You Ever Been In Love?

Что ж, это было странно. Феникс уставился на свой телефон, немного хмурясь после звонка Афине и Аполло. Этот разговор определенно точно оказался не тем, чего ожидал Феникс, особенно учитывая то, что этим двоим удалось справиться с Эджвортом в одиночку. Он ожидал, скорее, чего-то вроде празднования? Аполло, фанатеющего от какой-то судебной драмы, скорее всего произошедшей между ними и Эджвортом? Подробное описание того, как им удалось показать события в другом свете? Афина, гордо восхваляющая важность психоанализа, которым она так умело воспользовалась во время дела? Все, кроме бешено паникующего Аполло, к тому же, назвавшего Эджворта «хорошим» после суда. У Феникса нашлось бы огромное множество ярких прилагательных, которыми он бы смог описать Эджворта после заседания, и слова «хороший» среди них точно не оказалось бы. Что-то произошло между Аполло, Афиной и Эджвортом, и Феникс абсолютно не догадывался, чем бы это «что-то» могло быть. Насколько он помнил, эти трое довольно неплохо ладили, а уж конфликтов между ними не могло быть и подавно. Конечно, иногда Аполло немного преувеличивал, паникуя, едва завидев Эджворта, но Феникс был уверен, что прокурор был об этом осведомлен. Так чем бы это могло быть? Феникс нахмурился, листая сквозь многочисленные номера телефонов, желая позвонить Эджворту. Если дети и увиливали от ответов, то может он будет более сговорчив. Кроме того, была отличная возможность ткнуть его носом в проигрыш, подумал Феникс и, ухмыльнувшись, нажал на номер Эджворта, поднося телефон к уху. Эджворт ответил после пары гудков, звуча предсказуемо сухо и сдержанно. — Привет, Райт. — Эджворт! — сказал Феникс. — Слышал, сегодня на заседании кому-то надрала задницу парочка новичков-адвокатов. — Хм. Я бы сказал, какой-то парочке новичков-адвокатов сегодня крупно повезло с получением признания. Вижу, ты все-таки смог привить свою — крайне вредную, между прочим — привычку бешено блефовать, пока что-то да и не проявится, — вздохнул Эджворт. — Подкинь достаточно теорий нашему бедному судье — какая-то точно задержится у него в голове. — Эй, но ведь если это работает — это работает, — парировал Феникс, чувствуя, как широкая улыбка на лице и знакомая теплота в животе ответной реакцией возникли от саркастичной нотки в голосе Эджворта. — Ну что, как тебе дети? Что-то с чем-то, не правда ли? — Довольно-таки, — согласился Эджворт. — Мистер Джастис и мисс Сайкс определенно точно продемонстрировали большее понимание ситуации касаемо дела и, собственно, закона, чем я когда-либо видел от тебя, как минимум. Полагаю, сегодня был первый раз, когда печально известное WrightAnythingAgency не только использовало цитаты из криминального кодекса, а еще и обеспечило приоритетность дела. Воистину, мы благословлены лицезреть этот знаменательный* день. — Эй, уведомляю тебя, что у меня было довольно много сомнительных* дней за всю судебную практику. — К сожалению, я чересчур хорошо осведомлен о твоих сомнительных днях. Феникс рассмеялся. — Да, но не были б мои дела хоть чуточку сомнительными, где бы тогда было веселье? Добавляет нотки мистики и неопределенности, не так ли? — Ах да, наконец, Феникс Райт проливает свет на истинную суть судебных заседаний, — произнес Эджворт, голос его был полон сарказма. — Справедливость? Истина? Ни в коем случае, заседания у нас проводятся ради Драмы, с заглавной буквы. — Но это точно делает все происходящее более интересным, ты так не считаешь? — возразил Феникс, чувствуя приятную легкость в груди. — Но, в любом случае, я бы хотел узнать, удалось ли тебе оставить какие-то записи или комментарии по поводу детей? То есть, знаю, ты непосредственно представлял обвинение, так