Erase and rewind

Успешная аутентификация по радужной оболочке глаза отзывается характерным щелчком автоматического замка, заставляя парней немного выдохнуть, стоит им скрыться по ту сторону двери. — Будем надеяться, что она нескоро вернётся. — А здесь уютно, — оглядывается Сонхва. — Спасибо, — усмехается Ёсан. — Ничего не успело поменяться? — Нет, не поменялось, — Кан пожимает плечами, на удивление совсем равнодушно скользя взглядом по некогда собственному жилищу. — Мебель на своих местах, разве что чужие мелочи раскинуты по дому. В этом смысле я минималист, люблю поменьше побрякушек и зависимости от вещей. Это место знало больше горестей, душевных переживаний, чем счастливых моментов. Но сейчас это самоё надёжное место для них обоих. Быть может, он смог бы снова стать здесь счастливым, но стоит ли делать шаг назад? Оно стало новой точкой на карте его жизненного пути. Новым отправным пунктом. Именно здесь он принял то судьбоносное для себя решение — стереть практически всё из своей памяти. На фоне счастья сестры Ёсан чувствовал себя никчёмным братом и сыном, который только и делал, что приносил беды и ей, и родителям с самого детства из-за своей ориентации. А Юнхо, вернувший веру в человечество своей добротой и обходительностью после пережитого сексуального насилия, прежде всего тяжёлой психологически травмы, не просто хорошо с ним обращался, а влюбил в себя и обманным путём воспользовался им как… Совсем неудивительно, что он окончательно во всем разочаровался и захотел расстаться с этой болью, стереть её. Стоит ли возвращаться, если, решившись на этот шаг, Ёсан обрёл возможно даже больше, чем потерял? «Я бы никогда не стал стирать тебя из своей памяти, Сонхва». — Не жалеешь, что продал её? — Почему? Делать шаг назад? Наличие воспоминаний не убило во мне желание начать жизнь заново, скорее наоборот. Я по-прежнему хочу улететь. Но если за документы и деньги можно не переживать благодаря идентификации личности, то вот что говорить о наших преследователях… — А если обратимся в полицию, то начнётся куча неуместных вопросов, — Пак характерным жестом зарывается ладонью в свои волосы, начиная задумчиво бродить по гостиной перед сидящим на диване Каном. На какое-то время между парнями воцаряется молчание. Но сосредоточиться на решении проблемы Сонхва мешает чувство вины. — Ёсан, я должен извиниться перед тобой. — За что? — парень искренне не догадывается. — За то, что я слишком геройствовал в результате чего ты пострадал, — Сонхва стыдно даже посмотреть в сторону Ёсана. — Я тебя не виню, ты думал о том, что если поможешь им, то навлечёшь беду, а помощь преступникам явно не пошла бы на пользу обществу. Кан понимает, что Пак прежде всего думал о благе большинства. Мыслил глобально. Был верен принципам, отвергнув собственный эгоизм. — Просто я не думал, что они правда что-то сделают. Думал, что они поверят в тот поцелуй… — Это ситуация и правда была непростой. Главное — суметь что-то из неё извлечь. Мне, может, вообще не стоило выходить, но разве я остался бы в стороне после всего того, что ты для меня сделал. Так что я сам нарвался на ожидающие меня неприятности. Мы в этом, кажется, похожи, не находишь? — Кан снисходительно улыбается, ловя чужую руку и немного сжимая её. — Похожи, — смущается чужого прикосновения Сонхва, даже прекращая свои хождения. — А нашлось ли что-то ещё в твоей памяти… скажем, не очень хорошее? — К собственному везению — нет. Почему-то теперь мне даже стыдно с этого. Оказывается, я был таким слабым. Сейчас мне уже не так страшно со всего, что со мной произошло. Парень рассуждает с позиции уже другого Ёсана. С позиции нового опыта, приобретённого им пусть и за сравнительно небольшое время. — Хочешь сказать, что ты бы уже не захотел стереть всё это снова? — Теперь нет. Ведь рядом есть ты, — сложно сказать, с какого момента для парня стало настолько простым, очевидным, таким естественным и правильным нуждаться в Сонхва, что он, кажется, почти даже не смущается собственных слов. — Я… — Сонхва наклоняется к парню, упираясь ладонями в его колени. — Чёрт, слышишь?! — звуки глухих ударов раздаются совсем близко от входной двери. Кто-то очевидно пытается взломать сканер, чтобы открыть замок. — Быстрее, выйдем через балкон на крышу по пожарке, — срываясь с места, Кан перехватывает чужие руки со своих коленей и уводит Пака в другую комнату. Выброс адреналина в экстремальной ситуации способен творить чудеса с человеческим телом. Сложно сказать, как именно парням удаётся преодолеть не один лестничный пролёт, но они наконец оказываются наверху. — Вниз точно лучше не смотреть, — запыхавшийся Сонхва пытается оценить собственными глазами примерную высоту здания, ощущая головокружение, невольно сглатывает. Целых 50 этажей отделяет их от земли, высота здания кажется бесконечной, сквозь которую будешь падать вниз словно целую вечность. Слава богу, что Ёсан жил на 40. — Не знал, что ты боишься, — выдавливает улыбку Кан, ребром ладони вытирая пот со своего виска. Пак нервно усмехается. — Ты как? — Я в порядке, а ты? — Тоже. Боюсь… у нас не так много времени, когда они поймут, что балкон открыт. — Сломанный сканер не откроет замок. Так что у них займёт какое-то время выломать дверь…

