Erase and rewind

— Итак. Заполните, пожалуйста, два экземпляра договора. Один останется у Вас. Ваши имя, фамилию, адрес, контактные данные. Также вам нужно согласиться с несколькими условиями: всю ответственность за последствия во время процедуры Вы берете на себя, Вы подтверждаете у Вас отсутствие указанного перечня заболеваний, а также, что Вы согласны на факт съёмки на протяжении всей нашей с вами работы. Это нужно на случай непредвиденных обстоятельств. Также прошу указать контактные данные человека, к которому я смогу обратиться в экстренных случаях. — Экстренных? — кажется, Ёсану совсем не нравится ощущать это слово на языке. — Начнём с того, что мы оба прекрасно знаем, что я фактически преступник. Моя деятельность незаконна, поэтому ни о каком получении патента на мою разработку и речи не может идти. По образованию я нейроинженер, а не врач. Безусловно при проведении процедуры я не тыкаю пальцем в небо, а руководствуюсь частотами мозговых волн, но мои знания нейробиологии и нейрофизиологии хоть и достаточно обширны, носят больше любительский характер. Кан сосредоточенно смотрит на белый лист с рядом стройных чёрных букв. Однако его мысли далеко за пределами этого импровизированного кабинета. Внезапные проблески страха охватывают его сознание. — Вас никто не принуждает к риску. Это исключительно Ваш выбор. — Каков может быть, по-вашему, наихудший исход событий? — Полная потеря памяти. — Всего-то, — усмехается Ёсан, браво оставляя свою подпись на обоих экземплярах и передавая их парню. — Я готов, куда идти? — Всего-то? — шепчет себе под нос Сонхва, замечая, что клиент уже подходит к массивной железной двери, дёргая ручку. — Сюда, верно? Пак никогда не видел таких решительных и смелых людей. Во весь опор несущихся навстречу своему счастью, желанию жить. Не боящихся рисковать. Хотя о чём говорить? Если он сам умудрился связаться с криминальным авторитетом, на что друзья лишь покрутили у виска и спешно покинули его жизнь. Ну и плевать. Когда-нибудь он вернётся в Японию, и там его разработку примут с распростёртыми объятиями. А не заключат в холодных неприветливых стенах на десяток, а, может, и того больше лет. — Верно, — парень набирает необходимый номер на стационарном телефоне, — Джорджия, клиент готов. Хоть Сонхва и дал согласие, надо быть настоящим дураком, чтобы не волноваться о том, как пройдёт вся процедура. Сколько времени она займёт? Какими последствиями обернётся для них обоих? Пак поднимается, наконец отпирая заветную дверь с помощью сканера радужной оболочки глаза. Небольшое помещение с глухими стенами. Потолок пронизан вытянутыми люминесцентными лампами ненавязчивого и тёплого оттенка жёлтого. В центре рабочий стол со множеством мониторов, подключённых к единому системному блоку. Тот, в свою очередь, подсоединён к замысловатому прибору, покоящемуся у медицинского кресла. Теперь понятно, что именно подпитывало множество кабелей, пронизывающих стену кабинета. Человеческая память — это далеко не один компьютер. И мощности, задействованные в процедуре, должны быть соответствующими. Кан полон предвкушения и какого-то неясного ощущения, что скоро его жизнь кардинально изменится. Завтра он будет уже за границей. Устраивать свою жизнь с чистого листа. Сейчас он буквально в шаге от получения счастливого билета, возможности начать всё с нуля. Джекпот близко. — Простите, а что насчёт денег? — Обычно цену определяет сам клиент. Есть лишь минимальный порог, обусловленный арендой помещения, платой за электричество, а также включен размер потенциально упущенной выгоды, если бы я работал по своей специальности. В приложении к договору можно посмотреть смету, в которой подробно расписана схема ценообразования. Но к Вашему случаю это не относится. — В каком это смысле? — В прямом. Считайте это моим подарком. Сонхва как-нибудь выкрутится. Брать денег за результат, в котором он не может быть уверен от слова совсем, парень считает кощунственным. Но желание клиента превыше всего. Как и чисто человеческое сострадание и желание помочь ближнему. Поэтому он обязательно постарается помочь этому парню. — Джорджия? А разве не Жаклин? — интересуется Ёсан, когда на пороге импровизированной процедурной вновь появляется уже знакомая красотка. — Для разных людей у меня разные имена, — загадочно произносит девушка. После медицинского осмотра, исключающего как противопоказания, так и неадекватное или изменённое состояние клиента, и проставления подтверждающих подписей, Сонхва заверяет оба экземпляра договора собственной подписью. — Итак, — Пак усаживается напротив Кана за рабочий стол с мониторами, — процедура