You Ever Been In Love?

На следующее утро после катастрофических «Вы, вроде-как, терпимы» посиделок Аполло появился на рабочем месте, как и обычно, без опозданий. С помощью старой офисной кофемашины он заварил себе обычную чашку кофе, вылил в Чарли обычный стакан воды и, наконец, сел за компьютер, чтобы поработать над своей статьей об ограничениях четвертой поправки в отношении частных тюрем. Это было довольно интересно, честно (Аполло обладал довольно твердыми убеждениями по поводу того, где следует провести грань между государственными и частными субъектами, и да, может эта грань и не была той, с которой соглашался Верховный Суд, но у них всегда было время исправиться), и Аполло с радостью провел пару часов, уткнувшись в свой компьютер, параллельно наслаждаясь тишиной офиса и своей чашкой кофе, но идиллию прервал громкий щелчок. Это был звук открываемой настежь двери, а затем и трех шумящих знакомых голосов, нарушающих спокойствие раннего утра. Молча скорбя о внезапно прервавшейся тишине, Аполло потянулся, желая хорошенько размять спину, и затем покинул свое рабочее место, чтобы поприветствовать Афину, Феникса и Труси, одновременно завалившихся в офис. Феникс и Труси нередко приезжали вместе с Афиной, так что их совместное появление не оказалось особым сюрпризом. — Аполло! — улыбнулась ему Афина, не скрывая легкого самодовольства. — Да уж, ты сегодня рано! — Ага! — согласилась Труси. — Ты ведь не остался тут допоздна? — ее улыбка стала еще шире. — С кое-какой личностью, с которой ты так намеревался побыть наедине прошлым вечером? — Знаешь, ты просто уморительна, — возразил Аполло, закатывая глаза. — Мы с Клавиром всего лишь поговорили. — Да, но о чем? — не унималась Труси. — Это совсем не твое дело, — отрезал Аполло. Афина ухмыльнулась и пожала плечами: — О чем же вы говорили, Полли? — припевая спросила она, желая подразнить его. — Может о том, где нам поужинать после следующего заседания? Я этого очень жду, знаешь ли. — Мы не закажем лапшу? — спросила Труси, выглядя запутанной. — Нет уж, думаю, нам следует посетить что-то пореспектабельней, — сказала Афина. — Мы ведь довольно редко позволяем себе что-то особенное, так почему бы в следующий раз не оторваться по полной! — Я тебя ненавижу, Афина, — пробурчал Аполло. — Не будь таким серьезным, Аполло, они же просто тебя дразнят, — подключился Феникс, следя за беседой с легкой улыбкой на лице. — Быть молодым и влюбленным — это совсем не плохо. — Особенно в такого красавчика, как Клавир, — вздохнула Труси. — Блин, я так завидую тому, что происходит между вами! Но тебе лучше поторопиться. На прошлой неделе в Твиттере я прочитала, что его заметили за ужином с актрисой из главных ролей того нового супергеройского фильма — Клавир работает над его саундтреком, так что он сказал, что это рабочая встреча, но они выглядели поразительно близкими, это уж точно. — Уууу, таблоидный роман, — кивнул Феникс. — Рок-звезда встречается с актрисой, это определенно не новинка. — Но папочка! Если это правда, то вся тоска Аполло пропадет даром! — драматично воскликнула Труси, откидываясь на Феникса и подняв на него взгляд, глаза ее были широко раскрыты, а рот изогнулся в грустной гримасе. — Разве это не ужасно?! — И не говори! — Феникс поставил руки Труси на плечи, грустно качая головой. — Бедный Аполло провел всю свою жизнь, тоскуя по одному мужчине, и ради чего? Чтобы какая-то девка увлекла того своими женскими чарами? Воистину, великая трагедия. Аполло резко повернулся, глазея на Феникса: — Прошу прощения — я провел всю свою жизнь, — выплюнул Аполло. — Я? Я? Я тот, кто это делал?! — Аполло, то, что ты запал на Гэвина, уже давно стало довольно очевидным, — Феникс отпустил плечи Труси, когда она встала, нужда в райтовском драматизме куда-то испарилась. Он усмехнулся Аполло, и усмешка его была идентичной копией той, которая на данный момент была на лице у Труси, так что Аполло пришлось напомнить себе, и не в первый раз, что Труси не являлась биологической дочерью Феникса. — Ох, вот это были бы заголовки! — возбужденно кивнула Труси, развивая мысль отца. — Пылающий судебный роман! Обвинение встречается с защитой! Несчастные влюбленные на противоположных сторонах судебной системы! — Звучит как что-то прямиком из любовного романа, — поддразнивал Феникс, не переставая улыбаться. — Мило. Ты ведь всегда такой угрюмый, Аполло, никогда бы и не подумал, что в тебе есть это! Аполло в шоке уставился на Феникса, явно не веря своим ушам. Какое-то время он не отвечал, изумленно открывая рот и пытаясь сформулировать связное предложение, как вдруг вмешалась Афина, неловко посмеиваясь: — Он всего лишь шутит, Аполло, — сказала она и, подойдя поближе, поставила ладонь ему на плечо. — Нет смысла так защищаться или говорить что-то, о чем мы можем пожалеть. — Уфф, задел за живое? — спросил Феникс, все еще не напрягаясь. — Прости, прости, не буду давить. — Ооо, Полли, не стыдись своей влюбленности! — не унималась Труси. — Как минимум, у тебя хороший вкус! — Это не я, кто- — Боже, вы посмотрите, который час! — перебила Афина, обвивая шею Аполло своей рукой, удачно применив удушающий захват, чтобы