что свободного времени там могло и не найтись. Я все пойму, если тебе все-таки не удалось ничего записать. — Это что, вызов, Райт? — спросил Эджворт, ожидаемо попадаясь на крючок. — Естественно у меня есть заметки, довольно, так сказать, подробно описывающие твоих протеже. Но они рукописные, а перепечатывать их я не стану, так что, если желаешь, подъедешь за ними к моему офису по приезде в город. — Так и сделаю, спасибо! — сказал Феникс. — Ох, и еще, прости, если это звучит странно, но между вами, случайно, ничего не произошло? Когда я позвонил, они довольно странно себя вели. Пауза, а затем внезапный резкий вздох. Ох. Что ж, черт. Феникс провел рукой по лбу, сжимая челюсти в ожидании ответа. Что-то определенно случилось, и, судя по вздоху Эджворта, добраться до правды Фениксу удастся совсем не скоро. — Во время суда, ты имеешь в виду? — наконец спросил Эджворт, голос его был напряжен, пробивались явные нотки настойчивости. — Нет. Ничего не произошло. А что? Что они сказали? — Лаааадно, — сказал Феникс, сразу же замечая смену интонаций. — Может, вне заседания? — Нет, — отрезал Эджворт. — Ничего не случилось. Они тебе что-то сказали? — Нет, ничего, — ответил Феникс. — Ну, разве что Аполло звал тебя хорошим и дружелюбным, что довольно необычно, учитывая тот факт, что во время заседаний ты кошмарен. Так что, наверно, мне просто стало интересно, что все-таки между вами произошло? — И ты полагаешь, что мы с мистером Джастисом находимся в ссоре, так как он назвал меня хорошим? — Я имею в виду, это довольно смелое заявление. Ты не очень хороший. — Я хороший. Ну. Я могу быть хорошим. Или, как минимум, любезным. — Во время заседания? — фыркнул Феникс. — Смотри, только из-за того, что ты один из скольких? двоих? прокуроров, которые пока еще не нанесли мне или детям телесного ущерба, не делают тебя хорошим, Эджворт. Не стоит забывать о моральном ущербе, который ты, кстати, регулярно мне причиняешь во время суда. — Думаешь, он неоправданный? — Может быть и нет, но мне все равно больно! Мне следует подать на тебя в суд за намеренное причинение эмоционального ущерба. — Феникс Райт, если бы ты смог обосновать свою претензию, я бы оплатил любую названную тобой сумму. — Ну… моральный ущерб должен быть умышленно нанесенным жертве, то есть мне, очевидно. Вот и все. Следовательно, плати, дружок. 10 миллионов долларов, пожалуйста. — Хмм, здесь что-то не так, — посмеиваясь, сказал Эджворт. — Мне кажется, этот запрос не до конца подходит под стандарты обоснования претензий, Райт. Помни, тебе нужно указать обоснованную правовую претензию, а не полнейшую чушь. Попробуй еще раз. — Я ведь не подаю на тебя иск в Федеральный Суд! — довольно парировал Феникс. — Это суд штата, дружище, вот и не ожидай от него федеральной юрисдикции — федеральные стандарты сюда не подходят! — Райт, ты вообще знаком с гражданско-процессуальным кодексом штата Калифорния? — Нет! — Замечательно. Феникс рассмеялся: — Уверен, я бы смог донести до судьи свою точку зрения. Что ты там говорил? Подкинь ему достаточно теорий, и какая-то точно задержится у него в голове. — Сомневаюсь, что надежда на судебную драму поможет тебе оспорить гражданско-процессуальный кодекс, но ты определенно точно можешь попытаться, Райт. — Нет, мне больше по душе уголовная защита, — сказал Феникс. — В чем был бы смысл, если бы я не знал, что именно я стоил одному генеральному прокурору ужаснейшей головной боли и тонны бумажной работы? — Именно твои заседания и славятся огромным количеством последующей документации, ты это знал, Райт? Разбираться с которой приходится именно мне. Удивительное наслаждение, — проворчал Эджворт. — Иногда я думаю — неужели ты просто не способен взять