You Ever Been In Love?

Прокурорский офис находился в паре шагов от зала заседаний, и, показав свои адвокатские значки охраннику, Аполло и Афина отправились на 12-й этаж, уточнив некоторую информацию у секретаря Эджворта. — Мистер Эджворт, должно быть, свободен, — сказала она, поглядывая на планер на ее столе. — Просто постучитесь и смело входите. Не думаю, что он кого-то ожидает, но в последнее время он стал более терпим к случайным посетителям, так что в кабинете вы можете застать его уже за разговором. Поблагодарив ее, Афина с Аполло молча ждали, пока лифт доберется до нужного им этажа. Наконец, звуковой сигнал оповестил их о прибытии, и, нервно взглянув друг на друга, они вышли в коридор, останавливаясь напротив двери кабинета Эджворта. Это была самая обыкновенная деревянная дверь, скромная и ничем не отличавшаяся от десятка других дверей на этаже. Ничего не определяло ее как дверь Генерального Прокурора — ничего, кроме таблички с выгравированным на ней именем. — Думаю, нам сюда, — сказал Аполло и, тяжело вздохнув, коротко постучал в дверь, через секунду заходя в комнату. Эджворт писал что-то, сидя у себя за столом, медленно подымая взгляд на вошедших Афину и Аполло. — Ох, мистер Джастис, мисс Сайкс, — произнес Эджворт, звуча располагающе, несмотря на довольно удивленное выражение лица, задержавшееся лишь на миг. — Полагаю, мне следовало ожидать вас обоих. Пожалуйста, присядьте. Вы, наверное, хотели обсудить Стивенса. — Эмм. Ну, частично, — ответил Аполло, садясь в мягкое кресло напротив стола Эджворта. Прокурор перестал работать над тем, чем он был занят до прихода внезапных посетителей, все еще не выпуская из пальцев ручку, и снял свои очки, фиксируя нечеткий взгляд на Аполло. Господи, почему он согласился на это? Он ведь прекрасно знал, что соглашаться на идеи кого-либо из участников WAA — гиблое дело. — Эмм, Афина? — отчаянно прошептал он рядом сидящей девушке. Так как эта дурацкая идея принадлежала ей, она и должна была вести разговор. — Мистер Эджворт, — ясно проговорила Афина, не чувствуя ни доли того сомнения, которое ощущал Аполло. — Во время суда мы заметили не совсем обычные реакции, о которых сейчас и хотим с вами поговорить. — Заседание окончено, — нахмурился Эджворт. — Думаете, мы что-то пропустили? Немного не вовремя, вы так не считаете? — Нет, не от Стивенса, — Афина покачала головой. — От вас. — От меня. — Во время вашего допроса Стивенса, — Афина щелкнула Widget, выводя голографический экран и пролистывая его вниз, одновременно рассказывая. — Мы получили очень плохие реакции от вас. Браслет Аполло тоже на вас реагировал — вы скрываете что-то, что действительно ранит вас. — Мисс Сайкс, — слова Эджворта заставили Афину нахмуриться еще сильнее. — Чего вы от меня хотите? — Диссонанс в вашем голосе слышен снова, — тихо проговорила Афина. — Мистер Эджворт, со всем уважением — что происходит? — Я бы спросил у вас то же самое, — голос Эджворта поменялся, теплота его интонаций почти моментально сменилась на что-то защитное и холодное. — Вы двое являетесь теми, кто ворвался ко мне в кабинет, в конце концов, вымогая объяснения этих вздорных «реакций». — Они не вздорные! — вскрикнула Афина. — Мистер Эджворт, психоанализ эмоций — прямой путь к пониманию мотива, лежащего за какими-либо действиями, а браслет Аполло никогда не врет. — Еще раз, почему абсолютно вся ваша адвокатская контора заявляет, что обладает этими нелепыми правда-определяющими суперсилами? — пробурчал Эджворт. — Я вас уверяю, какими бы ни были эти «реакции», которые улавливают ваш странный кулон или браслет мистера Джастиса, со мной все абсолютно в порядке. — Нет, мистер Эджворт, — Афина покачала головой. — Мне даже не требуется Widget, чтобы услышать диссонанс в вашем голосе, — произнесла она твердо, но настойчиво. — Смотрите, чем бы это ни было, оно, очевидно, очень лично для вас, и Аполло и я не пришли сюда вдаваться в подробности. — Тогда, прошу, назовите причину того, почему вы решили порадовать меня своим появлением в этот дивный вечер? — выплюнул Эджворт. — Мы хотим, чтобы вы обратились за помощью, — сказала Афина. — Если бы вы хотели поговорить со