остановиться.              — Наблюдательный! — повторил он, отдышавшись. — Ну ты и скажешь, конечно.       Денис не выглядел ни удивленным, ни задетым. Наоборот, лицо его выражало какое-то извращенное удовольствие. Будто он изначально решил, что довести Макса — это главная цель. Если не жизни, то хотя бы одного пьяного вечера. Ну хорошо, Макс был и сам не прочь как следует повеселиться. Он считал, что заслужил это за полмесяца усердной работы.              — Всего лишь правда, — все так же спокойно и даже безразлично ответил Денис. Только эмоции, написанные на его лице так же ясно, как китайская марка на кроссовках, выдавали. Макс все равно рассмеялся. Все началось слишком глупо, чтобы даже пытаться себя сдержать.       — А какой еще правдой удивишь? — спросил он, с вызовом глядя сверху вниз.       — Не знаю, — Денис пожал плечами. Его улыбка, не сулившая, видимо, ничего хорошего, стала еще шире. — Ты собираешься надраться, как сволочь. А я, — он посмотрел на пустое запястье, — доработать курсовую. Времени мало. До закрытия метро не больше получаса.       Макс нахмурился. Это было совсем скучно. Он ждал подвоха.       — Пока, — Денис улыбнулся ну совсем широко. Макс видел его красивые, вправленные брекетами зубы.       — Пока, — голос прозвучал неуверенно и напряженно.       — Пока, — зачем-то повторил Денис. Нелепо, как в подростковом сериале.              И Макс почти не удивился, когда снова увидел смыкающиеся на своем воротнике тонкие слабо загорелые пальцы. И совсем не удивился, когда по его щеке теранулась щетина. А кроме нее, целоваться с парнем — все равно, что с девушкой или женщиной. Только, кажется, суше губы. И точно не будет следов помады.              Денис целует неподвижно и долго. Макс успевает заметить: дрожат его ресницы, взгляд, прячущийся за полуприкрытыми веками, усталый и уверенный, на кончике носа мелькает белое пятно света. В коротких волосах серебрится неизвестно как туда попавший пепел.              В коридоре послышался шум: Макс даже не мог сказать, почему и зачем обратил на него внимание. Он отстранился — пальцы на прощание мазнули по шее.              — Пора, — Денис сунул руки в карманы и двинулся прочь. Макс — за ним.        Нехотя отвечая на вопросы разочарованного хозяина, они отыскали в шкафу свои куртки. Ветровку Макса с большим капюшоном и глубокими карманами запихали куда-то в угол, и на нее свалилась коробка с зимней обувью. Он перекинул ее через плечо, достал телефон и, выходя, принялся искать на карте ближайший бар. Денис писал сообщения в Instagram и чему-то улыбался. Они вышли из подъезда. Весенняя ночь пахла бензином и грязью.              — Мне туда, — Денис кивнул в сторону виднеющегося за сквером вестибюля метро.       — А мне дальше, — Макс ткнул пальцем за спину и нахмурился, еще раз сверяясь с картой.       Денис кивнул. Макс тоже. Они стояли перед подъездом еще с полминуты, глядя друг на друга нелепо и искренне. А потом разошлись. Было холодно. Макс накинул куртку на плечи и обернулся: силуэт Дениса тонул в тени полуголых сутулых деревьев. Он поежился. И ускорил шаг.