дело о, скажем, краже? Поджоге? Не убийстве? Или, в конце концов, обычном убийстве. Не запутанном. — Если бы дело было простым, в чем бы был смысл? — улыбнулся Феникс. — Было бы сразу ясно, кто виновен. Я бы совсем не пригодился. — Да, полагаю, — вздохнул Эджворт. — Когда ты планируешь приехать за заметками? Если я не ошибаюсь, ты сказал, что останешься с мисс Фей до конца недели? — Ага, а на следующей я подскочу, чтобы захватить их, — ответил Феникс. — Я напишу тебе заранее — в понедельник, наверное? Я не так уж и занят на данный момент, так что займусь этим в первую очередь. — Превосходно, — сказал Эджворт. — В таком случае, увидимся. — Звучит отлично! — Передай привет мисс Фей. — Будет сделано. Позвоню тебе позже. — Аналогично, Райт. Феникс повесил трубку, глупо улыбаясь в экран телефона, затем со вздохом возвращая его в карман. — Снова разговаривал с Эджвортом? Феникс поднял взгляд, слегка удивляясь приходу ухмыляющейся Майи. Она была уже в пижаме — оверсайз футболке с принтом Стального Самурая и шортах, волосы были распущены — она, очевидно, уже была готова ко сну. Подойдя к скамейке, где сидел Феникс, она плюхнулась рядом и, беспардонно растягиваясь, крепко облокотилась на руку Феникса. — Как ты узнала? — спросил Феникс, легко толкая ее плечом. Пискнув в ответ, она одарила его шутливо злым взглядом, через секунду занимая свою прежнюю позицию. — Подслушала ваш юридический флирт, — закатила глаза Майя. — Оооох, мистер Эджворт, поговорите со мной стандартами подачи претензий. Вы уже обладаете юрисдикцией над этой задницей! — Майя! Она рассмеялась: — Обязывающая сила прецедентов — скорее обязывающая сила ЧЛЕНцендентов, согласен, Ник? — сморщила нос Майя. — Ладно, нет, это звучит отстойно. — О господи, Майя. — Подожди, нет, сейчас будет еще — членский отбор — нет, скорее ЧЛЕНский* отбор, вот так вот. Можешь пользоваться этим. — Ты не можешь просто добавлять слово «член» в любой юридический термин, и заявлять, что это секс-шутка, знаешь ли. — Протестую. Я могу, и я буду. — Майя, клянусь — пожалуй, давать тебе возможность выучить эти юридические термины было самой большой ошибкой, которую я когда-либо совершал. — А ты уверен, что это не флирт с Эджвортом, длящийся уже более десятилетия, с использованием тех самых терминов? — Это- Майя! — Феникс густо покраснел. — Это не флирт. Мы — юристы. Это по работе. — Боже, это флирт, да еще какой. Ты спрашивал, что думает по этому поводу Труси? Она бы подтвердила, это — флирт. — А Труси — подросток, для нее все что угодно это флирт. — Да, но в этом случае она бы оказалась права, — сказала Майя. — В любом случае, как дела у Эджворта? В последний раз видела его месяцы назад. Скажи ему, чтоб приехал сюда, я чувствую себя забытой и нелюбимой. — Очень хорошо. И сама ему это и скажешь, я тебе не мальчик на побегушках. Он оставил записи, касаемо заседания детей, так что я увижусь с ним на следующей неделе и там же и возьму их, будет интересно. Но мне кажется, что что-то произошло между ним и Аполло с Афиной, — нахмурившись, сказал Феникс. — И никто из них не желает признаться. — Притворяются? — Майя, Аполло назвал Эджворта хорошим. И дружелюбным. После целого дня, проведенного на заседании против него. — Ох черт, что-то по-любому случилось. — Да, знаю! — сказал Феникс. — Но, когда я спросил Аполло и Афину, они были типа «О нет, это не Эджворт, это личные проблемы», что, очевидно, ложь, а потом я спросил Эджворта, который тоже сказал, что ничего не произошло, выходит, все мне врут, и это круто. — Что бы это могло быть? — спросила Майя. — Нет никакого смысла скрывать, если это произошло во время заседания — все это в публичном доступе, так что ты бы добрался до этого. — То