мной, я была бы рада помочь, или с психотерапевтом, или, может быть, с близким другом? — У меня есть психотерапевт, мисс Сайкс. — Но эта проблема не та, которую вам удобно обсуждать с ними. Эджворт ничего не ответил, пялясь на Афину. Его молчание о многом говорило, и Афина, вздохнув, продолжила. — Это… это совсем не хорошо, мистер Эджворт. Эти чувства, они отравляют вас, — остановилась Афина, проверяя экран. — Это мучительно, и не думаю, что мне надо объяснять вам, какую боль оно вам причиняет. — Конечно вам не надо, — резко отрезал он. — Вы считаете, что я настолько слеп к своим собственным эмоциям? — Так если оно причиняет такую боль, почему бы не- — Потому что я не могу, мисс Сайкс, — прервал ее Эджворт. — Эта ситуация совсем… не нова. Я мирился с этим уже более чем десятилетие. Я вас уверяю, я абсолютно в состоянии справиться со всем этим и совершенно не одобряю вашего любопытства. Афина молчала, пока Аполло бездумно держался за свой браслет. Он безостановочно реагировал на протяжении всей беседы, то расслабляясь во время некоторых заявлений Эджворта, то сжимаясь в следующую же секунду. Это довольно быстро стало надоедать, эта пульсация вокруг запястья, постоянное чередование лжи и правды, исходящих от прокурора, волна эмоций, которые Эджворт, очевидно, не мог спрятать. — Мистер Эджворт, мы не просим вас говорить нам, что происходит, — мягко сказала Афина. — Но вам следовало бы сказать кому-то. Это… это нездорово, прятать подобные эмоции настолько долго. Если вы не в состоянии поговорить об этом с психотерапевтом, то может с близким другом? Я уверена, мистер Райт был бы рад послушать- — Нет, — голос Эджворта каким-то образом стал еще тверже, перебивая Афину. — С ним — нет. С ним — никогда. — Мистер Эджворт, я понимаю, что у вас с мистером Райтом соперничество, но вы ему нравитесь, — запротестовала Афина. — Вы знаете, он воспринимает вас, как самого близкого друга — я имею в виду, он постоянно говорит о вас, да, Аполло? — Ох. Ага, — неуклюже отозвался Аполло. — Эмм. Сегодня утром он назвал вас превосходным, когда я звонил ему по поводу дела. — Я об этом… осведомлен, — голос Эджворта был напряжен, пока он с явной осторожностью подбирал каждое слово, говоря медленно и обдуманно. — Я знаю Райта и знаю, что он ценит нашу… связь. Он незаменим для меня, и наши отношения точно не были одними из легких. Я ценю его компанию превыше всего и не сомневаюсь, что он думает так же. Господи, я знаю это, мисс Сайкс. — Тогда поговорите с ним, — произнесла Афина нежно. — Мистер Эджворт, каким-то образом, диссонанс в вашем голосе усилился — вы просто не можете прятать такую боль вечно, это вас уничтожит. Поговорите с мистером Райтом. Как вы и сказали, он видит в вас самого близкого друга, и я знаю, что он бы предпочел, если бы вы были честны и открыты по этому поводу. — Определенно нет, — с абсолютной уверенностью произнес Эджворт. — Это единственное, о чем я не могу поговорить с Райтом — чтобы разрушить нашу дружбу после всех тех лет, которые мы потратили на то, чтобы добраться до того, где мы сейчас… чтобы потерять все то, что у нас есть… — он остановился, и только едва заметное смягчение взгляда было индикатором того, что мысль его тревожила. — Я бы никогда не смог. — Вы думаете, что мистер Райт перестал бы быть вам другом, услышав это?! — спросила Афина с неверием в голосе. — Мистер Эджворт, вы ведь знаете мистера Райта. Нет ничего такого, что вы бы могли сказать, что бы убедило его перестать видеть вас! — Некоторые вещи определенно точно вбили бы клин между нами, мисс Сайкс, а этим бы я ни за что не рисковал. Как я уже сказал, я ценю дружбу Райта и ни на что бы ее не променял. — Но ведь это не совсем правда, — внезапно произнес Аполло, теребя свой браслет, который к этому моменту уже некомфортно сдавливал запястье. Это беспокоило его на протяжении всей беседы, и пока он по большей части молчал, ни за что не осмеливаясь возразить Эджворту, холодный металл становился почти невыносимым. — Мистер Эджворт, вы начинаете перекатывать вашу ручку между большим и указательным пальцами, когда вы врете, вы это знали? Вы начали делать так, когда сказали, что ни