key - i will fight

— Больше не могу, прости. — Что… Сонхва притягивает к себе парня за талию, захватывая его губы своими. В свой плен, разливающий приятное тепло по всему телу. К черту всё. Время. Место. Обстоятельства. Пусть оттолкнёт, пусть сделает ему больно. Это всё неважно. Неизвестно, что будет впереди, но он хочет, чтобы Ёсан наконец узнал о его чувствах. Вне зависимости от исхода событий. Неожиданность заставляет ноги Кана подкоситься, а руки — схватиться за чужие предплечья. Но он не отталкивает. Отчаянно цепляется за парня в прямом и переносном смысле. За того, кому он отдал в руки свою жизнь, за того, на кого он смог положиться. За того, кого полюбил. По-настоящему. Искренне. Взаимно. Сомнительно, что это высота сейчас кружит ему голову. Он никогда её не боялся. Именно тогда на крыше они впервые обнажили свои души, а сейчас обнажили и сердца… Мысль о том, что Пак целует его в первый и вместе с тем, возможно в последний раз, рождает что-то странное, невообразимо грустное, до боли щемящее, но Кан не в силах этому сопротивляться. Ощутить своими губами чужое волнительное тепло перед лицом возможной гибели. Касаться нежно. С трепетом. Неверяще. Что Ёсан существует. Что отвечает на этот поцелуй. Робко и мягко, но отзывчиво. Отныне бояться бессмысленно. Теперь Сонхва не страшится показать парню, что тот является для него самым важным и дорогим на свете человеком. При мысли о том, что с ним что-то случится сердце кровью обливается, словно переставая биться. Неужели они обречены, и их история так и оборвется, не начавшись? Нет. Только не сейчас, когда он наконец обрёл эту смелость. Только не сейчас, когда парень, кажется, ответил долгожданной взаимностью. — Ёсан, я… люблю тебя, и сделаю всё, чтобы спасти, — шепчет Сонхва судорожно, обхватывая лицо парня ладонями и заглядывая в глаза. — Я тоже тебя люблю, Сонхва… И верю, правда, — Ёсан с безграничной преданностью и верой смотрит в ответ, накрывая чужие руки своими. Что он может? В его силах сейчас лишь довериться тому, кого он любит. Ведь он не знает, что делать дальше. Только если снова бежать. Пака внезапно осеняет до ужаса простая мысль. — Как же я сразу не догадался… — загадочно произносит. — А? — Кажется, я знаю, кто может нам помочь, — нервно кусая собственные губы, парень достаёт телефон из кармана, отыскивая нужный контакт. Надеясь, что он правда остался у него. Сонхва боится. До жути. До чёртиков. До трясущихся коленей. Что единственная спасительная соломинка оборвётся. Но он не должен показывать своего страха. Он нервно улыбается Ёсану, делая звонок. В задумчивости прижимает руку к лицу. Пак до последнего не собирался обращаться к этому человеку за помощью. Всё же птице высокого полёта нет никакого дела до жалких птенцов в гнезде. Но ситуация критическая. Выбора нет. Проходит не одна минута, но к удивлению обоих, настойчивость парня срабатывает. — Алло? Чонхо? Что? Да, прошу Вас, пожалуйста, скажите, что это Пак Сонхва. Он должен… меня помнить.