есть что-то, должно быть, произошло вне суда. Может они поссорились во время перерыва? Феникс покачал головой: — Но из-за чего? — Может, Эджворт решил порадовать их своей «конструктивной критикой» после заседания, но она была, скорее, «критика», а не «конструктивная», — предположила Майя. — Сомневаюсь; они довольно невосприимчивы к критике, — сказал Феникс. — И, кроме того, плоские оскорбления со стороны прокуроров для них не в новинку. Не могу представить, чтобы их это как-то задело. — Может, после суда они пошли к нему, чтобы обсудить дело, а потом взяли Пэсс на прогулку. И потеряли ее. — Майя, если бы подобное произошло, я бы никогда не узнал концовку этой истории, да и ты тоже, потому что мы бы безостановочно получали оповещения AMBER по поводу пропажи этой собаки. Вся Калифорния знала бы, если бы Пэсс пропала. Черт, наверное, даже ФБР занялись бы ее розыском или типа того. — Справедливо, — пожала плечами Майя. — Может, они пролили вино на его коллекцию по Стальному Самураю? — Об этом мы бы тоже узнали, потому что Эджворт бы позвонил мне, чтобы проораться по этому поводу. И Аполло с Афиной не ответили бы на мой звонок, потому что находились бы либо в бегах, либо на дне Тихого океана, — сказал Феникс. — Наверное, там нет ничего такого, но я все же не могу придумать ничего, что было бы достойно такой секретности. — Может, они планируют вечеринку по поводу твоего дня рождения? — Майя, мой день рождения был четыре месяца назад. — Запоздалую вечеринку. — Можешь признаться, что ты тоже не имеешь понятия. — Я спрошу более настойчиво, когда вернусь, — задумчиво произнес Феникс. — Не думаю, что там что-то важное, но признаю — мне интересно. — Ох, а что, если Афина и Аполло раскрыли какой-то страшный секрет Эджворта! — сказала Майя, внезапно подымаясь и глядя на Феникса. — Типа, они пришли поговорить с ним после суда и узнали, что он пьет обычный магазинный чай в пакетиках. Они молчат, чтобы сохранить его гордость, очевидно. И от страха. Будем честны, если я права, то это определенно молчание, мотивированное страхом. Уфф, извини, но если все дело в этом, то дети никогда не расколются, Ник. По-любому, больше они боятся не тебя, а Эджворта. Феникс рассмеялся. — В любом случае, если они не хотят говорить, я и не буду настаивать. — Согласна, — Майя спрыгнула со скамейки, потягиваясь. — Ладно, я совершенно не в курсе, что происходит, и ты, очевидно, тоже, так что нет смысла париться. Я, вообще-то, пришла сказать, что иду спать. А ты? — Да, спасибо, Майя. — Если что, разбудишь меня, — улыбнулась ему Майя. — Спокойной ночи, Ник. Может, ответ на эту тайну объявится тебе во сне. В Кураине случалось и не такое. — Хаха, очень смешно, — закатил глаза Феникс, все еще улыбаясь. — Но, кто его знает. Спокойной ночи, Майя.

***

Утро понедельника встретило Феникса сидящим за столом у себя в офисе на пару часов раньше, чем требуется, чтобы разобраться со своим пугающе полным почтовым ящиком. Он исправно занимался этим уже как пару часов, перенаправляя письма потенциальных клиентов из спама, как вдруг услышал щелчок входной двери. — Хей! — позвал он. — Я тут! Шаркая, Аполло подошел к двери Феникса, держа стаканчик с кофе и недвусмысленно пялясь на своего босса: — Вы сегодня рано, — сказал он. — Почему? — Наверстываю упущенное во время отпуска, — ответил Феникс. — Думаю, у нас есть парочка новых потенциальных клиентов — но, правда, ничего такого. Небольшие дела, чтобы поддерживать фирму на плаву. — Процессуальные мелочи? — Ага, — подтвердил Феникс. — Отправлю тебе парочку — дашь мне знать, что о них думаешь. — Вас понял. Спасибо, босс. — Конечно, — Феникс продолжил листать свою почту, намечая пару встреч, перед тем как, спустя