на что бы не поменяли вашу дружбу с мистером Райтом. Значит, это ложь. Выходит, есть что-то, на что бы вы все-таки променяли вашу дружбу, и это что-то напрямую связано с теми самыми эмоциями. Но вы не можете сказать этого мистеру Райту — из-за того ли это, что вы переживаете, что он расстроится, узнав, что есть что-то, что вы цените больше, чем вашу с ним дружбу? — Я-! — внезапно, Эджворт уронил свою ручку, позволяя ей с шумом упасть на доску, не отрывая напряженного взгляда от Аполло. — Нет, это не так, не так ли? — нахмурился Аполло. — Вы бы точно не променяли бы вашу связь с мистером Райтом ни на что другое — ведь вы бы никогда не хотели его потерять. Вы не врали, произнося это. — Мистер Джастис, я прошу вас немедленно прекратить эту линию допроса, — сорвался Эджворт. — То есть вы бы променяли вашу с ним дружбу на что-то, но вы бы не хотели потерять его… в таком случае, давайте взглянем на ситуацию под другим углом. Вы не хотите отдаляться от мистера Райта, вы хотите быть к нему ближе, — продолжал Аполло, игнорируя Эджворта, вслух обдумывая свои наблюдения. — Мистер Джастис! — Эджворт резко поднялся, ударяя руками по столу, почти переходя на крик. Его голос был хриплым, наполненным страхом и злостью. — Стоп — я настаиваю, чтобы вы с мисс Сайкс моментально покинули мой кабинет! Аполло инстинктивно отдернулся, отпустив свой браслет, шокировано пялясь на Эджворта. Срыв прокурора оказался его реакцией на поставленный вопрос, и все частички медленно начали собираться вместе, создавая в голове Аполло картину, которую он никогда не хотел увидеть. Эджворт был согласен променять дружбу с Фениксом, но не их связь. Что значило, что Эджворт хотел стать ближе к Фениксу. Эджворт хотел чего-то более близкого, чем дружба. Что значило. Что значило. О боже. Заседание. Вопрос, с которого вся дурацкая цепочка событий и началась. Тот самый, казалось бы, мимолетный вопрос, который Стивенс задал Эджворту. «Вы когда-нибудь кого-то любили, мистер Эджворт?» Все события, которые привели к тому самому признанию Эджворта — доля секунды, наполненная уязвимостью, которой Аполло никогда не ожидал, внезапная мягкость и открытость Эджворта, пока Стивенс вымогал признание, какое-либо подтверждение того, что Эджворт знал, что он понимал, каково это — любить кого-то, и что ответил Эджворт? «Конечно.» Конечно. Конечно он знал. Конечно он понимал. Конечно Майлз Эджворт знал, что такое любовь, чем любовь могла бы быть, ведь он любил Феникса Райта, и это осознание потрясло Аполло, будто вылитые на него литры ледяной воды, пока он уставился на прокурора. — О боже мой, — мягко произнесла Афина, доходя то такого же умозаключения. — О боже мой, мистер Эджворт. О боже мой, мне так жаль. На пару секунд Эджворт выглядел замершим, пока воздух и напряжение не покинули его тело, и он опустился в свое кресло, лицо его осунулось. — Этого вы хотели? — наконец, спросил он, голос его был слаб и невероятно тих, сломан, наполнен глубокой грустью. Он отвел взгляд от Аполло и Афины, правой рукой крепко хватаясь за левый локоть. — Это ли та первостепенной важности правда, которой вы от меня добивались? — Я… мы даже не догадывались, — сказала Афина. — Господи, мистер Эджворт, мы ведь не знали… — А сейчас знаете. Довольны? — Мы бы никогда, мистер Эджворт, мы лишь думали, что это были проблемы, с которыми мы могли бы помочь разобраться, я- мы- — Вы получили свой ответ, — Эджворт все еще отводил от них взгляд, лицо его покраснело, пока он старательно смотрел куда-то в сторону. — Это мой секрет. Теперь вы знаете. А сейчас, как я уже просил ранее, не могли бы вы, пожалуйста, оставить меня одного. У меня есть работа, с которой я бы хотел покончить как можно раньше, а вы двое только и сделали, что ужаснейше затормозили результат. — Мы- — Мы уходим, — перебил Аполло, пока цвет его лица совпадал с оттенком его же жакета. — Нам очень жаль, мистер Эджворт, мы не будем распространяться по этому поводу. — Был бы признателен. Аполло дергано кивнул, неловко вставая вместе с Афиной. Извинившись в последний раз, они пулей вылетели из кабинета, хлопнув дверью, желая как можно быстрее покинуть прокурорский офис.