его заткнуть. — Не можем же мы, в самом деле, провести весь день болтая! У нас ведь есть клиенты, которым надо помочь, и справедливость, которую надо восстановить, — идем, Аполло, я хочу задать тебе пару вопросов по этому делу о поджоге, которое ты вчера получил. Широко улыбаясь Фениксу и Труси, Афина потянула Аполло обратно в офис, задергивая за собой шторку, а только затем отпуская его. — Аполло, только что я спасла нас обоих, — прошептала она, не повышая голоса. — Мы оба прекрасно знаем, что именно ты собирался сказать. — И ему хватило совести! — прошипел в ответ Аполло. — Сказать мне! Перестать страдать! По своему оппоненту?! — Да, да, я понимаю, — ответила Афина без особого сочувствия. — Мне! — не унимался Аполло. — Он! Мистер я так люблю его, что из-за него перешел на гребаный юридический факультет! Мистер больше десятилетия я писал ему письма, которые он, скорее всего, даже не читал! Мистер я гонялся за ним с восьми лет! И он думает, что может говорить мне что делать с моими чувствами, и смеяться над судебным романом, и не тосковать по одному мужчине. — То есть ты согласен, что я выиграла и что ты должен мне ужин, — подытожила Афина. — Просто уточняю, чтобы не возникло никаких возмущений, когда придет время платить. — Афина, я пойду к нему в офис и изобью его до смерти его же копией Уголовного кодекса за то, что он сейчас мне сказал. — Так, ладно, нет, не делай этого, — Афина взялась за плечи Аполло. — По большей части потому, что это, скорее всего, не сработает — ты же знаешь, мистер Райт до странного неразрушим, так что тебя бы просто обвинили в нанесении телесных повреждений, а это был бы уже новый бардак, с которым мне, наверное, пришлось бы разбираться. — И это было бы оправданно. — Может быть, но это не то дело, которое я бы хотела взять. — Так, и что это было? Афина и Аполло резко обернулись, услышав голос, быстро ища его источник. Они были так вовлечены в свою беседу, что не заметили широко улыбающуюся Труси, просунувшую голову между шторками. — Труси! — воскликнул Аполло, краснея. — Я- мы не- мы думали, что ты ушла с мистером Райтом- — Я собиралась позависать в папочкином офисе, но вы оба вели себя так странно, — сказала Труси и, отдернув шторку, зашла внутрь, только после этого потянув ее обратно. — Так что я подумала, что веселее будет разобраться с вами! — Мы не вели себя странно, — буркнул Аполло. — Полли, я реально думала, что ты собираешься накинуться на папочку, — закатила глаза Труси. — Ты не единственный, кто может замечать ложь и ее признаки, знаешь ли, а в тот момент ты прямо активировался на полную мощь. К тому же, вы бешено перешептывались перед тем, как я вас прервала, так что что-то явно происходит! Я тоже хочу быть в курсе, вам нельзя скрывать от меня секреты! — Ничего такого не произошло, — сказал Аполло, беспомощно глядя на Афину. — Эмм. Ладно, это из-за Клавира. — А теперь ты мне врешь, — нахмурилась Труси, перекрещивая руки на груди. — Что происходит? — То, куда тебе лучше не влезать, Труси, — покачал головой Аполло. — Поверь мне, не посвящая тебя во все это, мы оказываем тебе огромную услугу. — Подожди, Аполло, нет, — нахмурилась Афина. — Из всех людей, не должна ли именно Труси иметь право узнать? То есть, мы ведь говорим о ее отце, и она довольно близка с мистером Эджвортом. — Афина! — запротестовал Аполло. — Мы не можем… сказать ей. Это… боже, мы же обещали мистеру Эджворту… — Что-то происходит между дядей Майлзом и папочкой? — улыбка медленно начала пропадать с лица Труси. — Полли, Афина, что такое? Что случилось? — Труси, ты… знаешь что-либо об отношениях мистера Райта и мистера Эджворта? — аккуратно поинтересовалась Афина. — Что ты имеешь в виду? — щурясь, спросила Труси. — Между ними произошло что-то, о чем папочка мне не рассказал? — Вдруг, к Труси пришла какая-то мысль. — О боже, они что, расстаются? — прошептала она, в ужасе глядя на Афину. — Нет, нет, конечно нет, это- постой, — остановилась Афина, уставившись на Труси. — Прости, Труси, что ты имеешь в виду под «расстаются»? — Ну, типа, они что, расстаются? — повторила Труси, не понимая, что происходит, и опуская руки. — Типа, знаешь? Расстаются? — Труси… но они не вместе? — вопросительно произнес Аполло. — Как же они могут расстаться? — Ох, ну официально они, конечно, не вместе, — закатила глаза Труси. — Но, типа. Сами понимаете. — Подожди, допустим, мы не понимаем, — сказал Аполло. — Пожалуйста, просвети нас. — Это из-за того, что ты обижен на папочку, потому что он дразнил тебя из-за Клавира? — надулась Труси. — Потому что не очень правильно отыгрываться по поводу этого на мне. — Труси, он не шутит, пожалуйста, объясни, — честно произнесла Афина. — Что значит «официально они не вместе, но они могут расстаться»? Пару минут Труси молча на них смотрела, изучая выражения их лиц, перед тем как широко раскрыть глаза и в удивлении прикрыть рот ладонью. — О господи, — мягко произнесла она. — Вы… вы не знали? Аполло, Афина, они встречаются. — Нет, — Аполло покачал головой, начиная яростно расхаживать по своему крошечному офису. — Нет уж, смотри, я понял, что между ними что-то было, только на прошлой