полчаса, он услышал очередной дверной щелчок. — Хей, Афина! — позвал он, не утруждая себя оторвать взгляд от экрана. — Босс! — Афина радостно влетела в офис Феникса, сияя, как и ее желтый костюм. — Доброе утро! Рада видеть вас снова за рабочим местом. Как там в Кураине? А мисс Фей? — Хорошо и хорошо, — улыбнулся Феникс. — Майя говорила о том, что планирует приехать в город через пару неделек — могу пригласить ее к нам, если подвернется какое-то дело поинтересней, будет, как в старые добрые времена. — Ооо, это отлично, — протянула Афина. — А уже есть что-то на помине? — Нет, пока — ничего такого, просто пару мелочей, — пожал плечами Феникс. — Кое-что отправил на почту Аполло, а что-то и тебе — можешь проверить, если хочешь. — Звучит, что надо! — сказала Афина. — Значит, можно не спешить? — Ага, пожалуй, немного позже заеду к Эджворту в офис, чтобы забрать его заметки по вам двоим с дела Стивенса. Афина замерла. — Кстати. Об этом, — вздохнул Феникс, глядя на Афину, которой вдруг стало крайне интересно изучение пятна на потолке офиса. — Есть ли у меня шанс узнать, что случилось между вами обоими и Эджвортом? — Эмм. В каком смысле, что случилось между нами обоими и Эджвортом? — спросила Афина, повышая голос к концу предложения. — Афина, ты ведь помнишь — Widget меняет свое «выражение лица» в соответствии с твоими эмоциями, да? — сказал Феникс, указывая на кулон, висящий у нее на шее. — Ох- блин, он ведь это делает, не так ли, — сокрушенно сказала она, ладонью накрывая экранчик. — Но не переживайте по этому поводу, босс — ничего между нами с мистером Эджвортом не произошло, ну, ничего серьезного, ничего такого, о чем вам бы следовало… волноваться. Ага! Вам действительно не стоит об этом волноваться! Что ж! Все в порядке! Вот и поговорили. Хорошо, что мы это уладили. Феникс вздохнул, в то время как комната резко потемнела, а вокруг девушки материализовались тяжелые цепи с уже так хорошо знакомыми ему замками. Он продемонстрировал девушке Магатаму, а затем поставил артефакт на стол, подальше от себя, чтобы цепи и замки спали. — Знаете, порой босс, которому не можешь врать, это отстойно, — пробурчала Афина, поглядывая на Магатаму. — Три замка, боже, Афина, что же это такое?! — Босс, там действительно ничего серьезного. — Три замка — это довольно серьезно! — Уфф, ладно. Смотрите, — вздохнула Афина. — Возможно, мы… нарушили некоторые личные границы, разговаривая с мистером Эджвортом. — Ох, — Феникс выглядел взволнованно. — Да. К сожалению, это происходит довольно легко. — Что вы имеете в виду? — У Эджворта… довольно насыщенная история, — медленно проговорил Феникс. — Он действительно много работал, разбираясь со многими вещами, где-то последние десять лет, но это точно не то, что он может просто «понять и забыть». К тому же, он всегда был довольно эмоционально закрытым. Что неплохо, но, порой, когда ты всего лишь хочешь помочь… что ж, бывало, что я определенно перебарщивал. — Но мы не хотели, — грустно пробормотала Афина. — Мы… мы просто услышали некоторый диссонанс и хотели помочь. Поговорить с ним или типа того, понимаете? — Да… понимаю, — вздохнул Феникс. — К счастью, он довольно легко прощает. Не из тех, кто долго держит злобу. — То есть вы нарушали его личные границы, — сказала Афина. Это звучало скорее не как вопрос, а как утверждение, уверенность сквозила в ее голосе, пока она внимательно изучала Феникса, рот ее изогнулся в едва заметной улыбке. — Боже, множество раз, Афина, — тяжело вздохнул Феникс. — Я не могу видеть его таким… он просто замирает и смотрит на меня, будто я умалишенный? Это просто ужасно. А потом я стараюсь уйти на попятную и замолкаю, а он… просто пялится на меня, и я думаю, что