***

— Почему мы это сделали. Почему я тебя послушал. Почему я каждый раз соглашаюсь на твои безмозглые заварушки — знаешь, я больше никогда не смогу посмотреть на мистера Эджворта или мистера Райта, так что спасибо за это! Это что, карма? Что я сделал, чтобы заслужить такое? Я старался быть хорошим человеком, знаешь ли, я даю деньги на благотворительность, я работаю на общественных началах, я выкидываю пластиковые бутылки в специальные баки — так скажи мне, пожалуйста, что я, черт возьми, сделал, чтобы заслужить такое! Афина выглядела разбитой, пока Аполло жаловался, нервно меряя шагами офис и бешено жестикулируя. Они сразу же поспешили обратно в WrightAnythingAgency, не пророня ни слова за время пути, но, едва закрыв за собой двери офиса, Аполло разошелся в гневной тираде, не крича на кого-то конкретного, пока Афина свалилась на диван. — Я говорил тебе — это была ужасная идея! Я говорил тебе, что нам не стоит лезть! Я говорил тебе, что что бы ни происходило с мистером Эджвортом, это не наше дело, и мы не должны встревать!!! О боже, почему же я не мог просто заткнуться, когда он попросил меня не продолжать?! — Аполло, ты ведь знаешь — мы даже не догадывались! — протянула Афина. — Я… я думала это было что-то, с чем мы могли помочь! — Что ж, мы обалденно точно этого не сделали! — сказал Аполло. — А теперь он знает, что мы знаем, что он любит гребанного мистера Райта?! И что нам делать с этой информацией? — Мы бы никогда не догадались, Аполло! — сказала Афина. — Он так умело это скрывает — ничто не предвещало того, что он хотел от мистера Райта чего-то большего, ты ведь видел их вместе! Он никогда не выглядит неловко или некомфортно, он выглядит, ну, счастливым? Расслабленным? — Фиг там он будет расслабленным после того, что мы натворили! — Мы бы никак не узнали, Аполло! — покачала головой Афина. — Они ведь друзья! Они часто обедают вместе, но многие друзья так делают! Типа, они же знакомы очень давно, да? Мистер Райт рассказывал, что они встретились еще детьми, и он вроде как здорово помог мистеру Эджворту еще в самом начале своей карьеры? Так что я думала, что они всего лишь хорошие друзья! — Да, мистер Райт говорил, что мистер Эджворт сильно ему помогал, когда он был лишен звания адвоката, — сказал Аполло, продолжая мысль Афины. — Он сказал, что мистер Эджворт помог покрыть некоторые счета Труси, и он помогал Райтам периодически летать в Европу, чтобы обсудить дела. Он также заплатил за адвокатский экзамен мистера Райта, когда тот его пересдавал? И, насколько я понимаю, мистер Эджворт обычно остается у мистера Райта на праздники — у мистера Эджворта толком нет семьи, так что это имеет смысл? — И мистер Эджворт каждый раз ходит на представления Труси и даже ходит на родительские собрания с мистером Райтом, — добавила Афина. — А еще, обычно дело для него особо интересно, если адвокатом там является мистер Райт, и потом он приходит, чтобы обсудить дело, если появляется какая-то проблема, и обычно он не приходит с пустыми руками, и он знает, какой именно виноградный сок мистер Райт любит больше всего… — И он знает, какое любимое блюдо мистера Райта. — И его любимую кофейню. — И в каком месте брать те дурацкие странные пирожки, которые любит мистер Райт. И он постоянно их приносит. — И он… заплатил за новый костюм мистера Райта. И настоял, чтобы тот был сшит на заказ. За который он тоже заплатил. — Это… это был дорогой костюм. — О господи, — Афина уронила лицо на ладони. — О господи, как же это очевидно. Как мы умудрились этого не заметить? Как мистер Райт этого не замечает? — Ч… что если он заметил? — разбито произнес Аполло. — Это очень много, Афина, и, хоть мистер Райт и рассеянный, он может быть страшно проницательным, если захочет. — Думаешь, он не чувствует того, что чувствует Эджворт, поэтому