неделе, а то, что они оба одержимы друг другом до меня дошло только вчера, и я только начал привыкать к этой реальности. Да, это много, но я уже на правильном пути! Я адаптируюсь! Но сейчас ты говоришь мне, что они не только влюблены, а еще и встречаются, и ты думаешь, что я просто это приму? В то время как они, в свою очередь, даже не признались, что любят друг друга? — Как же вы не знали? — спросила Труси, наблюдая за тем, как Аполло мерял шагами свой офис. — Полли, все знают. — Что значит «все знают»?! — воскликнул Аполло. — Ты говоришь так, будто это очевидные вещи, но мы с Афиной об этом едва узнали! — Полли, — медленно произнесла Труси. — Они любили друг друга столько, сколько я себя помню. Тетя Майя и тетя Фрэнни сказали, что так было, в общем-то, все время. Я… что ж, я думала, что вы двое уже знаете — то есть, если честно, я не встречала никого, кто бы работал с ними и ничего бы не заподозрил? А у вас к тому же… есть эмоциональные и раскусывающие ложь суперсилы? Вы реально поняли это только сейчас? Я думала, что вы умные?! — Франциска фон Карма знает?! — воскликнул Аполло, игнорируя оскорбление Труси, и остановился, уставившись на нее. — Откуда?! — Естественно, она знает! Дядя Майлз — ее брат! — запротестовала Труси. — Ты думаешь, она бы просто позволила ему влюбиться, не давая ей знать об этом?! — Она живет в другой части мира! — Да, но как я уже говорила, оказывается, они были такими уже целую вечность, — пожала плечами Труси. — И они ничего не предприняли? — удивляясь, спросил Аполло. — Прошло уже больше, чем десять лет, и это настолько очевидно, что, оказывается, все юридическое сообщество в курсе, а они просто сидели и ничего не делали?! — Ну, не знаю, в курсе ли все юридическое сообщество… — вдумчиво ответила Труси. — А судья знает? — Ох. Ага. Определенно. — Боже мой. — Смотри, я… просто думаю, что с самого начала они не могли ничего поделать, — произнесла Труси, хмурясь. — Тетя Майя сказала, что подходящего момента все никак не находилось — она сказала, что они влюбились практически сразу, но сперва им надо было поработать над собой. По-видимому, дядя Майлз был в очень плохом состоянии, когда она встретила его в первый раз… она сказала, что он должен был найти себя перед тем как связать свою судьбу с чьей-то еще, понимаете? А потом и папочка, что ж, сами знаете, что с ним произошло. — А сейчас…? — спросила Афина. — Ну, а сейчас я не знаю, — пожала плечами Труси. — Думаю, на данный момент это уже переросло в привычку. Наверное, это что-то вроде «они так привыкли к тому, что у них есть» ситуации, так с чего бы нарушать статус-кво? — Это глупо, — пробурчала Афина. — Знаю! — согласилась Труси, решительно кивая. — Я всячески пыталась намекнуть папочке и дяде Майлзу, но иногда они такие упертые! Правда, тетя Майя ушла еще дальше — она буквально кричала папочке наконец сделать это уже годами. Но он просто начинает бессвязно нести что-то об уважении личных границ и нежелании доставлять дяде Майлзу неудобства, и все опять заканчивается ничем, и просто. Уфф. — Афина, если у Майи Фей не вышло убедить мистера Райта, каков тогда наш шанс? — спросил Аполло. — Она — его лучшая подруга! — Нет, нет, еще не все потеряно, — покачала головой Афина. — И, хотя мисс Фей его лучшая подруга, мы можем предложить свежую, новую перспективу. Мы сможем. — Сможете что? — Труси выглядела заинтригованной. — Что вы двое планируете? — Мы ничего не планируем, — хмурясь, сказал Аполло, плюхаясь на стул перед компьютером, касаясь мыши, чтобы вывести его из спящего режима. — Я сажусь работать, а вот чем будете заниматься вы — уже совсем не моя проблема. — Аполло! — сказала Афина. — Ты не можешь просто отступить в такой момент! — Смотри, Афина, я с тобой согласен. Доказательства бесспорны. Они любят друг друга. Черт, да они уже, считай, встречаются, — сказал Аполло, жестикулируя в сторону Труси. — Эти двое определенно вляпались очень глубоко. Я никогда не встречал двух людей, настолько сильно тоскующих друг по другу. Если бы мистер Райт когда-либо женился на ком-то другом, нашим моральным долгом было бы высказать протест на свадьбе, потому что никто не заслуживает выйти замуж за этого мужчину, пока он так одержим мистером Эджвортом. Но так-то, это их проблема! Афина нахмурилась, перекрестив руки на груди, глядя на Аполло. — Ты разве не хочешь узнать, как это получится? — спросила она. — Это история любви длиною в десятилетия! — Мы согласились на том, что узнаем, что чувствует мистер Райт, и, так как я проиграл, я заплачу за ужин. Хорошо. Но кроме этого я ничего не обещал. — Ты что, не хочешь, чтобы папочка и дядя Майлз были счастливы? — вмешалась Труси, слезливо глядя на Аполло. — Я хочу заниматься работой, — сказал Аполло, открывая вкладку со своей неоконченной статьей, и решительно уткнулся в экран, игнорируя расстроенные взгляды Труси и Афины. — Хмпф, — Афина плюхнулась на один из офисных стульев, надув губы и нахмурив брови, глядя на Аполло. Труси тоже решила остаться в офисе Аполло, молча облокачиваясь на стену, нацепивши обидчивую мину. Пару минут они не разговаривали, наблюдая за работой Аполло, как вдруг