ж, я лучше умру прямо сейчас, сию же секунду. — Вы когда-либо боялись потерять его? — Потерять его? С минуту Феникс молчал, обдумывая, лицо его нахмурилось пока он уставился в одну точку где-то позади Афины. — Господи, Афина, ты даже не представляешь, — наконец, произнес он тихо и отстраненно. — Ваш голос. — Эмоциональный, наверное. — Крайне. — Ага. — Он важен для вас. — Да. Так и есть. — Вы… вы бы никогда не перестали дружить с ним? — Перестал бы. — Мистер Райт? — спросила Афина, не скрывая удивления. — Но я думала, что… — Афина, слушай, — сказал Феникс, неожиданно выравниваясь и концентрируясь на ней. — Эджворт и я знаем друг друга на протяжении десятилетий, и за это время мы успели увидеть самое худшее друг в друге. Когда я в первый раз встретился с ним на суде, он был в плохом месте. Очень плохом месте. И, что ж, когда меня лишили адвокатской лицензии, я был в очень плохом месте. И нам ни за что нельзя к этому возвращаться, — голос Феникса был решителен, а глаза сверкали. — И если бы кто-то из нас когда-либо сделал это, если бы кто-то из нас сбился с пути, по которому мы вместе согласились идти… — Вы бы не смогли оставаться с ним друзьями? — подвела итог Афина. — Афина, я бы сделал абсолютно все в моих силах, чтобы вернуть его, и знаю, что не я один. У Эджворта много друзей, которые очень его любят и которые сделали бы то же самое. Мы больше не студенты и не юристы-первогодки; жизни стоят на кону, и, если мы оступимся, умрут невиновные люди. Я никогда не позволю себе закрыть на это глаза из-за личных чувств. — Босс… — Пожалуйста, пойми, Афина, я знаю, что это звучит тяжело, но не один я так себя чувствую. Я знаю, что он бы поступил так же. Если бы Эджворт стал таким, как раньше, если бы я стал таким, как раньше, что ж, это были бы совершенно другие люди, — излучая уверенность в своих словах, Феникс легко улыбнулся Афине. — Я имею в виду, звучит очень серьезно, но я не переживаю, что это произойдет. — Почему? — Я ему доверяю, — Феникс ответил так, будто это была самая очевидная вещь на земле. — Я доверяю ему всем своим существом. Он делает меня лучшим человеком, Афина, и это просто удача — быть с таким невероятным партнером. — Он — ваш якорь, — сказала Афина, глаза ее раскрылись в неверии, будто она осознала кое-что важное. — Мистер Райт, он — ваш путеводный свет — он помогает вам не сбиться с пути. — Ох. Это так, но… сказано, эмм, довольно поэтично. Не знал, что в тебе это есть, — сказал Феникс, тихо посмеиваясь и кивая головой. — Смотри, что бы между вами не произошло, дайте ему немного времени. Рано или поздно он остынет. — Ага. Спасибо, мистер Райт. — Ты все еще не желаешь сказать мне, что, все-таки, произошло? — Афина покачала головой, и Феникс вздохнул. — Ладно. Полагаю, от Аполло также не стоит ждать ответа? — Скорее всего, нет. — Я… наверное, поеду и спрошу у Эджворта, Афина, — сказал Феникс. — Уверена, что не скажешь? — Не думаю, что это то, что мне следует делать. — Хорошо, — пожал плечами Феникс. — Не буду настаивать. — Спасибо, босс. — Но, если по какой-то причине это будет влиять на ваши рабочие отношения, я докопаюсь до истины. — Не думаю, что это потребуется, — улыбнулась Афина. — Но, чуть что — я дам вам знать. — Спасибо, Афина. Она кивнула, слабо улыбаясь в ответ, а затем покидая его офис. Феникс покачал головой, поглядывая на Магатаму, лежащую недалеко от него. Он знал, что Эджворт не оценит, если Феникс использует камень на нем, но все-таки решил взять его с собой — чтобы узнать, сколько замков окажется у мужчины. Феникс быстро собрался с мыслями и, засовывая Магатаму в карман, выключил компьютер, подхватил свой портфель и отправил короткое сообщение Эджворту, спеша покинуть офис.