притворяется, что не замечает? — предположила Афина, взглянув на Аполло. — Ну, может быть, — сказал Аполло. — Афина, а что, если он гетеро? — Черт, может ты и прав. Никогда не задумывалась об ориентации мистера Райта, не буду врать, — нахмурилась Афина. — Но он… может быть би? Или пан? — Ну, может и так, — ответил Аполло. — Но мне кажется, что я видел только его, проявляющего интерес к женщинам, знаешь? Понимаю, что не должен гадать, но я никогда не видел его смотрящим на другого мужчину подобным образом. — Так что Эджворт предпочитает осторожность, потому что даже не уверен, лежит ли у мистера Райта душа к такому? — Ну, а как бы поступила ты? Если бы влюбилась в подругу-гетеро? — Я… наверное, так же. Черт возьми, — Афина почесала затылок. — Я абсолютно точно не хотела узнавать, что у мистера Эджворта безответные чувства к мистеру Райту, знаешь ли. — Ну, может надо было всего-навсего послушать меня, — закатил глаза Аполло. — Но почему же- Внезапно, позвонил телефон, испугав задумавшихся Афину и Аполло, пока они оба виновато пялились вглубь офиса Феникса, откуда издался звон. — Это, наверное, мистер Райт, — испуганно произнес Аполло. — Я думал позвонить по окончании заседания, но мы решили вместо этого побыть гребаными придурками. Я написал ему, что мы победили, но ни в какие подробности не вдавался. Отвлекся, в конце концов. Во время нашей схемы «давай будем идиотами». — Давай, лучше, ответим, — сказала Афина, направляясь в офис Феникса. — Он только распереживается, не осведомь мы его сейчас. Аполло кивнул, следуя за Афиной. Она наклонилась к столу Феникса, включая громкую связь на офисном телефоне. — Здравствуйте? — сказала она. — WrightAnythingAgency, Афина Сайкс слушает. — Афина! — Феникс звучал успокоено. — Хей, я всего лишь звоню, чтобы узнать немного подробностей! Получил сообщение Аполло, так что поздравляю вас, но хотел бы быть в курсе событий! — Ох. Эм, да, мы выиграли, — сказала Афина. — Эмм. Мистер Стивенс был очень рад. Наша теория касательно дела была верна, так что. Ура, команда. — С тобой все в порядке, Афина? — спросил Феникс. — Звучишь какой-то расстроенной. — Ох, нет, мы в порядке — чтобы вы знали, включена громкая связь, а Аполло стоит прямо рядом со мной, мистер Райт. Но у нас все отлично! — Хей, Аполло! — позвал Феникс. — Не слишком ли Эджворт давил на вас двоих, а? Я ему позвоню — должен похвастать, что мои дети надрали ему зад в суде, так что дайте мне знать, если я должен отчитать его еще и за то, что он вел себя с вами как ублюдок. — Вы позвоните мистеру Эджворту? — спросил Аполло, морщась от того, как резко он это произнес. — Конечно? — не понял Феникс. — Хочу услышать полную оценку вас двоих, так как сам там не присутствовал. — Эмм. Ну. Думаю, он, вроде как, занят этим вечером, так что, наверное, это не самая лучшая идея? — спросил Аполло. — Типа, уже ведь поздно, знаете ли, он, наверное, устал после заседания и все такое. — Хей, — голос Феникса изменился. — Что произошло? Я серьезно, я могу и наорать на него, если потребуется, знаю, иногда он может быть резок, и если он перешел черту- — Нет, нет, нет, — быстро произнес Аполло, краснея и беспомощно глядя на Афину. — Нет, ничего такого, мистер Райт. Мистер Эджворт был, эмм. Хорошим. Добрым. Дружелюбным! — Аполло, теперь я точно знаю, что ты врешь. Во время суда Майлз Эджворт никогда не бывает ни «добрым», ни «дружелюбным». С тобой все в порядке? Нет я не в порядке вы знали что ваш судебный противник по уши влюблен в вас и оказывается страдал из-за этого уже дольше чем последние десять лет и ох мы это знаем потому что Афина и я решили воплотить в жизнь отличную идею — вытянуть из него эту информацию после суда так что теперь я никогда не смогу взглянуть ему в глаза потому что какого! Черта! — Я… я в порядке. — Аполло… — в голосе