Афина прервала молчание, наклоняясь вперед и поглядывая на экран компьютера: — Ну и как она? — Какая «она»? — Твоя работа. — Она отлично продвигается, спасибо, что поинтересовалась. И продвигалась бы еще лучше, если бы моя младшая коллега занялась бы тем же. — И у тебя нет никаких проблем? — …чего ты хочешь? — Ох, даже не знаю, — драматично вздохнула она. — То есть, конечно мы можем продолжать мучиться с Lexis, которое вылетает, если ты пытаешься открыть больше чем одно дело. — Говори уже, Афина. — Я просто говорю, что мистер Эджворт уж точно тратит на мистера Райта ужасно много денег, — пожала плечами Афина. — Правда ведь, Труси? — спросила она, разворачиваясь ко вскочившей Труси. — Боже, да, дядя Майлз страшно балует папочку, — кивнула она. — Он платит за все — еду, полеты в Европу, адвокатские сдачи, костюмы… То есть, он вечно говорит, что это гонорары за консультации или подарки, но я уверена, что это уходит намного глубже. — Интересно, как бы это изменилось, если бы они действительно начали встречаться? — спросила Афина, улыбаясь Труси. — Ох, блин, Афина, — моментально подхватила Труси, внезапно задумавшись, тыкая пальцем по подбородку. — Ну, если бы дядя Майлз мог бы быть открытым по поводу того, что он чувствует к папочке… Наверное, этого стало бы еще больше, да? Если бы он мог быть честен о том, насколько до смешного он влюблен? — Ну и, пожалуйста, объясните мне, каким боком это к нам относится? — явно раздраженно спросил Аполло. — Итак, мистер Райт получает более крутые костюмы и летает в Европу первым классом. Какая мне разница? — Ох, ты думаешь, что это остановилось бы только на полетах в Европу и костюмах? — Афина притворилась удивленной. — Труси, а ты что скажешь? — Хммммм… — протянула Труси. — Божечки, Афина, а я так не думаю! — Ладно, также он получает новую машину. Или пони. Или любую другую ерунду, на которую богатые люди тратят деньги, — закатил глаза Аполло. — Можете уже, наконец, перестать? Это раздражает, и я не понимаю, к чему вы клоните. — Ты не думаешь, что щедрость мистера Эджворта может распространиться и на другие аспекты жизни мистера Райта? — спросила Афина, широко улыбаясь. — Скажем, ох, не знаю, на его адвокатскую контору? — Прости, — Аполло уставился на Афину. — Ты говоришь, что мне следует помочь вам, потому что, если они начнут встречаться, мистер Эджворт станет папиком мистера Райта? Ради нашей адвокатской конторы? Афина встала, наклоняясь над столом Аполло, чтобы получше рассмотреть происходящее на экране. — Вижу, у тебя открыто только одно дело. — Я… ты знаешь, почему так, — пробурчал Аполло, пялясь на свой компьютер. — Оно действительно вылетает, если ты пытаешься открыть больше чем одно дело, не так ли? — вздохнула Афина, откидываясь обратно на стул. — Боже, вот бы было хорошо, если бы мы могли приобрести такую версию Lexis, которая бы действительно работала. — Афина… — его тон звучал предупреждающе, но в глазах не читалось злости. — А чего останавливаться на Lexis, Афина? — вмешалась Труси. — Уверена, мистер Эджворт бы раскошелился и на Westlaw. И Bloomberg. — …и? — подавился Аполло, уставившись на Труси. — Отличная мысль! — кивнула Афина. — Черт, а чего останавливаться на тех двоих? Может, нам бы достался даже HEINonline. — О боже мой, — прошептал Аполло. — И больше никаких переодеваний, чтобы притвориться студентом и проникнуть в юридическую библиотеку UCLA, дабы поискать информацию об истории законодательства, — распевно произнесла Афина. — Мы бы могли просто посмотреть это в своих офисах. Знаешь, как делают не абсолютно бедные юристы. — Афина… — Да уж, было бы очень хорошо, — опять вздохнула Афина, грустно качая головой. — Но, видимо, мы никогда не узнаем наверняка. — Потому что Полли отказывается помочь настоящей любви, — удрученно добавила Труси. — Это так грустно, — согласилась Афина. — Боже, — простонал Аполло. — Боже, Афина, Труси, нет, это просто смешно, — покачал он головой. — Эти подписки действительно дорогие. Даже если бы они и встречались, мистер Эджворт ни за что бы не потратил на мистера Райта такие деньги. Это ведь тысячи долларов. — Знаете, как-то дядя Майлз заплатил больше, чем 15 тысяч, потому что дядя Ларри сказал ему, что папочка попал в беду, — внезапно вмешалась Труси, широко улыбаясь и легко подпрыгивая на цыпочках. — Он что? — вопрос задала Афина, опережая Аполло, но на его лице читался точно такой же шок. — Ну, как минимум 15 тысяч, — подтвердила Труси, кивая. — Или даже больше? Тетя Майя рассказывала мне об этом. Вы ведь слышали историю о том, как папочка упал с горящего моста, да? Афина с Аполло кивнули, уставившись на Труси. — Так вот, получается, дядя Ларри испугался и позвонил дяде Майлзу, — продолжила Труси. — Сказал, что папочка был в очень плохом состоянии, так что дядя Майлз нанял частный самолет с Берлина до Лос-Анджелеса прямо в ту ночь. Иииии… тетя Майя провела подсчеты, — Труси сияла, очевидно удовлетворенная ошеломленными взглядами Афины и Аполло. — Самые дешевые самолеты можно арендовать по цене от $1,300 до $3,000 за час. А лететь было где-то часов 12. Выходит, что дядя Майлз потратил от $15,600 до $36,000 за одну