***

— Эджворт, хэй! — улыбаясь, сказал Феникс, открывая дверь кабинета. — Райт, — Эджворт улыбнулся в ответ, и Феникс ощутил знакомую легкость в груди, распространяющуюся внутри, легкой походкой зашел в кабинет прокурора, плюхаясь на мягкий диван неподалеку от стола. — Я пришел за заметками! — объявил Феникс. — И чтобы получить детальнейшее описание того, как мои дети полностью разгромили тебя во время заседания. — Хмм, не думаю, что произошедшее можно назвать именно так, — сказал Эджворт, открывая небольшой ящик в поисках какого-то файла. — Мистеру Джастису следует научиться думать, перед тем как открывать свой рот. — Тебе удалось заманить его в свою ловушку а-ля «проаргументируй все дело за меня»? — Он был так добр в оказании всему суду такой услуги, объяснив, что было совершено убийство именно первой степени, а не второй, — ответил Эджворт. — Однако, учитывая, что его наставник скорее всего наступил бы на те же грабли, до этого даже не воспользовавшись прецедентным правом, не думаю, что стоит его винить. — Хэй, но для этих дел обычно важны факты, которые я и запоминаю, — ответил Феникс. — Да и, в общем-то, Аполло оказался прав. Это было убийство первой степени, а вот ты обвинил не того человека. — Хмм, — улыбнулся Эджворт, не утруждаясь ответом на колкость Феникса. — Поставить Аполло на перекрестные допросы, а Афину на прямые, было не такой уж и плохой идеей, Райт. — Ты ведь тоже это понял? — оживился Феникс, теперь широко улыбаясь. — Отлично обыгрывает их способности — Аполло, очевидно, более привычно выявлять ложь, в то время как у Афины хорошо выходит анализировать эмоции. Имеет смысл доверить Аполло перекрестный, где у очевидцев есть больше шансов соврать, а Афине оставить последующее развитие дела, то есть прямой. Конечно, они легко могут поменяться, если потребуется; и они достойно с этим справляются. Они понимают, где лучше поднажать, а где отступить — если честно, одно удовольствие наблюдать за их профессиональным ростом. — Ты гордишься ими. — Я имею в виду, они ведь справились даже с тобой, — пожал плечами Феникс. — Это вроде как финальный тест, не так ли? — Я польщен, что ты такого высокого мнения обо мне. — Ничего ты не польщен, — сказал Феникс. — Ты ведь сам знаешь, что являешься лучшим прокурором в штате. Пожалуй, даже во всей стране, если честно. Смех Эджворта разлился теплым и насыщенным звуком, и в груди у Феникса приятно потеплело, а улыбка все не угасала, пока он наблюдал за прокурором, ищущим нужные Фениксу заметки среди раскрытых файлов. — Вот все, что мне удалось записать, — сказал он, протягивая Фениксу папку. — Звони, если что-то будет неясно. — Я достаточно много возился с твоим ужаснейшим почерком и сокращениями, чтобы дешифровать эти записи, Эджворт, — сказал Феникс, с щелчком открывая папку, взглядом пробегая по паукообразным, еле читаемым строчкам. — Спасибо тебе за это — обязательно их прочту. Уверен, Афина с Аполло очень заинтересованы в том, что ты о них думаешь. Ну, Аполло уж точно; ты ведь знаешь, как он на тебя реагирует. — Немного страдает идолопоклонством, не так ли? — Это точно, — вздохнул Феникс. — И все же, по поводу детей — не желаешь обсудить, что между вами тремя произошло? Эджворт слегка вздрогнул, улыбка на его лице моментально, но незаметно, спала; губы его внезапно сжались, а взгляд посерьезнел, что могло означать только появление маски, слишком хорошо знакомой Фениксу. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — голос Эджворта был спокоен и даже любезен, но Фениксу даже не потребовались бы цепи и замки, тут же возникшие из ниоткуда, чтобы понять, что прокурор лжет. Он знал Эджворта слишком хорошо, провел с мужчиной множество часов, изучая его скрытые сигналы и намеки, так что как только с его губ слетел вопрос, он понял, что Эджворт не будет с ним честен. Но он не ожидал, что ложь Эджворта будет настолько глубока, насколько Магатама ему сообщала. — Что ж, пять замков? — печально произнес Феникс, протягивая Эджворту камень, чтобы тот понял, о чем речь. — Надо ли тебе всегда таскать с собой эту проклятую вещицу? — спросил Эджворт, чья натянутая улыбка моментально растворилась в воздухе, а щеки порозовели, пока он сам отвернулся, глядя на стол перед ним. — Я- Эджворт, что случилось? — окончательно запутавшись, спросил Феникс, засовывая Магатаму обратно в карман, пока цепи и замки медленно исчезали. — Ты и дети… у всех по какой-то причине слишком много замков, и это вы называете ничем? У Афины было три, у тебя — пять… это что-то. — Я бы оценил, если бы ты осуществил мою просьбу, и не встревал в это дело, — сказал Эджворт, неловко ерзая. — Произошедшее между мной, мисс Сайкс и мистером Джастисом — не то, что я хотел бы обсуждать. Прошу, пойми, мы не находимся в ссоре — но легкая, эмм, неловкость на неопределенный отрезок времени имеет место быть. Однако это быстро пройдет, Райт, тебе не о чем переживать. — Довольно сложно не переживать, когда за тобой скрывается пяти-замковый секрет, с которым связаны двое моих подчиненных. — Ничего нелегального, Райт. — Я это и не имел в виду. — Это также не что-то, достойное порицания. — Конечно же нет, боже, я за это и не переживаю. — Тогда за что же ты переживаешь? — Не знаю? За тебя? — Ты слишком много за меня волнуешься. — Иногда мне кажется, что это все, что я знаю, Майлз. Эджворт уставился на него, а щеки Феникса моментально заалели. Он не хотел этого говорить. Это не должно было быть сказано вслух, почему он вообще допустил такое? Дурак, дурак, дурак, боже, почему он просто не мог заткнуться, он еще не был готов — прошли десятилетия, а он все еще не готов; имя, которое так легко срывалось с уст будучи ребенком, теперь недосягаемо, полностью вне зоны доступа. — Эмм, что ж, никогда не знаешь, где ты можешь появиться! — рассмеялся Феникс громко, слишком громко, господи, почему хоть один гребанный раз он не мог вести себя нормально рядом с Эджвортом. — Держишь меня в напряжении, Эджворт! — Эмм. Я полагаю? — сказал Эджворт, выглядя при этом довольно встревоженно, момент был испорчен вынужденным смехом Феникса. — Ну! Ага! То есть, — Феникс вскочил, хватая свой портфель, и удивительно неестественно улыбнулся. — Я… я, наверное, пойду. Надо идти заниматься. Адвокатскими вещами. — … адвокатскими вещами. — Ага, знаешь ведь, как оно бывает, документы, процедуры, да? Так что. Да. Я… эмм. Пошел этим заниматься. Взял новое дело. — Новое дело? — Ага. — И как далеко ты уже зашел в разбирательстве? — Ох, ну, они ведь просто… подали. Эмм. Свидетельство. — Не знал, что ты разбираешься с апелляциями? — Я не разбираюсь. — … тогда зачем тебе свидетельство? — А мне оно, вообще-то, не нужно. — Райт, ты в порядке? — Да! — рассмеялся Феникс. — Все отлично! Просто. Рад вернуться в привычное русло, заниматься юриспруденцией. — Заниматься юриспруденцией. — Ну да, знаешь. Протестую. Вот тебе, — вяло произнес Феникс. — Что ж. Снова берусь за это. Феникс развернулся и поспешил удалиться из кабинета, беспорядочно запихивая записи Эджворта к себе в портфель, не давая мужчине времени на ответ, щеки его горели. Это было кошмарно. Вместо того, чтобы разузнать какую-то информацию от Эджворта, он начал болтать, как полнейший придурок, и опять нарушил личную границу, которую Эджворт установил давным-давно. — Идиот, придурок, боже, как можно быть таким тупицей, — еле слышно бормотал Феникс, покинув прокурорский офис и подойдя к своему велосипеду, который стоял на специальной парковке перед зданием. — Почему ты не можешь вести себя нормально хоть раз! Один нормальный разговор! Один дурацкий диалог, в котором ты не нарушаешь личные границы, уважаешь его пределы и не превращаешься в безмозглого идиота, который сказал Майлзу Эджворту, что ему нужно свидетельство в суде первой инстанции! Качая головой, Феникс запрыгнул на свой велосипед и, все еще мрачно ворча вполголоса, тронулся в путь.