состоит из двух этапов. Сначала мы простимулируем Вашу память, максимально сосредоточившись на тех участках, которые необходимо стереть. Это нужно для того, чтобы определить их мозговые частоты. Именно поэтому комната и окутана жёлтым цветом. Вероятно, полагает Ёсан, он стимулирует память. — Ну, а дальше то, ради чего Вы здесь. Джорджия введёт необходимую сыворотку для воздействия на белок, являющийся регулятором воспоминаний, и я сотру неугодные воспоминания из вашего сознания. У Вас есть вопросы? — Мы говорили про одну сторону медали: что я случайно могу лишиться всех воспоминаний. А может ли случиться так, что они все вернутся ко мне когда-нибудь? — Возможно всё. Человеческая память — самая непредсказуемая вещь на свете. Но пока на моей практике не случалось подобного. Однако всё бывает впервые. И Сонхва едва ли не страшнее сейчас, чем Ёсану. Как можно незаметнее для клиента, он вытирает предательски выступившие капельки пота на затылке. Молчание длится несколько минут. В глубине души Пак хочет, чтобы Кан всё обдумал, переварил и пришёл к решению отказаться от процедуры. — В конце концов, если всё вернётся, я просто вернусь в исходную точку. Так что я готов. Ёсан поднимает глаза на парня. Он чувствует невероятный душевный подъём и власть над собственной жизнью, когда понимает, что скоро напрочь вычеркнет всё дерьмо из своей жизни. Сонхва не может ответить той же решительностью во взгляде, с которой на него сейчас смотрят, поэтому мгновенно отводит глаза в сторону мониторов, спешно принимаясь настраивать аппаратуру. Шлем со множеством мелких проводков, что покоился до этого на замысловатом приборе, оказывается на Кане. Подсоединив все электроды и уложив парня, Пак приступает к процедуре. Он привык к тому, что во время процесса люди могут повести себя неадекватно. Всё же возвращаться, хоть и ожидаемо в последний раз, к болезненным воспоминаниям невероятно больно. Особенно когда Сонхва просит своих клиентов вспомнить как можно больше деталей, сконцентрироваться на своих ощущениях и эмоциях в те моменты. У некоторых случаются истерики или панические атаки. На такие случаи и есть Джорджия — врач по образованию — которая остаётся дежурить в той самой комнате с кроватью до окончания процедуры. Достаточно нажать на специальную кнопку, и она придёт. Но наиболее часто встречающееся поведение — это слёзы, невольно скатывающиеся по лицу клиентов. Однако, как бы ни старался парень вглядываться в эти поразительно точёные черты, на лице Ёсана практически невозможно прочесть какие-либо эмоции. Лишь иногда дёрнется бровь или кончик его губ, да кулаки сжаты. Не более. Вместо слёз Кан наполнен коктейлем из азарта, решимости и злости. Своеобразной жаждой отмщения. «Назло всем этим уродам я должен стать счастливым. Как и моя прекрасная сестрёнка. Она искренне мечтает об этом. Этого хотят для нас и наши родители». Ранее введённое вещество быстро улетучивается из крови, оставляя лишь побочный эффект в виде небольшой сонливости. Кан, у которого накануне не было сна ни в одном глазу, наконец проваливается в сон. После продолжительного сна, в течение которого Джорджия не раз пыталась успокоить Сонхва, что с парнем всё в порядке, Ёсан наконец открывает глаза. Приятный и спокойный зелёный свет не слепит глаза. А собственная голова кажется на удивление ясной. На душе легко и непринуждённо. Ничего не гложет и не беспокоит. Но не успевает лёгкое чувство сладостной эйфории захватить парня, как тот понимает, что не понимает ничего. Кто он и как оказался здесь? Это место совсем не похоже на его родной дом. Никаких тёплых чувств оно не вызывает. Больше напоминает медицинский кабинет. Окутанный страхом парень усаживается на медицинском кресле, растерянно хватаясь за голову, оглядывается по сторонам. Не видя никаких медицинских приборов и других колюще-режущих предметов, немного успокаивается, пытаясь выровнять дыхание. Отлично. Он хотя бы не в плену у маньяка. Что подтверждает хоть и тяжёлая, но явно приоткрытая дверь. Откидывая плед, Ёсан внимательно осматривает своё тело, не замечая на нём никаких увечий. Теперь время проверить работоспособность тела. Парень легко встаёт на ноги и делает несколько шагов. По крайней мере у него не потеряно чувство ориентации в пространстве, и он чувствует собственное тело, может им управлять. Следовательно механическая память прекрасно сохранена. Ещё он знает, как называются предметы, которые его окружают. Значит в целом память об устройстве мира также сохранена. Да и не только она. Сохранены отрывочные воспоминания. Вот он держит красный диплом юриста. Провал. Теперь он на свадьбе