ночь, потому что он думал, что папочка умирает. И это, конечно же, если не брать в расчет дополнительные затраты, которые могли возникнуть при внезапном путешествии в Лос-Анджелес из Германии прямо посреди ночи. — Что ты там говорил о мистере Эджворте, не желающем тратить огромные суммы на мистера Райта? — Афина ухмыльнулась в сторону Аполло. — Выглядит так, будто HEINonline может оказаться прямо у нас в кармане. — Но это… это так дорого? — сказал Аполло. — Типа, ладно, допустим, он готов тратить тысячи на мистера Райта, но насколько неприлично богатым он должен быть, чтобы позволить себе это делать?! Сколько вообще зарабатывают прокуроры?! Это ли, куда уходят наши налоги?! — Аполло, сосредоточься! — сказала Афина. — Да, у него денег куры не клюют, но это делает нашу награду еще более вероятной! Аполло коротко вздохнул, явно раздраженно, следующие пару минут просидев, молча уставившись на экран. Наконец, он с тяжелым стоном откинулся на спинку стула и, глядя на потолок, пробурчал: — Иногда я вас двоих просто не выношу, вы знаете? — То есть ты в деле? — спросила Афина. — Я… господи. Ладно. Но если в итоге мы не получим Westlaw и Bloomberg, я очень на тебя обижусь. — Да! — воскликнула Афина, привставая, чтобы дать пять Труси. — Я знала, что это сработает! — Но я не послушаюсь совета Клавира, — пробормотал Аполло. — И за мной остается право разорвать эти рабочие отношения в любой момент. — Ага, ага, — помахала рукой Афина, все еще широко улыбаясь. — Но если мы не последуем совету мистера Гэвина, то что же делать? — Запереть их в комнате с Магатамой мистера Райта, так что им придется хоть раз в жизни быть честными друг с другом, — Аполло перекрестил руки на груди. — Мы можем забаррикадировать их в офисе мистера Райта, пока они наконец не выговорятся и действительно не разберутся с очевидным. — Звучит как похищение, что вроде как считается нелегальным, но я добавлю это в список, — радостно сказала Афина. — Ладно, не знаю, что-то попроще? Встречу в кофейне можно считать безопасным вариантом первого свидания? Небольшое давление, низкие ставки. — Нет, это они уже делают, — покачала головой Труси. — Обычно они ходят в кофейню пару раз в неделю — иногда я встречаю их после школы, если они останавливаются в магазине недалеко оттуда. — Хорошо, — закатил глаза Аполло. — Тогда ужин? Свидания за ужином это классика, да? — Они… и это уже делают. — Поход в кино? — Мы устраиваем вечера кино почти каждую пятницу! — сказала Труси. — Когда у дяди Майлза получается приехать. Мы просто заваливаемся на диван и смотрим любой фильм, который я захочу — конечно же, что смотреть, всегда выбираю я, но иногда я даю выбрать дяде Майлзу, если чувствую себя особенно доброй. Или, как бы он выразился, великодушной. — То есть. Прости, но я хочу уточнить — они уже ужинают, посещают кофейни и устраивают вечера кино, уютно располагаясь вместе на диване, — сказал Аполло. — Полли, я уже говорила, — сказала Труси. — Они, можно считать, встречаются. Типа, у папочки есть целый чемодан вещей в доме дяди Майлза. А у меня там своя собственная комната. Обыкновенные идеи для свиданий не прокатят! — И что нам вообще остается делать? — спросил Аполло, уставившись на Труси. — Пока они действительно не захотят поговорить, мы ничего не можем! Вдруг, не давая Труси и Афине возможности ответить, раздался громкий щелчок, и все развернулись в сторону шума, явно удивившись. — Черт, это папочка! — прошипела Труси. — Подумаем над этим позже. И уже через мгновение Феникс заглянул в офис Аполло, приветствуя троих быстрой улыбкой. — Аполло, Афина, можно вас на секундочку? — спросил он. — Эджворт прислал кое-что по поводу Стивенса, и я хотел бы обсудить это с вами. — Конечно, а что там? — спросила Афина. — Мы вроде как покончили с заполнением документации по поводу этого дела — чего-то не хватает? — Нет, нет, там все в порядке, — покачал головой Феникс, отдергивая шторку, чтобы прислониться к дверному проему. — Эджворт сказал, что они собираются устроить заседание по обвинению мистера Томпкинса, бойфренда, который действительно совершил убийство, и для дачи показаний им нужен будет Стивенс. — А они не могут просто использовать его показания с прошлого суда? — нахмурилась Афина. — Наверное, это вызвало бы некоторые вопросы по конфронтации. — Именно, — кивнул Феникс. — Эджворт спрашивает, свободен ли будет Стивенс в следующую среду в 15:00. Я могу сообщить ему сам, но нам тоже желательно там присутствовать. Не думаю, что со Стивенсом может произойти что-то плохое, тем более, что он уже оправдан, но, как говорится, береженого бог бережет. — Да, конечно, мы можем пойти, — кивнул Аполло. — А мистер Эджворт будет там присутствовать? — Нет, на стороне обвинения в деле Томпкинса будет Гэвин, так что окружным прокурором будет он, — сказал Феникс. — Думаю, Эджворт все-таки причастен, так как он вел заседание Стивенса, но Гэвин — главный прокурор в деле Томпкинса. — Итак, дополнительно к показаниям нам надо будет перечитать протокол судебного заседания и вычеркнуть то, что нам не подходит, да? — спросила Афина. — Может, будет лучше, если мы разделимся? — Каким