Феникса были слышны предупреждающие нотки. — Мистер Райт, мы в порядке, — сказала Афина. — Просто… небольшие личные проблемки. Абсолютно не имеющие отношения к делу, честно. — Ладно, — Феникс звучал неубежденным. — Не буду лезть не в свое дело. Но вы мне сообщите, если Эджворт сделает что-то чересчур, хорошо? Обычно, он не дает детям никаких поблажек, так что знаю, это может быть ошеломляюще. — Мистер Райт, вы и мистер Эджворт знакомы очень давно, не так ли? — внезапно спросила Афина. Аполло в страхе на нее посмотрел, агрессивно шепча ей: — Что ты творишь?! — Ох, ага, — ответил Феникс. — Мы были друзьями еще с детства, так что первая встреча произошла, когда нам было… сколько? 8? 9? Много воды утекло с того времени. — Так вы… друзья, да? — спросила Афина, намеренно игнорируя Аполло, который безостановочно качал головой. — Я бы определенно хотел так считать, — рассмеялся Феникс. — Порой я не уверен, что по этому поводу думает Эджворт. — Что вы имеете в виду? — Ох, ну, эмм, — внезапно, неловкость появилась в интонации Феникса. — Ну, он довольно эмоционально закрыт временами, я думаю. Не то чтобы он был как открытая книга, так что иногда бывает сложно понять его. Ему, конечно, уже лучше, но… это все еще сложно. — А вы бы хотели? В смысле, понять его? — Конечно, я бы хотел. Он… — Феникс кашлянул. — Эмм. В любом случае, отличная работа, дети! Мы обсудим все поглубже, когда я вернусь, что, скорее всего, произойдет к концу недели. Вы ведь уже разобрались со всеми документами о прекращении дела, так ведь? — Естественно, мистер Райт, — сказал Аполло, поглядывая на Афину. — Превосходно, — сказал Феникс. — Ладно, я пошел, перезвоню вам позже. Не сожгите офис, пока я в отъезде! — Ага, — сказал Аполло. — Передайте привет мисс Фей от нас. — Будет сделано, — ответил Феникс. — Поговорим позже. — Что это было?! — спросил Аполло, подходя к Афине, как только она повесила трубку. — Ты собираешься сделать все еще хуже?! — Нам надо понять, что мистер Райт чувствует по отношению к мистеру Эджворту, — сказала Афина со свежим запалом в глазах. — Аполло, мы можем помочь им. — Оооох, нет. Нет. Нет, нет, нет. Ни за что! — качая головой, сказал Аполло, согнув руки и повернув открытые ладони в сторону Афины. — Нет. Мы этого не сделаем. Мы абсолютно точно этого не сделаем. Мы уже достаточно вляпались, так что ни за что и никогда мы не будем вляпываться еще больше, прости господи. — Слишком поздно, Аполло, — произнесла Афина. — Мы заварили эту кашу — нам ее и расхлебывать. — Ты заварила эту кашу, я очень даже пытался оставить эту самую кашу в покое, спасибо огромное! — Ну, финальный удар нанес именно ты. — Потому что мое запястье не давало мне покоя! — Неважно, ты все еще замешан, — сказала Афина. — Смотри, мы не будем лезть слишком сильно, мы всего лишь посмотрим, есть ли… — Есть ли еще шанс, — вздохнул Аполло. — Афина, не кажется ли тебе это странным? Типа. Мистер Райт — наш босс. Нет ли здесь? Профессиональных границ или того, что нам не следует пересекать? — Да, но мы ведь не играем в сваху или что-то такое, — пожала плечами Афина. — Всего лишь хочу прочувствовать, что чувствует мистер Райт, знаешь ли. — Чтобы узнать, есть ли у мистера Эджворта шанс. — То есть… — Звучишь, будто сваха. — Нет! Если мистер Райт окажется не заинтересованным, или гетеро, или что-то такое, мы это бросим! — Это ужасная идея, Афина. — Но лучше, чем ничего. — Не соблаговолишь ли ты выслушать мой запрос о неучастии в этом всем? — Скорее всего, нет, — усмехнулась Афина. — Итак, ты в деле? Если это сработает, перед нами предстанет самая мощная пара в судебной системе Лос-Анджелеса — ну, кроме тебя с Гэвином, я полагаю. — Афина! Она хихикнула в ответ и, широко улыбаясь Аполло, покинула офис, оставляя его одного с предчувствием, что все пойдет очень, очень не так.