сестры вместе с родителями. Она счастливо улыбается и говорит, что переезжает в Америку. Снова темнота. И наконец он видит чьи-то мужские руки, которые обнимают его за талию сзади. Но внезапно возникшая в дверном проёме фигура мгновенно возвращает в реальность. — Кто… Вы? — Ёсан недоверчиво отступает, панически хватаясь за стул у мониторов, которым предполагает защищаться. Хоть и совсем не чувствует угрозы. Скорее, напротив. Интуитивно хочет довериться этому человеку. Но кто знает, быть может, на нём ставили эксперименты и лишили его элементарного чувства самосохранения. Но он же держит стул в целях обороны. Хм, нелогично как-то. — Я Пак Сонхва. Только не пугайтесь. Я не причинил Вам вреда. Скорее наоборот. Он видит перед собой привлекательного, но, кажется, не менее растерянного блондина азиатской внешности. Можно было бы предположить, что между ними произошло нечто не очень приличное, просто Ёсан напился до беспамятства. Но вряд ли это медицинское кресло и габариты комнаты позволили бы это. Да и они оба опрятно одеты, а у парня ничего не болит. Да и пьёт ли он вообще? Мысли об алкоголе не вызывают никаких эмоций. — Наоборот?! — Кан откидывает стул, — тогда какого чёрта я ничего о себе не помню?! Только какие-то отрывки! Что Вы сделали со мной?! — Ёсан болезненно хватает Сонхва за плечи, упирая несопротивляющегося парня в стену, вглядываясь в него испытующим, не моргающим взглядом. Джорджия вовремя успевает предотвратить конфликт, входя в комнату и обращаясь к Сонхва. — Ёсан просил передать ему это по окончании процедуры. При упоминании этого имени что-то щелкает в голове Кана. Это имя кажется ему жутко знакомым, он убирает руки с плеч парня. — Ёсан? — Да, вот Ваши вещи, — она учтиво передает сумку ему в руки, молча удаляясь. Приятная девушка. Однако только этим суждением разум Кана и ограничивается. Хватило и мгновения при виде этих двух людей, чтобы понять свою истинную ориентацию. Но сейчас как-то совсем не до амурных переживаний. Заполучив сумку, парень судорожно принимается рассматривать её содержимое. Телефон, документы, немного одежды, на первый взгляд действительно его размера, а также записная книжка с ярким стикером на определённой странице. Ёсан очень надеется, что его не вербуют для какой-то миссии, когда он находит на этой странице билеты в Японию и короткий посыл: Ты решил начать новую жизнь в Японии, взяв с собой только счастливые воспоминания. На остальных страницах основные автобиографические факты. P.S. Держись подальше от Юнхо. Кто такой этот Юнхо? Странное послание. Слишком короткое, мало что проясняющее. И его ли это почерк? Наконец Кан вспоминает, что он вообще-то не один в этой странной медицинской комнате. — Есть ручка? — Можно в принципе отсюда выйти и присесть за стол, чтобы Вам было удобнее. Кан убеждается, что почерки совпадают. Однако этого недостаточно, чтобы окончательно успокоиться. Вдруг кто-то заставлял делать его эти заметки. И это не его жизнь, а лишь чей-то сценарий. — Советую ознакомиться с договором, возможно, это как-то поможет, — Сонхва осторожно пододвигает к парню документ с пометкой «экземпляр клиента». И Ёсан находит зацепку, которая, как он надеется, поможет всё окончательно прояснить. — Здесь говорится о видеосъёмке. Вы можете предоставить её мне? — Конечно. Наконец, сопоставив увиденное с упомянутым в дневнике, Кан понимает, что, должно быть, всё так и было. Его никто не уговаривал. Не угрожал ему. Это сугубо личное решение. И если он пришёл к нему, значит так было нужно. — Вы позволите мне ещё немного посидеть здесь? Я хочу вдумчиво всё прочитать и уйти. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя и осознать, что я натворил с собственной жизнью. — Пожалуйста, я не тороплю вас. Всё это время Сонхва просто нервно ходит по кабинету, наматывая километры в ожидании окончательного вердикта парня. Кан жадно впитывает собственные предусмотрительно сделанные заметки. Видно, что он заметно успокоился, соотнеся все факты. И радоваться бы Паку за него, однако недоброе предчувствие неумолимо не отпускает. И не зря. Звонок стационарного телефона внезапно разрезает тишину, мгновенно отягощая обстановку. Трель неприятная, назойливая, больно бьющая прямо по нервам, что и без того натянуты как струна. Сонхва чувствует, что этот звонок не сулит ничего хорошего. Сглотнув ставшую вязкой слюну, он на свинцовых ногах неохотно подходит к своему столу, кладёт руку на трубку и лишь через пару циклов дыхания, с напряжением во всех конечностях, наконец берёт её: — Что ты натворил, Сонхва? — металлический голос мгновенно заставляет всё внутри замереть.