образом? — спросил Феникс. — Аполло и я можем разобраться с дачей показаний вместе с мистером Гэвином и адвокатом Томпкинса, — ответила Афина, поглядывая на кивающего Аполло. — А в то же время вы с мистером Эджвортом можете пробежаться по протоколу и убрать то, что не должно попасть в дело Томпкинса? — Неплохая идея, — согласился Феникс. — Но не будет ли логичнее мне с мистером Гэвином заняться протоколом, так как вы с Эджвортом присутствовали непосредственно на заседании? — Но Клавир отвечает за заседание Томпкинса, — напомнил Аполло. — Так что он захочет выслушать дачу показаний. — Да, ты прав, — сказал Феникс и, немного помолчав, обдумывая ответ, кивнул. — Хорошо, так и сделаем. Это будет происходить в здании прокуратуры, Эджворт сказал, что они смогут выделить отдельный кабинет. Вы разберетесь с этим, а я тем временем пройдусь по протоколу вместе с Эджвортом в его кабинете. — Ясно, — сказал Аполло, Афина кивнула. — Я напишу Эджворту про наш план и сообщу все Стивенсу, — выпрямился Феникс. — И где-то на следующей неделе я сам просмотрю протокол, перед тем как отправить Эджворту отредактированный вариант. — Хорошо, — согласился Аполло. Феникс кратко их поблагодарил, после этого направляясь из офиса Аполло в свой собственный. Пару мгновений Афина молчала, ожидая, пока захлопнется дверь в кабинет Феникса, и только затем наклонилась к Аполло, сияя: — Мы молодцы! — прошептала она. — Боже, как хорошо, что мы с тобой на одной волне, Аполло. — Что? — спросил Аполло, не понимая. — О чем ты говоришь? — Да? — поинтересовалась Труси, с интересом глядя на Афину. — Что такое? У тебя появился план? — Ага! Он самый! — сказала Афина, заговорщически улыбаясь Аполло и Труси. — Мы разберемся с дачей показаний вместе с мистером Гэвином, а мистер Райт с мистером Эджвортом смогут уединиться, работая над протоколом! — Хорошо, но мы с тобой определенно не на одной волне, потому что я не знал, что это наш план! — ответил Аполло. — Я не знал, что нашей целью было устроить им уединение?! — То есть ты говоришь, что не настаивал на том, что мистер Гэвин займется допросом, чтобы они вдвоем прошлись по протоколу? — спросила Афина. — Нет?! — сказал Аполло. — То есть, это ведь логично, так как Клавир определен на дело Томпкинса? — Ох. Ну да, и это тоже. Ладно, в любом случае, это идет нам на руку, — невозмутимо сказала Афина — Подожди, а почему это должно сработать? — спросила Труси. — Папочка и дядя Майлз постоянно занимаются вещами типа разбора судебного протокола? Не думаю, что это особо романтично. — Нет, видишь ли, это — протокол с заседания, во время которого мы и поняли, что мистер Эджворт безумно влюблен в твоего отца, — объяснила Афина, поворачиваясь к Труси. — Во время заседания был момент, когда обвиняемый спросил у мистера Эджворта, любил ли тот когда-нибудь, и, если не вдаваться в подробности, он страшно расчувствовался и был типа «да, любил». Ну, он не выразился именно так, но это в значительной степени подразумевалось в его интонации. Также он говорит о том, каким он хочет видеть своего партнера! Мистер Райт ни за что это не проигнорирует! — И ты думаешь, мистер Райт поймет, что мистер Эджворт его любит, прочитав судебный протокол, где тот говорит о любви? — спросил Аполло. — Он практически признался, Аполло, — сказала Афина. — Тогда мы этого не поняли, потому что еще не знали, в чем дело, но мистер Райт? Когда он настолько близок к мистеру Эджворту? Он сразу все поймет — ты же видел, насколько мистер Эджворт смягчился. А интонации? Такая острая тоска, боже, мистер Райт этого не пропустит! — Афина. Есть одна небольшая проблемка, — сказал Аполло, уставившись на нее. — Протокол напечатан. — И? — Каким образом мистер Райт сможет узнать интонацию, читая напечатанный текст? — Ох. — Это не сработает. — Нет, нет, — Афина покачала головой. — Сработает. Должно, — улыбнулась она. — Им просто необходимо небольшое подталкивание в нужном направлении. Еще увидишь. Они будут вместе уже к концу недели. . . . Стрелки настенных часов едва подобрались к семи, и Афина с Аполло покинули офис, оставляя Феникса одного. Труси осталась на ночевку у школьной подруги, так что Феникс подумал, что неплохо бы было немного задержаться на работе и подготовиться к снятию показаний в среду. Ранее он уже распечатал копию протокола, захватил какой-то дешевый перекус и устроился на диванчике для клиентов, чтобы прочитать протокол, вооруженный парой листиков, ручкой и маркером. Откусывая кусочек от своего незамысловатого ужина (шаурма из греческой забегаловки недалеко от офиса), Феникс начал пролистывать документ, легко улыбаясь от словесных перепалок между Эджвортом и Афиной с Аполло. Он действительно так думал, когда говорил, что Эджворт, скорее всего, один из лучших прокуроров в стране, так что видеть Афину и Аполло, встретившихся с ним лицом к лицу, было довольно захватывающе. Господи, они так быстро выросли, не так ли? Легкое чувство меланхолии вплеталось в приятный поток гордости, ведь Феникс осознавал, что толком и не осталось того, чему он еще мог их научить. Улыбаясь себе под нос, Феникс сфокусировался на работе, скользя взглядом по бумаге. Первые