***

— Я отправлю за вами машину. Оставайтесь на крыше. Мои люди поднимутся к вам, отвезут в аэропорт. Там вас встретит мой человек, отдаст билеты, сопроводит на самолёт на случай непредвиденных ситуаций. Твой электронный кошелёк я уже пополнил. — Чонхо, не… — Отставить. Я рад, что смог отдать долг. Ты спас мою жизнь. Я — твою. — Не представляешь, как я тебе благодарен. — Пак Сонхва-щи, Кан Ёсан-щи, — приветственно кланяется Хонджун, протягивая парням их билеты на самолёт до Токио. — Спасибо, — округляет Сонхва глаза, не ожидав повторной встречи с бывшим офицером полиции. — Не думал, что снова встречу Вас при таких странных обстоятельствах. Когда я говорил о клубе, я в самом деле не думал, что Вы… — Мне нужна была «крыша». — Вы отчаянный и рисковый человек. Кан с трудом сдерживает улыбку, посматривая на Пака, которому и парировать-то нечем, но Ёсан спасает положение. Или наоборот усугубляет. — Его желание помогать людям оказалось выше инстинкта самосохранения. — В Японии вы продолжите заниматься этим? — удивляется ныне состоящий во главе охраны министра обороны парень. — Не думаю. Теперь я должен оберегать другого человека, — не стесняясь Хонджуна, Сонхва переплетает свои пальцы с пальцами Ёсана, многозначительно переглядываясь с парнем. — А что с… — Минки? Кан кивает. — Сон Минки, Вы арестованы по подозрению в незаконном обороте и сбыте наркотических средств, осуществлении незаконной деятельности по стиранию воспоминаний с целью возможного сокрытия фактов совершённых преступлений. — Серьёзно? Ты хочешь задержать меня, коротконогая милашка? — отшучивается Сон, оглядывая вооружённых мужчин в униформе с нервной улыбкой. Хонджун, закатывая глаза, одним ловким движением укладывает Минки на лопатки, надевая тому наручники. — Ещё есть сомнения? — Это не я, это Пак Сонхва! Это его изобретение! Ищите его! Он нагло сбежал и скрывается сейчас где-то! Мы действовали сообща. — У нас иные сведения. Вы удерживали его и Кан Ёсана силой. Угрожали им расправой. — Какого, блядь, хрена… Минки сам же попал в свою ловушку. — Задержан. Когда мои люди забирали вас, то не обнаружили ваших преследователей. Но не волнуйтесь, нам не составит труда выйти на них. — Слава богу. И… спасибо, — Сонхва до жути чувствует себя виноватым. — Было бы за что. Вы помогли как минимум двум людям, которых я знаю, — Хонджун переводит взгляд на табло с расписанием. — А вот и посадка на ваш рейс.

Эпилог

one n’ only — only one for me

— Представляете, я получила грант на обучение нейробиологии с последующим гарантированным трудоустройством в Корейский институт передовых технологий. — Я так рад это слышать! — Это замечательная новость, поздравляем. Для Джорджии это было настоящей мечтой. Из-за расовых предрассудков ей сложно было найти работу врача, не то, что оплатить себе обучение на нейробиолога и устроиться в научный центр. Но Чонхо помог всем. Сонхва никогда бы не забыл про свою подругу. Девушка мечтает привлечь внимание авторитетных врачей к тому, чтобы стирание воспоминаний применялось в качестве средства психологической терапии. Притом абсолютно законно. Таким образом, предоставляемая услуга будет более качественной, а возможные негативные последствия уменьшатся за счет легализации деятельности, которая позволит использовать работу врачей. И в совокупности с разработкой полиции — исключит её использование в недобросовестных целях. Можно будет наблюдать то, что именно человек хочет стереть. Безусловно, это будет являться «врачебной тайной». — Мы всегда ждём тебя в гости. — Обязательно! К сожалению, мне уже пора бежать. — Не забывай писать и звонить. — Не забуду, пока! — Пока, Джорджия, — улыбнувшись, парни заканчивают видеозвонок. Находясь на вершине Токийской башни ребята жадно вдыхают воздух чужой страны. Долгожданной свободы. Новой жизни. Теперь всё будет иначе. Они это знают. Чувствуют кожей перемены также осязаемо как ветер. — Как ты смог отобрать из череды приятных событий несколько самых важных и особенных? — Знаешь, в моменты, когда тебе особенно плохо, твоё подсознание защищает тебя, успокаивает, возвращая в определённые моменты жизни. Они и есть самые счастливые, — улыбается Ёсан, касаясь плеча парня своим. Пак притягивает к себе Кана ещё ближе и самозабвенно целует, несмотря на других посетителей башни. Наконец-то он счастлив, и ему плевать, если прямо сейчас найдутся невольные свидетели его счастья. — И этот момент… Я бы тоже никогда не стёр. Ёсан тихо смеётся в любимые губы, мягко сминая их в ответ и обвивая шею парня руками. Неважно, что было в прошлом — его не изменить, не вычеркнуть, оно может вернуться в любой момент, лучше принять его и смириться, чем постоянно убегать, сильнее раня себя самого. Неважно, что будет в будущем, потому что его невозможно предугадать. Всё, что существует — текущий момент, и Сонхва, который прямо сейчас создаёт новые счастливые моменты его жизни. — Shinu hodo ai shiteru. — Metcha ai shiteru. Пак видит в улыбающихся глазах напротив снова любовь к жизни.