страницы не отличались чем-то особенным, так что работа продвигалась довольно быстро — маркером он выделял соответствующие реплики, оставляя на полях беспорядочные заметки и закатывая глаза от некоторых фраз Эджворта. Это были простые черным по белому напечатанные слова, холодные и безэмоциональные, но Феникс будто слышал все эти фразы, наполненные сарказмом, которые, без сомнений, произносились с невыносимо привлекательной ухмылкой на лице. Читая, он беззвучно произносил слова, а небольшая улыбка медленно превратилась в полноценную, когда он добрался до особенно острых конфронтаций. Боже, их было так легко представить: Аполло, с чувством защищавший дело, его пресловутые «стальные связки», эхом отдававшиеся по всему залу суда, Афина, упорно отказывающаяся проигрывать, в это же время используя Widget, чтобы вытянуть правду из ответчика, и, наконец, Эджворт — спокойный, уравновешенный, собранный, придирчиво указывающий на дыры в аргументациях Аполло и Афины, подталкивающий юных адвокатов все ближе и ближе к поиску правды. Это то, что он делает, подумал Феникс, изучая слова перед собой, пока теплое чувство расцветало в его груди, а ухмылка переросла в любящую улыбку, Он работает с тобой, чтобы докопаться до истины, подталкивая тебя к ней. Но вдруг Стивенс спрашивает Эджворта, любил ли тот когда-нибудь, и это определенно не было тем, чего Феникс ожидал от этого заседания. Феникс слегка привстал, уставившись на страницу, маркер без колпачка все еще в руке. Ответ Эджворта был краток и лаконичен, он сразу поставил Стивенса на место, а Феникс же облокотился обратно, неловко закрывая маркер и кладя его на стол. Ну конечно же. Чего он вообще ожидал? Эджворт бы не снисходил до ответа на подобный вопрос, он бы предпочел сфокусироваться на идущем заседании. Но все же. Феникс не был бы честен, если бы сказал, что этот вопрос и ответ на него не вызвали у него интереса. Сейчас было совсем не время. Феникс раздраженно выдохнул от того, как легко он отвлекся, и вернулся обратно к прочтению, уже приготовившись забыть эту реплику. Однако уже через пару строк стало очевидно, что Стивенс не желал отказываться от своего вопроса. Он повторно спросил Эджворта, на что получил такой же холодный ответ, и Феникс никогда не был настолько, настолько благодарен, что сам не присутствовал на заседании. Это было бы кошмарно. Эмоциональный обвиняемый, расспрашивающий Эджворта о любви, и боже, Афина и Аполло… они бы точно заметили кое-какие неудобные чувства, которые Феникс ради всеобщего блага старался игнорировать, что ж, почти всю свою жизнь. Разозлившись на себя еще больше, Феникс уставился на протокол, пытаясь сфокусироваться и читая следующие строки. Прокурор: И вы думаете, он любит вас в ответ. Стивенс: Да, любит. Прокурор: Ошибаетесь. — Откуда тебе это знать, Эджворт? — пробормотал вполголоса Феникс. Стивенс, оказывается, разделял сомнения Феникса, так как он задал тот же вопрос, и поэтому Эджворт начал лекцию о том, чем любовь действительно являлась, и это уж точно привлекло внимание Феникса. К этому моменту он уже полностью сел и, глубоко нахмурившись, внимательно читал, не пропуская ни слова. Было ли это тем, чего Эджворт искал в партнере? Быть тем, кто поможет не сбиться с пути? Тем, кто сделает лучшим человеком? Я бы это сделал, в отчаянии подумал Феникс. Разве я этого не делаю? Могу ли я быть этим? И да, он мог. Он мог подталкивать Эджворта, он мог ему помогать, мог с ним работать, боже, разве они этого не делали? Разве они не стояли на противоположных частях зала суда, доверяя друг другу, подталкивая друг друга все ближе к истине, лишь поверхностно прикрывая насмешками и угрозами их общую цель, их единый путь? Феникс уронил документ на кофейный столик и уткнулся лицом в ладони, хватаясь за волосы. Он был просто смешон, он знал это, он уже смирился с тем, какие отношения установились между ним и Эджвортом. Даже если его чувства и были безответны, это ничего. Уже годы назад Эджворт ясно показал, что тенденция Феникса привязываться слишком сильно за слишком короткий срок не приветствовалась, подтверждая это постоянными путешествиями заграницу, буквальными воплощениями дистанции, желаемой сохранить между ними. И с этим можно было справиться. Феникс был способен на уважение этих границ. С годами они медленно разрушались, пока они сами становились все ближе, и Феникс знал, что ему просто повезло иметь настолько крепкую дружбу, какая была у них с Эджвортом. Даже если он хотел большего, с этим можно было справиться. С этим нужно было справляться. Прекрати уже. Просто сконцентрируйся, подумал он, еще крепче хватаясь за волосы и позволяя острым уколам боли прочистить его разум. Дочитай наконец этот протокол, чтобы лечь на диван и начать ныть о том, как Эджворт никогда не ответит на твои смехотворные и чрезмерные чувства. Успокаиваясь, Феникс поднял документ, успев прочитать только несколько строк, перед тем как диалог каким-то образом стал еще мучительнее. Прокурор: Не пытайтесь полагать, что меня знаете, мистер Стивенс. Возможно, меня никогда не любили. Но этого и не требуется, чтобы понять, что то, что происходит у вас, гротескное и запутанное, как оно есть — это притворство, больная и бледная имитация того, чем любовь может быть. Стивенс: То есть вы- Прокурор: Конечно. Фениксу хотелось закричать. Конечно? Конечно что? Но уже следующей репликой Афина спросила Стивенса, желает ли он объясниться повторно, и Стивенс признался, что было хорошо и замечательно, правда была раскрыта, а справедливость восстановлена, но не было ясно самое главное: что Майлз Эджворт имел в виду, когда сказал «конечно». Как Эджворт это произнес? С какой интонацией? А язык тела? Феникс уставился на документ перед ним, желая, чтобы слова каким-то образом выразили все те эмоции, которые они хранили в себе, когда Эджворт их произносил. Зная Эджворта… Феникс вздохнул, откидываясь на мягкую спинку дивана, беспомощно уставившись в потолок, протокол лежал у него на коленях. Будь реалистом. Даже не мечтай. Зная Эджворта, эти слова были сказаны с теми же уверенностью и расчетливостью, которые он всегда сохранял на суде, холодная насмешка в каждом слоге, «Конечно». Конечно, Эджворт понимал, что такое любовь; может он и был эмоционально отстраненным, но было очевидно, что отношения, в которых состоял Стивенс, были нездоровыми. Конечно, Эджворт мог увидеть, что Томпкинс никогда того не любил, это было очевидно по проведенному им допросу. И это и было тем, почему Эджворт задал вопрос, не так ли? Чтобы сделать очевидное Эджворту, очевидное всем присутствующим (конечно), наконец очевидным и для Стивенса. Но… а что, если нет? Феникс позволил себе поразмышлять, представляя совсем другой сценарий. Что, если Эджворт произнес эти слова мягко, будто признание, понимание того, что чувствовал сам Феникс — Ты знаешь, что я люблю тебя. Или еще лучше, ответ на вопрос, который Феникс мечтал задать уже много лет. Ты меня любишь? Феникс застонал, в тот момент себя ненавидя. Это было опасной территорией. Это было бессмысленно. Но он не мог просто это оставить, этот документ, невинно лежащий у него на коленях, был самым глубоким описанием любовных наклонностей Эджворта из когда-либо знакомых Фениксу. Это было просто смешно, он же все-таки адвокат, да? Выяснять значения слов было его работой. Он изучал основы законодательного толкования, noscitur a sociis, значение слова могло быть определено по окружающим его словам, и что же еще Эджворт сказал? Он предпочел свои более «плодотворные начинания» любви. И это было логично. Феникс всегда предполагал, что Эджворта просто не интересуют какие-либо романтические связи, так как он отказывал практически каждому почитателю, который пытался подобраться к нему поближе. А что еще? Он не думал, что кто-то его когда-либо любил. Феникс почувствовал какое-то странное ощущение в животе, перечитывая эту фразу, взглядом отслеживая каждое слово, напечатанное на странице перед ним. Он предположил, что это было облегчением, что Эджворт не замечал того, что Феникс представлял своими кое-как скрытыми эмоциями. Но знать, что Эджворт это произнес, было намного больнее, чем Феникс хотел бы признать. Он действительно так думал, или это было лишь прикрытием? В любом случае, Феникс знал, что это было неправдой. Он знал, господи, он знал, насколько сильно Эджворт был любим, эта эмоция была настолько знакома, что Феникс бы и не вспомнил, когда любовь к Эджворту не была самой частью его души. Но что насчет Эджворта? Он поспешно пролистал до конца протокола, расстроившись, что больше суд не углублялся в мысли Эджворта о любви, и через час, наконец, сдался. Роняя документ на диван подле себя, Феникс глубоко вздохнул и сел, уставившись на свой одиноко стоящий ужин, который уже давно остыл. Он ведь может спросить самого Эджворта, да? Прямо на их встрече в среду — якобы в шутку упомянуть, а дальше уже смотреть, как он отреагирует. К сожалению, никаких других причин обсуждения этого протокола Феникс придумать не мог, но упускать такой шанс было просто непозволительно. Качая головой, Феникс закинул протокол на стол и начал заворачивать недоеденную пищу, отлично понимая, что сконцентрироваться этой ночью у него уже не получится. Все начнет валиться из рук, как ни крути, дурацкий протокол испортил ему вечер, так что он засунул его в папку, оставляя на рабочем столе. Он скинет эту проблему на будущего Феникса, хотя сам прекрасно понимал, что это значило, что все будет в спешке окончено лишь вторничной ночью. А потом в какой-то безбожный час он привезет копию Эджворту, на что тот, скорее всего, сострит, ссылаясь на проблемы с рациональным распоряжением своим временем, потому что он сам, конечно же, будет все еще на работе, даже не подозревая, что Феникс не смог подготовить все вовремя, потому что ему все никак не удавалось прочитать про Эджворта и любовь, не испытывая при этом чувства, что его мозг начинает плавиться. Что ж. Это была проблема, с которой сможет разобраться будущий Феникс. Расстроенный тем, насколько мало ему удалось поработать, Феникс быстро закончил прибираться в офисе, схватил пиджак, еду и портфель и, выключив свет, поспешил покинуть офис. Не оглядываясь, он громко хлопнул дверью, отчаянно пытаясь выкинуть оставшийся на столе протокол из головы.